Глава третья

Но, как оказалось, пудра, атлас и галун стали ему отличным прикрытием, потому что было вполне очевидно, что капитан Уиндем не распознал в этом славном джентльмена его одетого в тартан противника у берега Лох-Ойха, который на протяжении семи дней был ему хозяином — нет, даже когда он посмотрел на пленника ещё строже и сказал с военной резкостью: — Вы мой заключенный, сэр! Юэн подобрался. — По какому праву, прошу сказать? — потребовал он. — Действительно, по какому праву вы вламываетесь в частный дом? Лорд-провост завтра же об этом узнает, — продолжил он, внезапно решив выдать себя за обычного мирного горожанина. — Лорд-провост узнает об этом и потребует объяснений от генерала Геста. И тут оказалось, что его голос не был столь уж незнакомым, как его причёска и костюм. Капитан Уиндем внезапно выступил вперёд, воскликнул и сделал шаг назад. — Что? Так это вы, Ардрой! Тогда я точно знаю, что сын претендента в доме, потому что вы один из его адъютантов! Сержант, оставьте здесь пару человек и обыщите с остальными следующий этаж. Я приду через минуту. — И это ваш предлог для того, чтоб вламываться в дом пожилой дамы в столь поздний час? — спросил Юэн с явным возмущением, когда сержант удалился. — Вы ведь точно знаете дорогу к Холирудскому дворцу, капитан Уиндем, — хотя, честно говоря, может, там так просто сломать дверь не получится! Несмотря на собственную тревожность, ему приятно было видеть явное раздражение капитана Уиндема от его речи. — Мистер Кэмерон, — сказал солдат, и в его глазах появился металлический блеск, — со мной такие игры не пройдут! Некоторое время назад принц в сопровождении трех людей был замечен у входа в дом… — Мне жаль вас расстраивать, сэр, — прервал Юэн, — но это я зашел с тремя людьми. Как вы видели, меня вновь ошибочно приняли за принца. Мои три друга ушли — да, вот их бокалы на столе, — леди Истерхолл отошла ко сну, а я начинал писать письмо, когда задремал, но ваше незаконное и громкое вторжение меня разбудило. — Я вам не верю, — сказал Кит резко, хотя при упоминании письма его глаза метнулись к секретеру, и Юэн тотчас же пожалел, что привлек к нему внимание. — Тем более я не верю, что наш информант принял вас за сына претендента. Хоть он и высокий, вы намного выше. Он прячется где-то в доме. — Высокий… выше… — медитативно заметил Юэн. — Ах, да, я забыл о ваших наблюдательных навыках в Гленфиннане. Подозреваю, вам удалось сообщить в Форте Уильяме его точный рост после того, как вы так ловко улизнули. Эта попытка вызвать спор об этичности данного поступка оказалась безрезультатной, хотя можно было понять, что его недавнему пленнику не сильно понравилось выражение, которое он применил. Но капитан Уиндем просто с большей выразительностью повторил: — Он прячется где-то в доме! — Если так, то вам, пожалуй, понадобится удача, чтоб найти и распознать его, — сказал Юэн с небольшим легкомыслием. — Или, если не Его Королевское Высочество, то одного из оставшихся двоих, может быть. — Я в этом не сомневаюсь, — коротко ответил Кит. — Но пока, вашу шпагу, будьте так добры, мистер Кэмерон. У Юэна не было ни малейшего желания отдавать данный предмет. Но любые переговоры с врагом выигрывали время, что было довольно важным. Так что после долгого взгляда на пол, будто ища в нём защитника, он положил ладонь на рукоятку и очень медленно достал шпагу из бархатных ножен. Но его пальцы не отпускали хват даже когда всё лезвие показалось. — Всё же я думаю, что мне не нравится так свободно вам её даровать, — объявил он холодно, пока свечной огонь угрожающе блестел на верхней и нижней частях железа. — Но я не могу предотвратить вашу попытку забрать её, капитан Уиндем, если вы полагаете, что это того стоит, — и свободной рукой он отодвинул кружевной манжет. Но, как он и ожидал с надеждой и страхом — потому что в душе он всё же склонялся к драке, — преследователь принца не пожелал впутывать себя или своих людей в личные конфликты, пока часть дома всё ещё была не обследована. — Я разберусь с вами позже, мистер Кэмерон, — ответил он коротко и повернулся к солдатам. — Проследите, что пленник не двинется с места. Я запру дверь, — он вышел, и, вполне чётко, раздался звук засова. Юэн улыбнулся, думая, как самому ему не хотелось покидать выбранную позицию . — Вы не против, если я присяду, я надеюсь? — вежливо заметил он своим двум стражам и, разворачивая стул, с которого он только что встал, и бросая короткий взгляд на панно за ним, которое всё ещё было на месте, сел лицом к своим тюремщикам со шпагой на коленях. Хотя они не получали подобных приказов, он подумал, что они могут попытаться его разоружить, но они не выказали никаких признаков подобного желания, строго стоя у двери с мушкетами и незаряженными штыками, и нервно смотрели на него краем глаз. То были обычный юные парни из северной Англии, испытывавшие благоговейный трепет от его одежды и вида. Однако, если бы их здесь не было, он мог бы выбраться через тайную дверь, и какой бы очаровательный сюрприз получил капитан Уиндем по возвращении — дом в Фассферне наоборот! Но затем Юэну пришлось признать себе, что его уход в любом случае был неосуществим, потому что ему не удалось бы закрыть панно изнутри. В это время капитан Уиндем, преследовавший добычу, что уже (дай Бог!) вылезла из ловушки, должно быть обыскивал спальню леди Истерхолл и, что было даже еще более деликатным делом, спальню мисс Кохран. Юэн подозревал, что задача придётся ему не по вкусу, и мысль о смущении своего оппонента доставила ему большое удовольствие, пока он сидел, закинув одну ногу в шёлковом чулке на другую. Его дурное настроение исчезло. Он был слишком молод для роли неодобряющего критика, навалившейся на него этим вечером, когда двое старших втихую смеялись над его благоразумием и даже принц потешался над ним, и сейчас для него было огромным облегчением освободиться от этой неблагодарной ноши. Последние события с лихвой подтвердили его поведение, а теперь, в приподнятом состоянии духа, он мог спокойно попытаться прикинуть, что его мозги, а, на крайний случай, и руки, могут предпринять против капитана Уиндема и его подчинённых. Правда, пусть он и уберег себя от моментальной смерти, он не особо представлял, как избежит заключения в замке, но в любом случае сначала он испытает наслаждение хорошего боя, хотя жаль было бы, что у него с собой было лишь это тонкое дворянское оружие, а не палаш. Всё же, получить шанс использовать его против абсолютно точно непреодолимых обстоятельств было лучше, чем подчиниться фразе, что у него старая голова на юных плечах! Раньше, чем он ожидал, он услышал направляющиеся обратно шаги, а значит теперь он наконец сойдётся с капитаном Уиндемом! К этому моменту, прикинул он, прошло где-то двадцать минут с тех пор, как принц проскользнул на лестницу, и, если никаких сложностей с выходом не возникло, сейчас он должен был практически вернуться в Холирудский дворец. Но сказать точно было нельзя. В любом случае Юэн не хотел, чтоб проход, по которому он сбежал, был обнаружен. Наконец-то ему представилась возможность отплатить капитану Уиндему за конфуз, причиненный им в прошлом августе по истечении обещания, и, может, даже каким-то образом вынести на свет оскорбление от тех денег, что он тогда оставил. Юноша ждал в предвкушении. А капитан Уиндем, как Юэн и предсказывал, вернулся с нахмуренными бровями и сжатыми губами. За ним молча следовал сержант и ещё пять человек, то есть в общем теперь в комнате было девять солдат. — О, я так и думал, что у вас ничего не выйдет, — сочувственно заметил Юэн. Он всё ещё сидел очень непринуждённо, несмотря на обнажённую шпагу. — Жаль, что вы мне не поверили. Тем не менее, вы потратили время. Кит быстро, раздражённо и с сомнением посмотрел на него, но ничего не ответил. Он стремительно окинул взглядом гостиную леди Истерхолл, но в ней не было достаточно большой мебели, чтоб спрятать человека, и не было никакой другой видимой двери. Он повернулся к двум солдатам, оставленным здесь. — Заключенный не делал ничего подозрительного? — Он не вставал с того стула, — заверили его с сильным Ланкаширским акцентом. — И всё же именно в этой комнате они были, — пробормотал про себя англичанин, смотря на беспорядочно стоящие стулья и грязные бокалы. На секунду нахмурившись, он начал простукивать стену возле себя, и это действие насторожило Юэна. Неужели в замке слышали о тайном проходе где-то в доме? Это было до неприятного вероятно. Но дойдя до трех окон, выходивших на Грассмаркет, капитан Уиндем вполне естественно остановился. А дальняя сторона комнаты, где находились Юэн и письменный стол, очевидно была направленна в сторону проулка, по которому солдаты только что вошли, так что (если горец правильно уловил его ход мыслей) капитан Уиндем заключил, что там не было места, чтоб спрятаться, и не потрудился простучать стену. Юэн, тем не менее, рассудил, что было самое время встать со стула. — Я сказал вам, капитан Уиндем, что мои друзья ушли, — заметил он, стряхивая упавшую пудру с камзола. — Не позволите ли теперь сами удалиться и дать пожилой даме возможность продолжить отдых, который, я смею предположить, вы только что ещё более потревожили? С удовлетворением он заметил, что захватчику (который, всё-таки, был джентльменом) не понравилась эта нападка. Однако тот лишь сухо ответил: — Вы можете сделать этот уход быстрее и тише, мистер Кэмерон, если без сопротивления сдадитесь. — И почему, скажите, я должен быть более сговорчив, чем вы этим августом? — поинтересовался Юэн с определенной настойчивостью. Кит Уиндем покраснел. — Вспоминать тот день, сэр, означает напоминать мне, что я у вас в большом долгу, и делать моё задание ещё гнуснее. Но я обязан его выполнить. Ваша шпага, будьте любезны! Юэн пожал плечами на манер, который мисс Кэмерон бы осудила как иностранный. — Я не стремился, сэр, напоминать вам о долге, который, я вас уверяю, я никогда таким не считал. Но почему мне следует делать ваше задание, как вы это называете, приятнее? И вообще делать его заданием? Принца, как вы видите, здесь нет, а генералы Гест и Престон вряд ли посчитают меня достойной заменой. Кит Уиндем подошёл ближе и понизил голос. Лицо его выглядело искренне взволнованным. — Я хочу ради вашего же блага, Ардрой, чтоб вы сдались мне невредимым! Я должен захватить: вы глава клана и адъютант принца, как я уже узнал. Такова военная судьба, как в августе, когда наши позиции были противоположны. Так что ради того уважения и гостеприимства, что я от вас тогда получил… — Горе мне! — не выдержал Юэн. — Неужели моё прежнее благонравие, как вы учтиво заметили, привело теперь к моей погибели?.. И я очень сомневаюсь, что наши позиции действительно противоположны, и что ещё больше шума от вас — а вы уже сделали немало — не приведёт к вам патруль из Вест-Боу. Если я могу со своей стороны посоветовать, то возвращайтесь в Замок, пока вы еще можете! — Спасибо, — сказал Кит с чрезвычайной сухостью, — мы сможем. Сержант, пусть ваши люди проследят за заключенным. Он слегка отступил. Юэн уже решил в случае боя покидать своё место у письменного стола, в котором его по крайней мере с одной стороне можно было обойти с фланга и в котором любое передвижение стола, довольно вероятное во время сражения, вызовет сдвиг панно и откроет его секрет (не то, чтобы это имело сейчас значение). В тот же момент англичанин сделал шаг назад, и он, следовательно, метнулся в угол к ближайшему окну и уютно там устроился, быстро заматывая взятый для прикрытия плащ вокруг левой руки. Его глаза сияли — он ждал свой бой! — Я готов, — заметил он радостно, видя, как медлили его налетчики. — Ну, друзья, атака штыками или прикладами? — Ни тем, ни другим! — резко сказал Кит своим людям. — Я не хочу, чтоб этот джентльмен пострадал. — Тогда заставьте его отдать нам оружие, сэр, — ответил сержант с обоснованным возмущением. — Иначе мы сами пострадаем, мне сдаётся! Юэн уже собирался подтвердить это мнение, когда знакомый и наиприятнейший звук донёсся из-за его спины через закрытое окно. Его нельзя было спутать ни с чем. И чтоб солдаты тоже услышали его, он слегка повернулся и через занавеску ударил локтем в ближайшую стеклянную панель. Внутрь донёсся протяжный, устрашающий кэмеронский клич: «Потомки псов, подойдите, подойдите и возьмите это тело…» — Я думаю, вам лучше сейчас же отозвать людей, капитан Уиндем, если им жизнь дорога! — и в тяжелой, обеспеченной им тишине он добавил с неким восторгом: — Это мой клан, Кэмероны, они идут по Вест-Боу на Гроссмаркет. Немного от вас останется, мои дорогие, если вы хоть пальцем меня тронете! — и, видя эффект сказанных слов, он отодвинул штору, распахнул частично разбитую створку и покричал что-то на гэльском ряду фигур в килтах, выходившим из Вест-Боу. Протяжный крик слогана был ему ответом, пока он быстро возвращался в стойку. Но в его клинке уже не было нужды. Престонпанс научил гарнизон Замка преувеличенному страху тех, кто произносил подобные вопли. И солдаты, включая сержанта, уже ютились у двери, а Кит Уиндем не успел встать между ними и выходом. Он гневно топнул ногой. — Выполняйте свои обязанности, грязные трусы! — прокричал он, указывая на фигуру у окна. Но очередной кошмарный возглас раздался с Грассмаркета: «Потомки псов, подойдите, подойдите…» Абсолютно не слышащие упрёки своего командира, английские солдаты были заняты лишь вопросом того, кому первым стоит выйти из комнаты. Кит схватил последнего беглеца за воротник, но единственным результатом этой грубой силы стало то, что мужчина, чрезвычайно мощный, стряхнул его, откинул назад, мало заботясь о ранге, и захлопнул за собой дверь. В ярости Кит Уиндем набросился на дверь, чтоб вновь её открыть, но ручка лишь провернулась в его руке. Суровый хлопок, очевидно, повалил засов снаружи. Охотник и мишень — только теперь было не понятно, кто есть кто — теперь в равной степени были пленниками. Юэн, стоя у окна, не сдержавшись, громко рассмеялся. — Вам, капитан Уиндем, кажется, всегда не везёт с людьми, — заметил он и, стряхнув плащ с руки, вонзил лезвие обратно в ножны. — Боюсь, это мне придётся просить вашей шпаги. Предпочтете отдать до появления караула? И он её получил… но не так, как ожидал. Кит, вне себя от унижения и злости, уже обнажил оружие, пока Юэн, склонив голову, убирал своё, и теперь, будучи действительно слепым к тому факту, что горец на мгновение остался беззащитным и не готовым к бою, капитан Уиндем яростно набросился на него без какого-либо предупреждения. У Юэна не было шанса вновь достать клинок, места, чтоб отпрыгнуть, времени, чтоб сделать что-то кроме как схватить лезвие в надежде отвести его. Ценой глубоко порезанной ладони он преуспел в спасении себя от перспективы быть пронзенным, а отраженный наконечник, пройдя сквозь его сжатые пальцы, вонзился в стену возле его бедра, где оба мужчины на секунду потеряли контроль, и оружие, чуть задержавшись в трещине, со звоном упало на пол. Испуганный и отрезвившийся Кит отпрыгнул назад. Юэн, после первого инстинкта схватить его за горло, успокоился и, плотно прижимая кровоточащую ладонь другой, облокотился на стену и посмотрел на него со смесью суровости и вопроса. Он дышал довольно быстро, но, сравнивая с его противником, был воплощением слова «покой». — Боже мой! — заикаясь, проговорил англичанин, белея, как полотно. — Я не заметил… — он показал на шпагу Ардроя в ножнах. — Я мог вас убить… — он глубоко вдохнул и закрыл глаза рукой. С любопытством наблюдая за ним, его жертва достала кружевной платок и начала обматывать им руку — предосторожность крайне неразумная, потому что батист побагровел уже через мгновение. Тотчас Кит стоял возле него. — Насколько глубок порез? Позвольте… — и он достал более крепкий платок. — Я не знаю, — спокойно ответил Юэн, отодвигая вновь упавшие кружева на рукаве. — Кажется, довольно глубок, — он протянул свою руку. — Спасибо, перевяжите тогда поверх моего, только покрепче. — Боже правый, я мог вас убить! — вновь сказал Кит себе под нос, пока перевязывал и заматывал рану. — Я… я вышел из себя, но видит Бог, я думал, что вы вооружены. — Ну да, так и было секундой раньше, — ответил Юэн. — Так значит, вы не замышляли убийства? — Я заслужил, чтоб вы так думали, — пробормотал всё ещё крайне потрясенный солдат. — Может, я и так искалечил вас на всю жизнь. Юэн чуть не спросил: «Почему вас должно это беспокоить?», но был слишком потрясён глубинной чувства в тоне своего врага, так что просто смотрел на его склонённую голову, пока тот завязывал последний узел. — Этих платков недостаточно, — сказал Кит внезапно, отпуская раненную руку. Он отодвинул небольшую медную горжетку на шее, развязал и снял собственный кружевной шейный платок и перевязал всё им. Затем он встал. — Скоро вас осмотрят, Ардрой. Не отпускайте руку, так… вот моя шпага, — он судорожно указал на пол и резко отошёл к очагу, встав там спиной. Секунду или две Юэн тихо стоял там, где был, смотря ему на спину. Он мог понять, почему капитану Уиндему стыдно за нападение на практически безоружного человека; его бы так же грызла совесть на его месте, и он бы был так же зол и унижен, если бы его последователи так позорно его предали (хотя он не мог представить, чтоб горцы так поступили). А сейчас, смотря на появившееся в облике капитана Уиндема уныние, пока он стоял во склоненной головой и сложенными руками у затухающего огня, и на пропавшие следы той насмешливой иронии, с которой ему довелось так часто знакомится в Ардрое, Юэн начал чувствовать меньше мстительности за случай с гинеями. Капитан Уиндем, будучи англичанином, не понимал горской гордости, и наверное никогда и не замышлял оскорбления. А теперь, когда стрелки внезапно перевернулись, он вновь становился пленником, причём по абсурдным и постыдным причинам. Юэн понял, что ему его жаль. Да и зачем ещё один пленник? Командиров, схваченных на Глэдсмуре, отсылали под честное слово… Он поднял упавшую шпагу, слегка испачканную красным на краях, и пошёл к огню. — Капитан Уиндем! Одетая в алый фигура повернулась. — Ваши Кэмероны довольно медлительны! — сказал он с горечью. — Или эти крики это всё, чем они себя проявят? — и правда, было достаточно удивительно, что спасатели не вошли в дом ещё несколько минут назад, особенно учитывая, что дверь была сломана. Юэн прислушался. — Я думаю, что они могут догонять… отступающего врага. Но, в любом случае, — он протянул шпагу Киту, — я не могу заставить себя воспользоваться тем, что вас бросили в беде эти негодяи. Наденьте шпагу на место и я безопасно выведу вас из дома. Легкий румянец проступил на лице английского солдата. — Вы имеете в виду, что я должен выдержать натиск этих катеранов, когда они вернутся, под вашей защитой? Нет уж, меня достаточно уязвили этим вечером; стать пленником будет менее унизительно. Оставьте себе мою шпагу. Это уже вторая, которую вы получили, мистер Кэмерон. Да, ему было тяжело, и ничего удивительного! Юэн решил, что не будет даже упоминать волновавшие его гинеи. — Я не смогу ещё долго держать шпагу, — сказал он легко, — пока у меня всего одна рука. Нет, катераны вообще вас не увидят, капитан Уиндем, и пойдёте вы один. Только Бога ради торопитесь, потому что кто-нибудь из них точно вскоре здесь окажется! Взволнованный, с частичной неохотой Кит накрыл протянутую ему рукоять пальцами, и Юэн подвел его к секретеру справа от очага. Когда он его отодвинул, панно за ним медленно повернулось. Кит замер перед проходом, на мгновение потеряв дар речи. — Так значит, это… — начал он наконец хрипло. — Да, так ушли мои друзья. Но вы можете пойти этой же дорогой. Как я понимаю, она выходит на Вест-Боу. Там вам придётся отдастся на волю случая, но, кажется, ночь темна. Вот, возьмите мой плащ, — он отошел и подобрал его, — он прикроет вашу форму. И вам понадобится свеча, чтоб осветить спуск. На эти указания и предложенный канделябр с плащом ошарашенный охотник не обратил никакого внимания. — Ваши друзья! — сказала он сквозь зубы. — Сын претендента, вы хотите сказать! Значит, он был здесь этим вечером, в этой самой комнате! — Да, но он ушел незадолго до того, как вы вошли, — утешающе ответил Юэн. — Я только боялся, что дверь опять откроется, и этот проход будет обнаружен. Но сейчас это уже не важно! — Да, сейчас это уже не важно! — горько повторил Уиндем. Гнев, невольное восхищение, разочарование и беспокойство за то, что он чуть не сделал, причём в нечестном бою, человеку перед ним — всё проявилось в его тоне, когда он продолжил: — Это ваша месть за… — он указал на перемотанную руку, — и за то, что я обошёл вас в августе? Это колко, но всё же так великодушно… Да, вы перехитрили меня, Ардрой, со своей тайной лестницей и кланом, что так вовремя пришёлся, как в театре! Но я предупреждаю вас, что это притворство в один день станет угрюмым и серьёзным. У этой комедии будет кровавый занавес, и вы пожалеете, что решили сыграть в ней роль! — Это зависит от того, сколько ещё битв при Гладсмуре у нас будет, не так ли? — вернул Юэн с улыбкой на губах и блеском в глазах. — Но идите, идите! — потому что здесь наконец раздался звук поднимающихся ног, и спасительная команда (которой было неведомо существование засова) с криками застучала по двери. Он впихнул в руки англичанина канделябр и плащ — плащ принца, — выкрикивая в это время что-то на гэльском. — Идите, через минуту они уже дверь сломают! Он чуть ли не втолкнул капитана Уиндема в проем, нажал пружину и придавил панно столом ровно за секунду или две до того, когда несчастная дверь в гостиной леди Истерхолл с треском ввалилась внутрь и кэмеронские килты через неё перепрыгнули.