Часть 2: Возвращение

Глава 1 Когда холодным зимним утром филёры Увакова привезли его раненого в тюрьму, Яков был почти без сознания. Он очнулся на койке в тюремной больнице. Рана болела немилосердно. Казалось, внутренности протыкают ржавой иглой. Но сильнее боли телесной была боль душевная: расставание с Анной и тревога за неё были невыносимы... Винил себя Штольман за то, что был пойман врасплох, не сумев оказать сопротивления после удара ножом; и за то, как глупо попался, прочитав записку, подсунутую под дверь - это он-то, закалённый сотнями расследований и поймавший не меньше преступников! Всё же - потихоньку - выздоровел и был переведён в мрачный каземат. Жёсткая койка, сырые, сочащиеся влагой стены, и маленькое зарешеченное окно под самым потолком - вот и всё, что принадлежало ему теперь. Ни книг, ни газет - и как он только не сошёл с ума! Писать ему тоже не разрешили, иначе он тут же дал бы знать друзьям о своём бедственном положении. Оказавшись в застенке по ложному обвинению в шпионаже на английскую разведку, Штольман было совсем отчаялся. Но так как по природе своей был крепок телом и духом, то взял себя в руки и стал думать, что непременно выйдет на свободу и вернётся к Анне. Ведь в прошлом он всегда выходил победителем! И полагал, что полковник Варфоломеев из тайной охраны государя хлопочет за него - и так оно впоследствии и оказалось! Хотя, понадобилось четыре с половиной долгих года, чтобы монаршим изволением снять обвинения и отпустить Якова на все четыре стороны. Эти бесконечные годы он безумно скучал по друзьям, по Затонску. И всё время, мучаясь от одиночества, боли, жары или холода в своём застенке, он неотступно, постоянно изводил себя мыслями: "Анна, Анна, Анна!" Думать о разлуке было больнее чем даже испытывать боль физическую. Первым его действием по выходу из тюрьмы было узнать что сталось с девушкой. Оказалось, что пребывает его возлюбленная в Париже. Когда Штольман узнал, что она вернулась в Затонск, то всеми правдами и неправдами выбил себе назначение и тут же помчался в город. Как ни уговаривал, как ни уверял себя Яков что поздно, что она может быть уже счастлива и любима - все его доводы разбивались об одно неотступное желание: видеть её, говорить с ней, касаться её руки. Просто быть рядом! Внутри у него всё переворачивалось от жестокости судьбы... что был он насильно разлучен со своей любимой. Да что там говорить - пребывание в тюрьме не прибавило ему ни здоровья, ни молодости. Ещё и этот надоедливый кашель! Не будет ли Яков смотреться пожилым рядом с Анной, находящейся в расцвете юности и красоты?! Но даже эти мысли не охладили его пыла. Он прекрасно понимал, что она - его единственная, и все преграды мира не могли остановить его на пути к ней! Все - кроме одной: к несчастью, он был теперь женат - и избавиться от нелюбимой супруги было невозможно из-за кошмарного стечения обстоятельств. Там, в сырых казематах Петербурга, он решил облегчить последние, как он думал, недели жизни Нины; дать ей шанс уйти в могилу достойно и не переживать за будущее её внебрачного ребёнка. Когда смертный приговор приведут в исполнение и всё закончится, Штольман будет свободен от этого брака. Он знал что час его освобождения из заключения не за горами, так как о нём хлопотали на самом верху. А затем, Бог даст, он увидит Анну снова. И если будет свободна и она, сразу предложит ей руку и сердце! Но всё вышло не так - совсем не так. Нежинская осталась в живых, но потеряла разум. А развод с сошедшей с ума супругой - невозможен! Потом он сам много раз спрашивал себя, почему согласился жениться на Нине, когда та умоляла об этом - ведь его чувства к ней давно угасли. Выходило, что из доброты, жалости, и какого-то непонятного благородства. Но со временем Яков стал понимать, что совершил ужасную ошибку, которая могла перечеркнуть все его шансы снова стать счастливым и сделать счастливой его голубоглазую волшебницу. По какой-то необъяснимой причине он сам загнал себя в ловушку, а теперь не мог из неё выбраться! Однако призрачный выход всё-таки был - для чего следовало поймать и обезвредить Крутина.