Глава 9

Свадебное путешествие по Европе было чудесным! Но всё когда-нибудь заканчивается. Через месяц пара вернулась домой, поселившись на квартире Якова. Он вернулся на службу. Хотя, как и каждый влюблённый от сотворения мира, не мог сосредоточиться на работе и хорошо понимал, что жена теперь для него на первом месте. Как только присутственные часы заканчивались, Штольман, похватав свои вещи, исчезал - будто и не было его! Трегубов качал головой, но делал скидку на жестокую и мрачную историю молодожёнов. "Ладно, - думал он, - "дадим Якову Платоновичу пару месяцев... И если он так же будет бегать от сверхурочной работы - придётся с ним поговорить! Вот, Коробейников ведь тоже молодой муж! Но как работает, шельмец! Днюёт и ночует в отделении!.." *** А Штольман в это время летел домой. И, наконец, вошёл в двери и увидел её - ту, ради которой и билось его сердце. Позднюю, выстраданную, неизменную свою любовь! В неярком свете свечей Анна, в милом домашнем халатике, с распущенными волосами, обращённой к нему нежной улыбкой - казалась совсем юной, почти той девочкой, которую он когда-то встретил. Но Яков знал, что внутри неё горел тот же страстный огонь, что сжигал и его самого. В эти несколько часов отсутствия он успел соскучиться по ней невероятно. Как только возлюбленная оказывалась рядом, ему стоило больших трудов держать себя в руках и не прикоснуться... не обнять. Он спокойно засыпал только тогда, когда её нежная головка лежала на его груди. А поездка в Санкт-Петербург по делам полицейского ведомства стала просто катастрофой. Все три дня Штольман промучился, думая о том, что с женой может случиться несчастье, или что какой-нибудь неугомонный дух вдруг затянет её в новое расследование, а его не будет рядом чтобы защитить. Яков и раньше очень за неё волновался, часто вспоминая сколько нервов ему стоили недоброй памяти проделки Крутина; но, когда они поженились, это беспокойство стало прямо-таки навязчивой идеей. И с той мучительной поездки, он всегда брал Анну с собой, представив в обществе. Хотя, прибыв в Петербург, та тут же произвела фурор как медиум, найдя давно потерянную алмазную брошь графини Оболенской. С тех пор приглашения на рауты, балы, и собрания следовали одно за другим... так же, как и на приватные сеансы от весьма высокопоставленных особ, которым его жена помогала, позволяя пообщаться с безвременно ушедшими родственниками и любимыми. Благодаря Анне, многие из них смогли найти ответы на свои вопросы и разрешить сомнения. Вскоре, по указу государыни, супруги получили приличную сумму, неплохой дом на Мойке, и симпатичное имение под Затонском, куда сразу и переехали из казённой квартиры Штольмана. Не в последнюю очередь благодаря жене, Яков также получил приглашение вернуться в Петербург и занять гораздо более высокую должность чем та, с которой был сослан в провинцию. Но, посоветовавшись с Анной, учтиво его отклонил, справедливо полагая, что в Петербурге та будет нарасхват и он её практически не будет видеть. А она никогда и не хотела жить во внешне роскошном, но в реальности тёмном и мрачном Петербурге. Маленький зелёный Затонск был ближе и милее сердцам обоих. Штольман по-прежнему продолжал нести службу в полицейском управлении, не мысля жизни без работы, хоть страсть к супруге теперь и затмевала в нём любовь к своему делу. Но где-то раз в месяц им всё же приходилось бывать в столице - либо по спиритическим делам Анны, либо по полицейским - Якова. А дома она по-прежнему помогала мужу в расследованиях, хотя после смерти безумного доктора преступлений в городе значительно поубавилось. Порой его охватывал стыд за то, что Анна обеспечивает им устойчивое материальное положение. Ведь он никогда не жил за счёт женщин, исключая единственный случай: когда взял денег у Нины для уплаты карточного долга. Любимая утешала его, убеждая в том, что если б была обычной женщиной, то именно он стал бы главным добытчиком в семье... просто ей повезло родиться медиумом! Приданое жены Яков не трогал, пустив в рост: ведь он намного старше и работа его чрезвычайно опасна; так, если что-нибудь случится, Анна не останется без средств. Иногда они говорили об идее уехать в Париж, чтобы закончить её медицинское образование. Но оба соглашались, что пока это было не к спеху. Им было удивительно хорошо в своём маленьком имении, с родственниками и друзьями поблизости, и не хотелось что-то менять. После свадьбы Анна временно оставила работу в больнице, чтобы проводить больше времени с мужем. Они часто устраивали небольшие приёмы, на которых всегда были рады чете Коробейниковых, милому доктору, Мироновым, тётушке Олимпиаде, Трегубову с супругой и детьми, и другим родственникам и друзьям. А в последнее время возникла идея открыть частное детективное агентство, как Штольман и обещал жене - но пока оставалась только идеей... Удивительно, но новизна отношений супругов не исчезла даже спустя несколько месяцев. Яков желал Анну везде и всегда - и получалось, что ей практически не имело смысла одеваться! Но она хотела его ничуть не меньше, сигналы её тела говорили об этом совершенно ясно. Иногда он боялся, что его желание к ней никогда не утихнет, а иногда - что случится наоборот... Штольман обожал наблюдать, как бледнеют в страсти её глаза, становясь совсем глубокими, бездонными! А слуги еле сдерживали улыбки, когда видели как он смотрит на жену - словно на величайшую в мире драгоценность! *** И вот он дома! Анна, лучась радостью, подбежала, встретила в дверях, ласково погладила по руке: - Яков, милый! Голоден? Я велю подавать... Но он вдруг схватил её в объятия, начал покрывать лёгкими поцелуями глаза, щёки, губы: - О да, Аннушка, жутко голоден! Я изголодался по тебе! Я должен работать, а мысли все о твоём лице, теле, волосах! Этак меня скоро выгонят за служебное несоответствие... Та отбивалась, смеясь. Но он вдруг страстно зашептал ей на ухо: - Анна Викторовна, вы опасная преступница! Вы похитили кое-что очень дорогое... - Что же это, Яков Платонович? - Моё сердце! И я должен вас обыскать, чтобы найти похищенное... И "обыск" длился, пока страсть не зажгла огонь в обоих - как таинство, как удар, как молния! А затем, дождавшись пока любимая забьётся в судороге блаженства, Штольман тоже позволил себе закончить эту сладостную битву... Анна без сил чуть не осела на пол, а он поддержал её, прижал к себе: - Эх, так и не нашёл своё сердце! Значит, пусть остаётся у тебя! А вот теперь, моя радость, полагаю, можно и пообедать.