Глава 12

"Кажется, пришло время Игры", - подумал Яков. - "Только та поможет..." Об Игре он услышал, будучи ещё подростком, учась в гимназии. Старшие говорили: существует такая метода - навсегда привязать к себе женщину. Подразумевалось, что в любовной схватке следует довести партнёршу почти до пика - и тут отступить, давая время успокоиться... а потом снова начать и остановиться. И так - сколько выдержишь. Когда же, благодаря отложенному удовольствию, наступит невероятный финал, дама будет вечно благодарна за испытанные ощущения... и влюбится по уши! Как и всех юношей, Якова волновали тайны пола. Он был азартен по природе и решил вызнать всё, что можно об Игре. Главной загвоздкой стало то, что в молодости сдерживаться было трудно. Когда он стал старше, на помощь пришли китайские практики цигун, позволявшие отвлекаться от процесса и продолжать сколько угодно долго. Штольман старался не практиковать Игру часто, потому что та требовала максимального сосредоточения, снижая удовольствие. Но в результате всегда приносила свои плоды, приятно льстя самолюбию! Немногочисленные партнёрши, с которыми он пробовал Игру, влюблялись в него - и ему стоило большого труда потом от них избавляться. К счастью, его работа требовала длительного отсутствия и командировок, что облегчало процесс расставания. Даже практично-рациональная Нина после одного сеанса Игры чувственно привязалась к нему... и стала искать встреч сама, оставив князя. И вот пришла пора применить методу на его Аннушке. После принятия решения Якову стало легче. Он старался хорошо высыпаться и питаться, не пил. И через несколько дней был готов сыграть главную Игру в своей жизни - где ставкой была любовь его Анны! *** Не имея возможности помочь по-другому, всё время его отсутствия молодая женщина молилась, чтобы неприятности закончились и их жизнь снова наладилась. И когда муж вернулся домой, то казался прежним: нежно обнял и поцеловал. А вечером в постели начал творить какую-то магию... что-то волшебное! Даже во время их жарких ночей она никогда такого не испытывала, поднимаясь сейчас на совершенно новый уровень ощущений. Яков зорко следил за сигналами её тела, останавливаясь почти на вершине - и снова возбуждая... И ещё, и ещё, раз за разом! Она в полузабытьи мотала головой, закусывала губы, невнятно моля его о чём-то - то ли продолжать, то ли остановиться... И когда всё наконец закончилось невероятным взрывом, Анне вдруг показалось, что её мир начал рассеиваться, словно песок, утекающий сквозь пальцы. В голове заиграла далёкая музыка, постепенно переходящая в неясный гул. Мысли и эмоции смешались в одно пятно, лишённое формы и содержания.Последним, что она успела уловить, - стали едва слышный шёпот ветра за окном и мягкое прикосновение тени, уносящее её в тёмную бездну - туда, где исчезают все ощущения... И Анна потеряла сознание! Штольман безумно испугался, пытаясь привести жену в чувство, но та оставалась недвижима. "Что я наделал? Зачем затеял эту чёртову Игру? Ведь знал, как Анна чувствительна, как слаба!" А всё - проклятая ревность, желание заставить её позабыть о докторе... Прошло не меньше пяти минут, в течение которых он с тревогой вглядывался в её лицо, звал, тормошил, брызгал водой, растирал руки, считал пульс и дыхание. И когда уже было совсем собрался послать за врачами - Анна открыла ничего не выражающие глаза. Он с силой прижал её к себе, вымаливая прощение. А она, сфокусировавшись на нём и словно впервые увидев, нежно улыбнулась и вдруг произнесла: - А когда мы сделаем так снова? - Больше никогда, моя милая, - мягко, но уверенно сказал он, - И сейчас мы поедем к Милцу: я хочу, чтобы он немедленно тебя осмотрел! - Я прекрасно себя чувствую...и мне было так хорошо... Благодарю тебя, муж мой! Но Штольман видел, насколько она бледна. Под большими глазами залегли тени... Почти силой он заставил супругу собраться и повёз на осмотр. Вердикт доктора поверг обоих в шок: Анна была в положении - уже несколько недель! Яков не мог поверить услышанному и пару раз переспросил Милца: -Доктор, Вы не ошиблись? - Но тот с улыбкой покачал головой отрицательно. А молодая женщина ошеломлённо спросила: - Как же это, Александр Францевич? Ведь мое обычное женское... ну... не прекращалось... - Вы, наверное, забыли от волнения - мягко ответил врач. - Так иногда бывает, Анна Викторовна!.. Когда они вышли из больницы, Штольман в растерянности сел рядом с Анной в экипаж и молчал, не зная, что сказать ей. А жена вдруг бросилась ему на шею, смеясь и плача, захлёбываясь словами: - Господи, Яков, да я ведь так переживала, что не могу подарить тебе ребёнка! Думала: я неполноценная... не настоящая женщина... Потому и перестала отзываться на твои желания. Поверила, что всё зря, и только я одна виновата в том, что не могу забеременеть. Даже пару раз думала уйти, дать тебе свободу. Ведь мы женаты уже больше года, а вместе почти полтора! Моя мать, да и большинство женщин, которых я знаю - были в положении через пару месяцев после свадьбы. А вдруг во всём виноват мой дар - и это не дар вовсе, а проклятие, которое навсегда могло лишить нас возможности стать родителями? Ведь время шло, а ничего не происходило. Мне тяжело было лгать, - продолжала она, - но я не хотела рассказывать тебе о своей беде, чтобы не огорчить - ведь ты столько всего перенёс в жизни! Так что я переживала это внутри. А также не могла пойти с проблемой к доктору Милцу... да и к любой бабке-повитухе - меня каждый в городе знает. Три месяца назад я уже просто отчаялась и тайно обратилась к новому доктору. Он осмотрел меня, пообещав помочь; и потом еженедельно передавал специальные лекарства на травах, поэтому я отлучалась из дома... От трав я потеряла аппетит... не могла много есть. Но всё ведь получилось! Конечно, я видела, что твоё отношение ко мне меняется: ты больше не был со мной искренним, не целовал как раньше! Сначала я думала, у тебя неприятности по работе. А потом поняла: ты меня в чём-то подозреваешь! Хотя всё ещё не решалась с тобой поговорить: ничего хорошего я всё равно рассказать не могла. Но Яков, как мог ты настолько мне не доверять? Ведь знаешь, что я люблю тебя безумно! И никогда, никого кроме тебя не любила! Но, наверное, мне нужно было признаться... Прости меня за это. Муж поднял на Анну больные глаза: - Аннушка, родная... Бог мой, я такой дурак! Подозревать тебя! Когда ты столько раз доказывала мне свою любовь... Просто, когда я увидел тебя с этим доктором, то почти сошёл с ума от ревности! И потом решил, что он так ухаживает, дарит тебе подарки... а это оказались дозы лекарств! Я и подумать не мог, что ты переживаешь из-за подобных мыслей, ощущаешь себя неполноценной. Это ты-то, лучшая в мире женщина! Как же ты измучилась, моя бедная! Простишь ли меня когда-нибудь?.. Штольман вдруг почувствовал, что его глаза влажны от слёз стыда, облегчения, и чистой радости. Они жгли, одновременно смывая горечь с души. Он схватил жену в объятия, прижал к себе, и оба плакали, смешивая свои слёзы, целуя друг друга, прося и получая прощение. И потом согласились, что между ними больше не будет тайн - никогда! А новый доктор, вместе с горячей благодарностью, получил в подарок от супругов Штольманов дорогие бриллиантовые запонки, хоть и отнекивался, говоря, что рад был помочь и так! *** В доме снова воцарились мир и покой. Время шло. Яков, как одержимый, следил за здоровьем супруги, напоминал о визитах к врачу, заставлял ложиться не поздно, хорошо питаться и, чтобы не утомлять, перестал выезжать с ней на рауты и приёмы. Но вместе с тем - стал чаще приносить домой цветы, приглашать на романтические прогулки. И, для виду пообижавшись немного, она в конце-концов нашла, что такое положение вещей нравится ей гораздо больше - ведь муж всегда был самым главным в её жизни!.. Талия Анны понемногу округлялась, грудь налилась, а аппетит вернулся. Жена выглядела воплощением здоровья и красоты. Она не ходила, а летала, искрясь от счастья! И стала ещё более страстной, навёрстывая время их вынужденного отчуждения. Часто, еле дождавшись ночи, сама начинала возбуждать супруга, нежно целуя. Она смотрела в его лицо, замечая и выражение страсти, и полуприкрытые глаза, и жаркий шёпот "Ох, Аннушка... как же хорошо, милая... жизнь моя...", и учащённый полустон-полудыхание, вырывающийся из пересохших губ! И замирала от восторга, думая, что он - такой сильный, такой опытный и взрослый - сейчас открыт и беззащитен перед ней, плавясь от её ласк... Теперь именно Штольман шутливо просил пощады, мотивируя тем, что молодая распутница-жена совсем загоняла пожилого супруга... но в сердце тайно этому радуясь! И, чтобы вымолить прощение за те ужасные недели несправедливых подозрений - дарил сеансы Игры так часто, как Анне того хотелось, достигая вершин безумного наслаждения одновременно с нею! *** И вот настал момент, когда, после долгого ожидания доктор Милц с улыбкой вынес и вручил Штольману два маленьких свёртка: близнецы! Мальчик и девочка! Яков осторожно прижимал детей к груди, крепко держа их, словно те могли улететь. С радостным изумлением он заметил, что у обоих большие голубые глаза Аннушки! Полюбовавшись ими, осторожно положил младенцев в приготовленные для тех колыбельки. "Господи, благодарю тебя за это чудо!", вознёс он к небесам горячую молитву... Прибежали Мария Тимофеевна и Виктор Иванович, дядюшка Миронов, Коробейниковы. Жена Антона Андреевича Татьяна тоже была на сносях. Они тормошили его, поздравляли, обнимали...И он обнимал всех в ответ, радостно смеясь; чувствуя, что помолодел на десяток лет. А виновница этого переполоха тихо спала в своей комнате, отдыхая после тяжёлой работы, и на губах её бродила мягкая улыбка. *** Близнецов назвали Дмитрием и Александрой. До встречи с Анной Яков никогда не хотел быть отцом, предпочитая необременительные связи. Но теперь обнаружил, что полюбил своих детей безраздельно, безоговорочно. От их улыбок на душе возникало тёплое щемящее чувство... Он взял бессрочный отпуск, поддерживая Анну, которая, хоть и имела днём помощь по дому в виде слуг, родителей и друзей, всё-таки иногда по вечерам сбивалась с ног в попытках одновременно накормить Митеньку и Сашеньку, поменять пелёнки, облегчить колики или уложить спать. Тогда он решительно забирал обоих детей у жены и отправлял её отдохнуть, пол ночи качая колыбельки, тихо напевая детские песенки. Штольман проводил каждую свободную минуту с близнецами. Он стал настолько сумасшедшим отцом, что переплюнул даже Коробейникова, у которого родилась хорошенькая дочка - Аглая - и который мог почти сутки не спать, помогая Татьяне с ребенком...