Часть 3: Катастрофа

Глава 13 Текли годы. Страна вступила в XX век. Политические и революционные распри сотрясали её, но до Затонска доходили только их отголоски. Доктор Милц теперь заведовал большой новой больницей, величаво вплывая в палаты пациентов в сопровождении свиты ординаторов, учеников-медиков и сестер милосердия. Трегубов ушёл на пенсию и переехал в Крым с супругой и детьми. Володя учился в последнем классе гимназии, готовясь поступать в университет. Коробейников же пошёл на повышение и был переведён в Петербург, куда и уехал вместе с Татьяной, дочерью и новорождённым сыном. Штольман, несколько лет назад ставший начальником Затонского управления вместо Трегубова, бывая в столице по своим полицейским делам - временами встречался с Антоном Андреевичем и оба позволяли себе распить по рюмочке коньяку, предаваясь воспоминаниям. Коробейников снова отрастил усы и прибавил в весе, став важнее и внушительнее. Но иногда при взгляде на него Яков всё ещё со светлым сожалением представлял себе молодого ретивого следователя, каким тот был много лет назад... Пётр Иванович снова женился, теперь уже по любви. Новая супруга, Ариадна, обладала стальным характером и держала мужа в своём маленьком кулачке, не позволяя бросить даже взгляда на какую-нибудь интересную даму. И порой Пётр Иванович с грустью думал о том, что дни его многочисленных любовных побед остались в прошлом. Так как империя, завещанная ему покойной Зизи, всё разрасталась и состояние увеличивалось - о деньгах ему с женой беспокоиться не стоило! У него теперь даже был наследник, трёхлетний Петенька, Пётр Петрович, как с гордостью звали того в семье. Все прихоти ребёнка выполнялись беспрекословно, и Пётр Иванович переживал о том, что это может испортить сына. Семейство дядюшки жило на две страны, зимуя в Ницце, а весной и летом наезжая в Петербург и Затонск. Миронов выкупил бывшее поместье Клюева, и Митя с Сашей долгими летними вечерами с удовольствием играли там с маленьким Петенькой. Пётр Иванович же, тщетно уговаривая Якова на партеечку в карты, в конце-концов соглашался на шахматы и бывал в большинстве случаев побеждён. Тогда он что-то ворчал себе под нос, и в его недовольном бурчании можно было иногда разобрать странное имя из прошлого - "Ферзь"... Родители Анны состарились. Мария Тимофеевна, ранее написавшая несколько успешных книг о женском движении и матриархате - теперь почивала на лаврах, посвящая своё время внукам и благотворительности. Виктор Иванович тоже удалился от дел, передав свою контору молодым адвокатам. Ребушинский заведовал главной затонской газетой, прибавив к ней парочку модных журналов. Он так и не женился и всё ещё вздыхал по Марии Тимофеевне, позволяя себе присылать на её очередной день рождения букет роскошных тёмно-красных роз. Это обычно вызывало ироничную ухмылку у Виктора Ивановича; однако тот, памятуя о своих прежних грехах, ничего по данному поводу супруге не высказывал... В волосах Якова блестела благородная седина и несколько новых морщинок появились на лице. Однако, эти морщинки возникли от того, что он часто смеялся и радовался жизни вместе с семьёй. Одна Анна не поддавалась течению времени и сияла молодостью и красотой. Возможно, её близость к потустороннему и была причиной этого, но молодая мать не задавалась подобными вопросами. Она, чётко осознавая своё предназначение, продолжала помогать людям, связывая два мира - живых и усопших - между собой. К ней ехали со всей Российской Империи, и мужу часто приходилось соперничать за её внимание с многочисленными посетителями. Супруги Штольманы любили друг друга по-прежнему и даже сильнее, хотя, казалось, это и было невозможно. Яков восхищался ею, как в первый день их встречи. Они стали ещё лучше понимать один другого, оказавшись в роли родителей. У них не было тайн, и временами они даже одновременно думали об одном и том же. Порой, когда жизнь становилась слишком размеренной и быт начинал надоедать, Яков с Анной, оставив детей на попечение её родителей и слуг, уезжали в Европу. Они посещали романтические места, которые запомнились им во время медового месяца, позволяя себе купаться в страсти и наслаждаться любовью без помех. А иногда даже ездили в ту старую гостиницу в Ярославле, что когда-то позволила им снова обрести друг друга. И возвращались домой воскресшими и обновлёнными! *** Дети, между тем, подрастали. Близнецы были похожи лишь чертами лица, но по характеру - словно огонь и вода. Саша - быстрая, решительная, не боялась спорить даже с взрослыми. Дмитрий - тихий, наблюдательный, с задумчивыми глазами, в которых часто отражалось то, чего другим было не увидеть. Однажды, когда Яков задержался в городе, Анна укладывала детей спать. Александра уснула быстро, а Митенька долго ворочался, шепча что-то сестре на ухо. Анна уже собиралась выйти из комнаты, когда почувствовала странное… воздух будто стал гуще, и на секунду ей показалось, что в тени у окна мелькнула чья-то фигура. Она метнулась обратно, но увидела только пустую кровать сына и распахнутое окно! Вскоре затрезвонил телефон, который они установили несколько лет назад. - Слушай внимательно, - грубый голос звучал как хриплый шёпот. - Твой ребёнок у нас. Если хочешь его вернуть, вызови духа по имени, которое мы назовём, и передай нам всё, что он тебе откроет. - А если нет? - Анна сжала трубку до боли в пальцах. - Тогда забудь, что у тебя был сын. Они знали о её даре. И знали, как заставить её подчиниться. Тем вечером Штольман держал любимую в объятиях, тщетно пытаясь успокоить, убедить, что всё будет хорошо: - Они не посмеют причинить вред ребёнку начальника полиции, родная! Наверное, какие-то залётные преступники. Местные не осмелились бы на такое... Я их поймаю! Я вывел на улицы патрули, все злачные места обыскивают! Ночью, когда Саша тихо плакала в соседней комнате, Анна окружила себя свечами и произнесла имя, сообщенное ей похитителями. В колеблющемся свете проступило лицо мужчины - бледное, с глубокими морщинами и глазами, в которых плескалась злоба. - Зачем ты тревожишь меня? - его голос был холоден, словно гул зимнего ветра. - Они похитили моего сына… скажи, что они ищут. - Золото, - дух усмехнулся. - Проклятое золото в большом коричневом сундуке... на старом кладбище... в могиле с чёрным обелиском. Коснёшься его - и смерть настигнет до следующего полнолуния! *** Анна не могла просто выполнить приказ преступников. На семейном совете супруги придумали план: отвезти похитителям сундук, полностью похожий на описанный духом, но наполненный камнями и старыми железом. Передача была назначена в заброшенном складе у реки. Александра, переодетая в мальчишескую куртку, должна была отвлечь того, кто стоял на страже, пока городовые вместе с Яковом окружали склад. Когда трое преступников, находящихся в здании, открыли сундук и поняли, что внутри обманка - уже было поздно. Штольман, в ярости, чуть не задушил их голыми руками! Только вмешательство бдительного Ульяшина, который вернулся на службу в полицию, спасло незадачливую троицу. Митеньку нашли в подвале - живым, но бледным и дрожащим. На допросе похитители признались, что, приехав в Затонск из Сибири на заработки, услышали легенду о золоте и духе от старой бабки-ведуньи, жившей у кладбища... и решили поправить свои дела, завладев сокровищами с помощью дамы - медиума. Похищение ребёнка показалось им самым быстрым способом заставить духовидицу выполнить то, что от неё требовали... В ту ночь Анна обнимала обоих детей, а в её голове тихо звучал шёпот призрака: - Теперь ты мне должна. И я потребую платы... очень скоро...