Глава 14

После спасения Мити дом снова наполнился смехом детей, но покой был обманчивым. С каждым вечером, когда солнце клонилось к горизонту, Анна ощущала, как кто-то невидимый ходит рядом, оставляя в воздухе ледяной след... Через неделю после возвращения ребёнка, когда дом уснул, она, в какой-то смутной тревоге, всё ещё бодрствовала. И вдруг напротив неё в зеркале появился тот самый дух: - Ты помнишь, что должна мне? - его голос был мягким, почти ласковым... но от этого становилось только страшнее. Да… - Анна сглотнула. - Ведь ты помог мне спасти сына! - А теперь ты спасёшь мою дочь! Оказалось, что дух при жизни был богатым купцом. Он поведал, что его дочь утонула при загадочных обстоятельствах, и душа девочки застряла между мирами. Чтобы освободить её, Анне нужно было отправиться туда, куда не решался войти ни один человек - в старую заброшенную башню, где раньше жили купец с дочерью. Яков, услышав об этом, решительно запретил Анне даже приближаться к башне. Но та, желая освободиться от преследующего её духа, конечно, не послушалась. Рано утром, осторожно выбравшись из постели, чтобы не потревожить спящего мужа, Анна отправилась туда. Осенний ветер выл, и казалось, что земля под ногами превращается в лёд, словно зима уже вступила в свои права. Молодая женщина вошла и осторожно поднялась по каменным ступеням. На последней площадке она увидела девочку-призрака с длинными мокрыми волосами. Глаза той были бездонными и в них отражалось серое небо. - Меня прислал твой отец. Скажи, как помочь тебе обрести покой? - Он не мой папа - прошептала девочка. - Он просто присвоил образ отца... Ты в опасности! Беги! В этот миг Анна поняла: дух, которому она обязана спасением сына, не был купцом или человеком вовсе! И теперь, заманив в старую башню, где граница между мирами истончилась - хотел использовать её дар, чтобы вырваться в мир живых окончательно! Ветер в башне превратился в рёв. Не разбирая дороги, Анна в ужасе бросилась прочь... Мельком она увидела страшное лицо. Дух понял, что его уловка не сработала и провыл ей вслед: - Ты мне поможешь, Анна!… Или я разрушу твою семью и погублю всех, кто тебе дорог! *** С тех пор в доме появились непонятные шорохи, холод по углам. Митя часто капризничал, просыпался по ночам с криком, будто видя чью-то тень над собой. Александра же, наоборот, становилась всё спокойнее, внимательнее, словно что-то изучала. Анна, в беспокойстве, снова стала мучиться от бессонницы... И однажды в комнате для сеансов вдруг загорелись свечи. Она ворвалась туда и увидела Сашу, которая глядела в зеркало, где смутно колыхался силуэт того самого духа. - Девочка моя! - Анна кинулась к ней. - Мама, - дочь не обернулась, - теперь я слышу его лучше, чем ты. Дух заговорил мягко, как будто соблазняя: - Она - та, что сможет закончить начатое. Пусти её ко мне, Анна… Мать осознала: тот, разозлённый её отказом, и поняв, что Александра тоже обладает даром, хочет использовать девочку, прорвавшись в этот мир благодаря ей. - Он приходит ко мне во сне, - спокойно сказала дочь. - Но я этого не хочу... Анна вдруг вспомнила: много лет назад, применив специальное заклинание, она навсегда отправила дух Ферзя обратно в потусторонний мир, спася этим Якова. Может, сработает и на этот раз? И тогда мать и дочь встали рядом, держась за руки, отражаясь в двух поставленных друг напротив друга зеркалах. Медиум принялась говорить, всё повышая голос: - Дух зловредный, дух неугомонный, уйди! - и Саша вторила ей... Слова эхом отдавались в стенах. Призрак рвал воздух вокруг, пытаясь разделить их руки, зеркальная поверхность треснула, но они продолжали говорить. И когда заклинание было произнесено три раза, тьма рванулась из первого зеркала наружу... но, пойманная вторым, вдруг пропала с нечеловеческим криком! Дух исчез! Анна обняла свою девочку, впервые за долгое время ощущая настоящее облегчение. Александра же тихо сказала: - Он не последний. Я чувствую других... И мать поняла: это ещё не конец. Это - начало пути, который её дочь когда-нибудь продолжит сама. *** Через какое-то время в доме Штольманов всё пришло в норму. Ушли ночные кошмары, холод в углах и шорохи. Саша как будто забыла о том, что может теперь видеть ду́хов. В конце концов, она была только маленькой девочкой. Мать радовалась этому; хотя, вспомнив что её собственный дар достиг полной силы к совершеннолетию, с тревогой ожидала увидеть то же самое, когда дочь повзрослеет. Но было ещё кое-что, беспокоящее Анну: дар Саши, по словам исчезнувшего духа - был сильнее. Намного сильнее! А пока всё было тихо. Близнецам исполнилось десять лет. Они учились в затонской гимназии, и по утрам дружно бежали туда, сопровождаемые старым слугой. В тот январский понедельник Яков, поцеловав свою Аннушку, как всегда отбыл на службу. Через пару часов городовой принёс в его кабинет письмо с угрозами. Там говорилось, что железнодорожные воинские составы, следующие через затонскую станцию в Петербург, отныне становятся законной целью революционной группы. Любой из военных, готовых поднять своё оружие против народа, поплатится головой! Яков помрачнел. За некоторое время до того, Коробейников прислал из столицы депешу об угрозе террористических атак; но, полагая что Затонск представляет собой небольшой интерес для диверсантов, Яков не особо переживал по данному поводу. Разумеется, он знал, что со времён бомбы, убившей Александра II, и покушения на императорский поезд его сына, Александра III, в России всё время поднимали головы оппозиционные группы. "Кровавое воскресенье", повлёкшее за собой гибель более сотни человек, нёсших петицию государю и расстрелянных военными, стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюду. Забастовки и восстания вспыхивали друг за другом, жестоко подавляемые солдатами. Революционеры-народовольцы, недовольные тяжёлым положением рядового крестьянства и рабочих, устраивали диверсии и поджоги... Яков почувствовал, как воздух будто сгустился вокруг него. Он рванул галстук на шее, залпом выпил стакан воды и попытался успокоиться. Мысли бежали вразброд. Как мог он, руководя таким небольшим количеством полицейских, предотвратить угрозу? Даже если сейчас же пошлёт запрос в Петербург, то получит максимум десять-пятнадцать человек, а этого явно будет недостаточно. Но всё-таки, вызвав Ульяшина, Штольман распорядился удвоить количество личного состава, охраняющего железнодорожные пути, и предупредить обходчиков обращать внимание на любые подозрительные предметы. Также он телефонировал в столицу, прося подкрепления, впрочем, будучи совершенно уверенным, что оно поступит не ранее следующего месяца. Сделав распоряжения и убедившись, что всё исполнено, Штольман, натянув на лицо радостную улыбку, направился домой. Он ни в коем случае не хотел пугать жену и детей. Его беспокойство, однако, проявилось в том, как порывисто и сильно он сжал милую в объятиях, войдя в гостиную. - Что случилось? - в волнении спросила Анна. - Ничего, моя девочка! Я просто очень тебя люблю... *** Ночью жена проснулась с криком. Ей приснилось, что огнедышащий дракон заглотил Якова и, тяжёлый от своей ноши - поднялся в тёмное небо, отбрасывая алые отсветы на мягко падающий снег... Муж долго баюкал её в своих объятиях, пока она не уснула, держа его за руку. А к утру полностью забыла свой сон... Следующая неделя прошла довольно спокойно. А во вторник разверзся ад!.. Сидя в своём кабинете, Штольман услышал крики и топот множества бегущих ног. Несколько городовых ворвались туда, даже не отдав честь, и закричали, перебивая друг друга: - Взрыв! Взрыв на железной дороге, Ваше Благородие! Состав с военными! Кажется, бомба! Яков быстро спросил: - Жертвы есть? - Да! Но мы не знаем сколько. Три вагона сошли с рельсов! Наскоро собравшись, забрав всех, кто находился в полицейском участке, и послав нарочного в больницу с предупреждением готовить палаты, он немедленно направился к месту крушения. Но, прибыв туда, будто попал в девятый круг преисподней!.. Стоны раненых и хрипы умирающих заполнили пропитанный дымом и огнём воздух. Где-то вдалеке звонил колокол пожарной команды. На месте уже собралась небольшая толпа, как-то хаотично и без порядка пытаясь помочь пострадавшим. Штольман, взяв на себя управление, метался вдоль искорёженных вагонов, отдавая распоряжения, приказывая, веля грузить на носилки тех, кто ещё жив. Он где-то поранился осколками стекла, но даже не заметил этого. Лёгкие горели от ядовитого дыма, голова пульсировала. Вдруг ужасающий грохот эхом прокатился по округе. Вторая бомба, предусмотрительно запрятанная террористами под одним из сидений головного вагона - наконец, взорвалась! И, краешком угасающего сознания, Яков ещё успел подумать об Анне и детях. А потом звуки пропали и всё исчезло в непроницаемом мраке...