Часть 2. Танец до упаду. Совет.

Едва бороды гномов перестали закручиваться в неистовые спирали, как новая напасть обрушилась на празднество. Ноги воинов Эребора вдруг зажили собственной жизнью — ступни начали отбивать дробь, колени подпрыгивали в такт неведомой мелодии, а сапоги стучали по каменному полу, будто пытались высечь искры из мрамора. — Я... я не танцую! — вопил Орин, в отчаянии вцепившись в дубовый стол. Его ноги при этом лихо выписывали кельтские па, а сапоги сверкали медными пряжками, словно пара оживших жуков. - Это мои сапоги одушевились! Они меня предали! — Прекрати позорить клан Длиннобородых! — рявкнул Двалин, но его собственная левая нога в этот момент исполнила изящное пируэт, а правая замерла в кокетливой позе. Седобородый Балин, всегда славившийся невозмутимостью, пытался сохранить остатки достоинства. Но его ноги уже пустились в величественный вальс, а руки сами потянулись к боевому топору... — Нет, только не это! — простонал он, когда оружие легло ему на плечо, превратившись в немого партнера. Его могучие руки изящно обхватили топорище, а сапоги заскользили по мозаичному полу, выписывая замысловатые восьмерки. — Смотрите-ка! Балин открыл в себе талант! — загоготал Глоин, чьи ноги в это время отплясывали джигу, будто пытаясь вытрясти из сапог застрявшие монеты. Когда весть о пляшущей напасти достигла ушей Даина Железностопа, король созвал экстренный совет. Но вместо мудрых речей тронный зал огласился стройным перестуком сотни пар сапог. — Тук-тук-ТУК! Тук-тук-ТУК! — гномы синхронно отбивали чечетку, будто гигантский дятел принялся долбить гору. — Может... т-т-так... п-п-прекратим? — пытался говорить Даин, но его собственная борода ритмично подпрыгивала, будто в такт невидимому оркестру. Старейший из мудрецов, Грор Седомудрый, внезапно всплеснул руками (что выглядело как часть замысловатого па): — Вспомнил! В древних свитках сказано... (тук-тук)... чтобы снять проклятие... (топ-топ)... нужно найти "Настоящее Пойло"... (шарк-шарк)... на нижних ярусах Эребора! В наступившей (если можно так назвать непрекращающийся топот) тишине раздался истошный вопль Бофура: — Опять в эти чёртовы копи?! Его возмущение было так велико, что ноги на мгновение остановились... чтобы затем пуститься в яростный степ, выражающий всю глубину протеста.