19. Как мы ходили в «Сокровища старины»

Еле высидел я остаток уроков. Так вертелся, что географичка даже подумала, будто я списываю. А что там списывать, если мы контурные карты раскрашиваем! Ну, пришлось извиняться и сидеть смирно. А это, между прочим, трудно, когда знаешь, что твоя судьба у тебя в руках, нужно только успеть добежать до «Сокровищ старины». Ух, чего я только себе не напридумывал, пока звонка ждал! И что Килька нас надул и нет никакого магазина, и что магазин есть, а скафандра в нём нет, и что меня всё равно в «Снежинку» отправят, даже если я его верну… Ну, вы знаете, как паника работает. Как только прозвенел звонок, я рванул в гардероб. Всех распихал, сцапал две куртки — свою и Колоска — и на выход. Хорошо хоть, у Колоска последний урок в этом же крыле был, не пришлось долго ждать. Вот вы думаете, мы из школы выбежали — и сразу перед магазином этим оказались, да? Фигушки. Так только в кино бывает. Нам с Колоском пришлось на двух трамваях туда переться, а потом ещё пешком чесать километра полтора, потому что нас со второго трамвая ссадили за безбилетность. Ещё и снег повалил опять, погода сделалась такая, знаете, когда самое то дома пить какао и смотреть кино или с горки кататься и в снежки играть, а не скакать по сугробам и слякоти в поисках магазина, которого, может, и нет вовсе. Ну, что я вам скажу… Не обманул Килька, магазин такой на Лесном действительно есть. Надо мимо белого каменного заборчика, за которым морг, до самого конца дойти, потом на перекрёстке направо и ещё немножко прямо, и вот там уже будет такая бледная облупленная вывеска: «…КРОВИЩА СТАРИНЫ». Это кто-то две первые буквы отколупал, чтобы типа смешно было. А оно вроде как и смешно, а вроде как и в тему. Витрина у этого магазина зловещая, всё такое тёмное, понизу снегом заметено, за тусклым стеклом всякие латунные весы, сабли, глобус такой большущий на ножке, доспехи, манекен… И скафандр, честное слово, скафандр! Мы с Колоском хором заорали так, что снежинками чуть не подавились: — Вон он! Вон он! И бегом туда, кое-как снег с ботинок обколотили, чтобы нас сразу же не выгнали, дверь эту тяжеленную на себя рванули — ничего. — Закрыто, — говорю. Колосок на табличку кивает. — От себя, — говорит. Какой дурак входную дверь так делает, чтобы она открывалась внутрь? Не понимаю. Ну, пихнули мы её, внутри сразу колокольчик так дз-зынь, за пыльной стойкой пыльный же старик закопошился. — Здрасьте, — говорим, а сами шасть к скафандру. Наш! Честное слово, наш школьный скафандр, вот у него и шланг надорван. У меня аж от сердца отлегло. Наконец-то всё уладилось! Хрен им, а не «Снежинка»! Тут старик этот так недовольно: — Вам чего? — Нам вот скафандр, — говорю. А он говорит: — Пять тыщ.