Глава 6

Телефон при падении не пострадал. Она шумно выдохнула через рот и разблокировала экран. Смахнула уведомления, зашла в Google Карты и построила маршрут от своего местоположения к дому миссис Эбигейл. — Срань господня, 75 минут пешком!.. — Вероника застонала и, опираясь на каменные перила, встала. В голове шумело, движения давались с трудом, но сидеть здесь до утра она хотела ещё меньше, чем петлять по ночному лесу и топать вдоль шоссе добрых полчаса. "Зато будет много времени подумать". Следуя указаниям навигатора, девушка пошла обратно в лес. На этот раз взяла сильно левее и минут через семь неспешного шага увидела впереди широкую, ярко-освещённую автомобильную дорогу. Шоссе выглядело таким.."чистым". Удивившись собственному впечатлению, девушка осмотрелась и по гравийной насыпи, обнимающей дорогу с обеих сторон, зашагала в сторону спящего Мэйна. В карьер её привело желание поскорее смыться от навязчивого желания миссис Эбигейл делиться подробностями жизни её сыночка. "И, конечно, расследование", — напомнила она себе, но это была скорее отговорка, а не истинная причина. Проспав часа три, чем полностью восстановила физические силы и немного угомонила эмоциональный шторм, Вероника спустилась вниз в бело-голубую гостиную. Оттенок обоев в мелкий белый цветочек идеально сочетался с краской на фасаде дома. Щепетильность, с которой хозяйка коттеджа подошла к дизайну помещения, заставляла Веронику испытывать лёгкое презрение. В её картине мира люди, уделяющие повышенное внимание внешним атрибутам своего существования, обычно оказывались теми, кто хранит беспорядочные мусорные свалки внутри себя. Уже за завтраком Веронике удалось вдоволь насладиться своим умением читать людей. — Мой сын Стюарт всегда ел тосты только с апельсиновым джемом. Я приучила его к этому с детства. Для моих дорогих гостей я держу ещё клубничный и вишнёвый. Вы какой предпочитаете, милочка? Вероника выбирала никакой. Никакой — всегда отличный выбор, если тебе хочется только чёрного кофе и хороших новостей. — Я буду вишнёвый, спасибо, миссис Эбигейл. Дипломатия может принимать самые разные формы, особенно если в твоих планах выведать сокровенные секреты. — Ох, зови меня Элеонора, меня все так зовут. Кофе будет через минутку. — Женщина ушла на кухню, оставив постоялицу за накрытым на двоих столом. Вероника пнула камушек. В её детстве завтрак обычно состоял из чашки чая, бутерброда со сливочным маслом и размышлений. Мать в воспитательных целях использовала приём "я делаю вид, что тебя не существует, пока ты не поймёшь, как сильно ты согрешила". Ребёнком Вероника "грешила" часто, поэтому просыпаться в школу от громкого звука радиоприёмника, вместо ласковых слов, в какой-то момент стало нормой. Совсем малышкой она ещё пробовала извиняться, но за наивным извинением неизбежно следовал вопрос: "За что же ты извиняешься?", ответа на который у Вероники почти никогда не было. Легче было переждать, когда голос вернётся к матери сам. Миссис Эбигейл вряд ли использовала такие же приёмы на своём сыне. Её рот во время завтрака закрывался только на те секунды, в которые она пережёвывала свой тост с апельсиновым джемом и делала очередной глоток крепчайшего кофе. Так, не задав ни одного вопроса, Вероника за неполный час узнала про Стюарта всю подноготную и возможно даже больше, чем он знал про себя сам. Мальчик отлично учился в школе, получал награды в математическом кружке, миссис Эбигейл четыре раза возила его в столицу штата на олимпиады. В двенадцать лет Стюарта пригласили попробовать свои силы на престижном турнире по решению логарифмических уравнений на скорость аж в самом Канзас-Сити. Миссис Эбигейл собирала все газетные статьи, в которых местные и денверовские журналисты восхваляли "юного гения из Колорадо", но в Канзас-Сити ехать категорически отказалась. — Мой мальчик очень спокойный, домашний ребёнок, к чему эти нервы. Нет, я отказалась, и я сделала совершенно правильный выбор. — Рассуждала женщина за завтраком. — Хорошо учиться — это обязанность каждого хорошего ребёнка. За это не должно полагаться вознаграждения. — Она покачала головой и предложила ещё кофе. Вероника отказалась. — Мне нравится ваш подход к родительству. — Наглая ложь прозвучала так гладко, словно Вероника репетировала эту реплику. — Я бы хотела познакомиться с вашим сыном лично, — весело закончила она. Миссис Эбигейл дёрнулась, как от зубной боли, и в упор посмотрела на гостью. — Что вы сказали? — Познакомиться... простите, что-то не так? — Вероника наклонила голову к левому плечу и учащённо моргала. Хозяйка дома шумно вдохнула и в следующую секунду всем телом опала на спинку стула. Её взгляд ушёл куда-то вниз, на белый с голубыми полосами ковёр. Она сидела в полном молчании несколько минут, прежде чем продолжить диалог. — Ну да... вы же не местная... откуда вам знать... — Что знать? — Вероника отставила свою чашку и коснулась плеча собеседницы. — Вам плохо? Принести воды? — С ним нельзя познакомиться, — глухо ответила миссис Эбигейл. — Он уже никогда не сможет ни с кем познакомиться. Вероника сидела молча и старалась дышать как можно тише. Полицейские, агенты ФБР да и прочие ведомства всегда давят авторитетом на подозреваемых, свидетелей и даже жертв. Подход работает, кто бы спорил, но кто из них хоть раз просто давал человеку выговориться? Покажи человеку, что тебе не всё равно на содержание его мыслей, и ты узнаешь даже те тайны, которые твой собеседник уже давно позабыл. Люди, которых слушают с интересом — самые благодарные рассказчики, вы не замечали такой закономерности? *** Дин оттянул узел галстука, хлопнул скрипучей водительской дверью и откинул голову на подголовник. От усталости голова гудела и глаза закрывались сами собой. Если просидит так ещё несколько минут, уснёт, надо ехать обратно в мотель. Он завёл Детку и медленно выехал со стоянки байкерского бара. "Клык" располагался за пределами города в одном из тех дорожных карманов, которые дальнобойщики объезжают стороной. Если Сэм ничего не нашёл в своей детской книжонке, то зацепок, считай, не появилось. Следом за Дином из "Клыка" выехала парочка мотоциклистов и промчалась мимо него, заставив поморщиться от их звукового сопровождения. Он достал телефон и набрал брата: — Как успехи? Что-нибудь есть? — А ты где? — отозвался Сэм. — Еду в мотель, ну так? — Тебе ехать от силы минут двадцать, давай приедешь и поговорим, зачем по телефону. — Сэм отчётливо зевнул в трубку, и Дину стоило большого труда держать своё недовольство при себе. — Я хочу приехать и сразу лечь спать, и я не хочу, чтобы ты лёг первее меня, поэтому пока я еду, развлекай меня рассказом. — Ох... ладно. Как и сказала библиотекарша, книжка очень старая, тираж всего триста экземпляров, даже ты понимаешь, как это мало, а издательство... — Что значит "даже я"? — ...а издательство принадлежало семье Карен-Штольц. Лет сто назад эта семья содержала весь этот городок. Можно сказать, Мэйн родился благодаря им. — Я понимаю твою мысль, но ты поясни на всякий случай. Сэм ехидно улыбнулся и переложил телефон в другую руку. — Издательство, в котором был выпущен первый и единственный тираж этой книги, принадлежало им. Книгопечатание было семейным делом, благодаря которому семья перебралась из Германии в Новый Свет. Собственно, "Штольц" — это фамилия рода по мужской линии, долгое время они были Штольцами, но в начале 1940-х годов разбавили свою кровь американкой египетского происхождения, от которой и появилась приставка "Карен". — Ты это в книге сказок вычитал? — поразился Дин, одновременно с визгом притормаживая около придорожной закусочной. — Это я вычитал в интернете, когда искал подробности про издательство. А у тебя там что? Ты не сбил мотоциклиста, я надеюсь? Дин ухмыльнулся. — Не, по местным обычаям они предпочитают умирать в одиночестве, без помощи. Я за едой заехал, тебе взять? Сэм посмотрел на свою нетронутую пиццу, поднял брови и покачал головой. — Спасибо, нет, у меня ещё осталось. Мы же только что ужинали, ты уже проголодался? — Думаю, я просто устал чуть больше твоего. Ладно, продолжай, что там с этими книжными немцами? — Дин сел за барную стойку и склонил голову над меню. — Я думал, ты едешь домой. А, кстати, что там в баре? Узнал что-нибудь? Дин помолчал, разглядывая нехитрые узоры, распиханные по верхушке заламинированного листа меню вокруг тривиального названия "Еда и напитки у Джен". — Они сказали, Сэм, что двое новичков как будто заснули за рулём. Мы с таким встречались? Сэм задумался, а брат продолжал, не дожидаясь ответа. — Мы с таким не встречались, у отца в дневнике об этом тоже ни слова, я точно знаю. Про сны я там всё вычитал, когда мы Бобби вытаскивали (Дин имеет в виду события, описанные в эпизоде "Dream a Little Dream of Me" — 10-я серия 3-го сезона). Но... — он помолчал. — Когда я только зашёл к этим байкерам, название ещё такое дурацкое... "Клык", представляешь? — Дин, не отвлекайся, пожалуйста. — Да, да... Я когда зашёл, словил самое сильное дежавю, какое когда-либо испытывал в жизни. Я там как будто уже бывал. И когда бармен сказал, что они как будто уснули, я не удивился ни на секунду. — Кто уснули? — недоумённо спросил Сэм. — Бармены? — Да какие бармены! — Дин повысил голос и тут же встретился с осуждающим взглядом миловидной, полненькой женщины за стойкой. — Прошу прощения, это я не вам. Мне, пожалуйста, одно пиво. — Так вот, — говорил он тихо и прямо в трубку. — Сэм, он сказал: "Они как будто уснули за рулём", про байкеров-новичков. И я по какой-то причине совершенно уверен, что он прав и именно так всё и было. Миловидная работница закусочной поставила перед Дином бутылку пива и удалилась в другой конец стойки. — Ну... мне пока нечего ответить. — Сэм замолчал. — Я буду иметь в виду. Давай я пока продолжу свой рассказ? Потом слепим как-нибудь. В крайнем случае, всегда можем позвонить Бобби. — Да, да, давай, рассказывай. — Дин помял переносицу и отпил пару глотков. — Я слушаю. — Я уж забыл, где остановился... Короче, семья владела не только издательством, но и песчаным карьером. Собственно, она и сейчас им владеет в лице последнего отпрыска Карен-Штольцев — Рэймонда Канера-Штольца. В Америке он давно не живёт, уехал в Германию ещё подростком. Карьер пришёл в упадок, когда умер старый управляющий, нанятый ещё дедом Рэймонда. — Сэмми, я только одно не понимаю. — Дин слушал без пренебрежения, настолько внимательно, насколько был способен слушать семейную историю совершенно незнакомых людей в полпервого ночи после сложного рабочего дня. — Почему мы обсуждаем эту семью? Ты взял в библиотеке книгу сказок, которую тебе посоветовала прочесть чокнутая миссис Эбигейл за минуту до того, как выставила нас из дома. Ты последовал совету странной тётки, это ладно, это я могу понять. Но к чему нам история их семьи? — Хороший вопрос. — Протянул Сэм. — Я просмотрел "Сказки". Забавные истории, не лишены своего очарования, сюжет местами витиеватый, на мой вкус метафоры немно... — Я вешаю трубку. — Ладно, ладно. Я немного почитал сказки... Дин уронил голову на грудь тихонько застонал. — ...а потом поискал информацию про саму книгу, и оказалось, что это не старые народные сказки, как мы привыкли. Все истории сочинил сам основатель издательства и прадед Рэймонда — Олаф Штольц. — Ну и? — Пока на этом всё. Есть ещё кое-что, но не по телфону. Лучше тебе увидеть это своими глазами. — Не срочно? — Не срочно, этой информации пока достаточно. — Ага, ладно, спокойной ночи, я скоро буду. — Спокойной. — Ответил Сэм и положил трубку. Книгу с когда-то зелёной, а теперь почти нечитаемой витиеватой надписью "Сказки пьяного шута..." он оставил лежать на столе.