Глава 30

Быть плохим заебись, мне лично нравится

Быть плохим значит быть, запоминай, красавица

Быть плохим значит жить с собой в мире

"Быть плохим" - Кровосток

*** — Да, а что такого? Умирать страшно только в первый раз. Кроули усмехнулся. — Когда ты будешь, помахивая своим удостоверением, представляться агентом Харлин Квинзель, это даже нельзя считать за ложь. Скорее, это твоё альтер эго. Вероника тяжёлым взглядом изучала забавляющегося мужчину. — Я совсем не похожа. — Как скажешь, но менять документы я не буду. Даже в аду это та ещё волокита. Значит, подкаст ты считаешь нужным закрыть, даже несмотря на мою угрозу? — Кроули говорил абсолютно будничным, даже несколько игривым тоном, несмотря на очевидную серьёзность поднятой темы. — Если у меня остался хоть малейший шанс выстроить с Дином какие бы то ни было отношения, мне нужно бросить это занятие и стереть все записи. За последний час к ним не подошёл ни один официант и Вероника сделала логичный вывод, что Кроули создал какой-то барьер между их столиком и окружающим миром. Значит, кричать и звать на помощь тоже будет бесполезно. Да и вряд ли он начнёт убивать её прямо здесь, посреди оживлённой улицы… Девушка поёжилась. — Наймите любую другую девушку, — затягиваясь очередной сигаретой, рассуждала Вероника. — Я отдам все наработки и могу первое время писать сценарии. У меня есть чудесная ассистентка, если вы пообещаете не причинять ей вреда, я передам её контакты. — Мне ни к чему контакты твоей Эйлы, и другие ведущие меня тоже не устраивают. Ну и позволь напомнить: всё, что хоть раз попало в интернет, можно удалить только одним-единственным способом. — Кроули улыбнулся и поиграл бровями. — Ох, столько я душ получил в обмен на полное удаление всех выложенных фото…мм — Мужчина усмехнулся, глядя поверх головы Вероники. — Итак, — он вернул серьёзность голосу — ты, кажется, до сих пор не понимаешь, почему я трачу на тебя время. — Не понимаю, — кивнула Вероника. — Мотивация! — Кроули поднял вверх указательный палец. — Ключ к успеху в любом деле. Наблюдай за моей мыслью: ты так сильно желала любви и приторного человеческого счастья, что сама не заметила, как создала оружие массового поражения. Породила Омена. — Кроули коротко рассмеялся. — Идеальная приманка для моего электората. Что-то очень тёмное, родившееся на очень светлой мотивации. Своего рода шедевр. Знаешь, когда люди не могут оторвать взгляд от картины, но при этом чувствуют себя ужасно некомфортно? Стоят перед шедевром живописи, на котором режут глотки младенцам, и не могут отвести взгляд. — Пожалуйста, хватит, Фергюс. — Вероника приложила ладонь ко лбу и закрыла глаза. — Я уже миллиард раз пожалела о содеянном, зачем вы продолжаете меня мучить? — Демон я, в конце концов, или кто? — шуточно оскорбился Король Ада. — Мне мучить вас, смертных, по статусу положено. Впрочем… — Он едва слышно щёлкнул пальцами, и стоящая около Вероники полная пепельница подпрыгнула и, перекатившись на другой бок, засверкала начищенными хромированными гранями. — Пора уже подводить диалог к логическому завершению, пока я не улетел на Фиджи, мой список дел и не думает заканчиваться. Он потёр подбородок. — Посмотри на это с другой стороны. Ты знакомишься с парнем, ты нравишься парню, парень нравится тебе… Вероника невесело усмехнулась. — …парень ОЧЕНЬ нравится тебе, ладно. И тут же, спустя пару дней после знакомства, он начинает возмущаться твоей работой. И ты уступаешь, бросаешь своё занятие. Что же будет дальше? Он заставит тебя отказываться от своих хобби? Попросит поменять твой стиль одежды? Может, покрасить волосы в блонд? М? — Я полагаю, он возмущался не работой, а тем, что я его обманула… — начала Вероника, но Кроули не дал ей договорить. — И как далеко могут зайти эти манипуляции? Представь, в одно чудесное утро ты просыпаешься и понимаешь, что от тебя прежней осталось только имя, и то он часто зовёт тебя «зайчик» или, не знаю, «мышка», но только не твоим красивым, настоящим именем. И вот ты из абсолютно самостоятельного человека со своими принципами, целями, характером стала всего лишь «девушкой Дина Винчестера». Вероника хмурилась и молчала. — А самое интересное начнётся, когда он сам поймёт, что в тебе не осталось никакой индивидуальности. Будет ли он благодарен за те перемены, которые ты совершила, наживую отрезая куски себя настоящей, чтобы только угодить его запросам? Сколько девушек было у Дина, ты знаешь? Вероника неопределённо повела плечом. — Я тоже не знаю, — миролюбиво согласился Кроули. — Но вот что я точно знаю, так это то, что ни с кем долгих отношений у него не было, хотя начинается всегда активно и горячо. Вероника поморщилась. — У него не было долгих отношений, потому что он путешествует по стране и убивает всяких там… ваших. — Зачем она постоянно проверяла на прочность выдержку собеседников, Вероника и сама не знала, но практиковала такое ведение диалогов достаточно часто. — Согласен, — кивнул Кроули. — Но ты же не думаешь, что ты первая, кто был бы согласен кататься с ним? У Вероники начала побаливать голова. — Вы хотите сказать… — медленно рассуждала она вслух, — мне стоит продолжать заниматься подкастом, выбешивая Дина, чтобы он влюбился в меня сильнее? — Бинго! — резюмировал мужчина, и на столе появилось два высоких, тончайших бокала с красным вином. — Кроули, это же полный бред. — Вероника назвала Короля Ада его привычным именем, чтобы лишний раз подчеркнуть степень своего возмущения его логикой. Мужчина безразлично пожал плечами. — Рано выносишь вердикт, дорогая. Позволь напомнить, я живу в этом мире гораздо, го-о-раздо дольше, чем ты. Мои рассуждения построены на моём обширном личном опыте и на пристальном наблюдении за поведением человеческих особей. — Он вежливо улыбнулся, тремя пальцами взял свой бокал за ножку и кивком попросил Веронику сделать то же самое. Девушка подчинилась после секундного раздумья. — За успех! — воскликнул Кроули и поднял бокал над серединой стола. Вероника вздохнула и на пару секунд весь её мир исчез за переливчатой трелью встретившихся в воздухе бокалов. *** Когда с последним вампиром на ближайшие 300 миль было покончено, Дин, тяжело дыша, вернулся в «Импалу». Ему, пусть совсем немного, но полегчало и даже это ощущалось как глоток свежего воздуха. Стараясь сохранять бодрость жизненного азарта, он достал телефон и увидел сообщение от брата: «Я вызываю Песочного Человека». — Чёрт! — Дин выкрутил руль и помчался обратно в Мэйн. Оставлять брата наедине с кейсом, конечно, было опрометчивым решением. В бесконечном списке «за что я себя презираю сегодня» добавился новый пункт. *** Сэма привёл в чувство звук собственного хриплого кашля. Сразу после того, как он с трудом сфокусировал взгляд на окружающей панораме, зазвонил телефон. — Дин, ну наконец-то! — сипло выдохнул он в трубку, переводя тело в вертикальное положение. — Какого чёрта ты творишь? Надо было дождаться меня! Где ты сейчас? — Ты не сообщил, сколько времени у тебя займёт допрос несуществующей матери МакКормика, поэтому я решил действовать, — съязвил Сэм в ответ. Дин снова выругался. — Ну и что надо этому Песочному Человеку? — Как только найду его, сразу передам ему трубку, и ты сам спросишь! — начал звереть Сэм. — Чувак, я пытаюсь помочь, — осадил брата давно озверевший от свалившихся на него переживаний Дин. — Ты в мотеле? Я скоро буду. — Не-ет, — протянул Сэм, оглядываясь по сторонам. — Кажется, я в песчаном карьере. Приезжай сюда. — Фак, как ты там оказался?! Ничего не делай, я еду! — Ага, — пробормотал Сэм в замолкшую трубку и убрал телефон в задний карман джинс. От внезапного перемещения его подташнивало и кружилась голова, поэтому он слишком поздно заметил приближающуюся к нему фигуру и не успел вовремя среагировать. Под его ногами вздулся песчаный холм, парень кубарем полетел вниз, по пути набирая в открытый рот полные щёки песка. — Что тебе нужно от меня, смертный? — прошелестел над его левым ухом сухой, безжизненный голос. — Поговорить! — отплевываясь, прошамкал Сэм, поднимая вверх обе руки, показывая невидимому собеседнику открытые ладони. — Говори, — велел тот же голос. Охотник покрутил головой, насколько позволяла ноющая шея, и не обнаружил рядом с собой никого, кто мог бы раздавать указания. — Зачем ты убиваешь мотоциклистов? — крикнул Сэм в пустоту, поднимаясь на ноги и растирая ушибленную при падении спину. — Убиваю? — шелестел голос, то приближаясь, то отдаляясь от вертящего головой Сэма. — Я никого не убиваю, я укладываю спать непослушных детей. — Весьма мило с твоей стороны, конечно, только есть нюанс — ты выбираешь совсем неподходящие для сна условия! — Сэм зачем-то кричал, до хрипа надрывая голосовые связки. Шелест около уха ответил прерывистыми клокотаниями, в которых Сэм с некоторым сомнением опознал смех. — Разве их бедные, безутешные матери виноваты, что дети не находятся в своих кроватях в поздний час? Вокруг Сэма взметнулся и сразу осел песчаный водоворот, забирая на себя внимание охотника. — Так это матери тебя призывают? — Сэм бегал взглядом по окружающей его песчаной насыпи, тщетно выискивая хоть что-то, что можно было бы использовать как оружие. — Много вопросов задаёшь, смертный, — в лицо Сэму прилетела горсть пыли. Парень моргал и отфыркивался, когда в метре около него прямо из песка поднялась невысокая фигурка, завернутая в кусок цветастой ткани на манер халата. От подбородка до колен человечка спускалась длинная белая борода. В каждой руке он держал по сложенному зонтику, а голову его, расположенную на уровне бёдер Сэма, венчала тюбетейка с кисточкой. Может, потому что весь вид человечка напомнил Сэму обезьянку Абу из мультфильма про Алладина, а может, просто от неожиданности и накопившегося стресса, увидев появившуюся перед ним фигурку, Сэм громко рассмеялся. — Неуважение к старшим, — зашипел человечек знакомым Сэму шелестящим голосом, — всегда сурово наказывается. — Подождите, нет, я… — Младший Винчестер до колен провалился в образовавшуюся под ним полость. Когда падение замедлилось, Сэм перевёл дух, но тут же с изумлением осознал, что падение продолжается, только на этот раз медленнее. — Зыбучие песочки, — проблеял человечек, растягивая тонкие, как песчинки, губы в ледяной ухмылке. — Для сына и для дочки. — Эй! Я просто хотел поговорить! — Сэм крутился вокруг своей оси, стараясь высвободить стремительно исчезающие в толще песка ноги. — Говорят со мной через сказки и предания, умасливая меня своими слезами, но никак не нещадно вырывая меня из моего уютного мира! — На последних словах человечек перешёл на визг, что было довольно забавно, учитывая шелестящий тембр его голоса. Сэм, расплачиваясь за неведомый ему грех, резко провалился в песчаное болото до середины груди. — Пожалуйста, — меняя гонор на подхалимистую миролюбивость, воззвал Сэм, — прекратите попытки меня умертвить. Человечек, кидая сердитые взгляды на торчащую из песка верхнюю часть Сэма, строго цыкнул в ответ на просьбу и испытующе посмотрел в ярко-голубые глаза. — Молодой человек, я не собираюсь вас убивать. Я вообще никого не убиваю. Я укладываю спать, как того требует моё предназначение. Я верой и правдой долгие века служу уставшим и беспокойным от вечных споров с детьми родителям. Я помогаю им убаюкивать неугомонных отпрысков и достиг в своём деле совершенства. Сэм собрал всё имевшееся в его распоряжении спокойствие и пустил его в ход. — В таком случае позвольте вам сообщить о некотором недопонимании, вследствие которого после вашей работы погибло четыре человека и тяжело ранено двое. Человечек, чей лоб теперь находился на одном уровне с глазами Сэма, остановился и заинтересованно смотрел на охотника. — Этого не может быть! — отрезал Песочный Человек не терпящим возражений тоном. — Я всегда прихожу только по зову безутешных матерей, а матери издревле и во веки веков желают своим детям только счастья и благополучия. — Ваша позиция мне понятна и, прошу мне верить, я её всецело поддерживаю, — Сэму приходилось напрягать мозги, чтобы стилистически совпадать с говором человечка в халате. — Однако я, в свою очередь, оперирую голыми фактами. Люди мертвы, и я, как вы, всего лишь делаю свою работу, пытаясь остановить бессмысленный мор. Сэм выдохнул, потягивая мышцы крепко зажатых в песке ног. Песочный карлик пожевал губами, с явным недоверием рассматривая собеседника. — Может быть, вы могли бы поведать мне о ритуале, которым вас призывают безутешные матери? — вкрадчиво затронул Сэм единственную имеющую значение тему. Человечек беспокойно подпрыгнул на двух ножках сразу и, переложив свои зонтики в одну руку, достал из кармана халата крошечную колбочку с прозрачной жидкостью. — Вот этим, — он ткнул колбой в сторону Сэма, едва не задев парня по носу. — Буду благодарен за более развёрнутый ответ, — продолжал практиковаться в обольщении многовековых старцев Сэм. — Молодёжь, — раздражённо прошелестел длиннобородый. — Раньше каждая уважающая себя дама знала как быстро и легко уложить спать своих отпрысков. Тьфу, распоясались совсем. Сэм терпеливо ждал, всей доступной площадью тела стараясь выражать искреннюю заинтересованность в происходящем. — Усталая мать садится читать Сказку своему сыночку… — Человечек прищурился и прошёлся взглядом по всклокоченным кудрям Сэма. — Или дочери, разумеется. И если она в изнеможении плачет над моей книгой, слёзы смешиваются с песком, я слышу её мольбу и неизменно прихожу на помощь. Сэм медленно кивнул. Все детали головоломки с громким щелчком встали на свои места. Оставалось закрыть коробку. — Эти книги… — парень кашлянул. — Как можно разорвать связь между вами и книгами? И ровно в тот момент, когда человечек открыл рот для ответа, поверх головы Сэма со свистом пролетело что-то чёрное и, судя по звуку, очень тяжёлое. Фигура Песочного Человека разделилась на две половины на уровне поясницы, рот, вместо ответа, превратился в напоминающее букву «О» отверстие и он взорвался фонтаном цветного песка. Песчаный водопад окатил ошалевшего от происходящего Сэма, но его он задел лишь по касательной. Основная песчаная масса на большой скорости метнулась в Дина и сбила того с ног. — Ты как? — отплевываясь, крикнул старший брат, активно работая руками, разбрасывая от себя песчаные насыпи. — Блять, придурок, какого хуя ты творишь?! — заорал Сэм, когда к нему вернулась способность вести оживлённую дискуссию. — В смысле «какого»? — опешил геройствующий брат. — Тебя спасаю, что за вопрос! Счищая с куртки прилипший к кровавым разводам песок, Дин подбежал к брату и, схватив того за руку, с силой потянул на себя. *** Придерживая тонкую занавеску мерзкого пластмассово-салатового цвета, Вероника, воровато выглядывая одним глазом, пристально рассматривала тёмные окна напротив. От неудобной позы у неё затекла спина, но застать приезд братьев было важнее собственного комфорта. Она больше не могла медлить ни единой секунды. Ей было необходимо увидеть его и хотя бы попытаться поговорить. Наконец, когда девушка почти уснула, прислонив лоб к холодному стеклу, на улице послышался знакомый гул мотора, и в нескольких метрах от хлипкой входной двери в её мотельный номер затормозила «Импала». Визг, с которым машина заняла парковочное место, не сулил ничего хорошего. Водитель явно был на взводе. Вероника выпрямилась, встала на стул коленями и приникла к стеклу. Несмотря на поздний час, парковка отлично просматривалась благодаря множеству фонарей, гирляндой обрамлявших скаты крыши над рядами комнат. Первым из машины вышел Сэм. Он, не оглянувшись на брата, с силой хлопнул дверью и быстро скрылся в их номере. Дин, опираясь на дверь, появился двумя минутами позже. Парень был бледен, покачивался при каждом шаге и вдобавок придерживал правую руку около груди. Пока он медленно преодолевал несколько метров от машины до входа в номер, Вероника успела разглядеть множество тёмных пятен на его джинсах и куртке. Девушка зажала рот рукой и села на пол. Мысли судорожно скакали, одна за другой подкидывая всё более трагичные варианты случившегося с Дином. «Так, ладно, ладно, он жив. То есть, они живы. Всё хорошо. Может это просто грязь. Да, такое вполне возможно.» Хорошо, что самоуспокоение бесплатное, иначе к этому моменту Вероника была бы полным банкротом. Девушка снова посмотрела сквозь своё абсолютно тёмное оконное стекло, в котором и без конспирации никто не смог бы её заметить. В окне напротив горел свет. Шторы никто задёрнуть не додумался, поэтому Винчестеры были как на ладони. Сэм бросил на стол сумку и что-то гневно выговаривал сидящему к нему спиной Дину. Вероника чувствовала себя преступником, шпионом другого государства, но это обстоятельство скорее раззадоривало её, чем печалило. Некоторое время братья о чём-то вяло препирались, потом Дин встал, снял казавшуюся в тёплом комнатном освещении чёрной куртку, бросил её на пол и скрылся за дверью ванной комнаты. Сэм отвернулся к окну и мог бы встретиться с Вероникой взглядом, если бы допускал вероятность, что Вероника может находиться в соседнем от них мотельном блоке комнат. Парень качал головой, несколько раз провёл по волосам, потом исчез из поля зрения Вероники и вернулся уже с ключами от «Импалы». Он вышел, сел в машину, завёл её и под пристальным, но абсолютно обескураженным взглядом наблюдательницы уехал в сторону шоссе. Вероника глубоко дышала, сжимая и разжимая кулаки. «Послушай», — вышел на смену внутренний голос, — самое ужасное, что может случиться — он скажет тебе выметаться. Ну и ладно. Уйдём. А завтра попробуем снова. Но ведь может случиться так, что он будет рад тебя видеть, а? Ты же не можешь знать наверняка, согласись». — Соглашаюсь, — одними губами прошептала девушка, взяла заранее подготовленный термос с клюквенным морсом собственного приготовления и, коротко попросив всех ангелов-хранителей помочь, вышла из своего мотельного номера в ночь. *** — Сэм! Принеси бинты! — раздался голос Дина из ванной, и ходящая из угла в угол Вероника подскочила от неожиданности. Она ушла в свои мысли, сгрызла все заусенцы на пальцах и под уютный звук льющейся из душа воды совершенно забыла, где находится. Девушка то и дело бросала испуганный взгляд на лежащую около стены куртку Дина. Тёмные пятна, которые показались разводами грязи, в свете комнатного освещения выглядели скорее тёмно-бордовыми, чем чёрными. — Бинты и пластыри! — громче повторил Дин. — Они в шкафу в сумке, давай быстрее, твою мать! Вероника посмотрела на шкаф, потом на дверь ванной, потом на принесённый с собой термос. План был прост, как монетка: подождать, пока он выйдет из ванной, попросить выслушать её, налить ему напиток богов и в уютном свете ночника залатать треснувший мир. План был прост и надёжен, как швейцарские часы. Вероника кивнула сама себе, решительно прошла к шкафу, достала сумку с медикаментами, два больших полотенца и, повернувшись спиной, постучала в дверь ванной. Дверь тут же приоткрылась, рука Дина забрала протянутые вещи, дверь закрылась, но через секунду открылась снова, на этот раз распахиваясь во всю ширину дверного проёма. Девушка чуть помедлила и повернулась с заранее подготовленной виноватой гримасой, но вместо извинений она громко охнула и отшатнулась. По щеке парня из глубокого пореза расплывалось алое пятно крови. На лбу и скулах темнели свежие синяки. Правая рука около локтя выглядела опухшей, по груди в районе сердца протянулись три симметричные царапины. Дополняло образ бордовое махровое полотенце, завязанное на поясе. С минуту Дин и Вероника смотрели друг на друга. — Сэ-эм! — позвал Дин, не сводя с девушки взгляд. — Его нет, он уехал, — прошептала ошеломлённая увиденным Вероника. — Что с тобой… — Не твоё дело, — моментально ощерился парень. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! От силы исходящей от него ярости, Вероника покачнулась, упёрлась рукой в стену в попытке удержать равновесие и промолчала. — Я задал вопрос, — ледяным тоном поторопил Дин. — Я пришла извиниться, — пролепетала Вероника, втягивая голову в плечи и съёживаясь под буравящими её изумрудами. Дин сузил глаза и медленно шагнул ей навстречу. — Извиниться… понятно, — он кивал, осматривая девушку с головы до ног, как будто видел впервые. — Окей, — неожиданно легко согласился Дин, — я тебя прощаю, никаких проблем. Свободна. — Он кивком указал на дверь и уже развернулся в сторону ванной комнаты, когда Вероника схватила его за локоть. От этого прикосновения Дин дёрнулся, как от удара током, скинул её руку и совершенно неожиданно для самого себя обжёг щёку Вероники звонкой пощёчиной. Девушка резко вдохнула, отшатнулась, уперлась спиной в стену и, часто моргая, смотрела Дину в лицо. Если бы Вероника обладала хотя бы половиной охотничьей опытности Дина, она бы тоже заметила, как высоко поднялась её грудь, когда ладонь парня прикоснулась к её ледяной от страха коже. От её внимания не ускользнуло бы, как расширились её зрачки и приоткрылись в лёгкой, едва заметной, но всё же заметной улыбке губы. Она бы обязательно постаралась привести свой разогнавшийся пульс в норму, чтобы стереть с ключиц и шеи этот предательский, с головой выдающий её возбуждение румянец. Вероника не была охотником. Охотником был Дин. От его натренированного взгляда не ускользнула ни одна перемена в облике девушки. Дин выпрямился, нахмурился и медленно наклонил голову к плечу, рассматривая заалевшие тонкие косточки ключиц. — Как именно ты хотела извиниться, м? — вкрадчивым голосом спросил Дин. И именно в тот момент, когда стоило очаровательно улыбнуться и окунуться в реализацию давно мучавших тело и душу мечтаний, Вероника впервые по-настоящему испугалась. Она вздрогнула всем телом и рванулась в сторону выхода из номера. Дин успел нагнать её у самой двери. — Хорошая идея, — горячо прошептал он ей в самое ухо и щёлкнул замком, закрывая входную дверь. Продолжая крепко держать Веронику за предплечье, он сделал шаг и дотронулся до выключателя основного освещения. Комната погрузилась в мягкий полумрак, единственными источниками света в котором остались два ночника в изголовьях кроватей. Дин потянул девушку за собой, нарочито медленно довёл её до середины комнаты и отступил, всматриваясь в её побледневшее лицо. — Ты плачешь? — хрипло спросил Дин. — Да, — ответила Вероника, старательно отворачивая голову от зелени его глаз. — Хорошо, — совершенно неожиданно для себя сказал Дин и на микросекунду застыл от ужаса, почти готовый рассыпаться в извинениях, но… её тело демонстрировало слишком много «но». — Хорошо… Слёзы стекали по щекам и капали на белый шёлк рубашки, оставляя крошечные серые пятнышки. — Пожалуйста, Дин, пожалуйста, — Вероника упёрлась ладонями в его грудь, стараясь отодвинуть парня хотя бы на пару сантиметров. — Опустите руки, мисс Нолан, — холодно прошептал Дин. Вероника судорожно вдохнула и задрожала сильнее. Дин вытянул правую руку и положил пальцы на её горло, приподняв и подтянув почти вплотную к себе. Вероника сделала резкий вдох, стараясь удержаться на носочках. Он держал её не больно, но достаточно крепко, чтобы она находилась в вертикальном положении и Вероника в отчаянной попытке выпутаться из его хватки совершила огромную ошибку — заглянула Дину в глаза. Как затягивающие небо грозовые облака делают наш мир истинно живым, так и его взгляд творил настоящую магию с его лицом. Из просто красивого он становился гипнотически притягательным. Утопая в его темнеющем взгляде, Вероника медленно развела руки в стороны, отклонилась назад и широко улыбнулась. Дин прищурился и разжал пальцы. Он с убийственной чёткостью контролировал свои действия и девушка упала на спину точно посередине его кровати. Дин сел рядом с ней, взял её запястья в свои ладони и завёл руки ей за голову. Она не сопротивлялась, только наблюдала. Её молчание раззадоривало зверя внутри него. Вероника улыбалась. — Разве я сказал что-то смешное? — вкрадчиво спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Разве я смеюсь? — эхом отозвалась Вероника. — Может быть, мне страшно, и я стараюсь отвлечь тебя. Может, мне стоит закричать и позвать на помощь? Дин снова опустил свободную руку ей на шею, но на этот раз не сжимал. — Кричи, давай посмотрим на того, кто прибежит тебя спасать. — Он сделал паузу и провёл рукой от шеи до груди. Вероника инстинктивно подалась к нему всем телом. — Нет, сейчас ты не будешь кричать, мы оба знаем. — Он завёл пальцы под воротник её блузки и потянул его на себя. — Ещё рано. Девушка резко втянула воздух ртом и тут же разозлилась на свою реакцию. Дин поднял брови и холодно усмехнулся. — А так? Он резко дёрнул воротник блузки, несколько пуговиц с треском оторвались, разлетевшись в стороны. Её грудь в чёрном белье предательски поднималась и опускалась уж слишком рьяно. Дин кивнул. — Я так и думал. Он с силой сжал её запястья и медленно наклонился вплотную к её лицу. Его губы почти касались её лица. Вероника не двигалась и старалась не дышать. Он провёл языком по её губам и улыбнулся. Это была не его обычная очаровательная улыбка. Это была победная усмешка зрителя, распознавшего секрет сложного фокуса. Её податливость лишила его рассудка, смела здравый смысл и оставила лишь безжалостное желание ею обладать. Он опустил свободную руку и, продолжая смотреть ей прямо в глаза, провёл по внутренней стороне её правого бедра. Вероника невольно дёрнулась и приглушённо застонала. — Ты делаешь мне больно, — на выходе быстро произнесла девушка, стараясь аккуратно высвободить запястья. — Разве? — голос Дина был леденяще спокоен. — А мне кажется, наоборот. Он повёл пальцами выше и положил ладонь ей между ног. На этот раз ей удалось сдержать стон. — Хватит, Дин, мне это не нравится. — А мне нравится, когда ты произносишь моё имя умоляющим тоном. Да и к тому же… — он сильнее прижал ладонь к мокрой ткани трусиков, — ты пришла извиняться за ложь, а теперь снова врёшь. Вероника резко дёрнула руками в разные стороны и от неожиданности Дин выпустил её запястья. Освободившись, она толкнула его в грудь и попыталась прикрыться тем, что осталось от блузки. От её удара он даже не шелохнулся. — Дин, — она постаралась вложить в свой взгляд всю строгость, на которую была способна, — дай мне встать и уйти, я не хочу тебя видеть. — Не думаю, — наклонив голову, он наблюдал, как она возится с блузкой. — Что? Что значит «не думаю»… Дин взял её обеими руками за плечи и прижал к кровати. Его поцелуи были жадными и долгими. Он целовал её губы, щёки, шею и снова возвращался к губам. Кровь, стекающая по его щеке, смешивалась со вкусом его губ. Первые несколько секунд Вероника не понимала, как ей реагировать, но её тело уже давно ответило на этот вопрос. Так давно, что она уже успела забыть ту жизнь, из которой она сбежала ради этих поцелуев. Она жадно целовала его в ответ и откидывала голову, давая ему больше доступа к шее и груди. Стеснение ушло так же резко, как нахлынуло желание обладать им целиком и полностью, одновременно подчиняясь каждому его властному движению. Дин рывком стянул с неё блузку. Целовал плечи, ключицы, нежно покусывая белую кожу, неизменно возвращаясь к губам. Его руки сжимали её грудь всё сильнее. Вероника стонала уже открыто и громко, портила ему причёску, зарываясь пальцами в его волосы, и одновременно пыталась сдёрнуть с него полотенце. Резко отстранившись, Дин провёл рукой по её шее и остановил руку на затылке, держа её за волосы. — Будь послушной девочкой, ладно? — глядя ей в глаза, он сбросил полотенце на пол и вернул руку на прежнее место между её ног. — Попроси меня, как ты умеешь. Вероника тяжело дышала. Каждая секунда промедления стоила ей целой жизни, но она молчала. Дин сильнее сжал волосы в кулаке и Веронике пришлось податься вперёд, ближе к нему, чтобы унять боль. — Не понимаю, о чём ты, — наконец произнесла она так холодно, как могла в сложившихся обстоятельствах. Глаза Дина сузились и потемнели. Он резко встряхнул девушку и, накрыв ладонью чёрное кружево бюстгальтера, сильно сжал её грудь. Вероника втянула носом воздух. Сморгнула выступившие слёзы. С телом происходило что-то странное. Она физически ощущала тянущую боль внизу живота из-за его отсутствия в ней. — Дин Винчестер, пожалуйста, — сбивчиво проговорила она, — трахни меня прямо сейчас, я хочу этого больше всего на све… Договорить она не успела. Он накрыл её губы поцелуем, отодвинул ткань трусиков и резко вошёл в неё.