Глава 35

Руки Дина исступленно оглаживали беснующееся под ним женское тело, пытались ухватить её мечущиеся запястья, но каждый раз опаздывали на сотую долю секунды. Он бормотал что-то успокоительное, старался привлечь её внимание, ничего не помогало. Взрыв бензобака оглушил охотника, изображение в его глазах задваивалось, плотно набитые ватной тишиной уши не пропускали её визг. Подошедший сбоку Сэм тяжело опустился на колени рядом с Дином и, молниеносно оценив ситуацию, толкнул брата в плечо, освобождая себе пространство для маневра. Расположившись над лицом Вероники, Сэм вытянул руки к её лицу и резко ударил девушку по щекам. Вероника замерла, распахнула глаза и в этот момент её тело, сжатое в пружину животным страхом, среагировало непроизвольными движениями самозащиты. Она со всей силы пнула коленом первое, до чего смогла дотянуться. Дин замычал, согнулся пополам и упал на бок, обеими ладонями закрывая область паха. Сэм ошарашенно наблюдал за братом, когда Вероника выбросила вверх кулак и угодила чётко в середину шеи младшего охотника. Из его горла со свистом вышел воздух и Сэм судорожно отпрянул от второго взлетевшего в воздух кулака. Освободившись от сжимавших её объятий, девушка вскочила на ноги и сломя голову ринулась в сторону леса. Смрад от их полуразложившихся тел до отказа заполнял её нос и рот, девушка на бегу задержала дыхание, заставляя своё тело брать энергию из конских доз бурлящего в кровеносной системе адреналина. Мир перед ней сменил цвета на скупые черно-белые оттенки, но задумываться об этом было некогда. Она бежала с открытой местности туда, где можно было бы затеряться, укрыться от их мёртвых глаз с расширенными во всю площадь радужки зрачками. Она бежала, не спотыкаясь, уверенно и быстро приближаясь к начинавшемуся сразу за подлеском обрыву. Сэм пришёл в себя первым и, поднявшись сначала на четвереньки, потом на ноги, кинулся вслед за Вероникой. Позвать её по имени или крикнуть хоть что-то, что могло бы остановить её абсурдный побег, мешала острая колющая боль в горле. Девушка уже скрылась за ближними к ним широкими стволами, когда Сэм начал терять координацию. Её белая майка мелькала впереди, манила, дразнила и Сэм злился на себя за непривычную для него медлительность. И вдруг резко, без всяких предупреждений, лес кончился. Впереди зияла пустота и сначала Сэм увидел Веронику, стоящую на самом краю, только потом огромную заполненную сухими ветками и редкими кустами пропасть. Охотник издал хрипящий звук, на бегу оттолкнулся рукой от ближайшего ствола и в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние. Схватив рукав её тонкой ветровки, он властно дёрнул её на себя, с треском разрывая ткань, и сбивая девушку с ног. Чтобы смягчить её падение, Сэм кинулся на землю в попытке подхватить Веронику, но в суматохе не рассчитал траекторию движений. Падая, девушка с громким вскриком приложилась виском к торчащей из ближайшего к ней дерева толстой обломанной ветви. Она упала Сэму в руки, пачкая его клетчатую рубашку своей кровью, и потеряла сознание. *** Мерный писк медицинской аппаратуры наполнял палату чарующей смесью тревожности и спокойствия. «У нас всё хорошо», брошенное на бегу, — в этих стенах могло одновременно означать и «Мы выздоравливаем», и «Мы пока не умираем». Созданный человечеством вечный, круглосуточно открытый на вход лимб. Шекспир был по-своему прав, предполагая, что ад пуст, ведь все демоны уже здесь. «Мои уж точно» — угрюмо размышлял Дин, исподлобья глядя на спящую под седативными препаратами девушку. Он на руках занёс её в приёмное отделение огромного Мейнского госпиталя, покрыв 40 миль за рекордные 13 минут. Сэму пришлось дважды помахать значком ФБР, чтобы бушевавшему Дину удалось получить разрешение остаться с ней в палате интенсивной терапии, избежав при этом рукоприкладства. Удостоверившись в достаточном количестве оказываемой помощи, младший Винчестер уехал разбираться с пожарными и полицейскими, вызванными к месту взрыва, оставив брата наблюдать за состоянием Вероники. Дин переместил свой стул от входа в палату к изголовью больничной кровати и бережно сжимал ледяную ладошку Вероники. Её бледное лицо кое-где оставалось испачканым высохшими мазками густой алой крови, в угрожающем количестве вытекавшей из раны, пока Импала мчалась в сторону госпиталя по известному Дину маршруту. Его самого ещё немного мутило, от долгого напряжения мышц болели предплечья и верхняя часть спины. Милая пухлая медсестра в приёмном покое сунула ему в руку крошечный бумажный стаканчик с таблеткой от «головы», и Дин послушно выпил лекарство, не уточняя, что конкретно он пьёт. После отъезда Сэма не прошло и получаса, как Дина начало клонить в сон. Сознание медленно, незаметно для хозяина гасло, заволакиваясь умиротворяющим туманом. Веки отяжелели и простая, как дыхание, мысль закрыть их и положить голову на её кровать казалась совершенно уместной и фантастически правильной. Дин качнулся и, продолжая сидеть на стуле, положил голову рядом с её ладонью. Охотничьи инстинкты сдались под натиском тяжёлой химии, дыхание парня замедлилось и выровнялось. *** Дин крепко спал, когда дверь в палату бесшумно открылась сама собой и, появляясь из ниоткуда, к кровати Вероники шагнул Король Ада. — Мисс Нолан, надо поговорить, — он щёлкнул пальцами, и, дёрнувшись, Вероника открыла остекленевшие глаза. Скользнув взглядом по телу Дина, Кроули создал себе стул, сел и, наклонившись, прошептал девушке в самое ухо: — Вы забудете этот разговор сразу, как я покину палату. Вы меня поняли? Вероника кивнула одним чётко выверенным движением, не сводя застывший взгляд с потолка. — Те двое, от кого вы убегали, кто это? — Билл Миллиган и Эррол Чилдресс, — губы девушки двигались медленно, словно для поиска ответа на вопрос ей пришлось восстанавливать детали выветрившегося из памяти сна. — Как они с вами связаны? — Я принесла их в жертву, чтобы переместиться в этот мир. Кроули отпрянул и выпрямился на своём стуле, поджав губы. — Занятно, — пробормотал он себе под нос, — впрочем, не сказать что я шокирован. — Некоторое время он молча раздумывал, осматривая бледное лицо девушки. — Опишите ритуал, в котором приняли участие эти джентльмены. — Я нарисовала на большом бумажном листе символы. Я написала поверх этих символов текст. Я положила рядом с листом мистера Миллигана с одной стороны и мистера Чилдресса с другой. Я связала им руки и заклеила рты изолентой. Я по очереди разрезала каждому грудные клетки и, сложив ладони в чашку, зачерпывала из полости в их грудных клетках кровь и выливала на лист. Когда лист был полностью покрыт их кровью, я зачитала другой текст, легла на лист спиной и порезала себе горло. Сухой, монотонный голос Вероники походил на голос робота. Во время рассказа на лице не дрогнул ни один мускул. Устремлённый в потолок остекленевший взгляд оставался недвижим. Кроули уважительно кивал, потирая подбородок. — Моё почтение, юная леди, — он панибратски похлопал Веронику по накрытому больничным халатом плечу. — Мой интерес к вам усиливается с каждым днём, думается, мы с вами могли бы отлично сработаться, если бы не ваша глупая увлечённость Дином. Молодость, что сказать... За дверью палаты сновали врачи и изредка слышались голоса посетителей. Дин всхрапнул и во сне повернул голову, выставив на обозрение Королю Ада глубокие от долгого лежания складки на щеке. Кроули поморщился и вернул внимание к девушке. — Где вы взяли описание ритуала? — Я взяла описание ритуала в очень древней книге, которую купила на блошином рынке и собиралась перепродать одному из своих клиентов. — Клиентов? — Любопытство был один из самых любимых и самых полезных грехов Кроули. — Клиентов, — повторила за мужчиной Вероника. Кроули цыкнул. — Кем вы работали? — Я занималась подлогом, выдавая свои находки за редкие коллекционные произведения искусства и продавала их богатым индусам и арабам, ничего не понимающим в западной культуре, но мечтающим приобщиться к элитному миру европейских олдмани. Улыбаясь, Король Ада откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — И эта женщина учила Винчестеров делать их работу, my ass. Как вы узнали, что ритуал сработает? — Я не знала, — горло Вероники пересохло, поскольку процесс глотания не был учтен Кроули при оживлении сомнамбулы; слова давались ей с трудом, периодически прерываясь хрипами. — Как не знали? — нахмурился Кроули. — Ритуал подразумевал самоубийство. Вы пошли на это без гарантий результата? — Жить без него было мучительнее, чем умереть, имея хотя бы один шанс на встречу с ним, — на последних словах голос окончательно сорвался на хриплый шёпот. Носок ботинка ритмично стучал по полу, а Кроули пристально рассматривал макушку Дина Винчестера. — Почему за вами гонялись призраки? Тело Вероники прогнулось в груди, прикрывавшая девушку простынь сползла на живот. Пальцы пришли в хаотическое движение. Она мелко замотала головой и со свистом втянула носом воздух. Её разум не мог выполнить приказ — у неё не было ответа на поставленный вопрос. — Я не знаю, — наконец прохрипела она под участившееся пищание измеряющего пульс аппарата, — я не знаю. — Эй, тихо-тихо, — Кроули положил руку ей на лоб, намереваясь привычным ему способом осмотреть содержимое её головы и в тот момент, когда его пальцы прикоснулись к высохшим пятнам её крови, мужчину волной ледяной энергии отбросило в противоположный кровати угол палаты. Кроули выругался и испарился. *** Вероника опала обратно на кровать, закрыла глаза и глубоко вдохнула, на этот раз поднимая веки по собственной воле. Первым, что идентифицировало очнувшееся сознание, была тупая, ноющая, сконцентрированная в виске и затылке, пульсирующая в такт сердцебиению боль. Глаза заливало обилием белого цвета — потолок, стены, простыня, натянутая поверх одеяла, — легко можно представить себя лежащей внутри огромного снежного сугроба. Девушка щурилась, стараясь сморгнуть ощущение песка в глазах. В воздухе висел стойкий и так ненавидимый Вероникой запах лекарств, смешанный с антисептиком. Она поморщилась и, насколько позволял угол обзора, осмотрелась. Палата была небольшой и светлой. Узкое окно с белыми шторами пропускало рассеянный дневной свет, падающий на линолеум цвета выгоревшей хвои. Слева от кровати стоял металлический тумбочный столик, на нём — графин с водой, пустой пластиковый стакан и кнопочный вызов медсестры. Справа мерцало и тихо пикало оборудование, зелёные волны успокаивающе бежали по экрану монитора. Она медленно, преодолевая тяжесть в шее, повернула голову и замерла. На стуле, придвинутом вплотную к кровати, спал Дин. Склонив голову на сложенные на одеяле руки, он неслышно дышал, его спина мерно поднималась в такт вдохам и выдохам. Одной рукой он крепко сжимал её пальцы, словно боясь отпустить даже во сне. И в этот миг всё остальное отошло на второй план. Боль, страх, странность места — всё смягчилось, почтительно отступило, не смея занимать место в её сознании. Она ощутила не тепло, а жар его ладони, передающийся её холодной коже. Увидела знакомую, самую дорогую в мире линию челюсти, растрёпанные волосы, касающиеся её руки. Его дыхание было ровным и глубоким и каждый его выдох отзывался в ней тихим, пронзительным эхом облегчения. Она старалась дышать тише, боясь спугнуть эту хрупкую реальность. Чувствовала лишь тяжелую, живую уверенность его руки в своей и тихую, всепоглощающую благодарность. Если он здесь, с ней рядом, значит, самое страшное уже позади. Всё, что было до этого, не имело значения. Было только это — тиканье аппаратуры, его сон и их сплетённые пальцы, крепко держащие её в этом мире. *** Дина разбудили едва заметные прикосновения к волосам. Он поморгал и повернул голову к источнику ощущений. Ладонь Вероники с висящим на указательном пальце датчиком ерошила его волосы и, едва касаясь, проводила тыльной стороной по его скулам и щекам. Парень встретился с ней взглядом и дёрнул уголки губ в улыбку. Она продолжила разбудившее парня движение и подвела ладонь к его губам. Полулёжа на её больничной кровати и продолжая смотреть ей в глаза, Дин мягко коснулся губами её пальцев. Вероника улыбнулась, растягивая начавшие заживать царапины от веток, и поморщилась от неожиданной боли. — Привет, — шёпотом сказал Дин и выпрямился. — Как ты? Девушка пожала плечами. — Могло быть и лучше, почему-то ужасно саднит горло, как будто я не пила целую вечность, — она протяжно выдохнула, снова кривя лицо в болезненной гримассе. — Это легко поправимо, — Дин наполнил стоящий на стойке около кровати стакан водой из графина и вложил его девушке в ладонь. — Справишься? Или помочь? — он настороженно улыбался, вглядываясь в её лицо. Вероника усмехнулась, за что тут же поплатилась новыми укольчиками боли от раскрывшихся ранок. — С водой я уж как-нибудь справлюсь. Она не справилась. Успокоительных оказалось гораздо больше, чем Вероника предполагала, и руки не слушались. Она не донесла стакан до рта, неловким движением расплескав половину содержимого на прикрытые одеялом грудь и живот. Дин охнул, схватил висевшее на ручке кровати полотенце и принялся промакивать пятно, наклоняясь над её лицом на расстоянии дыхания и проводя накрытыми полотенцем ладонями по телу девушки. — Дин, — подняв вверх обе ладони, остановила его Вероника, — я не знаю, что со мной случилось, но, судя по всем этим приборам, даже поцелуй с тобой меня сейчас может отправить в кому. Мы же оба знаем твою страстную натуру... — она улыбалась уголком губ и застенчиво щурила глаза. — Что? — Парень выпрямился и недоумённо нахмурил брови. — Я не... Вероника, я ничего такого и не собирался делать! — О, привет! Ты пришла в себя, слава богу! — раздался в дверях звонкий голос Сэма, и Дин с Вероникой одновременно выдохнув, повернули головы в его сторону. — Привет, — широко улыбаясь, игнорируя боль в лице, ответила Вероника, — я очень рада тебя видеть. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Сэм уставился на брата, задрав брови. — Ты ничего не рассказал? — Он хотел, — ответила за Дина Вероника, — просто он сам только что проснулся и, скорее всего, спал под снотворным, поэтому лучше, если рассказывать будет кто-то, чей язык слушается хозяина. Она приподнялась в кровати и взглядом попросила Дина налить новый стакан воды. Длинная фраза наждачной бумагой прошлась по внутренностям горла и девушка с трудом сдерживала выступившие от боли слёзы. Плакать при парнях совершенно не хотелось. — Ладно, давай начнём с того, что ты сама помнишь.