Глава 2 — Профессор поможет.

      Диба схватили змееподобные конечности и уже спустя секунды вышвырнули за ограду дома. Без фотографий, без его фотоаппарата и с огромными ранами. Шатаясь, он встал на ноги, оглянулся. Вокруг шли люди, некоторые оборачивались и кидали на него косые взгляды. Они видели, как пацан вылетел из открывшейся входной двери, но, кажется, им было абсолютно все равно. Единственное, что Диб вызывал своим видом и появлением — это слабое любопытство или отвращение, но не более. Кровь, успевшая смешаться с грязью, разорванная одежда также особенно не привлекали их внимания. Оно даже и хорошо. Диб сжался, придерживая волочащуюся руку, и побрел к своему дому. Надо как можно скорее обработать рану и выяснить, что в случаях подобного заражения обычно делают, но головокружение и боль по всему телу ощутимо замедляли этот путь. Как бы не истечь кровью за это время…       Открылась входная дверь, и Диб едва ли не грохнулся на пол прямо в гостиной, оперся здоровым плечом о косяк, давая себе немного отдохнуть. Было ощущение, как будто он прямо сейчас готов упасть в обморок, не столько от боли и кровопотери, сколько от невообразимой паники, которую не мог выразить нормально, и она проявлялась только в ватных ногах, тошноте и миллионе поедающих его мыслей. Диб пошатнулся, проходя дальше, захлопнул входную дверь, чтобы не торчать наполовину на улице. Он хотел застонать от ужаса своего положения, но увидел на диване размытое сиреневое пятно. Стон застрял в его горле. Хотя Гэз все равно бы его не заметила, не хотелось при ней выглядеть настолько немощным слизнем. Он сам выбрал этот путь, он должен быть сильным... должен быть... вместо стона Диб только тяжело вздохнул, волочась в ванную.       — Ты что, пытался покончить с собой? — послышался негромкий голос с дивана. Диб обернулся. — захотел оказаться ближе к своим призракам?       Гэз сидела на диване лицом к телевизору, Дибу всего лишь нужно было тихо пройти за ее спиной до ванной, но даже с этим он не справился. Гэз бросила на брата незаинтересованный взгляд, и его, судя по всему, хватило на то, чтобы с головы до ног оценить Диба. На экране геймбоя в ее руках загружался уровень.       — Я не делал ничего такого, с чего ты взяла? — Диб сдвинул брови, морщась. С руки все ещё текла кровь и, заметив, что пара капель испачкали пол, он воздохнул и продолжил свой путь.       Гэз же явно не очень хотела слушать оправдания, вернулась к игре, добавив куда тише, будто для себя:       — Давно пора.       Гэз не спрашивала, где он был, не хотела в сотый раз за день слышать одно и то же имя. Зим, Зим, Зим, Зим… кажется, она уже потеряла смысл этого слова, оно стало для нее похоже на скрип двери. Раздражающий. Конечно, она сама знала, где ее брат был и почему вернулся с увечьями, очередной рассказ о похождениях и скором инопланетном захвате не представлялся самым лучшим фоновым шумом. Да уж...       — Тебе лучше побыстрее привести себя в порядок. — Диб уже был в ванной, скинул испорченный плащ и готовился мыть рану, когда из гостиной снова послышался голос. — Папа приезжает. Ближе к обеду.       Диб замялся, тоже теперь вспомнив об отце. Старший Мембрейн, профессор Мембрейн, заслуженный ученый — вот, кто мог бы помочь ему хотя бы немного с этой бедой. Помощь от отца действительно может быть очень даже полезной, может, все не так плачевно, как Дибу казалось изначально, существуют ведь сотни способов вывести из организма паразитов... Даже инопланетных. А пока что нужно просто промыть, обработать и дождаться.       — После обеда? А когда точно?       Ответа не последовало. Видимо, Гэз не знала сама. Закусив губу, Диб задрал рукав футболки, почерневшей от пропитавшей ее крови. Ткань прилипла к коже и отходила с такой болью, будто с ней отрывались куски плоти. От плеча до локтя шли неприятного вида раны, поперек и немного наискосок. Особенно глубоких было только два, темных, все еще кровоточащих, на них налипла пыль и крошечные песчинки стекла. Было еще около пяти порезов средней тяжести — Диб уже не стал их считать, эти раны успели по краям покрыться тонкой коркой — и ещё с десяток или больше небольших ранок, они были и на плече, и на локте, и даже на ладонях. Зря он ползал на четвереньках там.       — Гэз? — в ответ послышалось ленивое мычание. — Сколько сейчас времени?       Еще мычание, протяжное, потом тишина. Гэз щурилась на электронные часы.       — Двенадцать и половина.       — Пол первого!? — Диб даже вздрогнул.       — Двенадцать и половина.       — Значит у меня не так много времени... Эм, Гэз?       — Чего еще?       — Эм... Ты не могла бы принести аптечку?       Послышался тяжелый вздох, пока Диб смотрел в сторону открытой двери. Дивана отсюда не было видно.       — Возьми ее сам. Не отвлекай меня.       — Гэз, умоляю!       Уже раздраженное мычание и последовавшая за ним возня, но оба звука вскоре стихли. Диб оперся здоровой рукой о раковину, вслушиваясь в тишину в гостиной. Прикрыл глаза. Через все тело проходила ноющая боль, задерживалась в спине и в коленях, в висках, а исходила, само собой, из руки. Пострадала левая, к счастью, хотя счастьем это не назовешь.       Открыв воду, Диб набрал немного в ладонь и плеснул на раны, чтобы смыть кровь. Сию же секунду его пронзила боль, сравнимая разве что с разрыванием плоти наживую. Теперь он все-таки застонал сквозь зубы, морщась. Плеснул ещё воды, укусил язык, чтобы хотя бы немного взять себя под контроль. Прикасаться к самим ранам он боялся, не мог даже представить, насколько это может быть больно. В слив раковины уходила бордовая жидкость, разбавленная водой. Все-таки промыть придется, и придется это сделать в душе. Вода с кровью текли теперь по локтю и капали на пол, даже больше, чем в раковину. Диб уставился на лужи краем глаза, обречённо. Уберет потом.       Футболка тоже не в лучшем состоянии, исполосованная стеклом, разорванная, черная и пыльная и тоже в крохотных блестящих осколках. Взявшись за затвердевшую ткань двумя пальцами, Диб стал медленно отрывать ее от кожи. Вода все еще журчала в кране. В целом, от этой футболки теперь мало толку, а снять ее через голову будет куда тяжелее, чем просто разрезать. Младший Мембрейн обессиленно опустился на край ванны, а голову положил на здоровую руку, которой оперся об раковину. Тревога изматывала его только больше, но этим ведь делу не поможешь. Ему нужны ножницы… разрезать футболку… залезть под душ… промыть раны… обработать… дождаться отца… побыстрее, побыстрее надо, нельзя просто взять и сдаться прямо сейчас. Вода все ещё течет. Диб обмяк.       Сквозь журчание воды послышался странный звук, как будто что-то поставили на раковину рядом с ним. Диб поднял голову.       — Ай! За что? — сестра ткнула его пальцем в лоб. Судя по всему, желая разбудить, и у нее это вышло. Гэз смотрела не хмуро, но как-то с наигранной язвительностью. Указала после тем же пальцем на прозрачный лоток с медикаментами, возникший на краю раковины. — О.. спасибо.       Диб не стал просить у нее помощи, это ведь только его беда, во-первых, а во-вторых сам знал, что сестренка грубо откажет. Ну и ничего страшного, он вполне может справиться сам. Гэз смерила брата взглядом, подняв брови, словно мысленно добавляла ему увечий. Тонкие губы сжались, будто та еще хотела что-то сказать и пробовала слова на вкус. Либо же ей хотелось посмотреть, как Диб поступит с этой несчастной футболкой. Диб устал ждать от сестры еще каких-то слов, залез в лоток, достал ножницы. Размыто поблагодарил еще раз и начал с грязного рукава разрезать футболку. Гэз исчезла сама собой, без ее непричастного взгляда было немного спокойней. Оставив Диба одного, она захлопнула дверь в ванную.       И все-таки Диб не мог не чувствовать себя героем сейчас. Заработай он эти раны, упав с велосипеда или, как сказала Гэз, пытаясь покончить с собой, его положение было бы в разы неприятней. В получении травм без боя с врагом и бравой идеи нет никакого смысла, только травма, как она есть, жалкая и болючая. Зим говорил про паразитов... Да, новая инопланетная разработка, чьей жертвой он стал, в этом ведь тоже, если подумать, есть своя некоторая... Не романтика... Скорее азарт. Если он, Диб, найдет способ избавиться от вживленных в его тело червей или неземных личинок или кого угодно, он сможет избавить от этой же напасти других землян, да даже если он просто вылечится, он уже будет заслуженно признан не просто смышленым, а гениальным парнем! Диб бодрил себя как мог, пока стоял в душе, обливая руку и грудь теплой водой, и такие мысли хотя бы немного, но давали ему сил не завыть. Никто не услышит, но раз уж он герой, ему не в пору...       Паразиты в его ранах представлялись крохотными белыми бактериями или совсем маленькими насекомыми, похожими на зерна риса. Это головокружение, которое он чувствует, и несильная тошнота могут быть первыми признаками заражения? Ох, вот бы можно было вымыть этих паразитов струей прямо из ран, вот только слишком велика вероятность, что они уже успели спрятаться в крови, и просто так их не достать. И ещё они наверняка размножились… интересно, с какой скоростью размножаются эти существа? А сколько времени им понадобится, чтобы добраться скажем… до мозга? Зим блефовал или недоговаривал? С этим всем стоит разобраться как можно скорее, а пока что он только заливает в разрезы перекись и стягивает края ран пластырем. Хотя бы от крохотных осколков ему удалось избавиться, и немного остановить кровь. Все-таки к первой самопомощи с такого рода травмами Диб был, наверное, не слишком подготовлен.       И тут с характерным звуком открылась входная дверь, Диб даже замер на секунду, а в следующую уже вылетел из ванной, как будто даже забыв о боли, либо же сконцентрировавшись на ней слишком сильно.       — Папа! — Профессор еще даже не успел запереть дверь за собой, как Диб уже схватил его за рукав, требуя внимания. — Пап, я сегодня опять был у Зима на базе, у того… з-зеленого мальчика, ты помнишь, и и он-       — Привет, Диб. Вижу, ты хорошо проводил время. — отец перебил его, слегка потрепав по волосам уже привычным жестом. То, что его дергали за рукав и низ халата, кажется, не очень ему мешало. — подожди, малыш, а что у тебя с рукой?       Диб стоял в прихожей голый по пояс, забыв надеть новую футболку, и все его криво перемотанные раны оказались прекрасно видны. Осознав это, он даже немного смялся.       — Т-так я ведь и говорю, я был у Зима, и мы сражались там, он чуть не убил меня-       — О, наверное, тебе стоит быть немного осторожнее со своим другом, если он способен нанести такие травмы.       — Зим мне не друг... — Диб даже притих немного, но ещё не потерял всего былого энтузиазма. Профессор присел перед ним на одно колено, между делом тем же привычным жестом приласкав Гэз. Та отвернулась от них обоих, поймав палец латексной перчатки. Похоже все внимание опять досталось не ей.       — Думаю, как хороший отец, я должен разобраться с твоими ранами, не так ли? — порезы были только в некоторых местах заклеены жалкими кусками пластыря, что уж говорить о швах, которые, наверное, было бы хорошо наложить... Но Диб этого не умел. Профессор положил руку на здоровое плечо, слегка похлопал, потом встал на ноги. — Пойдем-ка займемся ими, пока я свободен.       Все еще держа за плечо, Мембрейн повел Диба прочь из прихожей, оставив позади своего второго ребенка.       В кабинете отца было светло и чисто, даже несмотря на то, что хозяина долгое время не было в ней — роботы-уборщики отлично справлялись со своей задачей. Профессор не копался в вещах долго, все, что могло срочно понадобиться, лежало в одном ящике в столе. Проходить вглубь просторного кабинета тоже не пришлось. Там стояли стеллажи с документами, приборами разного назначения и сложности в управлении, баллоны и пробирки, даже незаконченные роботы, и весь этот кабинет Диб, конечно, знал еще с того самого момента, когда папа решил, что сын подрос достаточно для знакомства с семейным делом.       Отец без какой-либо суеты вернулся назад, поставив все нужное на стол, а сам сел напротив Диба, потребовав его руку. Пластырь, наклеенный в спешке, отошел с болью, пусть раны и начали потихоньку зарастать коркой, это только прибавило им чувствительности.       — Мне бы стоило запереть тебя дома, чтобы ты ненароком не убился. — руки в черных перчатках выливали какой-то раствор на ватку и быстро промокнули везде, где это было нужно, как на руке, так и на груди. — Подобные приключения опасны, пусть это даже просто ваши детские игры.       — Никакие это не игры... — Диб продолжал перечить отцу, но тот будто ничего не слышал.       — Я уверен, что ты больше не будешь лезть в подобное после этой травмы. В любом случае, когда ты образумишься, я буду готов научить тебя всему, что знаю сам.       Диб, надув губы, отобрал у отца ватку, ему было неловко вот так поджимать колени, сидя на стуле, пока его раны протирают, пробубнил при этом что-то вроде "я сам могу", уже сам теперь игнорируя отца.       — Жду, когда наконец-то смогу увидеть тебя настоящим ученым. Похожим на меня. — Профессор не сдавался. Взял со стола какую-то картонную упаковку и достал из нее небольшой рулон чего-то серого. — Смотри, сын, это новое изобретение моей лаборатории: универсальный пластырь, он может заживить любые ранения вплоть до разорванных сухожилий! Ты не первый, кто его протестирует, но один из первых.       Диб посмотрел на обычный с виду липкий пластырь, тоже взял его, рассматривая. Сразу в голову пришел вопрос:       — Он может спасти от заражения-       — От заражения? Само собой! — Мембрейн старший скрестил на груди руки, с некоторой гордостью смотря на сына. — С их помощью можно предотвратить заражение крови, даже если инфекция в ранах уже хорошенько обжилась! С твоими травмами они справятся очень хорошо, давай я помогу... Эти пластыри будут использовать по всему миру уже через несколько недель, это очередной переворот, совершенный Мембрейн Лабс!       Пластырь отрывался по перфорации, но чтобы это произошло нужно было приложить некоторое усилие. Отец разговаривал так, будто у него брали интервью прямо сейчас, но закончив, прокашлялся и еле слышно вздохнул. Похоже этот текст был им выучен специально для камер, и он подзабыл, что в собственном кабинете, наедине с Дибом, репортеру неоткуда взяться. Всегда прямая спина, безупречный официальный вид, поставленная ораторская дикция, взгляд, устремленный вперед, в светлое будущее... Этот голос лица корпорации давно стал его собственным. Вопрос продолжал крутиться на языке, но внезапный монолог отца как будто пресек повторную попытку его задать. Пластыри хорошо легли на каждую рану, их прокладка казалась влажной, будто пропитанной какой-то жидкостью. Наверное, в ней и заключался секрет всезаживляющего пластыря, разработанного компанией Мембрейн Лабс...       — Он закончит работу примерно через двое или трое суток, все раны заживут до шрамов, это не раз проверяли. Главное не трогай его, раствор делает свое дело. Ты мог бы изобрести что-то похожее.       Диб не хотел думать ни о пластырях, ни о том, как они были придуманы, и тем более, что он сам мог бы, да, мог бы придумать, если бы не маялся своей антинаучной ерундой.       — Пап.       — Да, сын?       Говорить об этом было уже неловко. У отца там открытия, перевороты в медицине, а у Диба...       — Твои пластыри помогут мне избавиться от... Паразитов? З-Зим подселил мне паразитов в кровь через эти раны, это его новая разработка, новый план, чтобы захватить Землю!.. Они помогут мне?       Профессор подпёр рукой подбородок и как будто бы слушал. Несколько секунд просидел так же, то ли задумавшись, то ли отключившись на время. Поправил наушник, нахмурился и вновь сел прямо, глядя мимо сына ещё некоторое время, он блуждал взглядом по комнате.       — Пап...       — Да, я слышал, подожди.       После он встал, прошел к стеллажу рядом с дверью, открыл несколько ящиков, шурша коробками и пластиком. Диб спрыгнул со стула, подошел ближе к отцу, не зная, что увидит после в его руках, но был уверен — не важно, насколько будет больно, он стерпит все. Спустя недолгие поиски в руках Диба возникла небольшая баночка из белого пластика. Она казалась не очень тяжелой.       — Пластырь действительно не сможет помочь тебе с этой проблемой. Попробуй пить это в течении месяца, лишним уж точно не будет. Только не усердствуй, понял? Таблетку в день. — отец снова поправил наушник и, кажется, слышал в нем что-то. Диб с неизвестными таблетками в руках перевел на них взгляд. После надежд, которые он питал, пока профессор копался в вещах, месячный курс странных таблеток казался... довольно спорным решением, если это конечно не мышьяк. Он не мог представить себе пилюли, способные после тридцать первой дозы убить в человеке инопланетных паразитов. Это что, глистогонное?       — Пап, ты уверен- — профессор шикнул, показав жест молчать, накрыл рукой наушник и вновь смотрел мимо сына. И Диб замолчал.       — У твоего отца срочные дела. — толкая ладонью в спину, Мембрейн не грубо, но навязчиво выпроваживал сына из своего кабинета.       — Но пап!       — Давай поговорим об этом позже.       Дверь закрылась у Диба перед носом, после чего за ней послышался неразборчивый разговор. Рот все ещё был приоткрыт в готовности возражать, но стало очевидно, что из-за двери никто не станет его слушать. Взгляд наконец опустился на всученные лекарства, Диб повертел их в руках, прочитал этикетку и в непонимании скривился: в его руках был самый набор обычных человеческих витаминов, на подобии тех, что добавляют карапузам в леденцы, чтобы зубы раскрошились не сразу. Это даже были не лекарства, даже не глистогонное, а витамины! Отец совсем не понимает масштаба грядущей трагедии? Дибу поплохело, у него все еще кружилась голова и ужасно ныла левая половина тела, а теперь он еще и почувствовал, будто его злостно предали. Хотелось колотить в дверь и объяснить еще раз, еще раз и снова, в чем конкретно заключаются его проблемы, пока отец наконец-то не поймет, но вместо этого он только молча покосился на дверную ручку и щель над полом. Ладно, если отцу так хочется, он может не верить, может игнорировать и заниматься своей несчастной лабораторией, а Диб справится со всем сам! Он съежился, как будто ему только что плюнули в лицо, посмотрел ещё раз на несчастную банку и оставил ее у первых ступеней, по которым убежал наверх. Простить помощи от кого-то уже казалось грубой ошибкой, которую Диб успел допустить.