Глава 4. Что-то меняется

Сначала он приходил редко. Ночами. Тихо. Почти без звука. Линси не знала, спит ли в такие моменты или это всё с ней происходит наяву. Но каждую встречу чувствовала кожей: он — здесь. Рядом. Видимый, но как сквозь воду. Нечёткий, неосязаемый. Его слова будто шептались прямо в голову. И всё же это был он. Билл. Он не знал, где находится. Не помнил, сколько прошло времени. Порой говорил, что чувствует себя как снаружи всего. Будто в стеклянной банке, из которой не выбраться. Линси слушала, не перебивая. Боялась спугнуть. Боялась, что исчезнет. Но со временем что-то начало меняться. Сначала тени и отражения. Однажды ночью, когда он сидел у окна, Линси заметила слабое отражение в стекле. Его. Хотя раньше не было. Она подошла ближе и он тоже обернулся. Легко, будто почувствовал движение воздуха. — Ты видел? – прошептала она. Он немного растерянно кивнул. — Я тоже теперь вижу себя. *** Он начал появляться чаще. Уже не только по ночам. Его всё ещё дрожащий и срывающийся голос — звучал всё увереннее, будто он заново учился быть рядом с живыми. Иногда он говорил бессвязно, перескакивая с мыслей на обрывки фраз. — Я всё время думаю, – пробормотал он однажды, — зачем меня туда повели. Что хотели. *** Она сидела на полу, прислонившись к кровати, укутанная в плед. Он стоял почти вплотную и вдруг её плеча будто коснулся холодок. Как ветер из щели под окном. — Ты чувствуешь это? – спросила она. Билл посмотрел на свою руку. Она всё ещё казалась полупрозрачной, но очертания стали чётче. — Похоже.. я становлюсь более настоящим, – хрипло сказал он, продолжая смотреть на собственные руки. Через несколько дней появился и звук шагов. Почти неслышный, но всё же настоящий. Скрип пола, шорох одежды. А однажды он уронил кружку с её стола. Та не разбилась, просто покатилась по полу. Пылинки в воздухе закружились, и Линси прошептала. — Ты.. стал весомым? Он поднял на неё глаза. — Наверное. Иногда. На следующее утро мама нахмурилась, проходя мимо комнаты. — Ты чего ночью уронила? – строго спросила она. — Бабушка говорит, что-то грохнулось. Половицы скрипели, как будто кто-то топтался. — Ничего, – выдавила Линси. — Наверное, книжка упала. Или кот.. Кота у них, к слову, не было. Мама долго смотрела. Подозрительно. Но ничего в итоге не сказала. *** С тех пор Билл стал оставлять за собой следы. Иногда дверная ручка дёргалась, когда он появлялся. Иногда она слышала, как в комнате потрескивает мебель или будто кто-то садится рядом. Однажды он задел стопку книг на краю стола, и одна из них с глухим стуком рухнула на пол. Листья затрепетали, как от порыва ветра. И в этот раз, вместо молчания, с кухни послышался голос бабушки. — Боже, Линси! Что у тебя там вечно гремит? Билл в этот момент инстинктивно отскочил назад и закрыл рот руками. — Я не хотел. Правда. – тихо и испуганно пролепетал он. — Это не важно, – улыбаясь прошептала она, еле сдерживая радостные возгласы. — Значит, ты здесь. Не только для меня. *** Теперь он мог касаться вещей. Не всегда — будто волнами: то есть, то нет. Иногда пальцы проходили сквозь, иногда ощущали прохладу поверхности. Он пробовал касаться книг, её волос, стен, собственного тела. — Странно, – сказал он однажды. — Я чувствую тебя лучше, чем себя. Иногда он исчезал на часы, а возвращался уставший и потерянный. Говорил, что темнота зовёт его обратно, как будто есть место, куда он должен уйти. — Но я держусь, пока могу, – говорил он. — Потому что ты здесь. *** Однажды ночью она проснулась от лёгкого прикосновения. Прохладная рука коснулась её щеки. Он стоял у кровати почти живой, почти настоящий. Будто просто вернулся. Она вскочила, коснулась его пальцев, и, на её счастье, они не исчезли. — Ты.. ты здесь по-настоящему? Он вздрогнул и кивнул. — Кажется, да. Сейчас да. Билл сел рядом. Двигался он медленно, будто заново учился чувствовать гравитацию. Кожа у него была чуть холодной, но не мёртвой. Она прижалась к его плечу. Он не исчез. Тихо, почти не дыша, Линси прошептала. — Ты вернулся. Сжав её руку, он ответил не сразу, и только потом прошептал. — Не весь. *** Иногда по вечерам он садился на край кровати. Молча. Или говорил о чём-то странном, будто вспоминал чужие воспоминания. Мутные. Перекрученные. — Там, в лесу, я слышал голос, – сказал он однажды. — Кто-то говорил, что «он всё равно один», «никто не заметит». Я не знаю, они ли это были, или кто-то ещё.. Немного поморщившись, словно от боли, он зажмурился и зажал виски ладонями. — Иногда мне кажется, что я не один, Линси. Там.. где я. Есть ещё кто-то. — Призраки? – спросила она тихо. Он пожал плечами. — Может быть. Может, это просто память. Или эхо. Но я боюсь. *** Она всё чаще сидела рядом, в обнимку с ним. Теперь он уже почти не был прозрачным. Особенно вечером. Тень от его руки ложилась рядом с её тенью. Его шаги были слышны. Она даже как-то нащупала край его рукава и почувствовала ткань. Гладкую. Настоящую. И всё равно кроме неё, его никто не видел. — Линси, – шепнул он однажды, — я боюсь, что меня затянет. Что я исчезну. — Почему ты так думаешь? Он помолчал, потом сел рядом, прижавшись плечом. Она уже привыкла к этому ощущению — как лёд, как иней на стекле. — Потому что иногда я как будто растворяюсь. Особенно если тебя нет рядом. Словно я держусь в этом мире только потому, что ты меня видишь. Она сжала его руку и ей даже показалось, что та стала почти тёплой. — Значит, я не дам тебе исчезнуть. Он улыбнулся. Первый раз по-настоящему. *** С кухни снова крикнула бабушка. — Линси, ты там одна? – раздался голос бабушки с кухни. — Да, – быстро ответила она. — Просто по телефону. — Ну тогда попроси свою подругу не смеяться так громко. Дом весь слышит! Билл закрыл лицо руками и тихо засмеялся. Линси тоже. — Видишь? Ты настоящий. Иначе бы никто не слышал. Он замер. Улыбка медленно исчезала. — А вдруг это неправильно? Вдруг я не должен был возвращаться? Она покачала головой. — Ты пришёл, потому что что-то осталось. Потому что что-то важно. И ты не один. Он кивнул и вдруг прикоснулся к её ладони, не сильно сжав её. Она почувствовала его пальцы. Холодные. Настоящие. Он был здесь. Всё больше и больше. Только для неё. Пока что.