Глава 11

      Октябрь не задался. Почти каждый день лил дождь, и вот, когда случился единственный солнечный день, все студенты, словно вялая стая земноводных, выползли во дворы, чтобы погреться под последними тёплыми лучами. Мы устроились на каменной скамье. Я листала журнал, на страницах которого ведьмы неторопливо демонстрировали модные наряды последнего сезона. Мелания тем временем задумчиво переплетала наши шарфики — гриффиндорский и слизеринский — будто пытаясь соорудить какую-то фигурку, — бестактное преступление против школьных устоев.       Вдруг со стороны восточного крыла, где находился выход из подземелий, показалась шумная толпа четверокурсников. Слышно было, как они оживленно что-то обсуждали, разбившись на небольшие группы.         — Эй, Мелания! Кузина! — Сириус поклонился в театральном реверансе. — Угадай-ка, какой факультет в этом году получит кубок школы?       Мне на секунду показалось, что взгляд на меня он перевёл неохотно, и я неожиданно для самой себя произнесла:       — Факультет «Нам насрать»?        Мелания резко повернулась ко мне, удивлённо хлопнув ресницами.       — Фу, как недостойно, мисс Блэк, — из-за спины кузена вынырнул Джеймс Поттер. Он внимательно оглядел меня. — Слова отражают скрытое безумие, не так ли? — а потом фыркнул, заметив в руках Ани серебристо-зелёно-красно-золотое вязаное нечто.       — Ещё столько времени до подведения итогов, — рано радоваться. Мелания, Нарцисса! — Римус Люпин, кажется, был единственным из этой гриффиндорской троицы, кто никогда не относился к моему присутствию рядом с Ани как к чему-то противоестественному.       — Но… целых двести баллов, дружок! — Сириус поднял вверх указательный палец, как бы пытаясь дотянуться до невидимой планки.         — Ничего значительного, — пожал плечами Джеймс. — Всем и так известно, что гриффиндорцы во всём лучшие, а Лили Эванс — самая умная ведьма на курсе. Я не удивлён, что именно она сварила… как там Слизнорт сказал? «Самый образцовый за 50 лет напиток живой смерти». Лили лучшая, гриффиндорцы — лучшие. Всё просто. — Он ухмыльнулся и подмигнул мне.       Мелания перехватила его взгляд и рассмеялась. Этот вроде бы безобидный смех почему-то больно уколол меня в районе солнечного сплетения.         — Ты что, не заметил, Джеймс? — Римус задумчиво накручивал на палочку прядь светлых волос. — Снейп всегда готовил это зелье просто идеально. Отступал от рецепта в учебнике, но, кажется, получилось даже лучше. Я был на продвинутом элективе и видел. Он мог бы превзойти Лили. Забавно… Перепутать бадьян с валерьяной? На него это не похоже. Может…       Он не успел закончить: Сириус незаметно для Джеймса дёрнул его за плечо, но было поздно. Джеймс насупил брови:       — Ты на что это намекаешь?       — Да ни на что! — примиряюще поднял руки Римус. — Просто вслух рассуждаю… чепуху сказал, забей.       — Забей, Джеймс! Нюниус просто болван, — Сириус просиял. — Кстааати… когда Лили шла за дремоносными бобами, она посмотрела на тебя.       — Что? Ты уверен? — Джеймс поправил очки — жест, который, как я уже знала, выдавал его волнение. Римус и Сириус заметно оживились.       — О да, мой друг!         Мелания обернулась ко мне, улыбаясь. Я намеренно не встретилась с ней взглядом. Непонятно откуда взявшаяся обида всё ещё саднила внутри.       Они начали болтать ещё о чём-то, пока вдруг резко не обернулись на звуки, доносящиеся из центра двора. Там, по всей видимости, начиналась какая-то заварушка. Трое мальчишек, что-то разглядев, ринулись вперёд. Мелания, отбросив своё незамысловатое уродливое изделие, потянула меня за руку, и мы отправились следом. Практически в самом центре двора стояли двое: Лили Эванс и Северус Снейп — ещё одна набившая всем оскомину парочка вроде меня и Мелании. Их окружили несколько четверокурсников, среди которых я, конечно же, первой заметила Флоренс Берк. Глупо и неуверенно я уставилась на её туго переплетённые косы и красивое кружевное платье, которое выглядывало из-под мантии вопреки правилам дресс-кода Хогвартса. В разговор я особо не вслушивалась.         — Я не понял, в чём твоя претензия, Эдвард! — почти не глядя на высоченного Нотта, спросил Северус.       — Просто хочу уточнить, давно ли у тебя проблемы со зрением? Ты хочешь сказать, что ты нисколечко не специально перепутал ингредиенты?       — Твоя ошибка, Северус, — я наконец вышла из оцепенения, когда девчонка, которую я с таким вниманием разглядывала, начала говорить, — твоя ошибка стоила нам двухсот баллов. Расскажи, как мы теперь должны догнать Гриффиндор? Кроме Слизнорта никто не раздаёт очки так щедро. А в его классе, я так понимаю, теперь лучшей всегда будет она, — Берк пренебрежительно кивнула в сторону молчавшей Лили.         Сириус, Джеймс и Мелания бросились наперебой выражать свое неудовольствие.        — Заткнитесь! — резко прервал их Нотт. — Мы вообще-то разговаривали с ним, — он указал пальцем на всё ещё смотрящего куда-то в сторону Северуса.       — Мерлинова борода! Учитесь проигрывать! — возмущённо произнесла Мелания.       — Малолеткам слово не давали, — заявил Нотт, — даже таким уродливым переросткам, как ты, Макгонагалл.       Солнце незаметно скрылось, и сизые тучи постепенно стали собираться над нами. Центр двора притягивал всё больше и больше студентов. Я увидела за спиной какого-то ученика, стоявшего слева от Нотта, своего младшего кузена Регулуса, чуть поодаль — Андромеду и нескольких семикурсников, которые учились с Беллатрикс.       — Следи за языком, — прошипел Сириус.       Мелания только хмыкнула и подняла вверх ладонь, останавливая его. Тут подал голос Джеймс:        — Кстати, об уродстве. Если уж о нём говорить, вспомни лицо своей мамаши, Нотт.       Гриффиндорцы расхохотались. Капитан слизеринской сборной по квиддичу, однако, даже не повернулся в сторону Поттера. Вместо этого он тихо, но отчётливо произнёс, наклоняясь чуть ближе к Снейпу и нависая над ним:       — Может хватит поощрять грязнокровок?       Джеймс реагировал молниеносно, выхватывая палочку из кармана мантии, но Римус с какой-то почти волчьей быстротой опередил его на долю секунды.       — Стой! — Он схватил чертыхающегося Джеймса за локоть. — Сириус! Чего стоишь? Помоги!       Сириус, не понимая, чью сторону занять, удивлённо переводил взгляд то на Джеймса, то на Римуса.       Мелания тем временем, не обращая ни на кого внимания, вышла в центр круга, буквально протиснувшись между отпрянувшим от неё Северусом и Эдвардом, потянув меня за собой.       — Ты должен извиниться, — осторожно произнесла она, будто прощупывая словами накалившийся воздух. — Ты переходишь границы.       — Зачем ты с ним разговариваешь, Ани? — прорычал Джеймс, отбиваясь теперь от обоих своих друзей. — Оглуши этого придурка! Слышишь! Отпустите меня!       Но Мелания, игнорируя его, зачем-то вдруг обратилась ко мне:       — Нарцисса! Скажи ты ему! Мы живём не в Средневековье. Он обязан извиниться!         Мне понадобилось несколько секунд, чтобы отлепить затвердевший язык от нёба. Я совсем не понимала, что должна сказать. Может, произнести что-то нейтрально-примиряющее?       Но вот мои глаза скользнули поверх сизо-чёрной макушки Флоренс, и я вдруг увидела серые глаза, потом — обрамляющие аккуратно выточенное лицо белые пряди Малфоя. И мои мысли восстали против меня. В голове пронеслось что-то вроде: Указывает мне? Теперь я должна защищать грязнокровок? Она свихнулась? Я не узнала этот злобно-ядовитый тон. Неужели он тоже был моим? Тем не менее, повиновавшись ему я процедила, обращаясь к ней:       — Чего ты хочешь? Может, мне ещё похвалить Гриффиндор?       Вдалеке, над Запретным лесом, грянул глухой раскат грома. Мелания замерла, будто оглушённая Петрификусом. Крупные капли дождя начали медленно бить о вымощенный камнем двор. Джеймс к тому времени перестал сопротивляться и повис на руках друзей. Тяжёлым, как осеннее небо, голосом он произнёс:       — Мда, Ани… а я же говорил!       Мелания рефлекторно, забыв о всей ситуации, рявкнула, не глядя на него:       — Заткнись!       А потом растерянно, так, что мне даже на мгновение стало её жалко, сказала:       — Цисси, ты чего?       — Ничего! — ответила я чужим, ледяным тоном, который снова не узнала сама. А потом я с силой дёрнула рукой, чтобы освободить ладонь, и зашагала прочь, не понимая, куда именно я направляюсь.