5. Клуб отшельников

Пол первым нарушил момент, слегка кашлянув: — Ну, ты возьмешь их, или мне тут весь день стоять? — но в его голосе уже не было прежней раздраженности. Катерина машинально протянула руки, принимая тарелку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись — его были горячими и шершавыми. Она не успела даже кивнуть в знак благодарности, как Пол уже разворачивался: — Ладно, я пошел. Не кисни тут одна. И, бросив через плечо: — Эмили сказала передать — завтра в пять у твоего дома она будет ждать тебя. Без отказов. Его мощная спина скрылась за поворотом, оставив Катерину стоять на пороге с тарелкой кексов, в голове у которой бушевал настоящий ураган эмоций. Дверь закрылась с тихим щелчком. Она медленно опустилась на пол прямо в прихожей, все еще сжимая в руках тарелку. Впервые за долгое время в ее груди что-то дрогнуло — осознание, что кто-то, Эмили в данном случае, заметила ее отсутствие.

***

Катерина проснулась еще до рассвета. Сквозь незадернутые шторы пробивался тусклый свет — не солнца еще, а лишь предрассветной дымки, окрашивающей комнату в сизые тона. Она лежала неподвижно, слушая, как где-то за окном кричит чайка, резкий звук разрывающий утреннюю тишину. Она встала, как обычно — халат, завтрак, чай. Но сегодня все движения были резче, нервнее. Ложка громко звякнула о край тарелки, чай пролился на стол — Катерина с раздражением вытерла лужу рукавом халата. Растяжка не задалась с самого начала. Вместо плавных движений — резкие рывки, от которых мышцы ныли по-настоящему. В позе лотоса она не смогла просидеть и минуты — вскочила, сжав кулаки. «Почему это так сложно? Просто выйти. Просто пойти» Она замерла перед зеркалом, критически осматривая себя. Темные джинсы, свободная голубая рубашка, волосы, собранные в небрежный хвост. Обычная. Ничем не примечательная. «Может, они даже не заметят моего появления?» Мысль почему-то стала еще страшнее. Катерина нервно прошлась по дому, поправляя уже идеально лежащие вещи, сдувая несуществующие пылинки. Руки дрожали. В горле стоял ком. «Я передумаю. Я обязательно передумаю» Она схватила блокнот, начала писать — может, стоит сказать Эмили, что заболела? Или что уезжает? Или… Где-то на улице раздались шаги. Катерина замерла, сердце ушло в пятки. Шаги приближались. Она не дышала. Тихий стук в дверь. — Катерина? Ты готова? Голос Эмили. Теплый, нетерпеливый. Катерина закрыла глаза. «Я могу не открывать. Могу сделать вид, что меня нет» Но ноги сами понесли ее к двери. Рука сама потянулась к ручке. Дверь распахнулась, и Катерина замерла на пороге, пальцы судорожно сжали косяк. Перед ней стояла Эмили — в своем ярком, словно кусочек солнца, желтом платье, с дымящейся тарелкой в руках. Аромат горячего мяса и специй тут же заполнил пространство между ними. — Вот и отлично! — Эмили сияла улыбкой, протягивая угощение. — Это тебе, мой фирменный мясной пирог. Мама говорит, он способен растопить даже самое ледяное сердце. Катерина автоматически приняла тарелку, но взгляд ее уже скользнул за спину подруги. И мир сузился до крошечной точки. Позади Эмили стояла вся их компания. Сэм — ближе всех, его мощная фигура заслоняла остальных. Он улыбался неровно, уголок рта дергался, будто он не был уверен, стоит ли это делать. Джаред и Ким — она вцепилась в рукав его рубашки, а он смотрел на Катерину с неприкрытым любопытством, смешанным с какой-то странной смешинкой в глазах. И Пол. Он не улыбался. Стоял чуть поодаль, опершись плечом о косяк веранды, руки в карманах. Но его глаза — темные, почти черные — не отрывались от ее лица. Катерина почувствовала, как подкашиваются колени. Она кивнула. Всего лишь кивнула. Но в этот момент это было величайшим достижением — не захлопнуть дверь, не убежать, не спрятаться в дальнем углу дома. — Я подумала, — Эмили слегка наклонила голову, — что тебе будет удобнее познакомиться со всеми нами на твоей территории. Тут ты и «поговорить» сможешь спокойнее. — Она сделала воздушные кавычки, заметив, как глаза Катерины стали еще больше. «Нет. Нет-нет-нет» Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. Она была готова к Эмили. Может быть, даже к Сэму. Но не к этому — не к целой толпе в ее маленьком безопасном мире. Руки сами потянулись к тумбе у двери, где лежал блокнот. Пирог оказался на поверхности, пальцы лихорадочно черкали по бумаге. Эмили прочитала вслух: — «Извините, но максимум двое». Наступила секундная пауза. — О! — Ким вдруг выскользнула из-под руки Джареда, как темный вихрь. — Значит, это будем мы! — Она встала рядом с Эмили, бросая вызывающий взгляд парням. — Ничего личного, мальчики. Девушки, не дожидаясь ответа, буквально вплыли в дом. Ким на ходу успела подмигнуть ошарашенной Катерине: — Не волнуйся, мы ненадолго. Хотя… — ее нос задорно заерзал, уловив аромат пирога, — может, чуть-чуть задержимся? Дверь захлопнулась перед носом ошеломленных парней. В тишине дома громко прозвучал возмущенный голос Джареда: — Эй! А как же мы? — Займитесь своими делами, ну или ждите! — крикнула в ответ Ким, уже устраиваясь за кухонным столом. — Девочки заняты! Катерина стояла посреди гостиной, сжимая блокнот, как щит. Ее сердце бешено колотилось, но… Но это было не так страшно, как она думала. Потому что Эмили уже разворачивала пирог, а Ким с любопытством разглядывала ее рисунки на столе. Эмили лишь покачала головой, замечая ступор хозяйки дома, поворачиваясь к Катерине с теплой улыбкой. — Садись, — мягко сказала она, указывая на кухонный стол, — а я заварю нам чай. Катерина медленно опустилась на стул, пальцы нервно постукивали по крышке ноутбука. Ким тем временем устроилась напротив, подперев подбородок ладонью и изучая хозяйку дома с нескрываемым любопытством. — Не переживай, — Ким ухмыльнулась, — мы не кусаемся. Ну, почти. Эмили, стоя у плиты, бросила через плечо: — Ты можешь просто печатать, если хочешь. Или рисовать. Или вообще ничего не делать — мы и так поболтаем. Вода в чайнике зашипела, наполняя кухню уютным звуком. Катерина вздохнула и открыла ноутбук. На экране замигал курсор, будто подбадривая ее. Механический голос ноутбука прозвучал особенно резко в тишине кухни: «Почему вы все так настойчивы?» Ким отставила чашку, и фарфор глухо стукнул о дерево стола. — Потому что ты прячешься, — сказала она неожиданно мягко, без привычного хохотка. — А мы… ну, мы не можем оставить без внимания. — Ким! — Эмили швырнула в неё свернутое полотенце, но глаза её были тёплыми. — Что? Это же правда! — Ким развела руками, и в её голосе впервые зазвучала искренность. — Мы не хотим ничего плохого. Просто… кажется, тебе может быть одиноко. Эмили поставила перед Катериной кружку, где среди янтарного чая плавали лепестки цветков. — Мне кажется, — она осторожно подобрала слова, — ты хочешь общения. Но боишься, что твоё молчание будет… неудобным. Катерина подняла глаза — и увидела в Эмили не жалость, а понимание. «Я не хочу быть немым пятном в компании», — напечатала она, и пальцы её дрожали. — Знаешь, — Эмили провела пальцем по шраму на шее, — у всех нас есть что-то, что мы считаем… изъяном. Ким неожиданно ткнула в экран: — Вот! Я три года бегала за Джаредом, пока он не одумался. Вся школа надо мной смеялась! — Она хмыкнула, но в глазах мелькнула тень старой боли. — А Сэм, — Эмили покачала головой, — до сих пор слышит за спиной шёпот: «Смотри, это тот, кто бросил невесту ради ее кузины». Катерина неожиданно кивнула — да, она слышала эти пересуды. «И что, я должна вступить в ваш клуб «отшельников»?» — появилось на экране, и Ким фыркнула: — Отшельников? — Она махнула рукой в сторону окна, за которым слышался смех парней. — Да мы же круче всех в резервации! — Мы просто понимаем, — Эмили наклонилась вперед, — что есть причина почему ты нас боишься и то, что привело к твоему молчанию. Катерина замерла. За окном скрипели половицы — парни всё ещё ждали. Она закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. «Восемь месяцев назад…» Механический голос зачитал историю, и кухня наполнилась тяжёлым молчанием. «Мы с родителями ехали в Ла-Пуш. Мама так мечтала показать мне эти места… Последнее, что я помню — свой крик. Потом — тишина.» Эмили вдруг резко встала, обняв Катерину за плечи. — Прости, — прошептала она. — Мы не знали. Ким молча протянула через стол салфетку — Катерина только сейчас поняла, что по её щекам текут слёзы. За дверью внезапно раздался громкий голос Пола: — Эй, там у вас всё в порядке? Эмили вытерла глаза и крикнула: — Да! Просто… девичьи разговоры. Наступила пауза. Потом скрип обуви по дереву — кто-то отошёл. — Они ушли, — Ким приложила палец к губам. — Джаред ненавидит «девичьи разговоры». Катерина неожиданно фыркнула сквозь слёзы. После чая и тяжёлых признаний Эмили вдруг вскочила со стула, протягивая Катерине руку: — Пойдём к океану. Солнце уже садится — будет красиво. Катерина колеблясь взяла блокнот и карандаши, но Ким уже тащила её за собой к двери: — Не думай, просто иди! Они устроились на тёплом песке, где волны оставляли кружевные следы. Катерина автоматически открыла альбом и начала рисовать — профиль Эмили, в котором закат отражался в глазах, смешные веснушки Ким, её волосы, развевающиеся на ветру. — Ты всё время рисуешь, — Ким склонила голову, наблюдая за движением карандаша. — Почему? Катерина на секунду замерла, затем написала: «Моя мама так делала. Говорила, что когда руки заняты, тяжёлые мысли уходят в бумагу». Эмили тихо взяла блокнот, прочитала и кивнула: — Она была права. Ким вдруг расстегнула ботинки и скинула их в песок: — Тогда я научу тебя другому способу! Она схватила Катерину за руки и потащила к воде. — Когда ноги в океане, все плохие мысли уплывают вместе с волнами! Ледяная вода обожгла щиколотки, но Катерина не отпрянула. Она смотрела, как розовый от заката океан забирает её тяжелые мысли преследовавшие все восемь месяцев. И впервые за восемь месяцев её руки были пусты — ни блокнота, ни карандашей, ни желания занять себя чем-то. Только пальцы, сжатые в руках новых подруг. И это было достаточно.

***

Тропинка от океана к домам резервации тонула в сумерках, когда их встретили парни. — Ну что, молчунья, — Джаред расставил руки, перегораживая дорогу, — сбегаешь опять в свою берлогу? Сэм молча подхватил Эмили под руку, но глаза его смеялись: — Мы тут завтра на костёр снова собрались. И тебя ждем. Катерина сделала шаг назад, но Ким уже толкала её вперёд: — Она придёт! Правда? — и ткнула её локтем в бок. Катерина вздохнула, достала блокнот: «Только если ты перестанешь быть такой липучей.» — Ооо! — Джаред засмеялся, потрепав девушку по волосам. — Тебя раскрыли, милая! Парни шумной гурьбой проводили её до самого крыльца, шутя и перебивая друг друга: — Завтра в семь! — Не опаздывай! — И бери эти свои карандаши — нарисуешь, как Джаред жадничает с последним куском мяса! Когда смех стих, и компания скрылась за поворотом, Катерина уже тянулась к дверной ручке — но за спиной раздался скрип гравия. Пол стоял в двух шагах, засунув руки в карманы. В его движениях была странная неуверенность — будто он сам не знал, зачем вернулся. — Держи, — он протянул ей ловец снов — плетёный обруч с паутиной нитей и перьями. — Я вчера заметил, что ты… — он мотнул головой, будто отгоняя муху, — ну, что плохо спишь. Глаза были красные. Катерина осторожно взяла подарок, перебирая пальцами мягкие перья. — Не парься насчёт нас, — Пол буркнул, отводя глаза. — Мы не… не ждём, что ты вдруг заговоришь. Просто приходи. И прежде чем она успела что-то «ответить», он уже шагал прочь, высоко подняв плечи против вечернего ветра. Ловец снов в её руках слегка закачался, будто ловил не только сны, но и это странное, тёплое чувство, что вдруг поселилось в груди.