21. Юный волк

Первые лучи утра, робкие и холодные, только-только начали золотить верхушки елей, когда дом Катерины наполнился непривычной для такого часа жизнью. Вся стая, за исключением дежурных Джареда и Квила, собралась в тесной кухне. Причиной был ночной вопль Банши, вновь заставивший их сердца сжиматься от страха. Воздух был густ от невысказанных вопросов и тревоги. Катерина сидела во главе стола, равнодушная и уставшая, словно ее против воли вытащили с кровати — а так и было. Кончик карандаша мерно постукивал по чистому листу бумаги, выводя нетерпеливые, нервные узоры. Она ждала. Ждала, когда Пол поставит перед ней большую керамическую кружку с дымящимся кофе. Без этого эликсира бодрости она наотрез отказалась начинать разговор, чувствуя себя разбитой и беззащитной перед напором любопытствующих взглядов. — Спасибо, — ее голос был тихим и хриплым от недосыпа. Она потянулась и быстрым, почти невесомым движением чмокнула Пола в щеку. На его хмуром лице вспыхнула довольная, почти мальчишеская улыбка, которую он и не пытался скрыть. Он грузно опустился на стул рядом с ней, и его рука немедленно легла на спинку ее стула — не просто жест близости, а молчаливый, но отчетливый сигнал для всех присутствующих: его нареченная под защитой, и любая грубость или давление будут немедленно пресечены. Катерина медленно, с наслаждением, поднесла кружку к лицу, вдохнула терпкий, согревающий душу аромат с нотками меда и корицы и сделала первый, самый важный глоток. Порой ей всерьез казалось, что этот напиток обладает магическими свойствами. Иначе как объяснить, что одного глотка было достаточно, чтобы хаос в мыслях улегся, а усталость отступила, уступая место готовности встретить новый день лицом к лицу. — Никто не умрет, если вы из-за этого переполошились, — наконец проговорила она, и в углу ее губ дрогнула легкая, уставшая усмешка. Ее взгляд, ясный и внимательный, скользнул по лицам собравшихся: Сэм и Эмили, неразлучные; Джейкоб и Эмбри, напряженные и ожидающие. И впервые в ее скромном жилище присутствовал Билли Блэк. Он сидел в стороне, и на его лице застыла странная, ностальгическая улыбка. В привычках Катерины, в том, как она держала кружку, как откидывала со лба непослушную прядь волос, он с поразительной ясностью узнавал тень ее матери. А учитывая, что много лет назад он бывал в этом доме постоянно, картина казалась ему сюрреалистичным мостом между прошлым и настоящим. — Клируотеры обратятся, — четко выговорила она. В комнате повисла гробовая тишина, такая густая, что в ней можно было тонуть. Ни у кого не возникло и тени сомнения в ее словах. Правда, исходящая от нее, была такой же неоспоримой, как смена времен года. Катерина сделала еще один глоток, отставила кружку и наконец позволила карандашу ожить на бумаге. Твердый графит зашуршал, выводя первые линии. — Сет и Лия станут оборотнями. В ближайшее время. Видимо, из-за сильной усталости и этой… этой бури эмоций, что в них сейчас, я и закричала. Иначе объяснить не могу, — она пожала плечами, не отрывая взгляда от рождающегося на листе изображения, и снова пригубила кофе. — Я вчера вытащил Беллу из океана, — мрачным, низким голосом проговорил Джейкоб. Его кулаки под столом сжались так, что костяшки побелели. — Как ты и нарисовала. Там была рыжая. — Полагаю, «Вольво» у ее дома тоже было? — просто спросила Катерина, все еще не отрываясь от своего рисунка. Она не видела, как вокруг нее застыли удивленные взгляды и как один-единственный взгляд, принадлежавший Джейкобу, вспыхнул чистой яростью. — Ты… ты знала? — его голос сорвался на низкое, опасное рычание. Но ему не дали продолжить. Ответом стал куда более грозный и первобытный рык Пола. Он не сдвинулся с места, но его тело напряглось, как у пружины, а в глазах вспыхнул немой приговор. Никто не смел так говорить с его нареченной. — Знала, — равнодушно подтвердила Катерина, словно не замечая грозовой атмосферы в комнате. Ее пальцы продолжали выводить на бумагу новые контуры. — А также, зная твой буйный нрав, не стала тебе это показывать. — Почему? — осторожно, вставил Билли. Его теплый взгляд переводился с взбешенного сына на спокойную, как омут, девушку. Он понимал и ее логику, и слепую боль от влюбленности у Джейка. — Потому что и так было ясно, кого Свон в итоге выберет, — фыркнула Катерина — и она была первой, кто озвучила эту мысль юному волку. Наконец она отложила карандаш в сторону и задумчиво уставилась на готовый рисунок, на незнакомые лица, смотревшие с бумаги и нахмурив брови повернула его к стае. — Вам знакомы они? Все, как по команде, повернулись к Джейкобу. Тот резко вскочил, с такой силой, что его стул с грохотом опрокинулся назад. Не говоря ни слова, он развернулся и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. — Это семья Калленов, девочка, — тихо проговорил Билли, всматриваясь в изображение. На новом, отточенном карандашом рисунке они увидели группу людей, стоящих на фоне элегантного современного дома. Дом был неузнаваем, но в его абрисах угадывались черты, которые были только у одного дома в Форксе и резервации. — Тогда, ваши Каллены вернутся. Катерина вновь пожала плечами и снова пригубила кофе. — Ты скрываешь еще что-то от нас? — осторожно спросил Сэм, кидая настороженный взгляд на лучшего друга рядом с ней. — Пока нет.

***

С тех пор, как ушел Гарри, а затем отгремели его похороны, в жизни Катерины наступила странная, зыбкая пора. Она впервые смогла оставаться в доме одна. Не потому, что одиночество стало легче переносить — нет, пустота по-прежнемy сжимала горло, когда Пол уходил на дежурство, а знание, что вся стая по любому поводу собирается сначала у Эмили, прежде чем разойтись по своим углам, отзывалось тихой, ноющей болью где-то под сердцем. Но теперь в ней жило новое, отчаянное желание — побыть наконец в одиночестве. Без десятков настороженных глаз, следящих за каждым ее вздохом, без этой удушающей заботы, в которой она тонула. Просто одной. Со своим горем, своими мыслями и тишиной, которая принадлежала только ей. Она сидела на ступеньках своей веранды, подставив лицо слабому солнцу в перерыве от рисования, и слушала, как ветер шепчется с верхушками елей. Вдруг из-за этого умиротворяющего шороха выделился другой — настороженный, шуршащий, доносящийся из кустов на самой границе леса. Катерина резко обернулась, сердце на мгновение замерло в ожидании. Она думала, что сейчас из зарослей появится серая морда Пола, заглянувшего проведать ее между патрулями, или, на худой конец, Эмбри. Но нет. Из чащи, осторожно раздвигая лапой папоротник, выглянул волк. Незнакомый. Его шерсть была песочного цвета, на холке уходя в совсем черный цвет, он казался чуть меньше остальных, но более коренастым и широким в кости. Но больше всего Катерину поразил его взгляд — испуганный, растерянный, полный немого вопроса. Она медленно поднялась, стараясь не делать резких движений. Волк вздрогнул и прижал морду к земле, поджимая хвост — универсальный жест покорности, означающий: «Я не опасен». Что-то щемяще-знакомое дрогнуло в ее груди. Катерина стянула с себя запачканный краской защитный фартук, бросила его на ступеньку и так же медленно, не спуская с него глаз, подошла ближе. Она опустилась на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Сет? — тихо выдохнула она. Глаза волка — большие, умные, и теперь она ясно видела в них отражение того самого озорного парнишки — широко распахнулись и моргнули. Уши настороженно дернулись, улавливая ее голос. Слабый, но искренний лучик тепла растопил лед в ее душе. Она осторожно, давая ему время отпрянуть, протянула руку и положила ладонь на его крупную, покрытую густой шерстью голову. Под пальцами шерсть оказалась удивительно мягкой и теплой. — А тебя как раз искали, — прошептала она, начиная медленно, успокаивающе поглаживать его. — Ты главное не бойся. Стая у нас хорошая. Ребята помогут. Все будет хорошо. Ей стало безумно жалко его. Всего четырнадцать лет. В один день потерять отца, а потом проснуться с жаром монстра, самого существования которого он, вероятно, даже не осознавал до конца. Они с Лией сбежали в ту же ночь после похорон, оба превратившись одновременно. И вот уже третий день вся стая прочесывала лес в их поисках. Волчья голова под ее ладонью вдруг наклонилась, мокрый нос любопытно потянулся к ее лицу. И только тогда Катерина поняла, что, думая о случившемся с семьей Клируотеров, она не заметила, как глаза наполнились слезами. Одна предательская капля скатилась по щеке. Холодный, влажный нос волка деликатно ткнулся ей в ладонь, словно пытаясь утешить. И Катерина неожиданно для себя тихо рассмеялась — сквозь слезы, но уже с облегчением. — Ты превратиться обратно не хочешь? — спросила она, усаживаясь прямо на землю рядом с ним и глядя на свой дом, залитый солнцем. Бордовые доски выглядели нарядно и уютно, а выгоревшая на солнце крыша создавала с ними яркий контраст. В этот момент она с внезапной ясностью осознала: она и правда считает это место своим домом. Волк в ответ хмуро опустил брови и издал короткий, фыркающий звук. И Катерина вдруг поняла свою оплошность. Ее глаза расширились. — Духи, прости меня, Сет! Ты же не знаешь, как! Она резко вскочила на ноги, жестом приглашая волка последовать ее примеру. Тот неуверенно поднялся, выпрямившись во весь свой внушительный рост. Да, в волчьей форме они выглядели по-настоящему внушительно, и Катерина невольно отступила на шаг, с внезапным осознанием, что до сих пор никогда не видела воочию волчьей формы Пола или кого-то из стаи — только однажды и то мельком, когда Пол спас ее от Виктории. — Так, слушай сюда, — заговорила она, собравшись с мыслями. — Ребята как-то болтали об этом со мной. Сейчас, Сет, ты сидишь внутри волка. Понимаешь? А нужно наоборот — чтобы ты был главным. Ты должен управлять волком, а не он тобой. Волк — это твоя вторая форма, твоя сила, а не сам ты. Ты должен искренне захотеть обуздать его внутри себя, заставить отступить. Захотеть вернуться. Ты же хочешь иметь возможность жить жизнью прежнего Сета, просто иногда… превращаясь в этого могучего зверя? Звучит же круто! Она видела, как ее слова доходят до него. Взгляд волка стал сосредоточенным, задумчивым. Он слушал, он пытался понять. И в следующий миг перед ней произошло чудо. Массивная волчья фигура дрогнула, поплыла, и вместо нее на траве оказался высокий, загорелый, весьма мускулистый для своего возраста и совершенно голый подросток. — Ой! — смущенно ахнул Сет, тут же пытаясь прикрыться руками и прячась за ветви кустов. Катерина резко отвернулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец. — Ах да! Забыла, что вы все голые! — воскликнула она, уже направляясь к дому. — Никуда не уходи! Сейчас, я принесу тебе шорты Пола! Катерина усадила уже одетого, но все еще смущенного и немного потерянного Сета за свой кухонный стол. Шорты Пола на нем сидели мешковато, но это было в тысячу раз лучше, чем неловкость голого подростка на ее лужайке. Она без лишних слов принялась хлопотать у плиты, чувствуя на себе его робкий взгляд. Доставая из холодильяника внушительный кусок жареного мяса с картофелем, она с грохотом поставила сковороду прямо на стол, следом пододвинула большую кружку душистого чая и отрезала щедрый ломоть пирога, который накануне прислала Эмили — «для твоего волчонка», как она ласково называла Пола между ними. С тех пор, как Пол официально переехал к ней, Катерина невольно стала экспертом по утолению волчьего голода. Ее молодой человек просыпался уже голодным, возвращался с патруля или от Эмили с желанием «чего-нибудь съесть», а их ночные беседы почти всегда сопровождались урчанием у него в животе. Поэтому она прекрасно понимала, что лучший способ успокоить взволнованного Сета — это накормить его до отвала. — Очень вкусно! — пробормотал парень с набитыми щеками, его глаза зажглись искренним восторгом. Он мелком оглядывал убранство кухни, и его взгляд зацепился за развешанные по стенам рисунки и эскизы в рамках. — Ты рисуешь? — Да, — ухмыльнулась Катерина, делая глоток горячего чая. Ее пальцы невольно принялись выбивать нервный перебор по деревянной столешнице, выдавая остаточное напряжение. — Значит, Пол тоже оборотень, и ты с ним встречаешься? — спросил Сет, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более небрежно, и утыкаясь взглядом в почти опустевшую тарелку. — Да, — просто согласилась девушка, ловя его неуверенный взгляд. Она угадала ход его мыслей. — И, опережая твой следующий вопрос, — нет, я его не боюсь. Ни капли. Сет тихо хмыкнул, оценивая ее проницательность, и потянулся за пирогом. Он отломил большой кусок и с наслаждением принялся его жевать. — Ты кажешься удивительно спокойным для парня, который только что узнал, что может превращаться в огромного волка, — заметила Катерина, наблюдая, как он запивает пирог большим глотком чая. — Это странно, да, — кивнул Сет, на мгновение задумавшись. Но потом его лицо озарила широкая, почти восторженная улыбка. — Но это же так круто! Понимаешь? Как только последняя крошка пирога исчезла, а чай был допит, Катерина поднялась. — Пойдем, — сказала она мягко, но твердо. — Тебя все ищут. Отведем тебя домой. Вернее, к Эмили. Она надеялась, что Сэм тоже будет дома, а не разъезжает по резервации, погруженный в бесконечные дела вожака. Весь короткий путь Сет не умолкал, забрасывая ее вопросами, на которые Катерина лишь изредка отвечала загадочной улыбкой, сохраняя молчание. Ей нужно было, чтобы все объяснения он получил из первых рук — от вожака. Она без стука вошла в дом Эмили, привычно чувствуя себя своей. — А я к вам кое-кого привела, — хмыкнула она, пропуская вперед нерешительного Сета. Парень переступил порог, неловко засунув руки в карманы широких шорт. Он выглядел одновременно испуганным и полным надежды. Сэм, сидевший с Квилом за разговором, поднял голову и на несколько секунд застыл, ошарашено глядя на парня. В комнате воцарилась тишина. Затем вожак медленно, с присущим ему достоинством, поднялся и прошел к Сету. Его лицо было серьезным, но в глазах не было и тени осуждения — лишь понимание и та тяжелая ответственность, которую он нес за каждого в стае. Он протянул Сету руку, и его голос прозвучал глубоко и ясно: — Добро пожаловать в стаю, парень. Сет, с облегчением выдохнув, ухватился за его руку и крепко пожал ее. Он тут же бросил ищущий взгляд на Катерину, ища подтверждения, что все сделал правильно. Она ответила ему ободряющей, теплой улыбкой. И этот его слегка восхищенный, благодарный взгляд в ее сторону очень развеселил Сэма. Уголки его губ дрогнули в сдержанной ухмылке. Он уже представлял себе, как вспыльчивый Пол отреагирует на появление у своей нареченной нового, юного и явно впечатленного поклонника. Это обещало быть забавным. Прошло пару часов, насыщенных рассказами о предках, границах территории и негласных правилах стаи. Сет, устроившись на полу у ног Катерины, слушал Сэма и Эмили с широко раскрытыми глазами, периодически бросая на свою «спасительницу» взгляды, полные неподдельного обожания. Катерина чувствовала себя немного неловко под этим восторженным вниманием, но ее трогала его юношеская непосредственность. В комнате царила почти семейная атмосфера: Сэм и Эмили, Квил и Катерина, радушно объясняли все любопытному Клируотеру. Внезапно дверь с силой распахнулась, впуская в дом порыв свежего вечернего воздуха и двух патрульных. Пол и Эмбри, еще пахнущие лесом и влажной землей, замерли на пороге, оценивая обстановку. Взгляд Пола мгновенно нашел Катерину, смягчившись, но тут же наткнулся на сидящего у ее ног парня. И не просто сидящего — а смотрящего на нее так, будто она сошла с небес по персональному приглашению. Воздух в комнате наэлектризовался. Тихая улыбка тронула губы Эмили, а Эмбри, поняв ситуацию, тут же прислонился к косяку, готовясь к представлению. — А мы, я смотрю, пропустили самое интересное, — первым нарушил молчание Эмбри, его глаза весело блестели. Пол не сказал ни слова. Он вошел в комнату с медленной, хищной походкой, его плечи были напряжены. Он прошел прямо к Катерине, намеренно встав между ней и Сетом, перекрывая им обзор. Наклонившись, он без лишних слов крепко поцеловал ее в губы — долго, властно и демонстративно, давая понять всем и в первую очередь юному зрителю, кто здесь ее нареченный. — Все в порядке? — тихо спросил он, отрываясь и глядя ей в глаза, полностью игнорируя присутствие Сета. — Да, — выдохнула Катерина, слегка запыхавшись и покраснев. — Пол, ты помнишь Сета? Парень, наконец оторвав взгляд от Катерины, уставился на Пола с открытым любопытством. Он вскочил на ноги и, не обращая внимания на грозный взгляд серого волка, с энтузиазмом протянул руку. — Привет! А ты парень Катерины? — выпалил он, его голос звенел от возбуждения. — Это так круто! Она просто супер! Она меня нашла, накормила, все объяснила и привела сюда! Это правда, что ты… — Сет, — резко оборвал его Пол, сжав его руку в пожатии чуть сильнее, чем того требовало мужское приветствие. Его лицо было непроницаемым, но по едва дергающемуся мускулу на щеке было ясно, что внутри у него бурлит вулкан. — Рад знакомству. Отошел бы ты в сторону? Я хочу сесть рядом со своей нареченной. Сет, не осознавая скрытого подтекста, просто весело кивнул и отошел, уступая ему место, но его восхищенные взгляды продолжали метаться между Катериной и Полом, как будто он наблюдал за персонажами самого увлекательного фильма. В этот раз сдержаться было невозможно. Эмбри фыркнул, подавив смех. Сэм опустил голову, но его плечи предательски вздрагивали. Квил, сидевший напротив пары, смотрел на всю сцену с редкой ухмылкой. — Что? — угрюмо спросил Пол, усаживаясь рядом с Катериной и обвивая ее плечи властным жестом. — Что вас так веселит? — Да ничего, ничего, — отмахнулся Эмбри, подмигивая Сету. — Просто видим, как у нас в стае появился фанат… твоей девушки. Сет снова одарил всех своей сияющей улыбкой, приняв это за комплимент. — А правда, что ты спас ее от вампира? И ты ближе всех слышал ее крик? И какого это? — снова посыпались вопросы. Катерина, наконец, не выдержала и рассмеялась, прижавшись лбом к плечу Пола. Его ревность была одновременно забавной и трогательной. — Да, Сет, правда, — ответила она, поднимая на Пола сияющие глаза. — Но, пожалуйста, дай ему немного передохнуть. Он только с патруля. И тут ее взгляд упал на шорты Сета, которые тот все еще носил. Вспомнив, с чего все началось, она не удержалась и добавила с невинным видом, обращаясь к Полу: — Кстати, о твоих шортах… Извини, что одолжила без спроса. Но когда Сет превратился обратно в человека, ему было не во что переодеться. Пришлось срочно искать для него какую-то одежду. В комнате на секунду воцарилась мертвая тишина. Даже Сэм перестал делать вид, что не смеется. Все взгляды переметнулись с Катерины на Пола, чье лицо начало медленно менять цвет от смуглого к ярко-багровому. — Постой… — голос Пола прозвучал опасно тихо. Он медленно перевел взгляд с Катерины на смущенно ерзающего Сета. — Ты хочешь сказать… что ты… видела его… голым? — Ну, я же сказала, что он превратился обратно, — пожала плечами Катерина, стараясь сохранять невозмутимость, хотя ее глаза уже подсказывали, что она едва сдерживает смех. — Мне же надо было как-то помочь ему превратиться обратно и я совсем забыла, что после вы голые. Так что да, пришлось экстренно решать проблему с гардеробом. Эмбри, больше не в силах сдерживаться, громко рассмеялся, схватившись за живот. Квил присвистнул и подмигнул Сету: — Ну что, пацан, а ты быстро вошел в доверие! Не только в стаю приняли, но и в шорты к самому Полу залез! Даже Сэм не выдержал и рассмеялся, а Эмили прикрыла лицо руками, но по ее вздрагивающим плечам было ясно, что она хохочет. Пол сидел, словно вкопанный, пытаясь переварить эту информацию. Его нареченная видела голого новичка. И этот новичок сейчас ходит в его шортах. И смотрит на его нареченную как на богиню. — Мои… шорты… — проскрежетал он, сжимая кулаки. — Я их постираю! — тут же пообещал Сет, все еще не до конца понимая глубину бури, которую вызвал, но чувствуя, что надо как-то загладить вину. Это окончательно добило всех присутствующих. Хохот стоял такой, что, казалось, содрогались стены дома. Катерина, рыдая от смеха, обняла Пола за шею. — Успокойся, серый волк, — прошептала она ему на ухо. — Он всего лишь подросток. И это были просто шорты. Пол в ответ лишь глухо рыкнул, прижимая ее к себе так, что она взвизгнула, но в его глазах, наконец, мелькнула тень понимания и смягчения. Он смотрел на восторженного пацана, который даже не понимал, над чем все смеются, и на свою девушку, которая сияла от смеха. И пусть его волчья натура все еще ворчала где-то глубоко внутри, он не мог не признать — несмотря на всю трагедию, случившуюся с Клируотерами, этот вечер принес в их стаю долгожданную каплю легкомысленной, живой радости. Даже если цена этой радости — его любимые шорты и удар по его ревнивому эго.