24. Тренировка оборотней, вампиров и банши

Воздух на кухне у Эмили был густым и тяжелым, словно перед грозой. Катерина сидела, вцепившись в свою кружку, и ее нога под столом нервно подрагивала — привычный жест, выдававший внутреннее беспокойство. Она чувствовала, как ладонь Пола легла ей на бедро, его большой палец принялся совершать успокаивающие круговые движения. Он знал ее лучше всех: ее молчаливая напряженность всегда была предвестником чего-то важного, чего-то, что она видела, но еще не готова была озвучить. Вся стая, включая их девушек, собралась в тесном кругу, слушая Сэма. Новость была тревожной: в дом Беллы проник чужой вампир. Лицо вожака было суровым, голос — ровным и властным, не оставляющим места для паники. Катерина скользнула взглядом по присутствующим. Эмили, бледная, но собранная, крепко сжимала руку Сэма, будто черпая в нем силы. Квил и Эмбри, обычно такие беззаботные, сидели с каменными лицами. Джейкоб, сидевший поодаль, сжимал кулаки так, что костяшки побелели; его одержимость защитой Беллы пылала в нем, как раскаленный уголь. Лия, скрестив руки на груди, смотрела в пол с глубокой задумчивостью, а Сет, напротив, выглядел скорее взволнованным, чем напуганным. Пол же излучал сплошное негодование: он злился на угрозу, на необходимость сотрудничать с Калленами, и больше всего — на то, что его девушка была так явно на взводе. — Теперь я понял, что это значило, — голос Сэма вернул всеобщее внимание. Он развернул перед всеми большой лист ватмана — тот самый рисунок Катерины, сделанный пару месяцев назад. На нем была изображена толпа людей разного возраста, тренирующаяся в полумраке заброшенного завода. Они отрабатывали удары, движения — готовились к битве. И теперь, глядя на это изображение в новом свете, все понимали: они готовились к войне с ними. Несколько взглядов устремилось на Катерину — удивленных, почти благоговейных. В ответ Пол двинул ее стул еще ближе к себе, его рука теперь лежала на ее плече, ясно давая понять: она под его защитой, и никаких вопросов. — Я видела кое-что еще, — тихо, но четко проговорила Катерина, почувствовав, как все взгляды снова прикованы к ней. — Вчера вечером. Сэм молча кивнул, давая ей продолжить. Она открыла свою папку и протянула ему еще один лист. На нем было изображено поле — то самое, что они присмотрели для засады. В центре, на почти голой земле, лежала огромная, бездыханная туша волка. А позади, размытые и искаженные болью, застыли силуэты других членов стаи. — Я не знаю, кого именно ранят, — ее голос дрогнул, и она опустила глаза. — Но вы все должны быть предельно осторожны. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Джейкоба. Волки переглядывались, и в их взглядах читалось не страх, а суровая решимость. Предупреждение было услышано. — Каллены предложили помощь, — снова заговорил Сэм, ломая тягостное молчание. — Джаспер, один из их… сыновей, обладает опытом в сражениях с новообращенными. Он обещал обучить нас тактике против них. — Вожак обвел взглядом каждого, и в его глазах горел стальной огонь. — Я понимаю, что это… неприятно. Но я прошу каждого из вас отбросить гордость и быть терпеливыми. Без их знаний то, что мы только что увидели, — он кивнул на мрачный рисунок, — может легко стать реальностью каждого из нас. Оборотни послушно, почти рефлекторно, кивнули в ответ на слова вожака. Суровая необходимость сплотила их, отодвинув личные антипатии на второй план. — Ладно, — Сэм нарушил тягостное молчание, властно окинув взглядом собравшихся. — Хватит киснуть. Эмили, Ким, не вы зря же еду готовили. Давайте расставлять, соберемся все вместе, как положено. По его сигналу комната ожила, наполнившись приглушенным гулом голосов и стуком тарелок. Пока все остальные накрывали на стол, Сэм жестом подозвал Катерину и коротко кивнул в сторону коридора. — Пойдем. Надо поговорить. Он провел ее в небольшую комнату, которая служила ему теперь кабинетом и хранилищем. Стены здесь были увешаны не картами или трофеями, а рисунками Катерины, аккуратно развешанными в строгом хронологическом порядке. — Я внимательно изучил все твои видения, — начал Сэм, закрыв за ними дверь. Его голос был низким и деловым, но в глазах читалась неподдельная озабоченность. — Вместе с Карлайлом и Билли. Мы поняли логику противника и наш ответ. Следуя плану, мы заманим этих тварей на поле в горах, а повыше, в укрытии, спрячем Беллу, Эдварда и Джейкоба. Как ты и показала. — Он ткнул пальцем в один из набросков, где была изображена палатка и силуэт Беллы на фоне заснеженных пиков. Катерина молча кивнула, ее взгляд скользил по знакомым изображениям на стене. Она осторожно присела на край кровати, чувствуя, как подкатывает старая, знакомая тяжесть. — Но есть еще один вопрос, который беспокоит и меня, и Карлайла, — продолжил Сэм, поворачиваясь к ней. Его массивная фигура казалась еще более внушительной в тесном пространстве комнаты. — Какой? — спросила Катерина, поднимая на него глаза. — Карлайл рассказал нам об... особенностях реакции Банши на скопление вампиров. А в день битвы, — Сэм сделал паузу, подбирая слова, — это будет не просто скопление. Это будет бойня. Настоящая бомба из смерти. Мы беспокоимся, что будет с тобой, когда на тебя обрушится такая концентрация... этого. — Чего именно ты боишься, Сэм? — Катерина встала, ее голос прозвучал тихо, но прямо. Она смотрела ему в лицо, не отводя взгляда. — Всего, — так же прямо ответил он. — Что твоя реакция навредит Эмили, Ким, Сью... всем, кто будет здесь, в доме. Что ты навредишь себе. И больше всего я боюсь, что твой крик, твой плач, привлечет внимание новообращенных. Мы не можем предсказать, как отреагируют эти кросовососы на звук Банши. Катерина сжала пальцы, чувствуя, как липкий, холодный страх поднимается по спине. Он был прав. Она сама боялась этого. — И какие варианты? — спросила она, и ее голос дрогнул. — Билли рассказал, как тренировалась выдержка у твоей матери, — сказал Сэм, и в его тоне появились нотки решимости. — Она училась контролировать это. Завтра ты идешь с нами. После общей тренировки с Калленами я отправлю всех, кроме Пола, обратно. И мы начнем. Мы будем пытаться работать с твоим криком. Учиться его сдерживать. Или направлять. — У мамы на это ушли годы, Сэм, — тихо напомнила Катерина, сжимая руки в замок, чтобы они не дрожали. Он сделал шаг вперед, и его темные глаза были полны не только тяжести ответственности, но и чего-то похожего на суровую веру. — У твоей матери не было нас, — твердо сказал он. — У нее не было стаи, которая готова ее защитить. И у нее не было Пола. У тебя есть мы. И мы не дадим тебе сломаться.

***

Катерина прижалась спиной к горячему, покрытому густой шерстью боку своего парня. В волчьем облике Пол казался еще невероятно массивным и надежным, живым щитом между ней и давящей аурой семьи Калленов. Призрачное жжение в горле, похожее на ангину, но с металлическим привкусом страха, не отпускало ее с момента их прибытия на поляну. Высидеть рядом с Беллой во время совместной тренировки стаи и вампиров было настоящей пыткой, и теперь наступала ее очередь. — Сэм считает, что им с Полом лучше вернуться в свой человеческий образ, — донесся спокойный голос Эдварда. Вампир стоял поодаль, его взгляд был слегка расфокусированным, будто он прислушивался к чему-то внутреннему. — Пол... кхм... полностью согласен. — Уголки губ Эдварда дрогнули, скрывая от всех отборный мысленный поток нервного волка. На три мучительные минуты, пока оборотни переодевались за деревом, Катерина осталась одна в центре поляны, лицом к лицу с семьей Калленов. И тут же сильные руки Пола обхватили ее талию, притянув к себе в коротком, но крепком объятии. Его низкое рычание, неслышное для других, было предназначено только ей — обещание и поддержка. — Катерина, — мягко произнес Карлайл, сделав шаг вперед. Со стороны Эдварда вновь вырвался сдавленный смешок — очевидно, мысли Пола снова стали цветистыми. — Как ты себя чувствуешь сейчас, после нескольких часов в нашем обществе? В ответ рука Катерины инстинктивно потянулась к горлу, пальцы впились в кожу. Она боялась даже выдохнуть, не то что издать звук. Она лишь энергично кивнула, ее глаза были полны немой паники. — Вижу, ты боишься говорить, — констатировал Карлайл. В этот момент Пол мягко, но настойчиво убрал ее руку от шеи, где уже проступали красные следы. — Боюсь, тебе придется пересилить этот страх. Тебе нужно заговорить с нами. Сейчас. Катерина нервно выдохнула, ее взгляд метнулся к двум массивным квилетам — Сэму и Полу. Она сделала им отчаянный, понятный им одним жест, прижав ладони к ушам. Оба парня тут же послушно прижали ладони к голове, прикрыв уши. — Забавно, что о нас ты не беспокоишься, — с добродушной усмешкой заметил Эммет, самый крупный из вампиров, бросая взгляд на брата. — Я... — голос Катерины сорвался на первом же слове, звук вышел хриплым и сдавленным. Она отшатнулась, будто ее ударило током. — Я чувствую... вашу мертвую сторону, — наконец выдохнула она, глядя прямо на Карлайла — единственного, кто внушал ей хоть каплю доверия в этой семье. — И я очень... очень сильно хочу кричать. Ее пальцы снова потянулись к горлу, но Пол, опустив руки, перехватил ее запястья и опустил их вдоль тела, крепко сцепив свои пальцы с ее дрожащими. — Проблема в том, Катерина, — продолжил Карлайл, подходя ближе, — что вы, Банши, из-за психологической травмы, связанной со смертью, которую однажды предсказали, начинаете бояться собственного голоса. Но ваш голос — это и есть ваш дар. Ваша сила. И этим инструментом можно научиться управлять. — Он перевел взгляд на Пола. — Сейчас тебе и правда будет лучше закрыть уши. Как и всей моей семье. По его знаку все вампиры, включая ухмыляющегося Эмметта, и оба оборотня плотно прижали ладони к головам. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ветром и тяжелым дыханием Катерины. — Теперь закричи, — мягко, но неумолимо приказал Карлайл. Катерина замотала головой, ее глаза расширились от ужаса. Она не могла. Не здесь. Не перед ними. — Ты должна перестать бояться, — его голос звучал как сталь, обернутая в бархат. — Ты не причина смерти. Ты — вестник. Теперь закричи! Это был не просьба, а приказ врача, видящего единственный путь к исцелению. Катерина отшатнулась, ее рука снова дернулась к горлу, чтобы заглушить звук, который уже рвался наружу. Но было поздно. Из ее груди вырвался звук. Не просто громкий, а пронизывающий насквозь, разрывающий саму ткань реальности. Он был наполнен такой болью, таким отчаянием и скорбью, что даже подготовленные вампиры не выдержали. Все они, кроме Карлайла, стоявшего с зажмуренными глазами и сжатыми кулаками, рухнули на колени, вжимая ладони в уши до боли. Квилеты со стоном прижались к земле. Катерина кричала, пока в легких не кончился воздух. Звук оборвался так же внезапно, как и начался. Она стояла, тяжело дыша, по щекам текли слезы, но жжение в горле... отступило. Оно сменилось странной, непривычной пустотой. Первым поднялся Карлайл. Его лицо было бледнее обычного, но взгляд был ясным и полным одобрения. — Ну что? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, снимающая напряжение усталость. — Легче же? Катерина, все еще не веря себе, кивнула, смахивая слезы. Она обернулась к квилетам, которые медленно, с видом только что переживших ураган, поднимались на ноги. — Вы... как? — прошептала она, подходя к Полу и касаясь его лица. Ее пальцы трепетно провели по жестким волосам, ища подтверждения, что с ним все в порядке. — Порядок, — тут же буркнул он, но его ухо нервно дернулось, и Катерина заметила, как он быстрым движением руки пытается стереть тонкую струйку крови, выступившую из слухового прохода. Сердце ее сжалось от вины. Она потянулась к нему, нежно поцеловала в щеку и провела рукой по его мощной шее, чувствуя, как напряженные мускулы постепенно расслабляются. — Прости, Сэм, — обернулась она к вожаку. Тот лишь коротко мотнул головой, давая понять, что все под контролем и претензий нет. Но когда Катерина подняла взгляд на вампиров, то застыла в изумлении. Вопреки ожидаемой досаде или раздражению, на их лицах читались заинтересованность и... неподдельное восхищение. Даже Розали, ранее столь скептичная, смотрела на нее с оценивающим, почти уважительным взглядом. Боль, которую они только что пережили, казалось, лишь подчеркнула мощь и эффектность ее дара. — Как мы видим, — четко произнес Карлайл, снова приближаясь к ней, — крик Банши способен вывести из строя небольшую группу вампиров и, что немаловажно, даже оборотней. — Его взгляд был аналитическим, взвешивающим. — Ты чувствуешь, что первоначальное давление, желание кричать, отступило? Катерина молча кивнула, все еще не веря собственным ощущениям. Глоток воздуха больше не обжигал горло ледяным огнем. — Отлично, — одобрительно сказал Карлайл. — Теперь твоя задача — закричать снова. Но на этот раз постарайся сфокусироваться. Направь силу своего голоса только на вампиров. Постарайся не причинять боли тем, кто тебе дорог. Катерина с сомнением обернулась к оборотням. Сэм и Пол, обменявшись красноречивым взглядом, уверенно кивнули, давая свое молчаливое согласие. Они были готовы терпеть. Но одно дело — согласие, и совсем другое — исполнение. Следующий час превратился в череду мучительных попыток. Воздух на поляне снова и снова разрывался пронзительным, нечеловеческим звуком. Катерина старалась, она действительно пыталась «настроить» свой крик, представить его волной, накрывающей только бледные фигуры вампиров. Но дар был слишком диким, слишком первобытным, чтобы так легко поддаваться контролю. После восьмого, особенно отчаянного вопля, Катерина увидела, как могучие ноги Пола подкосились, а Сэм с глухим стоном прижался головой к земле. Этого было достаточно. — Все! — ее собственный голос сорвался, хриплый и измотанный. — Хватит! Она подбежала к Полу, который, тяжело дыша, пытался подняться. Его взгляд был затуманенным от боли. — Прости, — выдохнула она, прижимаясь щекой к его горячему боку и оставляя поцелуй на плече. — Прости... Он слабо ткнулся лицом в ее руку, пытаясь передать ей слабую, но стойкую улыбку. «Я в порядке», — говорил этот жест. Катерина поднялась и повернулась к Карлайлу. Ее поза, ее взгляд, полный решимости и усталости, не оставляли сомнений. — Карлайл, на сегодня все, — заявила она твердо, ее голос не дрожал. — Пожалейте и себя, и меня. Больше ни одного крика. Вампир понимающе кивнул и позволил своей семьей уйти домой. — Почему вы не закрывали уши? — осторожно спросила Катерина, откидывая влажную от пота прядь волос со лба. — Можешь назвать меня психом, но я верю — что только доверие, способно помочь любой силе.