25. Страх Банши

Очередной вечер, очередная тренировка. Катерина устало потирала переносицу, наблюдая, как остальная стая покидает поляну. В воздухе витало знакомое напряжение. Сэм и Пол скрылись за деревьями, чтобы переодеться, а к ней, как всегда, подошел Карлайл. Его шаги были бесшумными, но его присутствие она чувствовала кожей. — Готова? — его голос был спокоен, как всегда. Катерина неопределенно мотнула головой. Пять долгих тренировок, а прогресс был мизерным. Призрак надвигающейся битвы витал над всеми ими, и ее бессилие перед собственным даром тяготило ее все сильнее. Она видела, как мучаются оборотни, как терпят боль вампиры, и все ради того, чтобы помочь ей обуздать то, что, казалось, не поддавалось контролю. Она даже предлагала Карлайлу радикальное решение — усыпить ее на время сражения. В ответ он лишь тихо усмехнулся и объяснил, что даже в глубочайшем сне Банши чувствуют зов смерти, и это не сработает. Вернувшиеся Пол и Сэм в своих неизменных шортах встали рядом с ней. Катерина отметила про себя, что постоянное присутствие вампиров уже не вызывало в горле того самого обжигающего спазма. Видимо, частые «выбросы» дара делали ее менее восприимчивой. — Спустя долгие и, признаю, мучительные для всех тренировки, — Карлайл вышел вперед, его взгляд скользнул по всем присутствующим, — мы, к сожалению, продвинулись совсем незначительно. — Удивительно, — с горькой иронией фыркнула Катерина, скрещивая руки на груди. Позади нее донеслись сдержанные смешки Эммета и Джаспера. — Но, — Карлайл поднял палец, и в его глазах вспыхнула искра, — у нас возникла одна идея. Возможно, несколько… нетривиальная. Прежде чем Катерина успела что-то сообразить, сзади ее обхватили за шею маленькие, но невероятно сильные холодные руки. Она испуганно вскрикнула и, вырвавшись, обернулась, чтобы увидеть Розали, смотрящую на нее с ледяным, но не злым выражением. — Единственное, что по-настоящему тебя сковывает, — продолжил Карлайл, пока Розали снова взяла ее в захват, на этот раз крепче, — это страх причинить боль Сэму и Полу. Так что давай изменим условия. Что, если им будет угрожать нечто куда более реальное? Как по сигналу, мужская половина семьи Калленов молниеносно оказалась позади оборотней. Эдвард и Джаспер скрутили Сэма, а Эмметт и сам Карлайл обездвижили Пола, с силой опустив их на колени. Катерина попыталась что-то крикнуть, но рука Розали на ее горле сдавила его, оставив лишь хрип. — Вот видишь, Катерина, — голос Карлайла звучал непривычно жестко и бесстрастно. — Если ты нас не остановишь прямо сейчас, мы сломаем им позвоночники. — Сердце Катерины бешено заколотилось, ледяной ужас сковал все тело. — Лучше тебе закричать, и постарайся обойти стороной своих близких. Иначе… — он поднес сжатый кулак к основанию шеи Пола, туда, где начинался позвоночный столб, — он дернется, и моя рука пройдет насквозь. «Нет!» — хотела закричать она, но смогла лишь бессильно замотать головой. И тогда, повинуясь не мысли, а чистейшему инстинкту защиты, из ее груди вырвался крик. Не сдавленный, не контролируемый, а оглушительный, яростный и… сфокусированный. Она чувствовала, как ее голос, словно направленный луч, обрушивается на вампиров. Хватка Розали ослабла, и Катерина, вырвавшись, рухнула на колени, но не прекращала кричать.  Слезы застилали ей глаза, она не видела, что происходит с оборотнями, лишь чувствовала, как ее дар, наконец-то, слушается ее. Когда крик стих, она, всхлипывая, ощутила на своем плече теплое, знакомое прикосновение. Перед ней на корточках сидел Пол — целый и невредимый, и на его лице сияла самая широкая и счастливая улыбка, какую она когда-либо видела. — У меня… получилось? — прошептала она, с трудом веря своим глазам. Она бросилась ему на шею, и лишь тогда заметила, как Каллены, корчась от боли, но с явным удовлетворением, поднимаются с земли. — Это был грязный, низкий ход, Карлайл! — прошипела она, вырываясь из объятий Пола и направляясь к вампиру с горящими от гнева и облегчения глазами. — Мы были уверены, что в честном бою нам не одолеть влюбленного волка, — с той же спокойной улыбкой ответил Карлайл, — да и, поверь, я бы никогда не посмел причинить им настоящий вред. — Вы… Вы были в курсе?! — Катерина гневно развернулась к оборотням. Сэм и Пол переглянулись и почти синхронно кивнули. — Да вы все сговорились! — И это сработало, — тихо, но весомо произнес Карлайл позади нее. Катерина резко обернулась и, не сказав больше ни слова, обняла его. Жест был порывистым и искренним. — Сработало, — пробормотала она ему в грудь, чувствуя, как он на секунду застывает, а затем неуверенно отвечает на объятие. — Спасибо. Вам и всей вашей семье. — Никто не заслуживает такой тяжелой ноши, Катерина, — тихо сказал он. — И ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. — Так прекращайте, а то я все-таки влюбленный и очень ревнивый волк, — с напускной суровостью фыркнул Пол, мягко, но настойчиво вытягивая Катерину из объятий Карлайла и прижимая к себе. Его тепло и знакомый запах были живым щитом после леденящего прикосновения вампира. — Пол прав, — с легкой, почти отеческой улыбкой согласился Карлайл, отступая на шаг и вновь занимая свое место в безупречном строю своей семьи. Его взгляд снова стал собранным и деловым. — Катерина, это был лишь первый шаг. Теперь твоя задача усложняется. Тебе нужно заставить испытать боль от твоего крика только меня и моих сыновей. Оставь девочек и своих близких невредимыми. Справишься? Катерина глубоко вздохнула, закрывая на мгновение глаза. Она мысленно вернулась к тому всплеску ярости и страха, когда видела Пола в опасности. Она представила эту энергию не как слепой взрыв, а как прицельный удар. Ее пальцы сжались в кулаки. — Вот и узнаем, — выдохнула она, и в ее голосе уже слышалась не неуверенность, а сосредоточенная решимость. Она снова представила картину: вампиры, держащие ее парня. Но на этот раз она мысленно очертила вокруг девушек семьи Каллен и Пола с Сэмом невидимый барьер, щит. И когда ее крик снова сорвался с губ, он был иным — не слепым воплем ужаса, а сконцентрированным лучом, целенаправленной атакой. Воздух над поляной снова задрожал, но на этот раз Сэм и Пол лишь вздрогнули, как от далекого грома, в то время как мужская половина Калленов корчились от беззвучной боли. Катерина видела, как Эмметт склонил голову, а Джаспер сжал виски. Но остальные стояли на ногах. Прошел еще один изнурительный час. Катерина, наконец, опустилась на землю, выжатая досуха, как лимон. Каждая мышца дрожала от напряжения, горло саднило, но на ее лице сияла усталая, но безмерно довольная улыбка. Это был не просто прогресс — это была победа. Ее победа. Карлайл, выдержав паузу, подошел к ней. Его лицо, обычно бесстрастное, выражало нескрываемое одобрение. — Превосходно, — произнес он, и в его голосе звучала редкая теплота. — Ты оказалась способнейшей ученицей. Сегодня ты доказала, что можешь не просто кричать, а управлять своим даром.  Сэм и Пол, обменявшись красноречивым взглядом, подошли к Карлайлу. Вожак стаи, после секундного колебания, протянул вампиру руку. За ним последовал и Пол, его рукопожатие было крепким, почти до хруста в костях, но в его глазах читалась искренняя, пусть и неохотная, благодарность. — Спасибо, — коротко бросил Сэм. Этого слова было достаточно. — Мы сделали, что могли, — с достоинством ответил Карлайл. — Остальное — в ее руках. А теперь вам всем нужен отдых. Оборотни и их измученная Банши наконец покинули поляну, оставив вампиров в наступающих сумерках. Дорога обратно в резервацию была молчаливой, но на этот раз тишина была не напряженной, а мирной, полной облегчения и зарождающейся надежды.

***

Тринадцатого июня, на рассвете, стая Ла-Пуш в полном составе покинула резервацию. В условленном месте к ним присоединилась семья Калленов, и вместе они скрылись в туманной дымке леса, направляясь к месту решающей битвы. Тишина, опустившаяся на дом Сэма, была звенящей и неестественной. Катерина сидела в гостиной, ощущая себя чуждым элементом в этом привычном уюте. Эмили, пытаясь заглушить тревогу, не отходила от плиты, ее движения были резкими и точными. Ким, изводимая беспокойством, бестолково кружила по кухне, безуспешно пытаясь помочь с салатом. Сью, сосредоточенная и печальная, тушила мясо — запас еды для своих детей, для всей стаи. Катерина стиснула челюсти до боли. Она чувствовала себя странно раздвоенной. С одной стороны, изнурительные тренировки с Калленами дали свои плоды — привычное, царапающее горло предчувствие смерти отсутствовало. Не было того нестерпимого давления, что вынуждало кричать. Но под этим внешним спокойствием бушевала буря. Внутреннее чутье, ее дар, шептал ей о смерти — не одной, а множественной, мощной, собранной в одном месте. Эта тяжелая, липкая тень на душе влияла на нее сильнее любого физического недомогания. Она сидела на полу перед низким журнальным столиком, и ее рука с карандашом двигалась сама собой, быстро, почти судорожно. Она заполняла лист за листом, не видя и не осознавая, что выводит на бумаге. Девушки вокруг не могли понять — была ли это просто нервная реакция или на нее обрушился поток видений, которые не желали ее отпускать. Сью Клируотер, закончив у плиты, осторожно подошла и опустилась на диван позади Катерины. Ее материнское сердце сжималось при виде застывшей, напряженной спины девушки. — Милая, ты как? — ее голос прозвучал тихо и ласково. Катерина вздрогнула, словно ее выдернули из глубокого транса. Она обернулась и встретила обеспокоенный взгляд Сью. — Я в порядке, — автоматически выдохнула она, но сама услышала, насколько фальшиво и слабо это прозвучало. Выражение лица Сью лишь подтвердило это. — Ты покажешь, что рисуешь? — спросила Сью мягко, выбрав тактику, которую использовала бы с собственным расстроенным ребенком. Катерина молча кивнула и наконец посмотрела на разбросанные перед ней листы. И сама ахнула, отшатнувшись. Ее глаза расширились от ужаса и неверия. Сью, встревоженная ее реакцией, наклонилась и заглянула через плечо. Из ее груди тоже вырвался сдавленный крик удивления и страха. — Что там? — Ким, не в силах сдержать нетерпения, подбежала и плюхнулась на пол рядом с Катериной. Эмили, бросив готовку, присоединилась к ним, ее лицо стало серьезным. Теперь все четверо женщин, затаив дыхание, смотрели на стол. Катерина, движимая внезапно нахлынувшим пониманием, дрожащими руками начала раскладывать рисунки в определенной последовательности. И перед ними, как страшный пазл, сложилась черно-белая хроника битвы. Они видели замерзшее поле, искаженные яростью лица новообращенных вампиров, могучие волчьи силуэты в смертельной схватке, и яростные фигуры Калленов. Это была не просто картина сражения — это была реальность, разворачивающаяся в милях от них, запечатленная карандашом в руках Банши. — Так, мне срочно надо отвлечься! — Катерина резко вскочила с пола, словно ее ударило током. Ее пальцы, испачканные графитом, сцепились в бессильном жесте, суставы побелели. Она начала метаться по гостиной, как дикое животное в клетке, ее шаги были неровными, порывистыми. — Уберите от меня эти чертовы карандаши! Уберите бумагу! Я больше не могу это видеть, не могу это чувствовать! Ее голос сорвался на высокой, истеричной ноте. Видение битвы, такое ясное и беспощадное, жгло ее изнутри. Она чувствовала каждую тень смерти, каждую вспышку боли, доносившиеся до нее через мили, и это было невыносимо. — Так, так, тише, все хорошо, — Эмили немедленно подбежала к ней, ее твердые, уверенные руки обхватили Катерину за плечи, заставляя ее остановиться. Она заглянула в затуманенные страхом глаза подруги. — Никто не заставляет тебя смотреть. Все уже поняли. Слушай, а помнишь тот банановый пирог, который ты пекла? Тот, от которого Пол чуть ли не плакал от счастья? — Эмили говорила спокойно и мягко, пытаясь зацепить что-то привычное, земное. — Я думаю, всем парням он сейчас очень пригодится. Да и нам тоже. Поможешь мне его испечь? Катерина, все еще дрожа, неопределенно мотнула головой, но позволила Эмили отвести себя к кухонному столу. Тем временем Ким и Сью, переглянувшись, быстрыми и ловкими движениями собрали все карандаши и испещренные роковыми набросками листы и унесли их подальше, в спальню Сэма, заперев дверь. — Так, — Эмили, взяв на себя роль командира, начала расставлять на столе миски, муку, сахар. — Сейчас все для него подготовлю. Говори, что делать. И Катерина, повинуясь простым, понятным инструкциям, по-настоящему отвлеклась. Механические действия — растереть масло, размять бананы, замесить тесто — успокаивали. Девушки, видя ее погружение в процесс, поддержали ее, заведя бессвязный, но успокаивающий разговор о чем угодно, только не о битве. Они болтали о фильмах, о смешных случаях, о планах на будущее, создавая своим общением живой щит от надвигающейся тревоги. Так, за разговорами и готовкой, незаметно стемнело. Они уже расставили на большом столе тарелки и разложили еду, создавая подобие праздничного ужина в ожидании возвращения стаи. Наступила тягостная пауза. — Ты так и не увидела, кого именно ранили на поле? — тихо, почти боясь ответа, спросила Ким. Катерина, протирая уже чистый стол, рассеянно покачала головой. Но образ первого ее рисунка — фигура раненого волка — витал в воздухе, отравляя облегчение. Каждая из женщин, стараясь не показывать вида, переживала чуть сильнее — каждая за своего парня, своего защитника. Сью, стараясь быть крепкой, сжимала руки так, что ногти впивались в ладони — ее сын и дочь были там. — Слышите? — вдруг замерла Катерина, ее рука с тряпкой застыла в воздухе. Издалека, сквозь ночную тишину, донесся знакомый, долгожданный звук — шум гравия под десятками ног. Сначала приглушенный, потом все ближе и отчетливее. — Это они, — выдохнула она, и в ее голосе прозвучало и облегчение, и новая тревога. Она первая выскочила из дома, ее сердце бешено колотилось. В свете, падающем из окон, она мгновенно нашла глазами его высокую, мощную фигуру. Не думая, не глядя по сторонам, она с разбегу бросилась к нему, и его сильные руки тут же подхватили ее, прижали к груди так крепко, что на мгновение перехватило дыхание. — Господи, ты в порядке! — она шептала, запустив пальцы в его волосы, покрывая его лицо, лоб, щеки беспорядочными, дрожащими поцелуями. — Ты цел, ты здесь... Пол, усталый, пропахший потом, пылью и чем-то чужим, металлическим, счастливо, хоть и изможденно, ухмыльнулся, впервые за весь день чувствуя, как каменная тяжесть спадает с плеч. — Мне было к кому возвращаться, — тихо прошептал он ей в губы, прежде чем она сама нашла их в страстном, долгом поцелуе. Он отвечал с той же яростной потребностью, сильнее прижимая ее к себе, словно проверяя, что она настоящая, что она здесь. — Мне кажется, — оторвавшись, он не выпускал ее из объятий, прижимая голову к своему плечу, — или я чувствую запах твоего бананового пирога? После всего пережитого сегодня, это пахнет просто божественно. — Я просто очень нервничала, — хмыкнула Катерина, пряча лицо в его шее. Наконец она осмелилась обвести взглядом остальных. Стая собиралась на поляне, усталая, но не сломленная. Ее взгляд скользнул по знакомым лицам, считая... и остановился. Отсутствовал один. — Да, — тихо сказал Пол, следуя за ее взглядом. — Как ты и нарисовала. Один пострадал. Джейкоб. Но Карлайл уже помог ему, все будет в порядке. Он поправится. — Самое главное, что он поправится, — прошептала Катерина, снова чувствуя ледяной укол вины и облегчения одновременно. Она прижалась к его боку, чувствуя, как дрожь наконец начинает отпускать. — Пошли, я даже боюсь представить, какой ты голодный после такого дня. Он наклонился к ее уху, и его губы тронули мочку в интимном, обещающем жесте, пока никто не видел. — И не только в плане еды, — прошептал он, и его пальцы слегка, но выразительно щипнули ее за бедро, заставляя ее вздрогнуть и прижаться к нему еще теснее, унося с собой в освещенный, пахнущий пирогом дом, в их общее, отвоеванное у судьбы настоящее.