Часть 2

Чимин просыпается рано. Годами выработанная привычка не подводит даже сейчас. Несмотря на алкоголь и интенсивный секс, чувствует она себя отлично. Первым делом омега моется. Смывает с тела липкую ночь, готовя его к долгому продуктивному дню, намазывает на кожу успокаивающий гель алоэ и надевает легкое хлопковое платье до щиколоток. Бельем Чимин решает пренебречь. Киска все еще опухшая, любая ткань будет причинять дискомфорт. Впрочем, как и сиськи, с которыми Чонгук игрался уж слишком сильно. К счастью, лиф достаточно свободный, обволакивающий грудь воздушным облачком, и не должен сильно натирать. Собрав волосы в высокий хвост, она покидает спальню, собираясь быстро перекусить, а после найти комнату Чонгука. Выпускать из нее Чимин его не планирует, здраво опасаясь за собственную репутацию. Никто в команде не будет ее уважать, если узнают, что она села на член их босса в первую же ночь. Чимин себя не корит за это, что сделано, то сделано, но последствий собирается избежать. Спускаясь на кухню, она морщится от вида беспорядка и первым делом вызывает клининг. Очевидно, все жители виллы будут спать до самого вечера, так что у нее есть время не только позавтракать, но и избавить территорию от последствий бурной ночи. А после и себя, заперев Чонгука в спальне. Вот только она не знает, что Чонгук уже тоже не спит. После вчерашнего небольшого марафона он спустился вниз и, удостоверившись, что все в порядке и его ребята отлично отдыхают с омежками, выпил пару безалкогольных коктейлей. К нему тут же подошли его охранники, а когда принюхались к яркому сладкому запаху, понимающе рассмеялись и похлопали его по плечам. — В первый же день, Чонгук, — смеется альфа, — тебе ее совсем не жаль? — Чего ее жалеть? Вы бы слышали, как она визжала, — хмыкает он. — Строптивая, правда, сучка, но я быстро ее приструню. — Не хотел бы я оказаться на ее месте. А после этого короткого разговора Чонгук вернулся в спальню и рухнул на кровать, сморенный мертвым сном. Однако будильник поднял его четко по графику, который он не нарушал даже в отпуске — никакая попойка не помеха тренировкам и залу. Его тело должно быть идеальным, и он не собирается запускать его в угоду кайфу. Чонгук профессионал своего дела. И прекрасно знает, как важна его внешность. Если он должен пахать ради успеха — он будет усердно трудиться, лишь бы побить собственные рекорды. Поэтому, когда приезжает клининговая компания, а Чонгук сполоснулся после тренировки, он идет вниз, чтобы наконец-то позавтракать. Вдыхая с себя яркий малиновый аромат, Чонгук понимает, что не прочь перекусить сладеньким. Например, пончиком. Вот только Пончик ничьим завтраком становиться не собирается. Выпив теплую воду с лимоном, она сидит на высоком барном табурете и качает сочными ножками, вокруг которых колышется легкое платье. Чимин с удовольствием кусает черный хлеб, который от души полила жидким витамином Е, и изучает расписание Чонгука на следующий месяц, что оставил его прошлый менеджер. Крайне плохое, небрежно составленное и ни на что не годное расписание. Она не успевает сьесть и половину куска хлеба, как уже понимает, что ей придется все поменять. А это значит не просто снести все тупые пункты и вписать новые, а сделать миллион звонков, отправить сотню писем и связаться с целой толпой людей, чтобы перекроить все подчистую. Чимин ждет просто нереальное количество работы, так что начать ей нужно прямо сейчас. И как можно скорее найти себе помощницу. Желательно, кого-нибудь пострашнее, чтобы Чонгук не отвлекал ее человека от работы своим членом. За всем этим потоком мыслей она совсем не замечает, как кухня наполняется терпким запахом бадьяна. Этот самый член уже нуждается в теплой дырочке, а потому идет на зов вожделеющей его киски. — Доброе утро, пончик, — хрипло здоровается Чонгук, когда заходит на кухню. Он без зазрений совести окидывает взглядом чужое тело, цокнув. — Надо выбросить все длинные платья. Они тебе совершенно не идут. — Что ты здесь делаешь? — Чимин вздрагивает, коротко вскрикнув и тут же возмущенно соскакивает со стула, с шипением ударяя Чонгука маленьким кулачком в крепкую грудь. — Возвращайся в спальню и не выходи до завтра! Я сама принесу тебе еду! — Крыша поехала что ли? — Чонгук косится на нее, а сам проходит к холодильнику, чтобы подыскать что-то съестное. — Я сам себе готовлю. Возьми на заметку, — он кивает на планшет, оставленный на стойке. — Чонгук, я не шучу! — Чимин тянет его за руку, то и дело поглядывая на вход, чтобы не дай бог никто не спустился следом за несносным альфой. — Я же сказала тебе сидеть в спальне! Ты испортишь мою репутацию! — Какую репутацию? — он хмурится, облизывая ложку от творожного сыра, но не сдвигается ни на сантиметр, возвращая внимание к приготовлению завтрака, будто все, что говорит Чимин, пролетает мимо него. — Нет, я, конечно, привыкла, что мои клиенты бывают туповаты, но чтобы настолько! — Чимин цокает языком, скрещивая изящные руки под пышными сиськами и в упор смотрит на все больше раздражающего его альфу. — Чонгук, если твой персонал узнает, что ты трахнул меня в первую же ночь, то мало того, что они не будут меня уважать и считаться со мной, это пойдет дальше. У меня идеальная репутация, которую я строила годами, тебе не стыдно портить ее одной ошибочной ночью? — Так это я виноват, что ты слабая на передок? — хмыкает альфа, намазывая на хлебец жирный слой авокадо, а следом кладет кусок лосося. — Я бы не советовала есть морепродукты, если не хочешь провести остаток в жизни на приемах у инфекциониста, — хмыкает Чимин, вспоминая девушку своего прошлого клиента, решившую похудеть на суши, а в итоге попавшую на хирургический стол. Она пропускает грубые слова про передок, привыкшая к намного менее лестным высказываниям в свой адрес и дальше пытается достучаться до тугоумного альфы. — Тебе же на руку, чтобы моя репутация оставалась чистой. От нее зависит твоя работа. Чонгук молча съедает свой завтрак стоя напротив Чимин, глядя на нее в упор. Он ничего не отвечает, лишь разглядывает ее монашеское платье, будто за ним не скрывается жадная до членов потаскушка. Интересно, сколько ее вот так брали до него? Хмыкнув своим мыслям, Чонгук запивает еду остатками воды в стакане Чимин, а затем подходит к ней и толкает ее к стойке, надавливая на шею, чтобы склонить. Без лишних разговоров он задирает ее платье и смотрит на совершенно голую задницу. — Так беспокоишься о своей репутации, что ходишь по вилле, переполненной альфами, без трусов? — Он дергает бровью, а затем грубо раздвигает ногой чужие колени, чтобы посмотреть ниже. Красная писька поджимается, подмигивая ему, и он прикасается к ней пальцами, разминая пухлые губки. Отказаться от десерта он не может. Все утро думал о малиновых пончиках. — Ч-чонгук! — Чимин пораженно распахивает пухлый ротик, не успевая вовремя среагировать. Она была уверена, что альфе хватит одного раза, чтобы переключиться на кого-то другого, так зачем он снова к ней лезет? — Не смей! — она рычит, начиная вырываться и горчить переспелой малиной. — Найди себе какую-нибудь модель и трахай ее сколько хочешь, мне нужно работать! — Вот и займись делом, омега, — рыкает в ответ Чонгук, выпуская терпкий подавляющий феромон, и продолжает массировать киску, дождавшись, когда первая влага коснется кончиков пальцев. Ну конечно. Сразу же потекла, как дешевая шлюшка. Чонгук довольно ухмыляется и достает из шортов налившийся кровью член, тут же приставляя его к проходу. Если ночью он был захвачен властью сумасшедшей похоти, то сейчас он хочет размеренности. Хочет смотреть, как его толстый тяжелый член исчезает в течной щели, хочет трахать ее здесь, где любой может увидеть, как эта строптивая сучка сгорает от наслаждения под своим боссом. Идеально. — Такая славная дырка у пончика, — рокочет Чонгук, медленно погружаясь внутрь. — Чонгук! Ах, нет! — Чимин громко взвизгивает, тут же прикрывая рот ладошкой и возмущенно смотрит на альфу через плечо. А когда по тяжелому взгляду в ответ понимает, что так просто от него не избавится, решает пойти на безобидную уловку. Она натягивает на пухлые губки милую улыбочку, выделяет сладкое облако малинового феромона и тягуче выдыхает медовым голосом: — Альфа, ты уже взял меня на моей постели. Теперь я хочу на твою. Отнесешь? — Закрой рот, — фыркает Чонгук, отворачивая от себя чужое лицо. Все его внимание сосредотачивается внизу. Он задирает платье повыше и раздвигает жирные ягодицы в стороны, чтобы с удовольствием посмотреть, как толщина его члена раздвигает красные блестящие губки в стороны, когда он толкается внутрь, и как крепко цепляются, когда он выходит, не желая выпускать из теплого плена. Чонгук заводится от того, что слышит на лестнице шаги. Берется за красные бедра руками и трахает омегу жестче, пропихивая одну руку под бесполезную тряпку, чтобы дернуть горловину и высвободить наружу две толстые сиськи. Подхватив одну, Чонгук мацает ее, звонко шлепаясь о пышную задницу, и не прекращает довольно урчать. Сучка хотела сохранить в секрете свою распущенность, но Чонгук очень любит обнажать такие грязные душонки, мечтающие о его члене. Он приучит ее к хорошему траху. Выебет на каждой поверхности этой виллы, чтобы она привыкла, что теперь она всегда доступная для него дырка, в которую он будет сливать свою жирную сперму. — Чонгук, нет! Нет… — Чимин не может позволить себе быть слишком громкой, как и не может сохранять твердую ясность ума, когда ее без спроса берут на барной стойке точно доступную шлюшку. Как много она видела таких девушек на членах своих боссов, но всегда думала, что сможет избежать этой участи. Чимин же умная. Осторожная. Она всегда ловко лавировала в мире альфьей похоти, избегая опасных ситуаций. И где она теперь? Полуголая бьется о дорогой мрамор, пока ее берут сзади. Да еще и на чужих глазах. Она не глухая и не слепая. Отлично видит, как в помещение вальяжно входит кто-то из охранников и смотрит на ее колышущиеся сиськи так, будто это нормально. Будто тысячу раз видел эту картину. Чимин всегда была на стороне этого альфы. Просто безучастной наблюдающей. Как низко она пала. — Доброе утро, Джусон, — пыхтит Чонгук, не прекращая движений. Альфа, явно только вернувшийся из спортзала, подходит к Чонгуку и хлопает его по плечу в знак приветствия, на ходу глотая разведенный в термосе протеин. — Эта та сучка, которую ты ночью драл? Гиюн мне рассказывал. — Славная, да? — Довольно спрашивает Чонгук, а затем снова раздвигает задницу омеги руками. — Посмотри, какая розовая. Малиновая дырка от пончика. Джусон хмыкает и садится сзади них за бар, чтобы иметь лучший обзор. Следом за ним, точно мухи на мед, приходят еще два охранника, присвистывая. Они устраиваются там же, а Чонгук, набирая скорость, вновь возвращает внимание своей прекрасной течной дырочке. — Постони для них, детка. Покажи, как альфа делает тебе хорошо, — рокочет он на ушко Чимин и накрывает ее растянутую вокруг члена пизду ладонью, начиная яростно дрочить напряженный клитор. — И не подумаю, — цедит сквозь сжатые зубы чуть не плачущая Чимин, мечтающая, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы следы ее позора смыли воды индийского океана, а остатки запечатали подписи договоров о неразглашении. Интересно, сможет ли она все это устроить, чтобы сплетни не поползли дальше? Цепляясь наманикюренными пальчиками о край столешницы, она тихо пыхтит, пока ее истерзанные сиськи трутся о мрамор в унисон с надрачиваемым клитором. Вот только как бы Чимин не старалась держать себя в руках, она все же не железная. Терпкий бадьян, умелые руки и толстый член хорошо делают свое тело, разгоняя волны удовольствия по горящим венам, пока ее киска медленно пульсирует вокруг венистого ствола. — Разве ты еще не поняла? Тебе лучше сделать то, что я хочу, иначе я заставлю тебя силой, — воркует Чонгук, пока на кухне собирается практически весь персонал на завтрак. Подобное для них — не удивление. Они видели кучу таких сцен, а потому почти не обращают на них внимание, лишь изредка комментируя что-то или спрашивая у Чонгука по работе. Он даст ей еще один шанс вести себя как хорошая девочка. От нее зависит, что она получит. Чимин принимает свое поражение. С тихой яростью наблюдает, как заполняется кухня и с вызовом смотрит в глаза тех, кто ниже ее по иерархии. Тех, кто будет подчиняться и выполнять ее команды. Пока ее киска хлюпает на толстом члене, а молочные сиськи трясутся на всеобщем обозрении, она сканирует взглядом каждого и натягивает на губы дерзкую ухмылку. Что ж… Чонгук сам вынес себе приговор. Первый стон срывается с ее губ звонкой птичкой и оседает на мгновенно замолкшей кухне малиновым маревом. — А-ах, альфа-а, — Чимин прогибается в пояснице, сильнее оттопыривает идущую рябью задницу и громко хихикает, облизывая губки и источая феромон на всю кухню. — Еще альфа, еще! Мне нужно сжечь калории от утреннего завтрака! Чимин начинает двигаться, уже самостоятельно подаваясь назад и чуть не танцуя бедрами на таранящем ее члене. — О боже, как же хорошо! — она громко стонет, сжимая сиськи ладонями и играясь пальчиками с оттопыренными сосками. — Чонгук, у тебя лучший член в мире! Чонгук смеется себе под нос, слыша вдруг переменившуюся омегу, а затем громко рычит и подавляет ее феромоном, под звук ебли раздирая ее платье со спины. Когда тряпка валится на пол, Чонгук хватает омегу и тащит к столу, за которым едят альфы, и с грохотом валит Чимин на него, тут же врываясь между раздвинутых ног. Теперь он может полюбоваться прыгающими сиськами. Хлестнув по ним, он принимается долбить хлюпающую смазкой пизду, а затем снова дрочит твердый клитор, не прекращая врываться в толстую вагину. Чимин, чувствуя себя героиней низкосортного порно, даже не смотрит на окружающих ее альф. Лишь на секунду в ярости поджимает губы, но вместо того, чтобы возмутиться, закидывает ладные ножки на чужие плечи и пошло облизывает пухлые губы юрким язычком, смотря Чонгуку прямо в глаза. — Так приятно, — она развязно улыбается, прикрывая веки и отпуская себя. Громко стонет, мнет сиськи руками и источает бесконечное количество феромона, позволяя брать ее на глазах у всех прямо посреди завтрака. Плевать. Пусть щенок поиграется, прежде чем она посадит его на цепь. И тогда играть уже будет она. Чонгук дотрахивает ее до оргазма. Когда она кончает ему на член, Чонгук спускает в нее всю сперму и не позволяет сформироваться узлу, тут же выходя наружу. А затем склоняется и раздвигает губы вагины, чтобы посмотреть, как густая конча вытекает и капает на пол. Он хорошо постарался. Шлепая киску, он поднимается и засовывает член в шорты, облизываясь. — Вот теперь можешь идти работать. А мы искупаемся, да, парни? — те кивают, и они вместе покидают кухню, расположившись у крытого бассейна с прохладительными напитками. Утро началось как нельзя лучше. — Ж-животное, — тихо рычит ему в спину Чимин, а после быстро соскальзывает на пол, хватает остатки платья, и, прикрываясь им, мчится в спальню. Ей везет никого не встретить по пути. Уже внутри она тут же идет в душ, до скрипа пытаясь стереть с себя запах Чонгука. Использует энзимную пудру, мятный гель, а после натирает все тело кокосовым молочком. Чимин не спешит покидать спальню. Она познакомилась со всеми еще вчера, поэтому предпочитает делать все дела прямо отсюда, чтобы лишний раз не ловить на себе насмешливые взгляды. А заодно не попадаться на глаза озабоченному татуированному придурку, что решил сделать ее своей личной дыркой для члена. В Тайланде они пробудут две недели. Этого хватит, чтобы она успела как следует поработать над расписанием и забить его так сильно, что у Чонгука не будет времени даже дышать. Вновь растерзанная киска ноет от боли, поэтому Чимин вновь приходится оставить ее без трусиков. Она надевает длинную футболку и падает на кровать, широко расставляя ноги, чтобы дать своей вагине отдых и покой. А после углубляется в работу, перекраивая расписание и не отлепляясь от телефона, по которому ей приходится совершать звонок за звонком. До вечера Чонгук отдыхает с парнями: купается в бассейне, играет в боулинг, теннис, выезжает прошвырнуться по магазинам, а когда возвращается, организовывает прогулку на яхте. Собравшись, он идет к комнате Чимин, и, не стучась, заходит внутрь. — Собирайся. — Стучаться не учили? — Чимин лежит на спине, закинув широко разведенные ноги на стену и печатает ответ очередному модному бренду, который хочет Чонгука себе. — Зубы свои кому-нибудь другому показывать будешь. Мы отправляемся на прогулку на яхте. Жду тебя внизу. Тебе десять минут, — и, покинув омежью спальню, Чонгук сбегает вниз по лестнице, где уже все готово. Чимин тяжело вздыхает, но молча делает то, что ей велено. Абсолютно все ее боссы были грубиянами и сексистами, так что к такому отношению ей не привыкать. Тем более, это отлично компенсируется цифрами на банковском счету. Быстро дописав ответ, она оставляет все рабочие гаджеты на прикроватной тумбочке и идет одеваться. Чимин уже знает, что будет на этой чертовой яхте. Ее поимеют. Иначе Чонгук вообще бы не брал ее с собой. Поэтому и одевается она соответствующе, натягивая белоснежное бикини, сверху тунику в широкую сетку, что совсем не скрывает вида на обтягиваемые купальником прелести. А в сумку на всякий случай кладет еще два купальника, майку и джинсовые шорты, которые невозможно порвать руками. Возвращаться голой у нее нет никакого желания. Собравшись, она покидает уютную спальню и с милой улыбкой спускается вниз. Когда Чонгук видит ее, то довольно улыбается и идет навстречу. — Наконец-то ты надела то, что действительно тебя красит, — довольно урчит он и обнимает ее за талию, прижимая к своему голому торсу. Он заправляет выбившиеся из прически розовые прядки, а затем одной рукой скользит к попке, а другой взвешивает грудь, не удержавшись от того, чтобы не пожамкать сдобный пончик. — И где только мое агенство нашло тебя. Такая хорошенькая сучечка, я не могу нарадоваться, когда вижу тебя. Ебал бы тебя часами напролет, чтобы ты ноги сдвинуть не могла. — Ах, альфа, я вся твоя, — Чимин послушно жмется к его боку, хихикая и оглаживая маленькой ладошкой крепкие мышцы стального пресса. — Я могу надеяться увидеть тебя в своей постели этой ночью? — она тянется выше, чтобы уткнуться носиком в пахучую железу и легонько мазнуть по ней язычком. Может, эта перспектива поможет ему удержать себя в руках и не брать ее на яхте? — Хочешь, чтобы я спал в твоей кровати? — удивленно спрашивает Чонгук, явно не ожидая такого предложения. И что вдруг сделало ее такой покладистой? Он хмурится, вглядываясь в чужое лицо. — Ты слишком подозрительно себя ведешь, Чимин. Думаешь, я не вижу, как ты снова пытаешься обвести меня вокруг пальца? — Можешь не оставаться на всю ночь, я имела ввиду, что мы можем немного поиграть перед сном? — она заискивающе улыбается, опуская руку на его задницу и снова тянется выше, чтобы шепнуть на ушко: — Я думала тебе понравилось, альфа… — Меня не интересуют игры, — жмет он плечом и ведет Чимин на улицу. — Я люблю трахаться. — Ах, альфа, ну зачем так грубо, — она снова хихикает, жмурясь под теплыми лучами вечернего солнышка. — Ну если не хочешь… — Чимин дует губы, отцепляясь от его руки. — То я лягу пораньше, завтра много работы. — Правильно, пончик. Потому что на яхте ты очень сильно устанешь, а силы восстановить нужно будет. Они спускаются к пирсу, около которого их ждет яхта, и они поднимаются. Чонгук пропускает омегу вперед, чтобы посмотреть на ее задницу, и снова приклеивается к ней уже на борту, чувствуя острую необходимость постоянно трогать ее мягкие местечки. — Разве мы здесь не отдыхать будем? С чего мне уставать? — она садится на длинный диван, что тянется вдоль всего борта и с наслаждением откидывает голову, подставляясь мягким солнечным лучам. — Конечно, отдыхать, — кивает Чонгук, но омеге сидеть рядом не дает. Пересаживает к себе на колени и берет два бокала с подноса, когда им предлагает напитки официант. Он тут же выпивает свой, устраивая руку на толстой ляжке. Сползая ближе к промежности, Чонгук сминает кожу и жир, удобнее устраиваясь на диване. — Значит и устать я не должна, — Чимин с удовольствием обвивает его шею руками, наслаждаясь близостью, от которой все равно никуда не деться. Пусть она и чувствует себя куклой в чужих руках, но это же временно? Она вытягивает длинные ножки вдоль сиденья, запускает пальчики в темные волосы и начинает неспеша массажировать Чонгуку голову, наблюдая за гладкой водной поверхностью за его спиной. Так красиво. Чонгук расслабляется под омежьими руками, неспешно разминая ее ноги, бока и попку, как антистресс. — Расскажи о себе, — урчит Чонгук, прикрыв глаза. — Почему выпендриваешься, если все равно нравится мой член? Мы же взрослые люди, что такого, если молодые альфа и омега дарят друг другу удовольствие? Член Чонгука начинает крепнуть. Просто потому, что на нем сидит Чимин своей теплой мягкой попкой. — Я не сплю с клиентами, — как само собой разумеющееся выдыхает она. — Это вы видите в каждой сотруднице доступную куколку, но для нас это отметка в личном деле и понижение рабочего статуса. Если то, что ты меня трахаешь, просочится за пределы команды, следующий артист, с которым я буду работать, будет на голову ниже тебя, Чонгук. Меня не взяли бы на эту работу, если бы я отдавалась в руки своим предыдущим боссам. Это табу. — С чего ты взяла, что об этом кто-то узнает? Здесь все свои. Эти люди со мной не первый год. Просто расслабься и получай удовольствие, у нас отпуск. — Их языки длиннее, чем ты думаешь, — улыбается Чимин, продолжая нежно массажировать его голову. Может он расслабится и уснет до конца поездки? — Хочешь еще шампанского, альфа? — Нет, — тут же отвечает тот, запуская руку под ничего не скрывающую сеточку, касаясь теплой киски сквозь трусики. Его действия медленные и ленные, он скорее трогает, чтобы потрогать, а не возбудить, то растирая губы вверх-вниз, то надавливая пальцем, то просто потирая там, где горошина. Ему нравятся киски. Нравятся сиськи. Нравятся толстые ляжки и задницы, он любит омег. Особенно таких хорошеньких, как Чимин. Всегда есть, чем занять свои руки. — Почему? — она мурлычет, чуть разводя пышные ножки в стороны и на его же манер обводит пальчиками свободной руки литые мышцы торса. — Альфа не хочет расслабиться? Я могу принести… — Сними лифчик, — вместо этого просит Чонгук, ни на секунду не прекращая движений руки. Он ласкает киску, а затем цепляет ластовицу и оттягивает в сторонку, чтобы не мешала потрахивать вкусную мягкую киску. — Ну альфа, — Чимин хихикает, не спеша выполнять дебильный указ. — Мы же не дома, это неприлично! — Всем все равно. Они похлеще видели, — хмыкает он, подняв голову. Он тычется лицом в омежью шею и дышит сладкой малиной, добираясь до железы, а затем скользит носом ниже, инстинктивно вынюхивая крупные дойки. — Дай альфе пососать свои сисечки, — рокочет, облизывая соленую кожу. — Здесь есть каюты? — Чимин до последнего хочет сохранить приватность, внимательным взглядом обводя всех присутствующих. — Я хочу в туалет. — Поищи. Тут ты никуда не сбежишь, омега, — улыбается Чонгук и прикусывает тяжелую сиську прямо сквозь одежду, с силой сжимая ладонью пизду. — Я быстро, — Чимин быстро снимает с себя загребущие руки, соскальзывает с плотных колен и убегает по лесенке вниз, отлично знакомая с планировкой таких яхт. Ни в какой туалет ей, конечно же, не нужно, но она рада, что на этот раз смогла смыться. Первым делом Чимин ищет девочек. Подойдет любая симпатичная омежка, а на таких водных прогулках они всегда должны быть. Чимин не ошибается. Она обнаруживает небольшой кухонный закуток, а на нем двух щебечущих официанток. Конечно же, у обеих идеальные фигуры, шелковистые волосы и симпатичные мордашки. Чимин выбирает рыжую. — Привет, — она улыбается во всю свою голливудскую улыбку, подходя к девочке и еще раз проходится по ней внимательным взглядом. — Я — Госпожа Пак. Менеджер господина Чон. Ты должна позаботиться об альфе, чтобы он не скучал, все понятно? Девушка не отвечает. Молча кивает, кланяется и спустя секунду исчезает по пути наверх. Персонал в такие места всегда отбирается по четким критериям. И каждая омега знает, что если ее захочет один из альф, она со всем энтузиазмом должна будет ему дать. Эта не исключение. Довольно улыбаясь, Чимин дает второй девушке распоряжение снабжать Чонгука как можно большим количеством алкоголя, а сама узнает, какая каюта свободна и радостно ее занимает, с кайфом заваливаясь на постель и наконец расслабленно выдыхая. На этот вечер она и ее дырочки свободны. Вот только Чимин все еще не поняла, что Чонгук и близко не тупой, как она любит его называть. Девушку он оставляет при себе, однако не трогает. Они разговаривают о разных вещах, едят вкусную еду и пьют прохладительные напитки. Следом к ним присоединяются еще омеги, и по итогу вечер плавно перетекает в караоке, потому что собравшийся персонал уболтал его спеть. Алкоголь он принципиально не пьет, потому что прекрасно понимает, на что надеется его строптивая розовая сучка. Ему же лучше. Укрощать таких стерв куда приятнее, когда они, точно кобылки, со всей силы тянут вожжи. Возвращаются они ближе к ночи, когда небо окончательно темнеет, а солнце прячется за горизонтом. Спускаясь с яхты, Чонгук предупреждает одного из обслуги дома, чтобы передали Чимин, что он ждет ее у себя в комнате. И уходит, чтобы переодеться и сполоснуть тело после жаркого летнего вечера. Стоит его спине скрыться вдали, Чимин аккуратно покидает убежище и быстро кивает на оставленное приказание. Ее рабочий день уже закончился, так что к Чонгуку она зайдет не раньше, чем утром. Неспеша идя к вилле она наслаждается видом звездного неба, что не засвечивают сотни небоскребов и чуть не мурчит от наслаждения. Теплый воздух приятно обволакивает тело, а впереди ее ждет освежающий душ и уютная постель, в которой она сможет как следует отоспаться. Чонгук моется после жаркого дня, переодевается и спускается вниз. Там он общается с ребятами, а затем идет к бару, чтобы со спокойной душой напиться. Чимин же… Чимин до виллы так и не доходит. Утопая в теплом летнем вечере, она скидывает с ног легкие босоножки, и, оставляя их прямо на дорожке к вилле, гуляет по пляжу. Наслаждается колючими песчинками, что попадают между пальцев ног, приятно их щекоча. Улыбается освежающему ветерку и то и дело растягивает пухлые губы в радостной улыбке. Впервые за много месяцев ей действительно хорошо. Спокойно. Кто бы мог подумать, что смена работы так благотворно повлияет на ее настроение. Или все дело в хорошем сексе, что она получает два дня вподряд? Тогда стоит ли отказываться еще от одного? Может, ей плюнуть на все и подняться к нему в спальню? Она смотрит на возвышающуюся над головой виллу, прикусывая пухлую нижнюю губку и позволяет мыслям неторопливо течь в ее розововолосой головке. Стоит ли ей сделать это? Или лучше остаться здесь? Пригубив несколько коктейлей, Чонгук выходит на улицу. В руке у него бокал со льдом и мохито, а на теле лишь хлопковые штаны молочного цвета. Он гуляет под золотистыми лучами закатного солнца, когда взглядом натыкается на Чимин. Может, утопить ее в океане за то, что снова сбежала? Чимин его не видит. Она всеми фибрами души наслаждается теплым летним вечером, гуляя по мягкому песочку, а когда тело покрывается легкой испариной, то не выдерживает и сбрасывает с себя сетчатую тунику, решительно топая к воде. Вода настолько теплая, что ей не нужно время привыкать. Она окунается в нее как в парное молоко и громко смеется, чувствуя, как приятно ее обволакивает. Чимин счастлива. Медленным шагом Чонгук достигает берега. Останавливается там, где волны касаются ступней, и, потягивая коктейль, смотрит на сучку с усмешкой. Тут она от него никуда не денется. Обернувшись, он подбирает с песка ее одежду и без каких-либо усилий рвет тряпки, бросая обратно на землю. Обратно на виллу она вернется голой. Может быть, на его члене. — Как водичка? — кричит он, отпивая коктейль. Чимин вздрагивает, резко оборачиваясь и во все глаза смотрит на альфу, что стоит у самой кромки воды и смотрит на нее, как тигр на зайца. — Откуда ты взялся? — недовольно цокая, Чимин оглядывается, думая, сможет ли вернуться на берег в безопасности, но сразу понимает, что нет. Куда бы она ни уплыла, Чонгук просто пойдет за ней по земле. Настырный альфа. — Ты действительно думаешь, что я не достану тебя на собственной вилле? Что тебе удастся скрыться здесь? — С усмешкой спрашивает он. — Иди сюда, омега. И дай то, чего посмела лишить на яхте. — Не понимаю, о чем ты, — смирившись с неизбежным, Чимин остается только дразнить. Она весело болтает в воде ногами, пока солнце стремительно прячется за горизонтом. Кажется, в океане она сексом еще не занималась. — Дуру из себя не строй, — хмыкает Чонгук. Хорошо, что трезвости ума ему хватает не лезть за ней в воду. К счастью, она придет к нему в руки сама. — Рано или поздно ты выйдешь оттуда, ты же понимаешь это? — И что тогда? — Чимин ложится на спину, наблюдая за темнеющим небом над ее головой. Море все сильнее относит ее к берегу, но в таком положении она совсем этого не чувствует. — Что ты сделаешь тогда, альфа? — Выебу тебя, как ты того и заслуживаешь. Как непослушную дрянную сучку, которая до утра не слезет с моего члена. — Ты так груб, — Чимин хихикает, подкладывая руки под голову. Разваливается на гладкой поверхности воды как на невесомой кровати и громко задиристо смеется. — Ты познакомился со мной вчера и уже не можешь с меня слезть? Неужели я так сильно тебе понравилась? — Твоя пизда, — снова хмыкает Чонгук, — люблю уничтожать строптивых сучек. — Ах, Чонгуки, — Чимин устало смотрит в небо, жмурясь от покалывающего маленькими иголочками возбуждения тела. — Как ты собираешься со мной работать после этого? — Секс работе не помеха. — Ты идиот? — Чимин резко принимает вертикальное положение, обнаруживая, что вода ей едва ли по бедра, так сильно ее отнесло к берегу. — Ты всех своих менеджеров трахал? — Может, и трахал. Тебе какая разница? Ревнуешь, пончик? — Нет, просто хочу узнать, куда они делись? — она наконец выходит из воды, останавливаясь рядом с Чонгуком. Чимин отжимает волосы, а после берет руками грудь и делает то же самое, дожидаясь, пока с лифа выльется тонна воды. — Уволены, потому что плохо справлялись со своими обязанностями. Ты сама видела расписание, не мне тебе объяснять, что оно отстойное, — он опускает взгляд к ее сиськам, а затем подходит ближе и свободной рукой дергает завязки, вовсе снимая ненужную тряпку. — Это тебе ни к чему, — и бросает его в песок к разорваной кофточке. — Ты так со всеми омегами обращаешься? — Чимин поджимает губы, но не спешит прикрывать полную грудь, позволяя альфе касаться ее, как тот хочет. — Тебе нравится доминировать и унижать, Чонгук? Нравится чувствовать свою власть и превосходство? — она подходит к нему вплотную, притирается всем телом и встает на цыпочки, чтобы обвить крепкую шею руками, заглядывая в темные, как небо, глаза. Чонгук опускает пустой бокал на песок и обнимает ее обеими руками за талию, чтобы не посмела сбежать и теперь. — Да, — жмет плечом он. — Какие-то проблемы? Не строй из себя святошу, я знаю таких, как ты. Твоя киска намного красноречивее твоего рта, — он скользит рукой ниже, а затем накрывает холодный купальник и сдергивает трусики за ненадобностью, чтобы тут же вжать пальцы в сочную, мокрую из-за смазки пизду. Внутри тепло. Он вдавливает средний палец в щель, щекоча им поджимающуюся дырку. — Прямо сейчас жаждешь, чтобы я скорее засадил тебе по самые яйца. — М-м-м, — она старается подтянуться еще выше, томно выдыхая ему в ухо. Прикусывает розовую мочку, трется грудью о крепкий торс и выдыхает: — У меня есть предложение, альфа. — Какое? — Пока ты в отпуске, сможешь трахать меня сколько хочешь, но в рабочие дни главная — я. — Думаешь, в рабочее время сможешь обойтись без моего члена? — Чонгук… — Чимин тяжело вздыхает, гладя его крепкую спину нежными пальчиками. — Я хочу, чтобы мне никто не мешал, когда я делаю свою работу. Это ведь не сложно, да? — она ведет губами влево, касается четко очерченной линии челюсти, пока руками скользит ниже, обхватывая альфу за резинку штанов. — Перерывы никто не отменял. Как и ночное время. Для того, чтобы твоя маленькая розовая головка не напрягалась, нужно регулярно кое-что вставлять в твою маленькую розовую дырочку, — он разворачивает ее к себе спиной, а затем берет за затылок и давит, опуская на песок. Опустившись следом, он приспускает штаны под яйца, высвобождая горячий налитый кровью член. — Вот это, — он раздвигает ее задницу и, полюбовавшись блестящей пиздой, что истекает смазкой, резко загоняет хуй по самые яйца, с рыком вжимаясь в толстые ягодицы, задерживаясь в этом положении. Внутри так тепло и приятно… — А-ах! — Чимин вскрикивает, резко проезжаясь коленями по колючему песку и гневно оборачивается, смотря на него прищуренными глазами. — Где тебя учили так обращаться с дамами, альфа? — Закрой рот, — выдыхает Чонгук, разворачивая ее мордашку обратно. Совсем скоро он заставит этот ротик испражнять только стоны безграничного удовольствия. И он принимается за дело. Крепко взявшись за бедра, он начинает жестко ритмично трахать Чимин, каждый раз звонко шлепаясь о мокрую задницу. Распаляясь, он шлепает ее ладонями, заставляя все тело омеги сотрясаться от мощных толчков сильных тренированных бедер. Вот только Чимин его не закрывает. С тихими вскриками вперемежку со стонами она продолжает разговаривать, пока ее трахают прямо посреди пляжа как какую-то сучку: — Т-ты… ах!.. Блять… Чонгук! — она запрокидывает голову, смотря на вышедшие звезды и чуть не хнычет от того, как хорошо ее наполняет этот умелый член. — Т-ты согласен на уговор?! — Только с моими корректировками, — выдыхает он, резко вбиваясь в омегу до вспененной смазки и брызг. — С какими? — Чимин прикусывает губу, громко выстанывая и начинает подмахивать в ответ. — Я уже сказал, — снова выдыхает он с рыком, до синяков впиваясь в чужие бедра. — Стой! — Чимин хватается руками за песок, пытается соскочить с члена. — Чонгук, остановись! — Что такое? — недовольно спрашивает он, но все же останавливается, выходя из тепленькой гостеприимной дырочки, что так хорошо сжимала его со всех сторон. — Я хочу быть сверху, — тяжело дыша, Чимин смахивает со лба взмокшие пряди, недовольно морщась от оставленного на лице песка. — И я вся в песке, Чонгук! Я же мокрая! — Мой лимит доверия к тебе исчерпан, — хмыкает Чонгук, но все же поднимается, отряхивая штанины от налипшего песка. — Продолжим на вилле. Возвращаются они, когда солнце окончательно садится за горизонт. Чонгук обновляет напиток и проходит к бассейну, раздеваясь прямо на ходу. Голым он ложится на шезлонг, наблюдая за омегой, которая споласкивается в воде. Когда она снова сидит на бортике, Чонгук говорит: — Можешь снова сбежать, — он кивает в сторону лестницы, что ведет в дом. — Но в таком случае моего члена тебе больше не видать. Может быть, и работы тоже, — он поправляет опавшую плоть, чуть приподняв яйца, и переводит ленный взгляд на стеклянную крышу высоко над головой. В конце концов, если он этой омеге не так уж и интересен, найдутся сговорчивее. Те, что не сбегут от него после секса. — Ах, ставишь меня перед выбором, альфа? — Чимин отжимает розовые волосы, морщась от мыслей, что их придется как следует помыть и увлажнить перед сном, а после грациозно встает и садится на краешек соседнего шезлонга, нагло отнимая бокал Чонгука. — Так что, трахать менеджеров — твоя рутина? — Если это хорошенькие омежки, — кивает он, — нельзя отказываться от такого удовольствия. — Тебе не кажется, что это потребительство? — Чимин с наслаждением отпивает вкусный коктейль, думая о том, что руки у Чонгука действительно растут откуда надо. Не будь он ее боссом, она бы точно захотела познакомиться с ним поближе. — И? — дергает он бровью, потирая подбородок. Взгляд его ленно скользит по омежьим изгибам. — Я могу взять то, что хочу, и беру. Никаких минусов. Удовольствие, в конечном итоге, получат все. И ты это уже знаешь, — он подмигивает ей, облизав нижнюю губу. — Боже, Чон Чонгук, я было подумала, что ты мог бы стать неплохим парнем, но твой язык — это буквально один большой красный флаг, — смеясь, Чимин разваливается на собственном шезлонге, поднимая взгляд к звездному небу. — М-м-м… Красиво… Звезды здесь совсем другие. — Я неплохой парень, — кивает Чонгук, — когда мне это удобно, — тут же добавляет, поднимаясь с належенного места. Он идет к бару, где делает себе новый коктейль, и возвращается обратно, все так же голышом, совершенно ничего не стесняясь. — А мне сделать не хочешь? — Чимин ставит пустой бокал на пол, чуть облизываясь, когда ее взгляд скользит по загорелому накаченному телу. — У тебя неплохо получается. Если я разрушу твою карьеру исками за домогательства, сможешь работать барменом! — Тебе прикроют рот быстрее, чем ты выйдешь с этой виллы, — усмехается альфа, всовывая в чужие руки свой бокал. Себе он делает крепче, но к шезлонгам больше не идет — остается за стойкой. — Поэтому советую хорошенько обдумать свое сучье поведение и занять правильную сторону. Если тебя что-то не устраивает — уходи сейчас и не занимай чье-то место. Желающих сидеть на моем члене и работать много. — Как грубо, — Чимин не обижается. Она привыкла к работе с такими альфами. Все, что ее волнует — идеальная карьера и деньги, которые она на ней зарабатывает. — Зато честно, — жмет плечом Чонгук, отправляя в рот нарезанные закуски из сыров, фруктов и колбас. — И что, много омег ведутся на эту честность? — Ты ревнуешь? К чему эта озабоченность моими партнершами? — Интересно просто, — она легко пожимает плечами, причмокивая пухлыми губами от наслаждения. Коктейль действительно хорош. — Зачем мне тебя ревновать? Я не влюбляюсь в своих боссов, Чонгук. — Меня это радует. Драмы мне не нужны. Только продуктивность и удовольствие. Чимин ничего не отвечает. Допивая коктейль одним махом, она возвращает взгляд на звезды, закидывая ногу на ногу и разваливаясь на шезлонге, как на самой удобной кровати в мире. Ей хорошо. Теплый воздух приятно обволакивает тело снаружи, пока алкоголь оказывает расслабляющее действие внутри. Киска пульсирует от легкого возбуждения и заставляет железу выделять сочные порции малинового феромона, но омега никуда не спешит. Она знает, что получит член этой ночью и сможет хорошо кончить. Гораздо больше ее заботят отношения с Чонгуком. Что ей делать? Уходить и искать новую работу? Или научиться лавировать на этой, соглашаясь на условия альфы? Ей нравится его честность, нравится, что он не строит из себя невесть кого и открыто говорит о своих потребностях. Но в деле она его еще не видела. Не успела понять, насколько он хорош, как ее подчиненный, потому что им он и станет в рабочие дни. Будет делать все, что она говорит, чтобы его карьера стремительно неслась вверх. Чимин уверена, что с ней Чонгук поднимется еще выше, если не будет мешать работать. Ей даже интересно, получится ли у них сработаться. Поэтому она принимает решение остаться. И как следует воспользоваться умелым членом тоже. В конце концов, разноси его персонал слухи о несдержанности босса, она бы их знала. У менеджеров своя внутренняя тусовка, где сплетни разлетаются со скоростью света. И Чимин чувствует себя в них, как рыба в воде, удачно используя чужие огрехи на благо своей собственной работы. Закидывая в рот кусочек вяленого мяса, Чонгук запивает его коктейлем, а затем делает еще один. Он знает множество рецептов. И в действительности стал бы прекрасным барменом, если бы его предназначением не была сцена и слава. Он надеется, что Чимин толковая, а не одна из тех сучек, что набивает себе цену, не имея ничего в голове. С самого детства Чонгук привык пахать. Поэтому он надеется на действительно плодотворную работу, а не ее подобие, лишь срубить на его имени кучу бабла и вдобавок получить член. — Ты там скоро? — заскучавшая Чимин открывает глаза, недовольно смотря на суетящегося у бара альфу. — Я почти заснула. — А чего ты ждешь? — он поднимает голову, прожевывая сыр с плесенью, который идеально контрастирует вкусом с кислым коктейлем. — Твой член, — как само собой разумеющееся выдыхает Чимин. — Очнулась, наконец? — хмыкает Чонгук и вразвалочку идет к своему шезлонгу, гостеприимно выставляя член на обозрение. — Вперед, пообщайся с ним, а то он уже заскучал. — Боже, ты так много болтаешь, — Чимин пыхтит, поджимая губы и изящно поднимается со своего шезлонга, сразу же взбираясь на крепкие бедра. — Но член у тебя правда, что надо, — она высовывает юркий язычок наружу, пока рукой неспеша надрачивает толстый венистый ствол, что собирается от души обкатать. — Ртом будет быстрее, — подсказывает альфа, потягивая коктейль, пока омега дрочит ему. — В следующий раз, — хмыкает Чимин, додрачивая член до стоящего состояния. Довольно улыбаясь, она мягко приподнимается и опускается на него гостеприимно раскрывающейся киской, ведя ноготком по твердой, источающей жар груди. — А знаешь, Чон Чонгук, возможно, мы и сработается.