Часть 3

Попивая мохито, Чонгук греется под последними лучами августовского солнца, которое готовится смениться дождями. Высокая температура с утра пораньше вынудила его раздеться, а затем и вовсе растянуться на шезлонге у бассейна, коротая последние деньки медленно тлеющего отпуска. Вчерашним вечером они вернулись в Корею. А уже сегодня Чимин восседает на его члене, туго сжимая пончик пизденки вокруг его ствола. Стиснув зубы, Чонгук тихо порыкивает, время от времени засаживая по самые яйца, пока его менеджер ведет с кем-то диалог по телефону. — Не останавливайся, — подсказывает он, отвешивая звонкий шлепок по голой заднице. Чимин тут же недовольно шипит, прикрыв микрофон рукой, а после и вовсе тянется к валяющимся на уличном столике наушникам, быстро вставляя их в уши и наконец закрывая рот Чонгука руками. Сразу двумя для надежности. Удобно опираясь о его уж слишком красивое лицо, она медленно двигает тазом на толстом члене, решая вопросы с новым рекламным контрактом. Ей пришлось немного повоевать с Чонгуком за смену модного дома, амбассадором которого он является, но зато теперь он получает на сорок процентов больше за каждую рекламную сьемку, а всю неустойку Чимин бессовестно перевесила на их новых партнеров. Чонгук должен быть ей благодарен. Альфа недовольно рычит, но так как руки у него все еще свободны, он хватает Чимин за задницу и, упираясь ступнями в лежак, переходит на сорванный быстрый темп, звонко шлепаясь о толстую задницу, которая разбрызгивает сладкую малиновую смазку во все стороны. И довольно порыкивает в зажимающие рот ладони, сверкая победным взглядом. Застигнутая врасплох Чимин еле успевает прикрыть собственный рот рукой, из-за чего губы Чонгука снова оказываются свободны. Видя в черном взгляде напротив обещание не отставать от нее, пока альфьи яйца не останутся полностью пустыми, Чимин принимает поражение и быстро переводит собеседника на их отдел маркетинга, а после за секунду отключается, бросая наушники обратно на столик и чуть не падая на Чонгука всем торсом. — П-похотливое животное, — раздраженно шипит она, громко вскрикивая на очередной глубокий толчок и источая сочную малину на весь задний двор дома альфы, что больше похож на бронированное убежище в апокалипсис. — Ты трахнул меня четыре раза за полет и еще один перед сном! Сколько можно?! — Трахну еще столько же, не сомневайся, — пыхтит надсадно Чонгук, ни на секунду не сбавляя бешеного темпа, с которым он долбится в узкую пизду своего менеджера. Горячую, скользкую, малиновую дырку от пончика, есть который он может ежечасно, ежедневно и ежемесячно. — Смотри не влюбись, — громко стонет Чимин, крепко упираясь руками в литые плечи, под завязку набитые мышцами. Она соврет если скажет, что ей это не нравится. Бесконечное внимание такого альфы не может не радовать. Рядом с ним Чимин мокрая практически всегда. А Чонгук безошибочно это чувствует и берет то, что уже считает своим. Чимин не отказывает. Приняв решение поиграть по его правилам, она еще ни разу не пожалела. Единственное, что ей не нравится — когда он пристраивается к ней уж в совсем неподходящие моменты. И если в Тае она еще могла позволить такое своеволие, то здесь… — Завтра начинается твое расписание, — строго выдыхает Чимин, придерживая одной рукой топ, из которого то и дело норовят выпрыгнуть ее сиськи. Лифчик Чонгук давно с нее снял и выкинул в бассейн. Мелкий паразит. — И я напоминаю, что никакого секса во время него и за пределами твоего дома не будет, ты меня понял? — Посмотрим, крошка, — выдыхает Чонгук, слизывая соленую каплю пота, сорвавшуюся с верхней губы. Крепко удерживая омегу за ягодицы, он раздвигает их в стороны и долбит еще сильнее, идеально управляясь литыми бедрами, что годами были тренированы для того, чтобы трахать таких сладких сучек. Чимин одно из лучших его приобретений в этом году. Грустно будет расстаться с такой сладкой дыркой. Поэтому он ебет ее усерднее, чтоб уж точно вытрахать подобные мысли, если они вдруг закрались в эту розовую головку. — Не посмотрим, а так точно, менеджер Пак! — шлепает его по груди Чимин, продолжая придерживать собственную. — В твое расписание у нас только деловые отношения и только попробуй качать права, альфеныш, останешься без меня на выходных, понял? — Думаешь, не найду другую дырку? — он дергает бровью, скалясь, и, не дождавшись ответа, сдергивает зубами ткань топа, топя лицо в сочных дойках, задыхаясь малиновым ароматом. Он был рожден для омежьих щелок и грудей. Рожден влюблять их в себя, расписываться на их мокрых вспотевших телах спермой и маркерами после концертов. — Было бы славно, — заполошно выдыхает Чимин, громко охая от ощущения мокрого языка на груди. Она запрокидывает голову, сладко вздыхая и усердно скачет навстречу таранящему ее члену. Так глубоко. Так приятно. В такие моменты ей нравится думать, что Чон Чонгук был рожден дарить ей удовольствие. — Могу сама найти тебе девочку, если хочешь, — предлагает она, облизывая пухлые губки юрким язычком. — Какую захочешь, малыш. И сколько захочешь, если это поможет тебе отлипнуть от меня. — О нет, пока эта дырка, — Чонгук рукой шлепает ее по натянутой промежности, — рядом со мной, — он толкается особенно глубоко и мощно, — я выжму из нее все, что она может мне дать. Все до последней капли смазки. — Ж-животное! — Чимин сжимается на толстом члене, чувствуя шлепок надутым клитором, а после и сама тянется к нему пальчиками, стремясь как можно скорее кончить. Еще немного, и Чонгук затрахает ее до смерти. Чонгук помогает ей, опуская руку вниз. Ей он теребит опухшую горячую киску, особое внимание уделяя клитору, а сам долбится в чавкающую глубину, чувствуя, что с каждым толчком его яйца все больше поджимаются вверх. И когда финальные толчки провоцируют рост узла, закупоривает им омегу, до отказа набивая жирной спермой, которая сливается из него в его личный спермоприемник. Он довольно урчит и сосет тяжелые сиськи, разморенный несколькими оргазмами и полностью лишенный сил. К счастью, лишь на время. Потому что как только он отдохнет, эта дырка снова будет плотно натянута на его член.

***

Чимин выигрывает. Ей удается забить расписание Чонгука так, что свободного времени у него хватает только на то, чтобы дышать, спать, есть и иногда ходить в уборную. Все остальное время он работает. Много. Усердно. Качественно. Она полностью довольна. Чонгук — идеальный работник, и Чимин удается достаточно быстро осознать, что его успех завязан не только на красивой внешности и вокальных данных. Неожиданно для нее он оказывается настоящим трудоголиком, что без нытья и истерик доводит любой рабочий момент до перфекционного идеала. А самое главное, никаких поползновений в ее адрес. Изнурительная неделя без секса, сальных шуточек и пошлых намеков. Идеальная неделя, которая, к сожалению, все же заканчивается с наступлением у Чонгука законного выходного. Чимин это предугадала. Поставила расписание так, чтобы последним пунктом рабочей недели стала запись песни на студии. Зная Чонгука, он будет торчать там до победного. А она спокойно сможет улизнуть с наступлением полуночи. Вот только когда стрелки часов медленно подползают к двенадцати, у Чонгука в животе начинает страшно урчать. Они со звукорежиссером делают перерыв на перекус, и когда Чонгук идет по одному из длинных коридоров здания до кухни, замечает в самом конце розовое пятно, на инстинктах меняя маршрут. Они с Чимин даже не видятся толком за всей этой вскипевшей работой и сумасшедшим графиком. Впрочем, Чонгук не жалуется. Это его жизнь, и он прекрасно знает, что чем усерднее он будет стараться сейчас, тем слаще получит плоды позже. Но все же не может отказать себе в соблазне отведать малиновый пончик, по которому успел соскучиться. — Закругляешься? — Чонгук замирает в проходе, упираясь рукой в противоположный край. — Чонгук?! — Чимин, никак не ожидавшая столкнуться с альфой тут, удивленно вскрикивает. — Ты что тут забыл? Запись же еще не окончена, — она быстро облизывает пухлые губки кончиком языка, топчась на месте в надежде, что он пропустит ее к лестнице, по которой она спустится прямо к одному из боковых выходов. А уже там закажет такси и спокойно свалит домой отсыпаться. — У нас перерыв, — Чонгук ухмыляется на одну сторону, а затем отталкивается от косяка, закрывает за собой дверь и медленно движется внутрь темного кабинета, не сводя пристального взгляда с омеги. Не самое время, но он бы не отказался опустошить яйца. Неделя была сложной, да и теперь неизвестно, когда ему в следующий раз светит отпуск. — А, — Чимин ловит дежавю, вспоминая точно такую же сцену в первых день их знакомства. Кажется, прошел почти месяц, а кажется, будто это было вчера. — А тут ты что забыл? Мой рабочий день закончен, я собираюсь домой, — она цепляется тонкими пальцами за край рабочего стола, безошибочно угадывая в альфе вожделение. Которое она удовлетворять не подписывалась. Чонгук дергает бровью и облизывает уголок губ, подбираясь ближе. И когда возможностей сбежать больше нет, огибает стол и прижимает девушку к себе за талию, с наслаждением шумно втягивая сладкий феромон. — Я не займу много времени, пончик, — томным голосом полушепчет он, склонившись к ушку. Омега Чимин реагирует сразу же. Задирает хвост, источает сладкий малиновый запах и наполняет тугую дырочку вязкой смазкой. Но Чимин это не только ее омега. Она на работе, в компании, и здесь она менеджер, а не личная шлюшка Чон Чонгука. — Я же сказала, что не сплю с клиентами, — получается не так твердо, как ей бы хотелось, но лучше, чем ничего. — Возвращайся в студию, Чонгук. Я пришлю к тебе девочку, если хочешь спустить. — Я уже нашел, — довольно рокочет он, тычась носом в ароматную шею. Он чувствует течную самку, и практически моментально все тело напрягается и становится твердым, готовое покрыть сучку и накачать спермой. И ему не терпится сделать это. Рукой он сжимает мягкий живот омеги, а затем поднимается выше и тискает мягкую сиську, просовывая собственное бедро Чимин между ног. А сам лижет солоноватую шею, слегка цепляя зубами нежную кожу. — Чонгук, хватит, — Чимин туго сглатывает, с силой надавливая на крепкие плечи в попытках оттолкнуть альфу от себя. Ее бесит то, как сильно она хочет его в ответ. Бесит липкость на трусиках, сбитое дыхание и жизненно необходимое желание потереться об услужливо подставленное бедро. Чимин до дрожи в аккуратных коленках хочет, чтобы он ее трахнул, ведь привыкшая к регулярному сексу в Тае, она далеко не сразу осадила свое тело, жаждущее снова оказаться заполненным. — Я не хочу, — сипло выдыхает она, запрокидывая голову от чужой настойчивости. Чонгук рычит, тиская грудь, но, когда понимает, что омега бездействует и продолжает отталкивать, хмурится и отстраняется, чтобы посмотреть ей в лицо. — Не хочешь? — переспрашивает он, вглядываясь в чужие глаза. — Я что-то не так сделал? — недоуменно спрашивает он. — Ты забыл все, о чем я тебе говорила? — Чимин вздергивает идеально подведенную бровь, пристально смотря в ответ. — Я не занимаюсь сексом с клиентами. — Но ты уже спала со мной, — возражает Чонгук, — что изменится, если мы сейчас перепихнемся по-быстрому? — Я изменю своим принципам, — пыхтит Чимин, неосознанно начиная массировать крепкие плечи альфы. — Я тебе много раз говорила, что все закончится, когда начнется расписание. — А о нашем уговоре забыла? Перерывы и ночное время? — Чонгук вспоминает разговор на закатном пляже, вспоминает вкус коктейля и малиновой смазки, снова стискивая омежье тело руками. Он двигает бедром, сильнее вдавливаясь в горячую промежность. Даже сквозь ткань он чувствует, как там влажно. — Я думал, нет ничего такого в том, чтобы просто трахаться время от времени. К тому же, когда нам обоим это нравилось, — он медленно расстегивает пуговички рубашки на груди омеги, пожирая взглядом наливные сиськи, в которых хочет утопить лицо. — Я на него не соглашалась! — взвизгивает Чимин, хватаясь за сильные запястья и стискивая их пальцами. — Чон Чонгук! — Так значит обвела меня вокруг пальца? — Чонгук усмехается, распахивая полы рубашки, взвешивая в руках сиськи, запакованные в тесный лифчик. Он осматривает их, давит пальцами до белесых отметин. — Воспользовалась и бросила? — почти урчит он, вновь склоняясь к ароматной шее. Лижет ее, горячо целует, спускаясь ниже к груди. А затем достает ее из белья, заправляя под тяжелое вымя. — Это ты мной пользовался! — почти хнычет Чимин, сдувая с лицо мокрую прядь волос. Август в Корее невероятно душный и влажный, прямо как у нее между ног. Она с силой цепляется за чужие предплечья, пока альфа нагло сосет ее сиськи, руками мацая мягкую талию. — И я говорю х-хватит! — Чимин пытается топнуть ногой, но вместо этого с силой проезжается киской по крепкому бедру, громко ойкая и заливаясь то ли гневным, то ли смущенным румянцем. Чонгук довольно урчит, чувствуя чужое желание, и опускает руки на задницу, подтигивая Чимин выше, заставив ее киску вновь вжаться в его бедро. А сам оставляет красные пятнышки на нежной коже груди, прижимаясь к омеге всем телом. — Цену себе набиваешь? — Не путай меня со своими фанатками! — тяжело выдыхает она, чуть не срываясь на длинный развязный стон. Она должна взять себя в руки. Должна сказать твердое «нет» и оттолкнуть его. Чимин просто обязана прекратить это, но как ей это сделать, когда альфа пахнет так одуряще? Когда она знает, как хорошо он может ей сделать. Когда с каждым днем она хочет его все больше? И Чонгук, точно угадывая желания омеги, высвобождает еще больше тягучего феромона, топя в нем и соблазняя сильнее. — Ну же, детка, ты же знаешь, как нам обоим будет хорошо, — рука ползет вниз, — как замечательно я сделаю твоему сладкому пончику, — он давит пальцами на горячую промежность, с силой растирая скрытую тканью киску. — Это не закончится ничем хорошим! — Чимин пытается достучаться до чужого разума, томно выдыхая в ответ на чужие касания. Слишком интимные. Слишком чувственные. Господь всемогущий, что этот альфа с ней делает? Чонгук мнет киску, давит, порыкивает от удовольствия, не сдаваясь. — О, еще как закончится, — томно ропщет он, — это закончится мощным оргазмом, и ты даже слова выдавить не сможешь, болтаясь без сил у меня на члене, выдоив его подчистую. — Ты думаешь только о сексе! — Чимин сама не замечает, как в ее голосе появляется обиженная дрожь, пока она тратит все силы на то, чтобы не отодвинуть трусики и не насадиться на длинные умелые пальцы. — И совсем забываешь, что я твой менеджер! Чонгук слышит изменения в голосе, но надеется, что все это пройдет, когда, наконец, ему удается пробраться сквозь барьер и прикоснуться к горячему пончику, вдавливая кончики пальцев в клитор. — Ты так намокла, а я даже почти ничего не сделал… Зачем отрицать очевидное? Ты тоже хочешь меня, Чимин. — А кто не хочет? — лаконично спрашивает она, пытаясь отодрать от себя настойчивую ладонь. — Любая хочет, но это не значит, что это правильно. В компании так много красивых девушек, почему не трахаешь их? Все твои танцовщицы хотят к тебе на член. Все визажистки и стилистки. Некоторые из них настоящие красотки. Моложе меня и сговорчивее. Что ты прицелился ко мне? — Может, я хочу именно твой почник? Сладкий, сочный, с неповторимым малиновым сиропом, — он растягивает каждое слово, представляя, как жирная смазка капает с его члена. — Ты похож на фудфетишиста! — Чимин бьет его ладонями по плечам, за волосы отдирая от своей груди. — Заказать тебе пончики, чтобы ты потыкался в них своим писюнчиком? Чонгук рычит и дергает головой, освобождаясь от цепких пальцев, а затем и убирает свои руки от омежьего тела, вытирая мокрые пальцы об одежду. К сожалению, у него не так много свободного времени, чтобы уламывать Чимин на то, чего она хочет и так. — Ладно, я понял, — шикает он, отходя на несколько шагов. — Никакого секса. Как бы мне ни хотелось, я не собираюсь тебя насиловать. Езжай домой, — он отходит к дверям, чтобы покинуть кабинет. Во всяком случае, в компании и вправду уйма других девушек. Ничего страшного, если он подарит шанс кому-то из них. — Неужели, — фыркая, Чимин спешно приводит одежду в порядок, чувствуя жгучее облегчение, но вместе с тем… разочарование? Обиду? О господи, она ведь на самом деле не хочет, чтобы он наплевал на ее слова и все же трахнул, взяв всю ответственность на себя? Как лицемерно, Пак Чимин! Выбросив из головы все ненужные мысли, Чимин обещает подумать об этом позже, а сама спешно ретируется, прихватив сумку и прошмыгнув мимо качающего головой Чонгука. Она абсолютно уверена в том, что поступает правильно. Но почему тогда чувствует такое сильное сомнение? Чонгук же, проводив взглядом розовую макушку, возвращается обратно в студию звукозаписи и они продолжают работать над одной из песен, которая непременно станет хитом. И сидят до глубокой ночи, когда их обоих не устраивает результат.

***

Чимин решает, что она выиграла. Что Чонгук больше не будет досаждать ей своим похотливым вниманием и больше ничто не будет угрожать ее карьере. Она проводит прекрасный выходной, как следует отсыпаясь и посещая салон красоты, а после весь вечер занимается заготовками на всю следующую неделю. Чимин следит за фигурой, а потому особенно тщательно подходит к своему питанию. И когда доделывает все дела, ложится спать пораньше. А на следующее же утро понимает, что это была далеко не победа. С этой недели начинаются съемки четырех клипов к уже записанным песням, поэтому она приезжает сразу на съемочную площадку, чтобы, как обычно, все проконтролировать. Чимин методично проверяет присутствие работников на местах, еще раз осматривает каждый из павильонов, убеждается в исправности оборудования и после отправляется на поиски Чонгука, чтобы согласовать с ним расписание на эту неделю. Здесь то ее и ждет сюрприз. Без стука открывая дверь гримерной она никак не ожидает застать одну из их визажисток… за работой. Да, Кики, как и всегда красит лицо Чонгука, вот только сидит она почему-то прямо на нем, пока он совершенно беззастенчиво мнет ее задницу татуированными пальцами, что совсем недавно были в ее киске. — Какого хрена?! — гневно вскрикивает Чимин, убеждаясь, что их никто не видит и плотно закрывая за собой дверь. — И тебе доброе утро. По какому поводу воздух сотрясаешь? — Чонгук ленно переводит взгляд на Чимин, но лица от Кики не отворачивает, еще плотнее впиваясь пальцами в мясистую попку. О, как славно он провел выходной, трахая свою визажистку до исступления! Вся его квартира была покрыта спермой и потом. Не осталось ни одного места, где он бы не выебал Кики, которая была в этом так же заинтересована, как и альфа. И теперь, когда их график снова вернулся в привычное русло, Чонгук не отказывает себе в удовольствии насладиться омежьим вниманием, пока она профессионально выполняет свою работу. — Ты с ума сошел? Чимин не верит своим глазам. Да, она лично предлагала Чонгуку такой вариант. Да, она не должна быть против, даже, наоборот. Вот только она против. Далеко не сразу она понимает, что в миг заполнившая ее вены ярость никакая не злость, а самая настоящая ревность. Чимин ужасно неприятно видеть, как Чонгук так быстро нашел ей замену. И что замена эта моложе и явно сговорчивее. Плотно поджав пухлые губы, она натягивает на лицо ровную маску, а сама бросает девчонке короткое: — Слезь с него и крась нормально. Личная жизнь только за пределами рабочего места и времени. — Слушай, командирша, — встревает Чонгук, плотно окольцовывая тонкую талию девушки, не позволяя ей слезть. Он теснее прижимает Кики к своему торсу, отлично чувствуя обнаженной кожей груди жар мягких сисек. — Занимайся своей работой и не лезь, куда не просят. Кики отлично справляется со своей задачей, и то, что у нас с ней завязались крепкие чувства, никоим образом не должно волновать тебя, пока это не мешает моей работе. И, как видишь, никто никому не мешает. Поэтому не мешай нам и ты, без причины сотрясая воздух, — он нахально скалится, а затем прямо на глазах Чимин склоняется к девушке и с довольным мычанием целует поочередно ее полные грудки, заставив Кики захихикать. — Как скажешь, — сдержанно чеканит Чимин, а после подходит и бросает планшет с файлами прям на гримерный стол. Стук высоких каблучков почти полностью перекрывает непотребные звуки, от которых ее тошнит. Жаль, что не до конца. — Это подробное расписание на неделю, — говоря это, Чимин на Чонгука даже не смотрит. — Ознакомься и внеси правки, если тебя что-то не устроит. Найдешь меня, когда захочешь обсудить. Только боги знают, как тяжело ей сдерживаться, чтобы не стянуть девчонку с его колен и как следует не оттаскать ее за волосы по всей гримерной, что до жути сильно пропахла сексом. Не сложно догадаться, чем они здесь занимались совсем не так давно. Мерзость. — Меня все устраивает, — выдыхает Чонгук, чувствуя, как член снова крепнет в штанах. То ли от того, что Кики идеально ерзает по нему своей жадной пизденкой, то ли потому, как сильно ему нравится ревность Чимин, которую невозможно не обнаружить невооруженным взглядом. Он втягивает носом слабый малиновый аромат вперемежку с пудровым Кики, а затем смачно целует девушку взасос, просовывая руку между ее ног, безошибочно топя пальцы в густой смазке. — Я доверяю своему менеджеру на двести процентов, поэтому правки ни к чему, — он жадно следит за заломленными бровками Кики, за тем, как лицо ее искажает от удовольствия, а затем засаживает в нее пальцы, срывая несдержанный стон удовольствия с пухлых губок. — Как хочешь, — Чимин не скрывает гримасу отвращения на лице, когда забирает файлы обратно и топает к двери, не желая смотреть, как Чонгук будет трахать другую омегу прямо у нее на глазах. Вот значит как? Ходил за ней хвостом, игнорируя всех остальных девочек, будто Чимин ему реально нравится, но стоило ей отказать, как тут же нашел новую? И судя по жадности, с которой Чонгук на нее набросился, нравится она ему так же сильно, как нравилась Чимин. Похотливое животное, которому плевать, кого трахать. Игнорируя, как сильно у нее сжимается в груди, Чимин наконец-то покидает гримерную, тут же отправляя кого-то из стаффа за кофе. А после идет на площадку, плюхаясь в одно из кресел и глубоко задумываясь над всем, что она сейчас видела. Чонгук, ожидаемо, задерживается, потому что не может отказаться от удовольствия еще раз забить Кики кончой под завязку. И только когда его яйца вновь пустеют, а на лице завершен красивый макияж, он выходит на площадку довольный, как кот, объевшийся сметаны, чтобы на двести процентов выложиться на съемках. Конечно же, это не останется незамеченным для Чимин. Она отлично видит, как особенно приближенные к Чонгуку альфы хлопают его по плечам и спине, а сама не покидает собственного кресла, отвлекаясь только на то и дело подсаживающегося к ней мальчишку, что явно набивается к ней в ассистенты. Кан еще совсем молод, но уже демонстрирует приверженность делу и готовность учиться у нее. Не так давно по компании пошел слушок, что Чимин хочет брать себе помощника, и с тех пор самые младшие и смелые из стаффа то и дело вьются вокруг нее. Но только Кану хватает храбрости обращаться к ней напрямую. Неоценимое качество для их работы. Поэтому, пока Чонгук снимается, она садит мальчишку рядом, и чтобы отвлечься от гнетущих мыслей начинает его интервьюировать. Кто знает, может он и правда подойдет к ней в ассистенты? Во время съемок Чонгук превращается во вторую свою версию — несравненного профессионала, который точно знает, что ему делать, как посмотреть в камеру, и с какой стороны лучше повернуться. С режиссером они отсматривают снятые материалы, вносят правки, обсуждают смену локации и сюжет, а затем к обеду его снова отправляют поправлять потекший макияж, а также сменить одежду, пока грузчики и остальной стафф меняет композицию на площадке. И это еще одна прекрасная возможность потискать Кики, ведь она, в отличие от некоторых, своим желаниям не противостоит, а потому с охотой предоставит все свое тепло, которое у нее есть. Пока Чонгук веселится в гримерной, Чимин продолжает общаться с молодым альфой, что за все это время произвел на нее самое лучшее впечатление. Будучи наполовину китайцем, он отлично разговаривает не только на корейском, но и на китайском, что крайне полезно в их работе. А после Чимин проверяет уровень его английского и оказывается приятно удивлена, ведь даже в этом он ее не подводит. Ну и как бы она не игнорировала внешность других работников, Чимин окажется настоящей лицемеркой, если не признает его красоту. Высокий, приятный, с классическим запахом темного шоколада, этот парнишка одним своим внешним видом сможет добиваться нужных для них условий там, где Чимин может оказаться бессильна. К моменту, когда Чонгук вновь показывается из гримерной, она уже вовсю смеется над шутками молодого альфочки, полностью уверенная, что прям завтра они пойдут в отдел кадров и поставят его на должность ее личного помощника. Чонгук подмечает это воркование сразу же. Не то, чтобы он ревнует или скатывается до того, чтобы подойти к ним и ткнуть Чимин носом в то, что лицемерка, но… Он явно разочаровывается. Будучи с ней предельно честным, сейчас Чонгук наблюдает за тем, как каждое сказанное Чимин слово рассыпается в труху вместе с ее холеными принципами, цена которым оказалась грош. Во всяком случае, больше это не его дело. У него всегда есть, в ком найти утешение, поэтому он подмигивает оставшейся в стороне Кики и возвращается к операторам, идеально отыгрывая прописанную для него роль. И именно с этого дня начинается то, что затягивается на долгие полтора месяца. Чимин берет Кана в помощники, везде таскает его за собой и обучает профессии, то и дело натыкаясь на ебущего Кики Чонгука. Ей все еще обидно. Она все еще злится. А самое ужасное, что с каждым днем ярость ее становится все больше. Чимин чувствует себя использованной и выброшенной, пока Чонгук дарит все свое внимание другой омеге. Молодой, глупой и явно не дотягивающей до самой Чимин, но очень доступной. Это ведь Чонгуку и нужно, да? Пихать свой член в очередную дырку и забивать ее спермой, а после как ни в чем не бывало выполнять свои обязанности. И это второе, что злит Чимин невероятно сильно. Чонгук не проебывается, справляясь абсолютно со всем, что она пихает в его расписание. А засовывает Чимин туда очень много, остервенело нагружая его под завязку и яростно наблюдая, как почти играючи он со всем справляется. Не жалуясь. Не срываясь на Стаффе. Чонгук идеален во всем, из-за чего ее буквально распирает от злости. Скатываясь в свои задетые чувства, она совсем не замечает, как пытается ему отомстить. Заставить ревновать с помощью Кана. Не оставить времени на Кики. Сделать хоть что-то, чтобы он сорвался, вот только Чонгук не срывается. Своей злостью Чимин поднимает его рейтинги еще выше, а следом и его доходы. Пытаясь заставить его работать на износ, она возносит его карьеру выше и выше, пока сама медленно разлагается внутри от обуревающих ее чувств. И только спустя долгие шесть недель Чимин признает поражение. Она влюбилась. Но не Чонгук. Они практически полностью теряют общение. Переговариваются лишь по работе, но зачастую Чонгук даже не идет на личные встречи, предпочитая отправить к Чимин кого-то посыльным. А сам продолжает их недоотношения с Кики, с которой трахается в свободное от работы время. Она забавная. Всегда смеется над его шутками, нежна, юна и временами наивна, но тем даже лучше. Головняка ему хватает на работе, а за ее пределами все, что ему нужно на данный момент — это отдых. Поэтому грех не совместить приятное с полезным. К тому же, Кики никогда не притворялась кем-то, кем не является на самом деле. Никогда не пыталась казаться кем-то другим, никогда не пыталась выставить себя лучше. В отличие от Чимин, которая уже в открытую лезет на член какого-то молокососа, не скрываясь. Вот какая цена у омежьих принципов — красивая ложь, лишь фантик от конфеты, который Чонгук решил выбросить в урну и больше не вспоминать. Именно поэтому к концу второго месяца расписания, Чимин чувствует себя выжатой, как лимон. Разочарованной, обиженной. С разбитым сердцем. Уже две недели, как она осознала и приняла свои чувства к Чонгуку. И два месяца, как он демонстративно ее игнорирует. Бросает короткие фразы и тут же бежит обратно к своей малолетке, либо к очередным рабочим обязанностям. Чимин это сводит с ума. Много лет строящая карьеру она решила, что у нее иммунитет. Что она достаточно прожженная в этой сфере и точно не клюнет на очередное смазливое личико, но все это оказалось ложью. Рассыпавшейся в труху неправдой, что она выстраивала вокруг себя прочным щитом, который Чон Чонгук снес как карточный домик. К сожалению, этот альфа оказался не просто красив. Чимин изо дня в день наблюдает, как он вежлив со Стаффом. Как заботлив с каждым, с кем работает. Как уважителен и как четко соблюдает границы. Конечно, когда дело не касается Кики. Чимин замечает каждое его положительное качество и влюбляется все сильнее, отчего ее сердце вянет, как сорванная и выброшенная на дороге Роза. Красивая и дорогая в своем изначальном виде, но никому не нужная и попользованная спустя несколько дней. На носу очередное мероприятие. Запланированная на вторую половину дня премия вынуждает сотрудников всполошиться, из-за чего компания превращается в муравейник. Кики собирает Чонгука на съемки предзаписи, делает макияж, подбирает красивую одежду, а затем у здания собирается целый кортеж из черных автомобилей, который отправляется в назначенное место. Конечно, где-то среди этих машин сидит и Чимин, он уверен, но сейчас под боком у него Кики, о чем-то хихикающая и прижимающаяся к нему грудью. Вот только Чонгук даже не догадывается, что по плану Чимин должна была ехать вместе с ним. В последний раз прогнать заранее распланированную хронологию премии, его речь и поведение на случай разных форс-мажорных ситуаций. Но она не поехала. Увидев, что Чонгук тащит в автомобиль свою омегу, Чимин отвернулась и поехала с другими менеджерами, избегая их вопросительных взглядов. Она отлично научилась маскировать его неуважение к себе безучастной маской на безупречном лице. И планирует сохранять ее на себе до самого конца. Когда-нибудь это все закончится. Когда-нибудь ее чувства угаснут, и она снова станет собой. А если нет, Чимин уволится к чертовой матери и найдет себе новую компанию. И несмотря на все опасения Чимин, съемки проходят идеально. Четко по плану, секунда в секунду, известные соло-айдолы и бэнды поднимаются на сцену, толкая заученные речи, а затем возвращаются в зал, чтобы посмотреть на выступления своих коллег. Чонгук один из них. И когда шоу подходит к концу, и всем им наконец-то позволяют скрыться за кулисами, там Чонгук здоровается с приятелями и друзьями, перебрасываясь парой фраз, однако вскоре стафф забирает его, вынуждая спешно покинуть место во избежание слухов, ведь внизу у здания уже толпится рой сми. Нет смысла давать им лишние поводы для сплетен, а потому Чонгука передают в руки прямиком менеджеру, отправляя в автомобиль. А следом охранник подталкивает Чимин, которая, только оказавшись внутри, снова замечает Кики. Естественно, она уже тут. Ждет Чонгука как самая послушная в мире куколка. Чимин тут же начинает мутить и она разворачивается, чтобы выбраться обратно, но охранник не позволяет ей этого сделать, хлопая дверью и подавая сигнал водителю. Машина тут же срывается с места из-за чего Чимин откидывает обратно на спинку. Оказавшись в ловушке, она старается не показать своего состояния ни Чонгуку, ни его спутнице, хотя чувствует себя крайне паршиво. Вот только Чонгук и не смотрит на Чимин. Ощущает ее присутствие, но не видит смысла тратить время на лишние разговоры. Она успеет наболтаться со своим молокососом. Хотя нужно отдать Чимин должное. Свою работу она выполняет и впрямь идеально. Вот только это явно не заслуга ее глупого воздержания, которое работает, почему-то, только на Чонгука. Немного успокаиваясь, она надеется, что доберется до дома без происшествий. Зная Чонгука, с него станется начать трахать Кики прямо здесь и все, о чем Чимин про себя молится, чтобы этого не случилось. Иначе ее сердце просто не выдержит, разлетевшись в хлам. Но, к сожалению или счастью, судьба явно не на ее стороне. Потому как рука Чонгука тут же обвивает ластящуюся к нему девушку, пока салон заполняет нежный аромат пудры, перемешиваясь с его собственным. Кики, сидящая между ним и Чимин, забрасывает стройную ножку на Чонгука, и тот сразу же впивается пальцами в жир на бедре, подтягивая выше. Короткая юбочка сразу же задирается, а из промежности вырывается мощный аромат вожделения, который Чонгук жадно тянет носом. А вот и его награда за старания. — Детка соскучилась? — воркует Чонгук, подтягивая к себе девушку, а затем отвечает на жадный поцелуй, который служит ответом на его вопрос. Конечно соскучилась. Она всегда скучает по его члену. Точно так же, как и Чонгук скучает по ее теплой мокрой дырочке, трепыхания которой он чувствует даже отсюда. По мере нарастания интенсивности и глубины поцелуя, Чонгук затаскивает Кики себе на колени, полностью задирая платье ей на талию, а трусики разрывая и бросая куда-то на пол. Из головы сразу же все улетучивается. И Чимин со своими принципами, и постоянное изнурение. Сейчас Чонгук хочет только одного — хорошенько потрахаться, чтобы спустить пар и выдохнуть. На его месте могла бы быть и Чимин, но та явно дала понять, что это место греть она не хочет, как и восседать на нем. А потому цепкие ручки Кики расстегивают его ремень и достают член из его штанов, чтобы тут же плюхнуться на него киской и начать тереться, чтобы смочить смазкой. И когда ствол полностью покрывается влагой, он прикусывает губу, когда горячая тугая пизда под громкий стон заполняется его естеством, что раздвигает упругие стеночки и идеально начиняет омежду. — Да, вот так, крошка, — шепчет Чонгук, когда Кики опускается до конца. — Давай, малышка, попрыгай для меня. И покажи мне свои классные сисечки, — он откидывается на спинку кресла, стягивая горловину платья девушки под сиськи, которые выпрыгивают наружу двумя упругими мячиками. Наливные, вкусные. Чонгук мацает их, а затем из его губ слышится утробное урчание, иногда переходящее на рык, когда омега начинает двигаться и хныкать от наслаждения ему на ушко, цепляясь за крепкие плечи. Подхватив омегу под попку, Чонгук помогает ей двигаться, а сам краем глаза замечает рядом шевеление, переводя взгляд на Чимин. И смотрит ей прямо в глаза, пока Кики объезжает его член и трется об него сиськами. Чимин смотрит в ответ. Полностью разбитая, размазанная чужим пренебрежением, она полными шока глазами наблюдает, как Чонгук прямо при ней трахает другую омегу. Так, как когда-то трахал Чимин. Горько усмехаясь, она отворачивается лицом к тонированному окну, цепляясь дрожащими пальцами в дорогую обивку кожаного салона. Чимин раздавлена. Она уже давно поняла, что Чонгуку не важно, в кого пихать свой член. Омеги для него, как и для всех ее предыдущих клиентов, всего лишь ходячие спермоприемники. Спустить побыстрее и забыть. Она знала, что Чонгук такой же. Но не знала, что втюрится в него, как подросток. Ей настолько горько, тошно и противно, что она тянется было к окну, чтобы приоткрыть его хотя бы на пару миллиметров, но тут же понимает, что тогда громкие стоны Кики вырвутся наружу. Весь Сеул знает, кто сейчас едет в этой машине, поэтому так рисковать Чимин не может. Как и оставаться здесь. Но не прыгать же ей из машины прямо на ходу? И выйти она не может, потому что они на загородной трассе. Мчатся в средней полосе прямо к светящемуся миллионами огней ночному городу. Все, что ей остается — терпеть. Плотно сжать челюсти и не позволить разъедающим ее чувствам вырваться наружу. Чонгук, не прекращая урчать, возвращает внимание омеге, что сейчас сидит у него на коленях, и растворяется в ощущениях. Что-то в глазах Чимин смутило его, что-то заставило передернуть плечами, но тугая пизда Кики мигом выметает из головы все мысли, не позволяя отвлекаться от главного. И Чонгук позволяет ей снова увлечь себя в поцелуй, пока она стонет ему прямо в рот. Следующие двадцать минут, что они мчатся к городу, проходят как в бреду. Чимин неотрывно смотрит в окно, ожидая, когда появится возможность покинуть машину, а парочка так сильно увлекается друг другом, что, кажется, полностью забывают о ее присутствии. Обивка сиденья скрепит, весь салон провонял пудровым бадьяном, а Кики визжит так громко, что у Чимин начинает закладывать в ушах. Ее мутит, тошнит, и, кажется, она вот-вот потеряет сознание то ли от омерзения, то ли от боли, что разрывает ее ходуном ходящее в грудине сердце. Но Чимин держится. Прикрывает нос ладошкой, дыша одним ртом и тратит все силы на то, чтобы оставаться в сознании и не позволять ставшей жутко горькой малине распространяться по салону. А когда они наконец въезжают в город, удача впервые улыбается ей за этот день. Как и обычно, возвращающиеся в выходной день машины образуют плотный затор, из-за чего они совсем скоро останавливаются на месте и грозят простоять тут черт знает сколько. Это ее шанс и Чимин не намерена его упускать. Она дрожащими пальцами тянется к кнопке блокировки, щелкает и следом открывает дверь, на ватных ногах проскальзывая в небольшую щель, чтобы наконец полной грудью вдохнуть пусть грязный, но зато не оскверненный чужой похотью воздух. Мягко прикрывая дверь за собой, она, не обращая никакого внимания на гудки и ругань других водителей, ковыляет в сторону тротуара, на ходу решая, что с нее хватит. Первым же делом, когда она переступит порог дома, Чимин отправит электронное заявление об увольнении в компанию с отказом от оплаты за проработанные дни в пользу компенсации за нежелание отрабатывать две недели. С Чимин довольно. Больше оставаться рядом с Чонгуком она не намерена. И за время, пока покинутая омегой машина стоит в пробке, Кики с Чонгуком успевают кончить и вновь привести себя в порядок. По возвращении в компанию Чонгук смотрит на место, где сидела Чимин, но отгоняет от себя навязчивые мысли. Омега просто приревновала. Привыкла, что Чонгук трахал только ее, и взбеленила, ничего страшного. Ее помощничек уже в здании сообщает, что Чимин давным-давно дома. Выдохнув, Чонгук тоже собирается отправиться отдыхать, и вместе с Кики они покидают компанию. А на следующее утро Чонгук узнает, что Чимин ушла, а ее обязанности временно будет выполнять Кан. Сонный, Чонгук не до конца понимает, что слышит, но когда новая информация в достаточной мере усваивается тяжелой головой, он хмурится и ищет Кана, чтобы узнать номер Чимин. Лживая сучка. Запудрила ему мозг дурью, наврала с три короба, обкатала его член, завела роман с коллегой, а теперь свалила? Ну уж нет. Так просто уйти он ей не позволит. Чон Чонгук 10:13 Какого хрена происходит? Пак Чимин 10.14 Абонент добавил Вас в черный список. — Вот сучка, — Чонгук сжимает телефон и убирает в карман, а затем возвращается к работе. В течение дня ему удается узнать адрес Чимин благодаря многолетней дружбе с персоналом, и когда часы подбираются к полуночи, вызывает такси до ее дома, чтобы лично спросить объяснения за эти выкрутасы. Между ними было много недопониманий, но факт остается фактом — свою работу Чимин выполняла отлично. И выполняла бы дальше, не разбей он ей сердце. Чимин не спит уже вторые сутки. Ходит по квартире тенью себя прежней, опустошая запасы алкоголя и написывая хейтерские комментарии с левого аккаунта под постами Чонгука. Она знает, что он никогда их не прочитает, но так ей почему-то становится легче. Не сильно, но достаточно, чтобы вливать в себя бутылку за бутылкой и исходиться ненавистью к альфе, что с каждой минутой все ближе к ее квартире. Добравшись до дома, Чонгук проходит консьержа и поднимается на этаж. А там, высматривая номерки квартир, добирается до нужной и стучит громко в дверь, чтобы жительница наверняка услышала. Чимин слышит. О, она отлично слышит, как кто-то нарушает ее покой. Громко матерясь, она отпинывает босой ногой пустые бутылки, разбросанные по полу и, покрепче запахнув шелковый халатик, что не снимала целые сутки, ковыляет к двери, чтобы выплеснуть всю свою ярость на незваного гостя. Чонгук терпеливо ждет, но когда в очередной раз заносит кулак над дверью, та отворяется, являя свету… Во что она превратилась за этот день? — Фу, ты что, бухаешь здесь? — морщится Чонгук, когда чувствует доносящиеся до обняния отголоски перегара. — Ты… — Чимин пораженно выдыхает, видя прямо перед носом объект своей ненависти. О, неужто боги услышали ее молитвы, и послали его, чтобы она наконец могла уничтожить его в ответ. — Я убью тебя, — сверкая безумным взглядом, Чимин одним резким движением заносит руку и отвешивает Чонгуку настолько сильную пощечину, что его голова разворачивается в противоположную сторону. — Ты охренела? — тут же рычит Чонгук и, оглянувшись, чтобы никто из соседей их не заметил, хватает сумасшедшую омегу за руки и запихивает обратно в квартиру, отталкивая от себя. — Белены обожралась? Забери заявление и прекращай притон здесь разводить! — Закрой рот! — кричит Чимин, нападая на него с кулаками. О, теперь она отыграется по полной за каждую секунду причиненной ей боли. Лупя Чонгука везде, где только может достать, она обкладывает его трехэтажным матом, проклиная и ругая так, как никогда и никого прежде. Чонгук быстро берет ситуацию под контроль. Схватив Чимин за руки, он жестко блокирует их, прижав поднятыми над головой к стене, а ногой для верности блокирует снизу, чтобы не получить по яйцам. Знает он этих омег. — Успокойся, истеричка! — рычит он ей в лицо, — Совсем из ума выжила? Хочешь, чтобы я заяву на тебя накатал? — Ты еще угрожать мне смеешь? — злобно шипит Чимин в ответ, тяжело дыша и еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему прямо в лицо. — Ненавижу тебя, похотливое животное! — Какого черта ты набросилась на меня? И почему уволилась? Мы перестали ебаться, как ты и просила. Это из-за твоего нового ебаря? — Что? — Чимин непонимающе хлопает глазами, морщась от силы чужой хватки. — Какого еще ебаря? Совсем свихнулся? Сперма все мозги забила или что? — Малолетка твой, перед которым ты сракой крутила, — фыркает Чонгук, вспоминая рожу Кана. — Блять, — понимая, о чем Чонгук толкует, Чимин срывается на дикий, совершенно безумный хохот, не веря, что все это взаправду. Он реально думает, что она ебалась с тем милым альфенком? Идиот. — У тебя реально шиза, — Чонгук смотрит на нее, как на поехавшую, а сам достает из кармана телефон. — Я звоню в клинику, тебя надо прокапать. — Это тебя надо прокапать, — продолжает хохотать в ответ Чимин, а после вырывает телефон у него из рук, швыряет об стену и накидывается с диким голодным поцелуем, решая в последний раз почувствовать терпкий бадьян собственными губами. Оторопев, альфа не сразу понимает, что происходит, но стоит ему ощутить на губах горькую из-за алкоголя малину, впивается в тонкую талию пальцами и пытается отодрать от себя пьяную сумасшедшую женщину, которая с каждой секундой становится все непредсказуемей. — Чимин, блять, — рыкает он, дергая головой, чтобы освободить захваченный в плен рот. Но она не слышит его. Дорвавшись до желанного альфы, она цепляется слабыми пальцами за его одежду, упиваясь крышесносным ароматом бадьяна, что заставляет ее омегу довольно урчать, выпуская целые горы сладкой малины, что она сдерживала два месяца, наружу. Чимин так сильно по нему соскучилась. Чонгук реагирует. Вернее, его навостривший уши альфа. Тело тут же наливается силой, твердеет, мышцы идут ходуном под мягкой кожей, и он инстинктивно подхватывает омегу на руки, что сейчас атакует его шею кусачими поцелуями. А затем наугад бредет вглубь квартиры, запинаясь о бутылки. — Ну и устроила ты здесь, — шипит он, — это все из-за Кики? Поэтому ты уволилась? — Не говори о ней! — тут же громко рычит Чимин, шлепая его по спине. — Не смей произносить ее имя в моем доме! — она больно тянет его за волосы, заставляя отставить шею и впивается губами в кожу, помечая собой. Напитывая густым малиновым запахом, что напрочь перекрывает пудровый. Это ее альфа. И Чимин не выпустит его отсюда, пока он не уяснит это. Чонгук порыкивает, вслепую добираясь до спальни, и когда находит ее, опускает омегу на пол. — Так это ты из-за нее так бушуешь? — спрашивает он, выгнув бровь. А потом вдруг ухмыляется, скрестив на груди руки. — Помнится мне, ты спала и видела, чтобы я нашел себе кого-то другого. Вот, нашел. — Заткнись! — еще громче рычит Чимин, пока ревность стремительно вытесняет опьянение из ее хрупкого тела. А после с силой толкает Чонгука на кровать, резво забираясь сверху. — Как посмел ты трахать эту малолетку на моих глазах? — шипит она, острыми ногтями вырывая пуговицы из его рубашки, чтобы наконец добраться до крепкой груди. — Кто дал тебе право так меня унижать? — не выдержав, Чимин отвешивает ему еще одну пощечину и не дает возможности отреагировать, тут же до крови прокусывая нижнюю губу в страстном поцелуе. Тело Чонгука наливается кровью, сталью, он напрягается и тут же крепко хватается за мясистые бедра омеги, до синяков сжимая пальцами, переходя на жирную задницу. Ох, доиграется же… — Сумасшедшая собственница, — рычит Чонгук, сверкая взглядом во тьме спальни. Он облизывает моментально вспухшую губу, звонко шлепая омегу по голой ягодице, задрав ей халат. — Кажется, кое-кто совсем отбился от рук. Что, сосунок Кан так и не научился обходиться с такой сучкой, как ты? — Чонгук скалится, раздвигая задницу Чимин и втискиваясь членом прямо ей в пизду, которую пока что не чувствует сквозь джинсы, но знает, как там мокро и горячо. — Он тут при чем? — хмурится Чимин охотно подставляясь под властные касания. Она тут же трется о твердую джинсу похотливой киской, что так сильно соскучилась по твердому члену. — Не я ебался с ним после того, как во всю глотку орал о принципах. — Ты идиот? — Чимин заламывает брови, особенно чувствительно касаясь клитором крупного бугра. — Я не сплю с коллегами. Без исключений. Она отлично понимает, что за бред несет Чонгук, ведь сама спровоцировала эти мысли. Но, по правде, Кан никогда даже не подкатывал к ней, как, очевидно, и она к нему. Чимин не хочет никого, кроме Чонгука. — Ну тогда здесь идиотка только ты, потому что мой член побывал в тебе не меньше десятка раз, а ты до сих пор порешь чушь о коллегах, что на самом деле является лишь пылью. Перескочила с одного хуя на другой, строя из себя невинность. Да, потаскушка? — Чонгук игриво порыкивает и снова шлепает голую задницу, а затем еще и еще, оставляя на коже горящие красные следы. — Я спала только с тобой, болван! — она сползает ниже, растегивая ремень и ширинку. — Подними задницу, развалился тут! Чонгук с легкостью поднимает бедра вверх вместе с омегой, удерживаясь на ступнях. — Я видел, как ты крутила возле него задницей. Что, так хотелось заткнуть дырку? Стало скучно без моего члена? — Мы просто работали, не все альфы думают только о сексе, как ты! — стаскивая с него джинсы с бельем, она швыряет их прямо на пол, тут же хватаясь ладошкой за член. Быстро его надрачивая, Чимин смотрит Чонгуку прямо в глаза, зло выплевывая. — Я ни с кем не трахалась два месяца, я же не ты! — О, ты так сильно умоляла меня найти другую девочку! Даже сама предлагала поискать. Видишь, какой я послушный? Выполняю любой каприз своего менеджера! — Чонгук так же смотрит пронзительно в глаза, толкаясь в маленькую ладошку. — Какой старательный! — кривя губы в злобной гримасе, Чимин приподнимается, а после с размаху насаживается на жирный ствол, тут же шипя от легкого жжения. В ней так давно никого не было. Чонгук так же на мгновение лишается кислорода, не ожидав такой прытости, но быстро приходит в себя, вновь цепляясь клещом в чужие бедра. — Ревнивая сучка, — порыкивает Чонгук, подмахивая бедрами навстречу, шлепаясь яйцами о залитую смазкой пизду. — Пасть закрой! — шипит она, а после тянется вперед, с силой сжимая его шею двумя ладонями. Опираясь прямо на нее, она самостоятельно начинает объезжать крепкий ствол, беря все, от чего сама отказалась на целых два месяца. Идиотка. — Смотри, как бы не кончил в секунду, — хрипит низко Чонгук, приходя в полный экстаз от того, какой жадной Чимин стала до его члена. Как она самозабвенно ебет его собственной пиздой, придушивая, как похотливо шлепается о него, заставляя сиськи скакать перед замыленным из-за асфиксии взглядом. — Можешь кончать сколько влезет, — рычит она, склоняясь прямо над его лицом. — Я буду поднимать твой хуй так много раз, пока у меня не закончится собственная смазка. Обоссу тебя с ног до головы своей кончой, пропитаю феромоном, а после сотру клитор о твое смазливое личико. Да, Чимин нельзя пить. Но она же не знала, что он заявится прямо в ее квартиру? Сам виноват. Чонгук прикладывает титанические усилия, чтобы в эту же секунду не закупорить ее узлом. Горячая волна вожделения прошивает тело, и он начинает долбиться в пизду сильнее, прикрывая глаза, полностью сосредотачиваясь на ошеломительных ощущениях. Он и вправду может кончить прямо сейчас. Эта тесная пизда вокруг его хуя, эта жирная звонкая задница, эти тяжелые дойки, эти маленькие, но крепкие ручки на его шее… Которые Чимин сжимает все сильнее, совершенно не постеснявшись перенести на них весь вес своего тела. Она знает, что оставит следы. Множество следов, которые Кики придется усердно прятать под тональником. Если, конечно, Чимин не спрячет ее раньше под деревом из ближайшего парка. — Теперь тебя буду трахать только я! — совершенно обезумев, она проходится широким мазком языка по всему лицу Чонгука, а после выпускает из его нижней губы еще больше крови. — Мой альфа, мой! — Сучка, — рычит Чонгук, а затем одним махом опрокидывает Чимин на кровать, ставя ее раком. Первым делом Чонгук сдирает с нее халат, бросая его на пол, а затем поднимает красную от ударов задницу на колени, проходясь еще одним более сильным. Раздвинув сочные булки, он тут же вгоняет хуй по самый корень, начиная яростно долбить омегу, как суку в случку, наматывая на кулак розовые волосы, удерживая за них омегу. — Об этом ты мечтала все это время? Так сильно соскучилась по папочкиному хую, малышка? — рычит Чонгук, а сам не останавливается драть Чимин, как заправскую шлюху на автомойке. Чимин закатывает глаза, на всю квартиру воя от того, как хорошо ей делает этот член. Голова болит от натяжения, но она совсем не против чувствовать крепкую хватку альфы. Чимин все же омега. И совсем не прочь, когда ее покрывают сильные самцы. Особенно если она с ними больше не работает. — Это не твой хуй, — нагло выдыхает она, дергаясь от коротких спазмов в животе и выпуская бесконечное количество сочной малины наружу. Чонгук в ответ топит ее бадьяном, продолжая втрахивать в кровать, из-за чего та от интенсивности ебли начинает громко скрипеть. Чонгук рычит, смотрит на место их соединения и вспоминает, сколько уже раз ебал эту прекрасную дырку, но так и не добирался до задней. — Давай-ка, малышка, заткнем твой ротик, — Чонгук пихает ей в рот два пальца, чтобы смочить в слюне, а затем подносит их к пизде, пачкает в смазке и ввинчивает в заднюю дырку, осторожно проталкивая по одному в сокращающуюся звездочку. — Что ты?.. О-о… — когда Чимин понимает, что происходит, она шокировано распахивает ротик, а после пытается соскочить. Ее еще никогда не брали в попу. И менять этого она не собирается. — Стоять, — тут же громко рычит Чонгук, выпуская подавляющий феромон. Он замедляет движения в киске, но не останавливается, чтобы отвлекать от новых ощущений в попке. Но новых ли? — Тебя ебали сюда? — воркующе спрашивает Чонгук, продолжая разминать эластичные стенки двумя пальцами. — Очевидно, нет, похотливое ты животное! — ерепенится Чимин, брыкаясь и пихая его ногой в живот. — Не смей! — Я сказал заткнуться и принимать то, что дает альфа, — низко рычит Чонгук, склонившись к ней, а затем вновь подавляет феромоном, для верности уткнув лицом в кровать свободной рукой. Вторая же вновь зачерпывает из растянутой пизды смазки, чтобы вновь вернуться к растяжке этой сладкой тугой дырочки. — Тебе понравится, не дергайся так. Все омежки от этого в восторге. Потому что все ваши дырки под завязку должны быть забиты альфьей кончой. Чимин бессвязно воет в подушку, дергая ногами и пытаясь соскочить, но Чонгук оказывается сильнее. Понравится? Как бы не так! Она в ужасе, что на ее вторую дырочку покушаются таким извращенным способом, но никак не может уйти от проникновения, размазывая сопли о постель. Чонгук не обращает внимания на скулеж, продолжая разрабатывать дырку, и когда там свободно двигаются четыре пальца, выскальзывает из пизды и пристраивает налитую головку к анусу. — Расслабься, — приказывает он, начиная медленно погружаться в горячую глубину. Чимин протяжно подвывает, чувствуя странное, ни на что не похожее прежде растяжение. Ей не больно, но так странно, что она быстро затихает, пытаясь распробовать ощущение. Киска пульсирует от пустоты, прося вернуть все внимание ей. Клитор набух и тоже жаждет прикосновения, попка же… Попка определено в ахере и ждет, что же будет дальше. Чонгук полностью заполняет омегу изнутри, останавливаясь и позволяя дырке привыкнуть к растяжению, но надолго не останавливается, начиная методично покачиваться туда-сюда, чтобы быстрее расслабить и растянуть мышцы. Приятная узость делает так хорошо, что Чонгук крепче впивается пальцами в задницу, раздвигая ее, а затем начинает хлестать, оставляя красные следы и заставляя каждый раз туго сжаться. — Да, вот так, сучка, — довольно выдыхает Чонгук, запрокидывая голову к потолку. Чимин пронзительно вскрикивает, но подушка практически полностью глушит звук, принимая в себя слюну, что вытекает из распахнутого от шока рта. Ей хорошо. Странно, но хорошо. Ощущать что-то толстое и крепкое в узкой попке, когда град тяжелых ударов осыпается на нежную кожу, что грозится вот-вот лопнуть. Но самое интересное — ощущения в киске, о которой все позабыли. Не получая внимания, она будто становится во сто крат чувствительнее, дергаясь каждый раз, когда Чонгук вновь проносится ладонью мимо. Постепенно ускоряясь, Чонгук начинает толкаться в дырку увереннее, а затем опускает руку и начинает теребить мокрую хлюпающую пизду, яростно надвачивая клитор. Он рычит, покрывая скулящую самку, и с каждым толчком только ускоряется, звонко шлепаясь бедрами о жирную задницу. Чимин мычит, пачкая постель слюнями, потом и смазкой, но покорно принимает все, что этот альфа ей дает. Ее волчица уже выбрала его себе и не оставила Чимин права голоса. У нее не осталось ничего кроме этого момента, что больше похож на сон. Больную фантазию уставшего мозга, пьяную галлюцинацию, но никак не на реальность. Стал бы Чонгук приходить к ней домой? Стал бы так самозабвенно трахать, когда у него есть дырка помоложе и посговорчивее? Чимин не уверена. Но Чонгук здесь, и он со всей страстью и вожделением трахает ее, все ближе и ближе толкая обоих к краю пропасти. К оргазму. Сполна насладившись тугой дыркой, он покидает ее и меняет на пизду, чтобы кончить туда и закупорить узлом. В первый раз Чимин навряд ли выдержит вязку своей маленькой неподготовленной дырочкой. В момент, когда Чонгук наполняет ее густой кончой, Чимин бревном валяется на животе, не в силах даже пошевелиться. Измотанный, опьяненный и разрядившийся организм наконец успокаивается, полностью доверяя себя выбранному альфе. А следом за ним в страну грез уплывает и Чимин.