Первая сделка.

      Бумажная волокита однозначно нравилась Дивии гораздо больше, нежели встречи с потенциальными заказчиками или партнёрами. Всё дело в том, что на них ей постоянно приходилось притворяться той, кем она не являлась — прожжённой преступницей, способной с лёгкостью проворачивать любые незаконные аферы, которые только могли потребоваться. Конечно же, в подобных махинациях и заключалась суть семейного бизнеса — продажа драгоценных камней на европейский рынок в обход короны и подчинённой ей Ост-Индской компании — однако это не мешало девушке испытывать непередаваемый дискомфорт и острое чувство вины. И даже те плюсы, среди которых, разумеется, была огромная прибыль, по большей части шедшая в бюджет молодой госпожи, не могли перекрыть собою все недостатки таких мероприятий. Поэтому всякий раз, когда находился очередной клиент, Шарма готовилась пойти на сделку с собственной совестью, убеждая себя, что так нужно и другого выбора у неё нет.       И сегодня ей вновь предстояло предать свои моральные принципы, от которых, как считала она сама, вскоре не останется ни следа.

***

— Архат, у нас всё готово? — спросила Деви, входя в одну из комнат павильона. Здесь по своему обыкновению члены Дюжины проводили малые собрания как друг с другом, так и с теми, с кем собирались выстраивать плодотворное сотрудничество. Место это было скрыто от посторонних глаз и, разумеется, знали о нём лишь единицы, от того и получить сюда приглашение считалось высшим знаком доверия, к которому гости всегда относились с особым пиететом. — Да, госпожа, — отозвался подошедший ближе помощник и склонил голову в знак почтения, — я лично проверил и приказал слугам ещё раз пройтись по залам перед приездом мистера Харгрейва. — Хорошо, — она кивнула и, сцепив ладони под грудью, окинула взглядом пространство. Изящное, но не броское убранство пастельных оттенков создавало нужную, спокойную обстановку нейтралитета. Здесь ни одна из сторон не пыталась заявить о собственном превосходстве — во всяком случае, это подразумевалось. Однако по какой-то лишь ей ведомой причине Дивия была уверена, что именно в этот раз ни о каком равенстве не будет идти и речи, — ты не узнавал: Камал и впрямь не сможет присутствовать? — Нет, — тут же ответил Архат и слегка нахмурился. По этому едва заметному выражению эмоций девушка поняла, что последующие слова её вряд ли порадуют, — но господин Басу согласился заменить его. Он уже здесь. Ожидает в соседней комнате.       Дивия с трудом подавила раздражённый вздох и поджала губы, слегка прикусив их, чтоб сдержать рвущиеся наружу проклятия в сторону цепного пса. Впрочем, после недавних событий злиться на него с той же силой, что и прежде, у неё не выходило. Она попросту не могла отрицать очевидного — мужчина спас жизнь и ей, и Раму с Сарасвати. Пускай в корне этот поступок и не менял её отношения к неотступной тени, всё же несколько сглаживал углы. — Я так понимаю, мне стоит поговорить с ним перед встречей? — Шарме показалось, что вопрос она задала вполне миролюбивым и размеренным тоном, но, судя по тому, как дрогнули уголки губ её помощника, это было совершенно не так. — Вряд ли вам удастся, — сказал он как можно более учтиво, — мистер Харгрейв уже прибыл. Несколько минут назад. Я как раз совершал последний обход и потому не успел проводить его к вам. Господин Басу оказался…проворнее.       Девушка приподняла бровь и взглянула на верного слугу, ожидая хоть каких-то пояснений о том, зачем Дорану потребовалось оставаться наедине с её заказчиком. — Думаю, он всего лишь хочет удостовериться, что вам не будет угрожать опасность, — Архат, к его чести, весьма хорошо знал свою госпожу и был крайне чуток к её переживаниям, от того и раньше других понимал, когда той требовалась поддержка. Пускай изначально он и служил господину Раю, за три года успел прикипеть и сердцем, и душой к Деви, став ей не только надёжным защитником и подручным, но и хорошим другом, — мне пригласить их? Или же дать вам немного… — Зови, — прервала его девушка, постаравшись как можно скорее стереть с лица любые признаки недовольства или подозрений. Во время переговоров они ни к чему хорошему не приведут, а выяснять отношения с Басу можно и позже.       Поклонившись, помощник вышел из комнаты, направившись за гостями. «И к чему такое рвение? Обычно он не проявлял никакого внимания к моим встречам… Хотя раньше со мной всегда был Камал, может, поэтому? Всё же именно он наводил на моих партнёров справки, проверяя тех на… И как это вообще называть? Благонадёжность? Среди воров, грабителей и убийц? Даже звучит смешно!», — оставшись в одиночестве, которому суждено было продлиться всего несколько минут, Дивия погрузилась в размышления. Пройдя от центра небольшого зала ближе к окнам, она присела на обитую нежно-кремовой тканью софу и устремила взгляд на раскинувшийся снаружи сад, — «прежде Доран сопровождал меня только во время посещений кого-то из Дюжины или на какие-нибудь мероприятия. И это как раз-таки логично: семьи не знают, кому можно доверять, а кому нет, есть ли среди нас предатель или же все несчастья это происки врагов. Наверняка Видия сама попросила его подобным образом перестраховаться. Но сейчас… Странно. Даже Камал говорил, что я вполне готова вести дела самостоятельно, а если умудрюсь попасть в неприятности, так рядом всегда Архат. Зачем же он… Так, неважно. Об этом буду думать потом», — девушка мотнула головой, а затем провела пальцами по волосам, поправив слегка растрепавшиеся локоны, — «сейчас самое главное заключить сделку. Если всё пройдёт удачно, то крупная прибыль от неё не надолго успокоит тех, кто так рьяно желает лишить меня статуса главы рода»       Дверь помещения отворилась с еле слышимым скрипом, и на порог ступило двое — мистер Харгрейв и господин Басу. Британец был одет по последнему писку моды своей страны — тёмно-голубой сюртук в тон штанов и белоснежная сорочка. Спутник же его выглядел куда более привычно — уже знакомая фиолетовая курта и такого же цвета чуридари, а на поясе висел извечный друг — длинный меч, убранный в инкрустированные драгоценными камнями ножны. — Госпожа Шарма, счастлив приветствовать вас, — англичанин, подойдя ближе, поклонился, растягивая на губах приторную и совершенно точно наигранную улыбку, — наслышан о вашей красоте, но, признаться, слухи эти изрядно её преуменьшили. «А про ум ты ничего не хочешь сказать?», — подумала та, но благоразумно решила придержать язвительные комментарии при себе, вместо этого ответив: — Здравствуйте, мистер Харгрейв. Рада наконец познакомиться с вами лично, — Деви указала на широкое кресло, расположенное прямо напротив неё, — прошу, присаживайтесь. Прежде чем мы начнём, могу ли я предложить вам угоститься? Слуги приготовили потрясающие индийские сладости. Уверена, они вам понравятся. — О, с превеликим удовольствием! — тут же отозвался мужчина и с негромким кряхтением, свойственным людям его комплекции, занял предложенное место. Его собеседница в это время почти незаметным жестом отдала распоряжение Архату, и тот, как того и требовала его работа, беззвучно удалился, — к слову, не могу не восхититься вашими потрясающими… Кажется, вы называете это павильонами, я не ошибся? — Всё верно, — вежливо улыбнулась госпожа, стараясь игнорировать раздражающее присутствие Дорана, стоявшего аккурат за её спиной. В отличие от Камала, обычно располагавшегося рядом или хотя бы неподалёку, этот человек пренебрегал всеми установленными порядками и оставался верен отведённой ему роли цепного пса. Впрочем, не утруждал он себя и необходимостью достойно себя вести — от выражения скуки на его лице любому стал бы очевиден тот факт, что Палач предпочёл бы оказаться где угодно, но только не здесь, — но они не мои. Земли, на которых мы сейчас с вами находимся, принадлежат Дюжине. Каждый из нас волен пользоваться ими в любое угодное нам время. — Ах, вот оно что, — британец чуть кивнул, — не скрою, сложно свыкнуться с вашими традициями — они так отличны от европейских. Однако, прошу, не сочтите это за критику. Всего лишь наблюдение — зоркий глаз, знаете ли, привык цепляться за необычные детали.       Вести светские беседы Дивии не нравилось совершенно. Чрезмерная вежливость и наигранность в разговорах скорее раздражали её, нежели веселили, как это бывало в случае с Рамом — тот попросту обожал подобные словесные поединки и использовал каждый из них, дабы улучшить свои навыки. Подруга же его с куда меньшим рвением принимала участие в болтовне с очередным «сэром» или «мистером».       Весьма кстати, лишая девушку необходимости и дальше изображать из себя невесть кого, отворилась дверь, и в помещение почти неслышно вошли две молоденькие служанки, нёсшие на подносах сладости и заваренный чай масала. Молча они расставили всё на низком столике, разделявшем их госпожу и её гостя, а затем также тихо удалились. — Прошу вас, — с мягкой улыбкой произнесла Шарма, указывая на угощения — Какая красота! — наверное, лишь этот восторг и был настоящим, в отличие от всех предыдущих. Во всяком случае, на это намекал неестественный блеск, отразившийся в глазах мужчины.       Не желая показаться невежливой, а также не стремясь вновь вступать в бессмысленный диалог, Деви присоединилась к короткому перекусу, пускай и не налегала на лакомства так усердно, как посетивший её англичанин. Тот на аппетит, очевидно, не жаловался и уплетал за обе щеки, о чём говорить ему, конечно же, никто не стал. «Может, Дорану тоже предложить? А то даже как-то неудобно: мы едим, а он стоит словно изваяние, — мысль возникла в её голове столь неожиданно, что Дивия даже немного удивилась своему необычайно добродушному порыву. Проявление заботы — а это именно она и была — по отношению к человеку, который вызывал в ней по большей степени одно лишь раздражение, казалось несусветной глупостью. Однако она всё равно мельком взглянула на своего спутника и легонько кивнула в сторону подносов. Тот в ответ приподнял одну бровь и слабо ухмыльнулся. В выражении его лица так и читалась невысказанная издёвка, которая тут же отбила у девушки всякое желание когда-либо ещё быть вежливой с цепным псом, — «пусть катится к асурам! Я ему тут даю возможность не с пустым животом торчать, а он…»       Вскоре, закончив трапезу, Деви и мистер Харгрейв приступили к обсуждению сделки. Практически все вопросы уже были решены и, как заверял мужчина, остались лишь мелкие детали, которые, конечно же, никак не могли повлиять на результат их сегодняшней встречи. — Насчёт партии: мне бы хотелось её увеличить. Как вы знаете, перевозки — дело затратное и сопряжённое с определёнными рисками. Я предпочёл бы их минимизировать путём сокращения требуемых переправок, — произнёс мужчина,— но я пойду на это только в том случае, если не возникнет проблем с таможенными службами. — Их не будет, гарантирую, — отозвалась госпожа уверенным, но мягким тоном. Она старалась вести себя ровно так, как учили Камал и Видия — держаться достойно, строго, но демонстрируя расположение к собеседнику. Ей ни в коем случае нельзя было упоминать возможные неудачи или трудности, так как это могло спугнуть потенциального партнёра. Вот только обещать, что всё пройдёт гладко, девушка не могла. Её бизнес — как и у любого другого из Дюжины — был весьма опасным, и ручаться за успешность того или иного предприятия не мог абсолютно никто. Фактически, она лгала, глядя прямо в глаза своему заказчику, и от того груз у неё на сердце становился лишь тяжелее с каждым произнесённым словом. — Будем надеяться, — британец благосклонно кивнул и продолжил, — я также слышал от своих коллег о некоторых неурядицах среди…ваших друзей. Было бы прискорбно, если бы кто-то из них решился бы нам помешать.       Дивия едва не потеряла над собой контроль, услышав столь откровенное, даже наглое обвинение в теоретической диверсии со стороны союзников. С неимоверными усилиями ей удалось сдержать рвавшееся наружу возмущение и взять себя в руки, нацепив на лицо маску абсолютной невозмутимости. — Во-первых, мистер Харгрейв, то, о чём вы только что сказали, касается исключительно Дюжины, — ответила она по-прежнему спокойным голосом, в котором, однако проскользнули металлические нотки, — а во-вторых, никто не станет чинить мне препятствия.       Негодование, поднявшееся в её душе, было вполне логичным. Пускай далеко не всех она уважала и чтила так же, как Басу, Дубеев или Рай, однако в данном случае выступала в качестве одной из глав великих родов, и негласный порядок, установленный в их обществе, требовал защищать честь семей. К тому же, хоть напрямую мужчина об этом и не обмолвился, но всё же намекнул, что кто-то мог разрушить планы госпожи, а это, в свою очередь, говорило о её слабости и несостоятельности как лидера. Возможно, конечно, то были лишь её собственные домыслы, вот только даже их допускать в сотрудничестве она не намеревалась. — Что ж, тогда решение этого вопроса я полностью отдаю во власть ваших прекрасных рук, — почтительно ответил британец, растянув ещё более слащавую и, как показалось девушке, более мерзкую улыбку.       За следующие 20 минут они обсудили оставшиеся нюансы, и в конце, как и было заведено, закрепили соглашение подписанием соответствующих бумаг. — Буду с нетерпением ждать от вас поставки, госпожа Шарма, — сказал Харгрейв, поднимаясь с кресла и отвешивая собеседнице глубокий — насколько позволял его сильно выступающий живот — поклон, — ещё раз — крайне рад нашему знакомству. Надеюсь, оно окажется плодотворным.       И с этими словами он направился к дверям, которые слуги, стоявшие снаружи, раскрыли ровно перед ним, избавив от необходимости прикасаться к ручкам. Лишь когда шаги англичанина стихли, Доран, всё это время стоявший позади своей подопечной недвижимой и неслышимой тенью, заговорил. — Это было неплохо, — он отошёл от Деви и сразу же занял только что освободившееся место. В отличие от предыдущего, восседавшего здесь, Палач не утруждал себя манерами: откинувшись, он забросил ногу на ногу и показательно вальяжно развалился, — даже очень хорошо, я бы сказал. Вы держались достойно, уверенно, но не дерзко. Видела бы вас Видия — точно бы гордилась такой ученицей.       На это девушка ничего не ответила, лишь хмыкнула и, расслабившись, позволила себе усесться поудобнее. Повернув голову в сторону окон, она нахмурилась и тихо, даже не скрывая собственного негодования, произнесла: — Он вёл себя непочтительно. Посмел поставить под сомнение верность Дюжины и мои способности, — сейчас, когда рядом с ней был лишь Басу, уже знакомый с эмоциональными всплесками юной госпожи, та могла не сдерживаться в выражениях, — о каком сотрудничестве может идти речь, когда он так относится к нам? Ко мне! — О таком, где вы останетесь в выигрыше, — беззаботно ответил ей мужчина, — можно было затребовать повышенный процент за увеличение объёма поставки. Вышла бы кругленькая сумма. — Я не собираюсь выжимать из него всё до последней рупии! — возмутилась она, резко обернувшись к собеседнику, — это низко и… — И точно так же, как он и ему подобные поступили бы с вами, — с ухмылкой отозвался Доран. Его взгляд ни на секунду не покидал лица Дивии, жадно улавливая каждое, даже малейшее проявление её эмоций. Как она сводит брови к переносице, как, злясь, поджимает губы, как щурит глаза — её мимика была живой и настоящей, такой, какую среди членов влиятельных семей уже и нельзя было встретить, — или думаете, они бы проявили к вам сочувствие? Уверяю вас — едва ли. Дадите перед такими слабину, и этим всенепременно воспользуются. — Я не слабая! — воскликнула госпожа, едва не вскочив с места. Казалось бы, в этот самый момент разговор должен был стать донельзя серьёзным, однако нет. Вместо ожидаемых нравоучений, цепной пёс лишь ухмыльнулся и, задрав подбородок, продолжил, чуть понизив голос. — Гнев вам к лицу, — сказал он, повторяя ту самую фразу, которую использовал всякий раз, стоило его подопечной выйти из себя, — но я вообще-то и не говорил, что вы слабая. Импульсивная? Да. Неопытная? Конечно. Но слабая? Вот уж нет. Вы сильнее многих, драгоценная госпожа, просто от чего-то боитесь это демонстрировать. — Ничего я не боюсь, — она немного подалась вперёд и, словно чтобы уж совсем не утратить контроль, вцепилась пальцами в софу, — но не вижу смысла при каждом удобном случае сыпать угрозами или…запугивать людей.       Палач с трудом подавил рвущийся наружу смешок. Его, признаться честно, умиляла эта детская непосредственность Шармы. Она была уже взрослой, состоявшейся женщиной, но по-прежнему верила в нерушимую силу добра и всепрощения. Наивно полагала, что хорошее отношение к другим гарантирует ей их лояльность и даже верность. Разумеется, ни он сам, ни любой другой член Дюжины такими фантазиями похвастаться не мог, ведь каждый из них знал: мир не делится на чёрное и белое, на добрых и злых. В нём множество цветок и оттенков, и только сам человек определяет, какими красками хочет заполнить свою жизнь. Их семьи приняли это решение давным-давно, погрузившись во мрак беззакония и смирившись с необходимостью ожесточиться, дабы не быть сломленными и уничтоженными. Деви же только предстояло совершить этот выбор и прийти к осознанию, что не все плохие или ужасные поступки делают её безжалостным монстром. — Нравится вам это или нет, но так или иначе вы должны будете научиться играть по этим правилам, госпожа, — мягко, но с толикой насмешки произнёс Басу, — в противном случае, вас попросту растопчут. — И вы так спокойно об этом говорите? — девушка всё же не удержалась и поднялась со своего места. Затем сделала два шага и нависла над Дораном, даже не думая, что это может его напугать. С чего бы ему, способному убить любого голыми руками, бояться её — хрупкой, безобидной женщины? — Драгоценная моя госпожа… — со вздохом проговорил он, медленно вставая с кресла. — С какой это стати я ваша?! — тут же вспылила она, но мужчина даже не обратил на это внимания. — Вы от чего-то считаете, что я вам враг. Признаться, подобный расклад привнёс бы в наши отношения остроту и уйму искр… Полагаю, я бы с удовольствием поучаствовал в подобном противостоянии, вот только вы ошибаетесь, — вместо ухмылки на его лице пролегла тень улыбки — такой непривычной и даже, казалось, не подходящей ему, — разумеется, я бы не стал стоять в стороне, если бы кто-то — даже кто-нибудь из Дюжины — посмел покуситься на вашу жизнь или благополучие. Но вы забываете об одной детали. — И какой же? — Дивия вскинула подбородок, стараясь хотя бы сделать вид, что не смотрит на собеседника снизу вверх. Будто бы услышав это желание, тот наклонился, беспардонно вторгнувшись в её личное пространство и оставив колоссально малое расстояние между их лицами. — Мы заключили с вами сделку, помните? Месяц вы исполняете свои обязанности так, как того требуют наши законы, — понизив голос практически до шёпота, произнёс Басу, — а это включает в себя и игру по нашим правилам. Вам придётся им следовать или… — он пожал плечами, — можете придумать свой подход, если того желаете. — Это называется шантаж, — едва ли не сквозь зубы проговорила девушка, сжимая ладони в кулаки. — Это называется соглашение, в котором обе стороны пошли на компромисс, чтобы достичь поставленной цели, — усмехнулся Палач, а следом выпрямился, — так что, сдержите данное слово?       Как бы ей не хотелось сейчас огрызнуться, но, к сожалению, цепной пёс был прав. Они договорились, и нарушать своё обещание было не только глупо, но и бессмысленно. В конце концов, пойди она на уступки, согласись хотя бы притвориться одной из этих безжалостных глав семей, сумела бы добраться до убийц своего брата. Цена за месть выходила приемлемой, хоть и не слишком приятной. — Сдержу, — твёрдо ответила Шарма. — Прекра-а-а-асно, — протянул в излюбленной манере Доран и медленно отшагнул назад, — тогда каждый займётся своей работой. Вы — бизнесом, а я — добычей сведений. И… — он в миг посерьёзнел и продолжил уже не таким довольным тоном, — …советую быть осторожнее с Харгрейвом. — Это ещё почему? — удивилась Деви, даже позабыв о переполнявшем её секунду назад недовольстве. — Наводил справки, — нехотя отозвался мужчина, поморщив нос. Он не сильно любил раскрывать карты, спрятанные у него в рукаве, но понимал, что для выстраивания доверительных отношений с этой особой придётся некоторыми принципами поступиться, — он довольно долго бездействовал, хотя ваши активы, как известно, находились в руках моей сестры и Камала. Если бы хотел, заключил бы сделку через них. Но он этого не сделал. Зато как только вас подпустили к управлению… — Он сразу же объявился, — договорила за него госпожа. Брови её вновь свелись к переносице, а взгляд соскользнул с собеседника и устремился в сторону, — мне тоже это показалось странным… Харгрейв так рвался организовать встречу и побеседовать со мной лично. Несколько раз предлагал, но всё не вовремя. Тогда мы с Камалом полагали, что он ведёт себя подобным образом, потому как надеется навязать свои условия, воспользовавшись моей неопытностью. — Но в итоге он согласился с вашими. Со всеми, если я правильно помню, — подметил Басу, — единственное, что он предложил — увеличить поставки. И всё. — Так и… Что мне делать? — девушка посмотрела на него, — если он опасен, то мне не стоит с ним лишний раз видеться, разве нет? — Не стоит, но если он пожелает, вы ему не откажите, — ответил мужчина, возвращая знакомую ухмылку, — вы просто продолжите играть свою роль. Ту самую, которую сегодня так блестяще исполнили. Ваша безопасность — моя забота. Не забивайте себе этим голову. — А вы? — она вновь посмотрела на него, не переставая хмуриться, — вы будете искать убийц моего брата, защищать меня и следить за Харгрейвом? Одному с таким управиться невозможно. Нельзя быть сразу в нескольких местах и… — Волнуетесь о моём благополучии? — насмешливо поинтересовался Палач, — право, госпожа, вы меня удивляете. — Не увиливайте! — пригрозила Шарма, хотя едва ли с такой разницей в росте это можно было назвать угрозой.       И вот она во всей своей красе — милая и безобидная девушка, которую ему поручили оберегать. Общение с тиграми и львами не пошло на пользу мягкости её характера — желала того она или нет, а постепенно начинала уподобляться своему окружению. Это интриговало Басу, что само по себе было необычно. Его вполне устраивала холостяцкая жизнь, лишённая обременительных супружеских обязанностей и оков. Сегодня он мог быть с одной женщиной, завтра — с другой, и ни одна из них не была способна его чем-то завлечь. Чего он только не повидал и не испробовал за все эти годы, но… Никто и никогда не вёл себя с ним так, как это делала Дивия. Она не боялась его, не пыталась выслужиться или угодить любыми возможными способами, не жаждала получить от него внимания — даже напротив, норовила избегать его компании всеми правдами и неправдами — порой даже начинала дерзить, пускай и не переступала граней дозволенного. Но, в то же время, не забывала об уважении и благодарности. Несколько раз им даже удалось поговорить спокойно — не переходя на повышенные тона и не скатываясь до извечных насмешек и издёвок. По-своему, юная госпожа иногда заботилась о своём навязанном спутнике — как, к примеру, сегодня — а ещё реже переживала о нём. Подобное противоречие в их отношениях, которые сложно было назвать даже приятельскими, пробуждало в Доране давно забытое чувство азарта. Нет, конечно, нечто такое он испытывал во время сражений, но с представительницами прекрасного пола — ни разу. Никому ещё не удавалось настолько заинтересовать его. Впрочем, пока ни о чём большем он не думал, лишь наслаждался весьма приятной компанией. — Ваше беспокойство обо мне греет сердце, — усмехнулся Палач, — но вам бы лучше задуматься о том, как вы будете улаживать вопрос с таможней, учитывая увеличившийся груз. Рекомендую обратиться к господину Бисвасу. Как вам известно, он тесно связан с… — Я знаю, с кем он связан, — прервала его Деви. У неё никогда не выходило тревожиться за Басу слишком долго — попросту не могла себе позволить делать это, когда последние несколько месяцев почти беспрерывно злилась на него за чрезмерную и бесконечную опеку. Поэтому всякий раз её добродушные позывы быстро и резко переходили в колючее негодование, — надеюсь, хоть к нему вы меня не станете сопровождать? — Что вы, — он приподнял ладони, но едва сдерживал смех, — думаю, Камал для этого лучше подойдёт. — У него свои обязанности есть. И я не ребёнок, чтобы за мной постоянно таскался опекун. Или вы, — отрезала девушка. — Одной ехать всё равно нельзя, таковы правила, — мужчина, ловко обогнув собеседницу, направился к выходу, тем самым показывая, что их разговор окончен, — возьмите с собой кого-нибудь помимо Архата. Тот же Дубей сойдёт — не дурак, мозговитый и поможет, если потребуется.       Шарма в очередной раз закатила глаза, ощущая, как подступает к пределу своего терпения, но от продолжения словесной перепалки её избавил сам Доран, покинувший зал раньше, чем его вспыльчивая подопечная придумает неимоверно язвительный ответ. «Как… Вот… Просто… Как можно быть таким невыносимым?! Да, его приставила ко мне Видия ради моей же безопасности, но… Махакали! Сил моих больше нет! Он же постоянно только и…», — она издала измученный вздох и уже собиралась было рухнуть в кресло, как крайне некстати вспомнила о своей любимой бумажной волоките, ожидавшей её в резиденции. — Да чтоб вас… — тихо ругнулась девушка, неохотно плетясь в сторону дверей, — как только представится случай, я устрою себе внеплановый отдых. Без надзора и всяких цепных псов.