Торжественный приём.

      Резиденция Кристиана де Клера отличалась и своим внешним видом и убранством от всех тех, которые успела посетить Дивия за свою короткую жизнь. Вместо привычной индийской архитектуры её, как и остальных членов Дюжины, встречала чужеземная, блёклая архитектура: никаких ярких красок, фресок, мраморных плит с инкрустацией, резных дверей и обилия мягкой мебели, предназначенной для удобства гостей. Роскошь и вычурность здесь были подчёркнуто церемониальными, изящными и продиктованными английской модой, что, закономерно, не находило отклика в сердцах местной знати.       Пышная делегация, в состав которой вошли все главы и наследники влиятельных семей, прибыла за полчаса до официального начала празднества. В целях безопасности добирались они различными, некоторые даже путанными маршрутами и тщательно следили за тем, чтобы не привести за собой “хвост”. Подобные меры были вполне оправданны, учитывая род их деятельности — покуситься на чью-либо жизнь могли в любой момент: как завистники, так и прямые конкуренты. Другой вопрос, что на столь отчаянные авантюры никто не отваживался вот уже три года — с того самого нападения, произошедшего в горной резиденции Махарани. Однако затишье не ослабило бдительности и лишь усилило общую настороженность.       Поднявшись по широкой и весьма длинной каменной лестнице, посетители были вынуждены преодолеть ещё одно препятствие: несколько далеко не самых маленьких соединённых между собой помещений. Отсутствие привычных коридоров в планировки англичан не сыскало понимания, а в добавок ещё и стало предметом насмешек и издёвок. Как и многое другое, что бросалось в глаза. — Я бы сказала, что думаю…, — произнесла Сарасвати, как только они вместе с Радхой и Деви оказались в главном зале — огромном и величественном, в сравнении с теми комнатами, через которые им пришлось пройти ранее, — но матушка велела не выражаться. — И тебя это остановит? — с усмешкой поинтересовалась её старшая сестра, — если так, то начинаю переживать за будущее нашего рода. — Можешь сразу же заканчивать, — девушки обменялись ухмылками, в то время как их подруга внимательно разглядывала приёмную. Высокие потолки, расписанные незнакомыми сюжетами, под которыми висели хрустальные люстры, ярко освещавшие пространство, стены, окрашенные в нежные, пастельные тона, белоснежные колонны и начищенный до зеркального блеска паркет — всё это визуально увеличивало пространство, делая его куда больше, нежели есть на самом деле. И, с одной стороны, подобное хотелось назвать серым и невыразительным, но, с другой, каждая деталь интерьера была именно на том самом месте, которое ей и предназначалось. Ничего лишнего и чрезмерного. Утончённо, со вкусом. Даже красиво, — а вот наша драгоценная госпожа, похоже, с моей оценкой не согласна.       Младшая Басу, подтрунивая, пихнула приятельницу локтем в бок, отрывая от созерцания далеко не самой прекрасной, как сама считала, обстановки. — Да нет, — отозвалась Шарма, поворачивая к ней голову, — просто всё это как-то… — По-английски? — подсказал подошедший Эрит. Сегодня рядом с ним не было младшего брата, по обыкновению вившегося рядом со старшим наследником, что, в общем-то, никого не удивляло. Из-за юного возраста Адитья пока не мог посещать подобные мероприятия, хоть и рвался на них с завидным энтузиазмом, — так, оно же ими и построено. — Тхакур, ты что, их защищаешь? — Радха наигранно удивилась, — ещё скажи, что тебе такое по нраву. — Подобного я не говорил, — тут же защитился молодой человек с лёгкой улыбкой на губах, — просто предпочитаю любоваться вещами, а не обращать внимание на то, кем они построены. — Ох, Великая Матерь, — пробормотала под нос Сарасвати, закатив глаза, — в следующий раз, когда мне придётся встречаться с кем-то из британцев, я отправлю тебя. — Боюсь, это так не работает, — добродушно усмехнулся тот и, коротко поклонившись, оставил троицу, направившись к своей семье. — Надеюсь, нам не обязательно здесь находиться весь вечер? — негромко поинтересовалась Дивия, когда они двинулись по залу, огибая членов влиятельных семей и знатных особ из окружения генерал-губернатора. — Мама сказала, что мы покинем особняк, как только все формальности будут соблюдены, — ответила старшая Басу, — но проблема в том, что никто и понятия не имеет, насколько они затянутся.       Среди гостей то тут, то там мелькали знакомые лица. Весь свет Дюжины собрался в этом зале, смешавшись с ненавистными колонизаторами. Они любезно улыбались друг другу, обменивались ничего не значащими фразами, даже строили совместные планы, но показательно демонстрируемая вежливость не имела ничего общего с истинными намерениями, которые никто, разумеется, не намеревался раскрывать.       От царившей вокруг фальши Деви становилось тошно: чем дольше она находилась в этом прогнившем насквозь обществе, тем сильнее хотела сбежать. Однако в отличие от предыдущего приёма, организованного Махарани, девушка держалась куда более уверенно и спокойно, почти ничем не выказывая своего подлинного отношения к происходящему. Как и её приятельницы, она учтиво кивала, приветствовала знакомых и неизвестных мужчин и женщин, отвечала на поверхностные вопросы и даже пускалась в праздные рассуждения. В общем, делала всё то, о чём ей не раз повторяли Рам и Доран: идеально играла свою роль.       Прошло не менее сорока минут, прежде чем уже ставший привычным гомон людей затих. В центр просторной залы облачённый в сине-белый мундир вышел молодой генерал-губернатор. Рядом с ним, обхватив локоть лорда, шествовала юная девушка в изящном бирюзовом платье, на фоне которого тёмно-каштановые волосы казались практически чёрными. Родство их было очевидно любому, кто обладал хоть толикой наблюдательности: одни и те же голубые глаза, чуть отливавшие серым, схожие, утончённые черты лица и, что наиболее выдавало в них брата и сестру — одинаково пронзительные взгляды. — Дорогие друзья! — громко произнёс Кристиан, обращаясь к гостям, — я рад всех вас приветствовать! И счастлив, что вы разделите это торжество вместе с моей семьёй! Смею надеяться, подобные праздники сплотят два наших народа и помогут нам вместе создать новое, процветающее будущее, в котором мы будем жить в мире и согласии! — говорил он с мягкой улыбкой на губах, весьма эмоционально и, как бы это ни было поразительно, честно. Ни в голосе его, ни в поведении Шарма как бы ни старалась, не могла заметить ни капли притворства. Мужчина был искренен и, судя по всему, донельзя наивен, раз полагал, что подобное сотрудничество вообще возможно, — так пускай же восемнадцатилетие моей сестры послужит началом новой, прекрасной традиции!       Он повернулся к спутнице и, чуть приподняв руку, вывел её, поставив прямо перед собой. — Кэтрин, моя милая сестра, — продолжил де Клер, сосредоточив теперь всё внимание исключительно на имениннице, — я поздравляю тебя. С каждым годом всё больше подмечаю, сколь сильно ты походишь на нашу матушку. И я молю Господа, чтобы он направил твой острый ум и ниспослал тебе благодатную судьбу, которой ты достойна. С Днём Рождения, моя любимая сестра.       Генерал-губернатор ласково обнял девушку, а следом вся комната наполнилась громкими, торжественными овациями и криками поздравления. Даже члены Дюжины аплодировали и пускай не присоединялись так рьяно ко всеобщему восторгу, однако на лицах всё же задержали лёгкие, но весьма правдоподобные улыбки.       Вечер предсказуемо продолжился на той же праздничной ноте: играл камерный оркестр, под звуки музыки которого многие из приглашённых пустились в пляс; на длинных дубовых столах, специально вынесенных прислугой, расставили всевозможные угощения и напитки; а в разговорах не звучали ни темы политики, ни войн, ни чего бы то ни было ещё, что могло бы посеять раздор между индийцами и британцами. На удивление, торжество проходило довольно мирно: никаких резких высказываний, издёвок или провокаций. Даже младший Дубей умудрялся удерживать свой острый язык за зубами — то ли действительно понимал, что язвительность его сейчас была бы неуместна, то ли так на него действовало пристальные взгляды старшего брата.       Дивия, прогуливаясь по залу, то общалась с кем-то из знакомых, то случайно завязывала беседу с совершенно неизвестными ей людьми, стараясь тем самым себя хоть как-то развлечь. Она откровенно скучала, не находя ничего, что хоть сколько-нибудь вызвало бы в ней любопытство. С каждой минутой желание развернуться и покинуть резиденцию, направившись к себе домой, становилось всё более и более непреодолимым и норовило в скором времени выйти из-под контроля своей хозяйки. — Деви, позволь отвлечь тебя, — стоило девушке на время распрощаться с Радхой, которая всё мероприятие не отходила от Раджа, как путь тут же преградила Видия на пару с Кристианом. Весьма необычный дуэт, но юная госпожа решила это никоим образом не комментировать. Вежливо поклонилась и, изогнув бровь в вопросительном жесте, воззрилась на женщину, — мы говорили с генерал-губернатором о вкладе влиятельных семей в развитие нашей страны и к слову пришёлся рассказ о тебе. Хотела бы вас познакомить, — Махарани взглянула на своего спутника, — лорд Кристиан де Клер, госпожа Шарма. Самая молодая на моей памяти глава. К тому же, первая в своём роде, кто заняла этот высокий пост внутри патриархального строя.       В тоне старшей Басу отчётливо прослеживалась гордость, от которой на лице её протеже невольно расплылась улыбка. — Госпожа, — мужчина протянул ладонь, и, дождавшись когда Дивия вложит в неё свою, поднёс к губам, оставив на коже нежный, едва ощутимый поцелуй — не более, чем простое касание. Следом он выпрямился и одарил новую знакомую оценивающим, совершенно ненадменным взглядом, — я наслышан о ваших успехах. Не откажите ли поведать о них? А то мне, право слово, уже неловко, — Кристиан повернул голову ко Львице, — оторвал вас своим любопытством, приношу искренние извинения. — Не стоит, мне не в тягость, — та добродушно отмахнулась, однако по глазам было видно — такт молодого человека ей пришёлся по душе, — но, думаю, куда увлекательнее вам будет пообщаться с самой виновницей моего восторга. Оставлю вас.       Пройдя мимо, она незаметно дотронулась до локтя Деви, чуть сжав его. Жест можно было трактовать как угодно, но, вероятнее всего, означал он следующее: «Не упусти возможность заполучить ценного союзника!». — Что же вас так заинтересовало в моей истории? — девушка со всей внимательностью, на какую только была способна, воззрилась на своего неожиданного собеседника, силясь сразу разобраться, может ли он и впрямь ей стать хорошим товарищем или же от него, как и от многих других, стоит ждать подвоха. — Признаться, в моей стране женщинам почти никогда не передают власть, — ответил тот, сохраняя на лице дружелюбную улыбку. Не притворялся, не врал и не пытался понравиться — этим и подкупал, — но знаю, что у вас подобное возможно. Госпожа Басу яркое тому доказательство. Однако вы…, — уголки его губ приподнялись ещё немного, — …не сочтите за фривольность, но вы молода, красива, обаятельна, а, к тому же, умна и предприимчива. Всё это вместе делает вас крайне любопытной фигурой. — Я человек, лорд де Клер, а не фигура, — с милым, но всё же несколько холодным выражением лица отозвалась Шарма, — не сочтите за грубость, но называть людей инструментами, пешками или фигурами, как по мне, не очень-то вежливо. — Вы правы, — генерал-губернатор издал смешок, кажется, совершенно не смутившись и не обидевшись на слова госпожи, — но кем бы мы себя не считали, всегда найдётся тот, кто принимает жизнь за игру, а нас — за шахматные фигурки. И я знаю, что утверждение это справедливо как для Англии, так и для Индии. — К чему вы клоните? — и вдруг их диалог перестал быть обычной обязанностью, навязанной Махарани, и перешёл в категорию действительно занимательных. Мужчина явно не хотел лестью или обманом заполучить расположение новой знакомой. Говорил прямо, открыто, искренне делясь своим мнением, которое поразительно сходилось с мыслями самой Дивии. Пускай не во всём и лишь от части, однако это ощущалось глотком свежего воздуха и попросту не могло не заинтриговать. — К тому, что я не шутил и не предавался праздным мечтам, рассуждая о сплочение наших народов, — ответил он, — я и в правду верю, что подобное возможно. Но одному мне притворить свою задумку в жизнь не под силу. Потому и желаю найти союзников не только в лице тех, кто прибыл сюда вместе со мной, но и среди тех, кто живёт долгое время в несправедливости и гнёте. — Что, простите? — девушка, не сдержавшись, вскинула брови. Она полагала, что речь пойдёт о торговле или взаимовыгодном сотрудничестве, но никак не о столь масштабных и даже безумных планах. — Вы правильно меня поняли, — Кристиан стёр улыбку, представ полностью сосредоточенным на предмете их разговора, — мне не по нраву те ужесточения и правила, которые были введены моим предшественником. Они были созданы, чтобы ещё больше связать жителям Индии руки, вынудить их взаимодействовать исключительно с Англией в ущерб собственным ценностям. Пускай мы и пришли на ваши земли много лет назад, однако мир движется вперёд. Вы не должны зависеть от нас настолько сильно. Сосуществовать? Да. Работать вместе? Разумеется. Но не иметь власти над собственной экономикой, бизнесами и многим другим? Это называется рабство, а не процветанием под сенью короны. «Он хоть понимает, что его самого за такие слова на родине лишат всего? Титула, власти, имущества — вообще всего!», — Деви с трудом совладала с собственными мыслями, не высказав их вслух, — «да он едва ли не обвиняет саму королеву во всех наших тяготах! Совсем что ли… Хотя от чего меня это должно тревожить? Если у него есть какой-то план, который нам поможет, то им стоит воспользоваться, разве нет? Освобождение от влияния британцев откроет нам уйму возможностей — и Дюжине, и всем остальным» — И каков же ваш замысел, лорд де Клер? — стерев удивление, которое столь явно выдавала её мимика, госпожа чуть склонила голову на бок, изучающе глядя на собеседника, — или вы пока просто воображаете, как можно было бы сделать? — Отнюдь, — он негромко усмехнулся, — есть несколько намёток, но их, я полагаю, лучше обсудить в иной обстановке и не сегодня. Всё же мы на празднике, а здесь положено веселиться. Вы так не считаете?       В этот самый момент оркестр разразился очередной мелодией. Судя по реакции молодых людей, почти что в ту же секунду пригласивших своих спутниц или же понравившихся особ на танец, пользовалась она особой популярностью у британских подданных. Впрочем, как оказалось, не только у них. — Не окажите ли мне честь, госпожа Шарма? — генерал-губернатор протянул ей ладонь, — уже давно не имел удовольствия с кем-либо встать в пару. — Боюсь, ваши ноги не выдержат этих моих талантов, — с улыбкой отозвалась она, — я совершенно не знаю движений и… — Не переживайте. Ничего сложного. Вы и сами поймёте, когда попробуете, — он пододвинул руку чуть ближе к девушке, показывая, что предложение его продиктовано не манерами и этикетом, а искренним желанием, — но даже если и наступите пару раз — ничего страшного. Буду считать это вкладом в будущее.       Отказать учтивому, вежливому и, если уж на чистоту, весьма приятному молодому человеку было крайне сложно. Потому-то Дивия и согласилась, посчитав, что вечер, казавшийся скучным и неинтересным, окрасился наконец в яркие и насыщенные тона.       Вместе они вышли в самый центр зала и почти сразу присоединились к остальным, потратив совсем немного времени на выбор нужной позы. К чести лорда, он оказался довольно неплохим учителем — быстро и довольно доходчиво объяснил основные шаги и направления движений так, что у его партнёрши не возникло ни единого вопроса. Другие пары, стоило им только заприметить Кристиана в сопровождении очаровательной особы, спешили тут же сменить траекторию, позволяя им двоим свободно кружить в самом простом и незатейливом танце, который, вопреки опасениям госпожи, был ей вполне по плечу. — Видите? Вы неплохо справляетесь, — подбадривал её молодой человек, — ещё несколько таких торжеств, и будете не хуже наших леди. — Я и так не хуже ваших леди, лорд, — горделиво, но по-прежнему с улыбкой ответила та.       Впервые за долгое время Деви сумела расслабиться и позабыть о всех своих заботах, невзгодах и трудностях, давящих на неё вот уже который год подряд. Конечно, с Рамом и Сарой ей тоже удавалось вдохнуть полной грудью, однако общество де Клера было столь непохожим на их — ни фальши, ни рассказов о том, как надо поступать во благо будущего Дюжины, ни советов по управлению, ничего подобного. Только лёгкое развлечение, подогреваемое весельем, совершенно бессмысленными разговорами и шутками.       За одной мелодией последовала другая, за ней ещё одна, но девушка и её спутник будто бы игнорировали и сменявшихся вокруг танцоров, и иной ритм, и тот факт, что уже неприлично много времени проводят в компании друг друга на глазах у всех гостей. Это, разумеется, привлекало внимание. Кто-то уже начинал шептаться, поглядывая на них, кто-то строил догадки по поводу столь тесного общения, а кто-то… — Позвольте украсть вашу очаровательную партнёршу, — низкий голос прогремел рядом с ними ровно в тот момент, когда пара остановилась, чтобы сделать очередной поворот.       Обернувшись, Шарма увидела подошедшего прямо к ним Дорана. Шервани и чуридари на нём были выкрашены в семейный цвет, а на поясе — хотя это и было запрещено — в ножнах висела кханда. Ухмылка, красовавшаяся на его лице, была хорошо всем знакома, но вот взгляд определённо таил в себе то, что редко доводилось в нём примечать. — Господин…Басу, я полагаю? — генерал-губернатор чуть отступил от Дивии, однако ладонь её не выпустил, демонстрируя тем самым, что не намерен удовлетворять поступившую просьбу. — Вы верно полагаете, — отозвался Палач, нарочно глядя исключительно на свою подопечную, но не на собеседника, — госпожа Шарма?       Он протянул ей руку, ожидая, что та ответит согласием. — Прошу прощения, но вы прервали нас, — произнёс англичанин мягким, но настойчивым тоном, — к тому же, госпожа явно не желает танцевать с вами. — Да что вы говорите? — уголок рта цепного пса приподнялся, оголив белоснежные губы, — считаете, будто в праве решать за неё? «О, великая Кали, только не это», — с ужасом подумала про себя девушка, — «если они продолжат, Доран не сдержится. Одной богине известно, что он тут устроит, когда его выведут из себя. Сомневаюсь, что Кристиан способен справиться с его нравом. Асуры меня подери! И надо было ему влезть?!» — Не стоит, — вмешалась она, выходя чуть вперёд и замирая ровно напротив своего извечного защитника. Взглянув на де Клера, Деви мягко улыбнулась и кивнула, — благодарю, что уделили мне время, лорд. Буду рада пообщаться с вами вновь.       Тот, искоса посмотрев на Басу, при том не выразив ни капли дружелюбия, ответил ей лёгким поклоном, а следом оставил пару, находя назревающую перепалку неуместной. На правах хозяина вечера он вполне бы мог прогнать назойливого индийца, однако понимал, чем это чревато, потому и смолчал. — Прямо-таки будете рады? — с усмешкой переспросил Палач, обхватывая ладошку госпожи своей — несоразмерно большой и грубой. Впрочем, прикосновения его, на удивления, были мягкими и даже нежными, что создавало удивительный контраст. Как и весь его образ в целом. — Зачем вы это сделали? — стерев с лица любой намёк на вежливость, Шарма позволила увлечь себя в очередной танец. Вот только теперь удовольствия от него она не получала, будучи полностью поглощённой нарастающим негодованием. — Я не могу пригласить самую очаровательную девушку этого торжества? — мужчина изогнул бровь со шрамом, будто невзначай притянув партнёршу чуть ближе, — или вы предлагаете мне наблюдать за тем, как этот бриташка развлекается с вами?       Деви поперхнулась воздухом, не сдержав изумления. «Что? Что он сейчас сказал?!» — Вы… Отдаёте себе отчёт в том, что говорите? — едва не запинаясь, произнесла она, — с какой такой стати вы… Не вам решать! Или что, не нравится, что я участвую в светской жизни? Между прочим, именно этого вы от меня и добивались, разве нет? — О, нет, что вы, — цепной пёс склонил голову, сокращая расстояние между ними, — мне не нравится, с кем вы в ней участвуете.       Удивление, нахлынувшее на неё, в эту самую секунду троекратно усилилось.       Во-первых, от вполне очевидного факта неуместной, странной и непозволительной ревности. В подобное верилось с трудом, но именно она, а не что-то иное, движило сейчас Дораном.       Во-вторых, от того, что зародилось это чувство в сердце того, от кого подобное ожидалось в самую последнюю очередь.       И в-третьих, потому что он прямо рассказал о нём, а не утаил, как делал обычно. — Простите? — госпожа не нашла, что ответить ему на такое внезапное заявление. Она даже осмыслить его не могла, не то что как-то отреагировать! — На первый раз — так уж и быть, — с ухмылкой отозвался Палач, — но в будущем я вряд ли проявлю милосердие или учтивость. — Вы мне угрожаете? — тут же вспылила девушка, резко нахмурившись и сузив глаза. — Вам? — с его губ слетел короткий, но хорошо слышимый смешок, — никогда. В жизни не позволю себе подобной грубости по отношению к вам, драгоценная госпожа. Я говорю о…ваших спутниках. — То есть вы мне запрещаете проводить время с кем-либо, кроме вас? — на место недавнего шока, выбившего твёрдую землю из-под её ног, довольно быстро пришёл гнев. Знакомый, даже любимый, ведь он вытеснял все остальные эмоции и не давал возможности предаться сложным и ненужным размышлениям. — Я бы был счастлив, предоставь вы мне такое право, — тихо ответил мужчина, и в голос его закралась хрипотца, из-за которой звучать он стал до отвратительного будоражуще. Даже его собеседница готова была это признать, пускай и лишь про себя. — Вы совесть потеряли, господин Басу, — резко сказала она, с трудом борясь с желанием вырваться из его объятий. Правда, ей было невдомёк, что хватило бы и одного слова, даже намёка на желание освободиться, и цепкая, хоть и мягкая хватка тут же бы исчезла с её талии и ладони. Доран не стал бы удерживать её против воли или настаивать на продолжении танца, как бы ни хотел. Подобное для него было под запретом, однако узнать это сегодня, прямо сейчас, Шарме было не суждено.       Внезапно раздавшийся крик прервал веселье, царившее в зале, и тут же запустил волну смятения, прошедшегося по гостям. Люди замерли, осекшись на полуслове. Озираясь по сторонам, они тревожно перешёптывались, задавая один и тот же вопрос: «Что случилось?». Однако ответа не было ни у кого — он сам явился, словно гром среди ясного неба. Как пушечный выстрел, знаменующий начало битвы. Громкий, отвратительный и пугающий.       Со второго этажа, на который вели сразу две лестницы, расположенные по бокам в самом конце помещения, с грохотом упало тело. Рухнув на паркет с мерзким хрустом и чавканьем, оно мигом накалило ситуацию, сменив недавнее замешательство самой настоящей паникой. Индийцы и британцы, отступая как можно дальше от трупа, пока ещё неуверенно отходили к дверям, толком не понимая, как им реагировать на случившееся. Впрочем, следующие события вполне однозначно определили их отношение. За балюстрадой, откуда совсем недавно был сброшен человек, показались фигуры. Все как один они были облачены в чёрные тканевые одеяния, полностью скрывавшие их лица. Остановившись у белоснежного, незапятнанного ограждения, неизвестные оглядели присутствующих, а затем… — Смерть предателям!       Начался хаос.       Резня.       Визги, крики, всхлипы, призывы к оружию — всё это слилось в неразборчивую какофонию, сводящую с ума.       Дивия в ужасе озиралась, не зная, как поступить, путаясь в собственных ощущениях и мыслях. Не будь рядом с ней Палача, она бы наверняка растерялась бы, замешкалась. Но он, наскоро оценив ситуацию, выступил вперёд непреступной стеной, заслонив собой спутницу. Нарочно лишил её возможность смотреть на разворачивающееся кровопролитие, одновременно с тем обдумывая свой следующий шаг. — Ракшасы, — прорычал мужчина, выхватывая кханду одной рукой, а вторую заводя за спину, чтобы убедиться в безопасности подопечной, — вам надо уходить, госпожа. Выбираться отсюда.       Медленно, следя за несущимися мимо них людьми и напавшими наёмниками, он отступал, подталкивая девушку к выходу. Не спешил, нарочно пропуская вперёд наиболее напуганных гостей, ведь знал — тем будет абсолютно всё равно, кого опрокинуть наземь во имя собственного спасения. Сам Басу не пострадает, но вот его хрупкая партнёрша в давке может и погибнуть. — Кто это? — Деви утратила всякий самоконтроль: как бы ни старалась она учиться удерживать эмоции в узде, сейчас ей это было не под силу. Цепляясь пальцами за предплечье своего провожатого, она вертела головой, то и дело мельком замечая неприятелей, уже спустившихся в лестниц и бросившихся в атаку. Они рубили, кололи, резали и стреляли во всех, кто попадался им на пути. Не ведали жалости, пощады и сострадания. — Не знаю, но мы выясним, — коротко ответил её защитник. Нервы его были натянуты до предела: пускай защищать главу рода Шарма ему и поручила сестра, однако в этот самый момент он хотел быть рядом со своей семьёй. Беспокойство за Видию, Сару и Радху захлёстывали его с каждой секундой всё сильнее, и мужчина уже с явным трудом боролся с желанием попросту закинуть госпожу себе на плечо и пробиться сквозь паникующую толпу к своим родным.       Несмотря на ужас, воцарившийся в зале, и орущих гостей, поддавшихся собственному испугу, генерал-губернатор и его верные подчинённые поступили ровно так, как то ожидалось от подданных британской короны. Выстроившись между мирными жителями и нападавшими, они образовали преграду, хоть на сколько-нибудь способную задержать убийц. Проблема была лишь в том, что врагов оказалось гораздо, гораздо больше, чем мог предположить де Клер. Даже здесь, в приёмной, численный перевес противников был очевиден всем. — Доран! Деви! — слева, расталкивая в стороны самых нерасторопных беглецов, к старому другу и его спутнице пробивался Камал. Окроплённое лезвие его меча говорило о том, что с неприятелями он уже успел повстречаться, но, к счастью, вышел из схватки победителем, — хвала Кали, ты в порядке! — мужчина порывисто обнял девушку и тут же перевёл взгляд на товарища, — через главный вход не пройдём. Там будет давка и хаос. Если эти асуры сумели пробраться куда-то ещё, то в резиденции не останется ни одного безопасного места. — Согласен. Тогда выйдем через сады, — Басу остановился и, инстинктивно вытянувшись, осмотрел пространство вокруг. С десяток тел убитых, английские солдаты, наёмники и почти никого из гостей, — ты видел мою сестру? А племянниц? — Радху вывел Радж, — тут же отозвался Рай, прекрасно понимая обеспокоенность приятеля, — передал её под ответственность своих слуг. Уверен, она в порядке. Видия тоже — они вместе покидали зал. Но Сарасвати…       Он качнул головой, но большего не сказал. Предполагать, что кто-то из них мог погибнуть во всём этом хаосе, не хотелось. Даже допускать подобную мысль казалось неправильным. Не только из-за надежды на лучшее, но и из банальной логики: переживание и горе сейчас им ничем не помогут. Грядёт сражение, которого им не избежать, и чтобы победить в нём, разум должен оставаться чист и трезв. — Уходим, — обернувшись к Дивии, Палач крепко, но бережно обхватил её запястье пальцами и тут же двинулся в сторону распахнутых дверей.       Та не сопротивлялась, не вырывалась и даже не протестовала, полностью покорившись воле своего защитника и опекуна. Вот только не из-за понимания, что в их компании она будет в безопасности, а из-за самого обыкновенного шока. Именно он сковал её язык, заморозил мысли, вернув к тому самому кошмару, произошедшему три года назад.

Кровь, крики, смерти.

Паника, страх, слёзы.

      Несущийся позади Кайрас, повторявший из раза в раз, что ей нельзя оборачиваться, что нужно продолжать бежать, что спасение уже близко.       Глухой звук, с которым тело брата упало на землю.       Алое пятно, расползавшееся на его спине — в том самом месте, куда попала пуля наёмника.       Постепенно меркнущий взгляд, терявший осознанность.       И последний вздох, за которым наступила тьма и пустота.       Воспоминания заволокли сознание, отрезав от реальности. Ничто, кроме них, больше не имело значения. Только та боль, тот испуг, которые поселились в сердце юной госпожи и теперь наотрез отказывались её оставляться. — Деви! Приди в себя! — девушка не сразу обратила внимание, что стоит посреди коридора. Они уже никуда не шли, шум битвы немного стих, а единственное, что пробивалось сквозь пелену наваждения, так это голос Дорана, замершего напротив неё. Ладони мужчины покоились на щеках подопечной по-прежнему мягкой, но крепкой хваткой. Он чуть потряхивал её, стараясь привести в чувство, но при этом был достаточно аккуратен, не причиняя излишнего дискомфорта, — посмотри на меня!       Наконец, мотнув головой, она уставилась на цепного пса, медленно возвращаясь к реальности. Только теперь поняла, что тот был непросто рядом — между их лицами почти не осталось расстояния. Но по какой-то необъяснимой причине это не ощущалось чем-то неприличным или вопиюще непристойным, напротив — подобный жест целиком выдавал его обеспокоенность. В глазах Палача вместе с пламенем гнева пылала тревога, которую тот не пытался ни скрыть, ни как-либо оправдать. Губы, обыденно растянутые в наглую, хорошо знакомую любому члену Дюжины ухмылку, сейчас представляли собой тонкую, напряжённую линию. В выражении залегло беспокойство, просачивающееся во всех его жестах и словах. Кто-то бы сказал, что это мило — вот так открыто проявлять заботу, но правда была в ином. В таком состоянии он превращался в самую непредсказуемую, опасную и непреклонную версию себя. Ничто не могло его остановить или помешать, и если Басу вознамерится сравнять всю резиденцию с землёй и добраться до каждого ракшаса, посмевшего напасть на его близких, то всенепременно сделает это. — Вот так, — убедившись, что Шарма не только видит, но и слышит его, он облегчённо выдохнул, но не отступил, кажется, склонившись к ней ещё ближе, — не позволяй эмоциям завладеть тобой. Потеряешь связь с действительностью — не сможешь правильно реагировать на угрозу. — Реагировать? — она издала нервный смешок, — там резня! Там убивают людей! А я… Что я… Я же бесполезна! Не умею драться. Я…       Его хватка на миг усилилась, но в следующую же секунду ослабла и пропала вовсе. Сделав маленький шаг назад, мужчина достал из-за пояса маленькие ножны и протянул их ей. — На всякий случай, — ответил он на немой вопрос, застывший во взгляде госпожи, — если вдруг мы разделимся. Ты должна суметь постоять за себя. — У меня не получится! — запротестовала Деви, отказываясь принимать оружие. Вот только оно всё равно оказалось в её руках — Доран попросту вложил клинок в ладони подопечной и накрыл его сверху своими. — Нам пора, — раздался голос Камала, вышедшего из-за угла, — я проверил эту часть, там никого. Должны спокойно выбраться наружу. — Хорошо, идём, — кивнул его друг и сразу же двинулся вперёд, в то время как Медведь, помедлив, подошёл ближе к девушке. Пускай их и не связывали родственные узы, однако она выросла буквально на его глазах — он видел, как та, будучи малышкой, носилась по родовой резиденции, как училась писать и читать, как играла с Амритой, почти постоянно спорила с Кайрасом и как наперекор ему занималась верховой ездой. Они не были семьёй, но мужчина воспринимал её как свою младшую сестру, а от того сердце его сжималось и рвалось на части от того, в каком состоянии она сейчас представала перед ним. — Я не позволю, чтобы случившееся повторилось, — произнёс Рай, понизив голос. В его памяти тоже были свежи события трёхлетней давности. Шарма тогда потеряла брата, а он — лучшего друга. И едва ли эта рана хоть когда-нибудь перестанет приносить боль, — я клянусь тебе, ты не пострадаешь. Мы выведем тебя отсюда. — Но…, — она поджала губы, вглядываясь в инкрустированное драгоценными камнями навершие кинжала, — …как… Как это произошло? Кто эти люди? Зачем напали? На Дюжину? Или на англичан? Почему это снова случается? Почему мы? Почему опять?! — Послушай, — опекун аккуратно приподнял её подбородок, заглядывая в глаза, — мы во всём разберёмся. Но сейчас самое важное — убраться отсюда. Многие уже покинули особняк. Людей сейчас здесь меньше, но угроза никуда не делась. Нам надо действовать осторожно и…       В этот момент со стороны, куда несколько мгновений назад двинулся Палач, донеслись вскрики и лязганье мечей. И Камал, и его собеседница разом обернулись, тут же заметив вылетевшего в коридор наёмника. С грохотом ударившись о стену, он сполз и обмяк, очевидно, потеряв сознание. Следом объявился и сам виновник шума: с кхандой в руках он резво отражал все выпады, которыми его атаковали противники, кажется, не прикладывая к этому никаких усилий. Вот только их всё равно оставалось пятеро на одного, и каким бы могучим и опытным воином не был цепной пёс, одолеть в одиночку такое количество врагов, не получив при этом серьёзных ранений, попросту бы не смог. — Беги вперёд, не оборачивайся, — железным тоном скомандовал Медведь, уже делая первый шаг к другу, — в конце будет лестница. Спустись по ней. Сразу увидишь сад. Там обязательно найдёшь кого-то из слуг или Дюжины. — А вы? — испуганно спросила она, но всё же отступила, чувствуя, как страх вновь завладевает сознанием. Сердце ускорило своё биение, дыхание участилось, и перед глазами опять встали те самые ужасные картины прошлого, никак не желавшие отпускать девушку. — Разберёмся и придём за тобой, — пообещал Рай и в следующую же секунду ринулся в бой.       Дивия, замешкавшись на мгновение, медленно подалась назад. Потом ещё и ещё раз, а затем, развернувшись, рванула прочь. Неслась, боясь посмотреть назад, боясь увидеть, как мужчин, защищавших её ценой собственной жизни, убивают. Как чужие мечи пронзают их, пускают кровь. Как их тела с уже до отвратительного знакомым грохотом падают на пол. Как взгляд тускнеет, теряя осознанность. Как… «Нет! Нет! Нет! С ними всё будет хорошо! Они справятся! Они победят!», — убеждала она себя, минуя одну закрытую дверь за другой. Двигалась так быстро, как только позволял праздничный наряд, из-за складок которого, путавшихся в ногах, госпожа то и дело запиналась, едва ли не падая через каждый метр.       Достигнув спуска, Деви, даже не сбавив скорости, бросилась вниз, перескакивая через ступени. Игнорировала бешеный пульс, шум в ушах и отдышку и бежала. Бежала, бежала, бежала. До тех самых пор, пока сосредоточенность её на одной лишь цели не разбилась в дребезги от пронзительного крика. — Нет! Не смейте! Не трогайте меня!       Девушка. Девочка. Судя по голосу, совсем молодая и, очевидно, попавшая в беду.       Логичное решение — махнуть на чужие проблемы рукой и продолжить путь — даже не возникло в мыслях Шармы. Конечно, оно было вполне резонным, но неправильным. Она понимала, что и сама может пострадать, однако упрямо последовала в ту самую сторону, откуда доносились истошные визги. Не раздумывала, как поступит и что будет делать, а просто устремилась туда, боясь опоздать.       В маленькой комнатке, зажатая неизвестным человеком, рыдала, пытаясь отбиться, Кэтрин. Платье на ней было порвано в нескольких местах, а от аккуратной причёски не осталось ни следа. Что с ней намеревался сотворить этот ракшас, стало предельно ясно сразу же — достаточно было посмотреть на то, куда пытались добраться его грубые, измазанные в грязи руки.       Одного вида подобной мерзости хватило, чтобы стереть все переживания, страхи и сомнения, коими полнился разум Дивии. Не осталось вопросов: «А что если?». Только решимость не допустить ужасного.       Схватив стоявший рядом канделябр, она со всей силы ударила им по затылку нападавшего, а когда тот пошатнулся, врезала ещё и ещё раз, пока мужчина наконец не осел на пол, потеряв сознание.       На несколько секунд воцарилась тишина: и младшая де Клер, и её спасительница ошарашенно смотрели на тело, но ни одна из них не порывалась проверить, жив ли он или же погиб. — Ты как? — госпожа отбросила оружие и поспешила к младшей сестре лорда, вовремя подхватив ту за плечи. Именинница от шока даже не была способна поддерживать равновесие и рухнула бы, не подоспей к ней на выручку Деви. — Он… Он…, — девушка не могла выдавить из себя ни слова: в панике цеплялась тонкими пальцами за всё подряд, испуганно мотала головой, даже не пытаясь сфокусироваться на чём-то конкретном. — Он тебе больше не навредит, — со странной уверенностью заявила Шарма. От чего-то собственный страх покинул её в тот самый момент, когда она встала перед выбором: помочь незнакомке или нет. Сейчас она не боялась за себя и свою жизнь, но куда больше переживала за эту англичанку. Альтруизм ли это был или же простое, человеческое желание защитить другого — не столь важно. Главное, что именно это происшествие наконец вывело её из оцепенения и подарило ту самую ясность ума, о которой говорил Доран. — Кэтрин! Кэтрин! — из коридора донёсся голос генерал-губернатора, — найдите её! Живо! Переройте весь особняк, но найдите её! — Брат…, — дрожащим шёпотом произнесла Кэтрин, протягивая руки к выходу из каморки. — Давай, держись за меня, — Дивия аккуратно подхватила её и, убедившись, что держит достаточно крепко, вывела наружу, при этом чуть не столкнувшись с проносившимся мимо них лордом. — Вы? — он резко остановился, зацепившись всего на мгновение взглядом за свою новую знакомую, а следом повернувшись к сестре. Брови его медленно поползли вверх, глаза округлились, выдав шок, но затем, стерев удивление, а вместе с ним и радость от встречи, на лице проступил гнев, — ты в порядке? Кто это с тобой посмел сделать?! Что за изверг?!       Но юная де Клер не отвечала. Подавшись вперёд, она обняла Кристиана, прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и вновь расплакалась. Маленькие плечики содрогались от беззвучных всхлипов, пока мужчина, как мог, старался утешить её. — Вы… Деви, вы спасли её, — произнёс он спустя почти минуту, — я… Не знаю, как отблагодарить вас. Вы… Просите, чего хотите. Я сделаю всё, что пожелаете. За мою сестру. За то, что спасли ей жизнь и…, — генерал-губернатор лишь на миг позволил себе посмотреть на тело нападавшего, распластанное теперь на полу, и тут же, явно скрывая презрение и отвращение к едва не случившемуся кошмару, добавил, — …честь. Я ваш вечный должник. — Сочтёмся позже, лорд, — серьёзно, но всё же с толикой улыбки отозвалась девушка, — вы знаете, кто это и… Что вообще происходит? — К сожалению, нет, — он мотнул головой, не переставая гладить Кэтрин по волосам, — но они были осведомлены и о празднике, и о том, что сопротивления почти не встретят. В моей резиденции практически нет стражи — не больше пары десятков человек, а те, кто посмел ворваться сюда, очевидно, знали это. — Как и то, что Дюжина не посмеет явиться на торжество в сопровождении многочисленной охраны, — подметила его собеседница, — большинство из нас оставили слуг либо дома, либо снаружи, дожидаться окончания.       Паззл складывался быстро, однако радости особой с собой не приносил. Если кто-то был в курсе и планов Кристиана, и членов влиятельных семей, то означать это могло лишь одно — человек имел источники информации и среди окружения лорда, и среди членов семей. И там, и там был предатель. — Обо всём этом будем думать потом, — мужчину посетила та же догадка, однако он предпочёл не рубить сгоряча и проанализировать все сведения потом, когда для этого будет подходящий момент, — я должен обезопасить особняк и избавиться от всех напавших. Вам же лучше присоединиться к тем гостям, кто ещё не успел уехать: часть из них находится снаружи у главного входа, а остальные — во внутреннем дворе. Отсюда путь короче до садов, — жестом он указал ожидавшему неподалёку солдату подойти ближе, — к сожалению, сопроводить вас я не смогу, но отправлю с вами своего человека. Можете доверять ему так же, как и мне. — Благодарю вас, — Шарма кивнула и, повернувшись к выделенному ей в сопровождение мужчине, последовала за ним. Она не попрощалась с де Клером, не рассыпалась в любезностях, впрочем, как и он сам — до учтивости и манер сейчас никому не было никакого дела. Быть может, именно в такие моменты и открывалась истинная сущность людей: без наносного, без фальши и притворства они представили именно такими, какими и являлись на самом деле.       Минуя последние метры коридора, госпожа уже почти не ощущала той паники, которая нахлынула на неё в самом начале разразившегося хаоса. Она по-прежнему была напугана, однако теперь могла мыслить трезво и ясно, хорошо оценивая ситуацию, прислушиваясь к происходящему как снаружи, так и внутри резиденции де Клера, и выискивая взглядом знакомые лица. — Нам там ничего не угрожает? — поинтересовалась девушка, поравнявшись с англичанином. — Относительно, — чётким, даже немного строгим тоном ответил тот, — никого из верных подданных Её Величества туда не посылали, но нам наверняка известно, что некоторые члены индийской делегации, прибывшие на вечер, укрылись во внутреннем дворе. Рискну предположить, что если они живы, то и мы не встретим неприятеля. — Хорошо, тогда поспешим.       В ту самую секунду она ещё не знала, что главный кошмар этого вечера ей только предстоит увидеть. Нападение, убийства, переполох — всё это оказалось лишь подготовкой. Ничтожным, досадным происшествием, которое предшествовало куда более страшным событиям.       Выходя на аллею, с обеих сторон огороженную пышными кустами, Дивия сразу обратила внимание на мелькнувшие сбоку тени. Как ей самой казалось, те, кто уже выбрался из особняка, должны были находиться дальше, в самой глубине сада, а потому здесь, практически в его начале, не могло быть никого. Разве что слуги Дюжины или кто-то из подчинённых лорда. Но те бы не стали скрываться среди растительности, а стояли бы на освещаемой тусклой луной тропинке, чтобы помочь другим спасшимся гостям. — Что-то не…, — начала было она, как вдруг раздался выстрел. Мужчина, опережавший её всего на несколько шагов, резко замер, а в следующую секунду повалился на землю.       Девушка вздрогнула, на мгновение застыв, а затем вскрикнула, не сумев сдержать испуг. Ещё один труп. Ещё одно убийство. Прямо на её глазах. Кто-то хладнокровно, бесчеловечно и жестоко отнял очередную жизнь. «Когда же это всё закончится?!», — но в этот раз паника не овладела госпожой всецело. Она была в ужасе, но сумела сохранить самообладание достаточно, чтобы сорваться с места и устремиться дальше по тропинке. Запрещая себе думать о том, что её и саму может постигнуть та же участь, зацикливаться на том, что враг где-то поблизости, притаился, подгадывая удачный момент, Деви просто бежала. Не оглядывалась, не проверяла, следует ли кто-то за ней, потому что и так знала — да, позади есть люди. И это не друзья.       Не зная, где именно искать спасения, она петляла, поворачивая в случайно выбранных направлениях, надеясь лишь на то, что тем самым собьёт неприятелей с толку, вынудит их потерять её, оставить в покое. Чаяния эти были столь хрупкими, шаткими, что казались практически тщетными, но тут… — Дивия! — чья-то ладонь сомкнулась на её запястье, а затем Шарму резко дёрнули в сторону. Врезавшись в кого-то, она тут же обернулась и увидела перед собой Сарасвати — растрёпанную, с несколькими каплями крови на нежно-лиловом сари, но живую и целую! — Сара! — девушка бросилась на шею подруги и вцепилась в неё так, словно та могла исчезнуть в любой момент, — ты в порядке! Хвала Богине, ты в порядке! — Со мной всё хорошо! — быстро отозвалась младшая Басу, разрывая объятия. Обхватив приятельницу за плечи, она осмотрела ту, пытаясь обнаружить рану или увечье, но, не найдя таковых, подняла взгляд, — ты как? Где дядя? Камал? — Они с Дораном остались внутри. Мы как раз выбирались, когда эти ракшасы напали на нас, — ответила Деви, чуть отстраняясь, — велели мне идти сюда, но, думаю, скоро и сами явятся. — Куда они денутся, — негромко фыркнула молодая Львица, стараясь скрыть за показной холодностью то беспокойство, что кипело в её сердце, — я слышала выстрел. Это… — В меня… Вернее, по пути я встретила Кристиана. Он приказал одному из своих солдат сопровождать меня, и… Это его…, — она поджала губы, неопределённо мотнув головой, будто желала указать нужную сторону, но при этом не знала, где именно на холодной земле остался лежать труп британца. — Понятно, — в отличие от неё Сарасвати держалась куда более уверенно. Да, была напугана, однако уже давно восстановила самообладание, а от того и анализировала происходящее куда быстрее, — идём. Я знаю, где остальные. Там мама, Радха, Радж и Рам. Твой Архат тоже. Он, кстати, и помог почти всем нам выбраться.       Невольная улыбка гордости растянулась на лице юной главы рода. Её друг, слуга, товарищ, соратник — тот, кто некогда был верен Раю, теперь отдал всего себя исключительно ей. Его преданность была непоколебима, а стремление помочь окружающим — почти абсолютным. Поэтому наверняка мужчина себя сейчас ужасно корил: за то, что не оказался рядом со своей госпожой, что не уберёг её от опасности, что не спас. — Да, давай, — согласно кивнула Шарма.       Вместе девушки двинулись в путь, но не прошло и пары минут, как дорогу им преградили люди в чёрном. Те самые, чьи силуэты видела Деви, когда только ступила в сады. Те самые, кто устроил весь этот переполох. Те самые, кто посмел напасть на гостей генерал-губернатора, её друзей и Дюжину. — Здесь вы и останетесь, — произнёс один из них, обнажая меч, — Индии должно переродиться! Мы построим новый мир на ваших костях и крови!       Его подручные повторили за своим предводителем, а следом медленно и настороженно принялись обходить пойманных жертв, постепенно беря их в кольцо и лишая шансов на побег. — Асуры, — сквозь зубы процедила младшая Басу, вытаскивая из ножен кинжал и выставляя его перед собой, — вы поплатитесь за это. Каждый головы лишится, будьте уверены. — Щенок только и может, что тявкать, — отозвался главарь, делая шаг вперёд, — но зубы его не остры. Укусит, и не почувствуешь. — Это я-то щенок? — её губы растянулись, явив оскал, а в глазах заплясало такое знакомое пламя. Прямо как у…, — ты кем себя возомнил?! Я лично вырву твоё гнилое сердце и брошу его на съедение псам!       Просчёт убийц заключался в том, что они наивно верили в беззащитность и беспомощность своей добычи. Полагали, будто бы женщины не способны дать им отпор. Но ошиблись, пускай и пока что только наполовину, недооценив юную Львицу.       Она сорвалась с места так внезапно, что по началу никто и не отреагировал на резкий выпад, а когда спустя мгновение преступники пришли в себя, увидели, что лидер их уже получил первое ранение. Несерьёзное, но всё же весьма неприятное. Из глубокого пореза на его ладони обильно струилась кровь, орошая собой землю, и хоть лица мужчины и не было видно, однако злоба его и недовольство ощущались в даже воздухе. — Прикончить их! — взревел он.       Наёмники разом кинулись к девушкам, намереваясь исполнить приказ вожака как можно скорее. Они не собирались их жалеть или отпускать, руководствуясь сочувствием и милосердием. Подобные им не страдали от человечности и желали лишь одного — получить достойную плату за свои злодеяния.       Дивия сумела отскочить в самый последний момент — лезвие чужого меча едва не прошлось по её руке — но не успела она прийти в себя от первого выпада, как была вынуждена уворачиваться от второго. Затем третьего. Четвёртого. Всё смешалось в неразборчивую, непонятную массу: чьи-то руки, клинки, вскрики, капли крови. Каким-то чудом ей удавалось не подставляться под траектории атак, то и дело уклоняясь за секунду до того, как острие чужого оружия пронзило бы её тело. Во всяком случае, так полагала сама госпожа, из-за прилива адреналина попросту не ощущавшая боль от уже нескольких порезов.       За спиной её сражалась Сарасвати. Рьяно, взбешённо, беспощадно — точно так же, как это делал её дядя. Она не задумывалась о том, что может убить кого-то. Она хотела этого. В её мире существовало непреложное правило: либо ты, либо тебя. И будущая глава одной из самых могущественных семей уже давно сделала свой выбор.       А вот Шарма подобным похвастаться не могла. Она отбивала удары, когда это получалось, но не спешила бить в ответ. Боялась задеть, боялась порезать и боялась лишить кого-то жизни. Пускай у неё самой и хотели отнять будущее, но становиться жестоким и хладнокровным подобием тех, кого всем сердцем презирала…ей придётся. — Ещё один шаг, и твоя подружка сдохнет, — донеслось откуда-то сзади.       Медленно повернув голову, юная госпожа с ужасом уставилась на Сару — пойманную в ловушку чужих рук и с приставленным к горлу кинжалом. По телу Деви прошлась дрожь от осознания: они проиграли. Всё кончено. — Исход был предрешён с самого начала, — произнёс главарь. Явно раненный, но по-прежнему уверенно державшийся на ногах, — вам всем вскоре предстоит отправиться в Сансару. Вы будете лишь очередными жертвами во имя общего блага. — Вы убийцы, — презрительно бросила девушка, даже не собираясь опускать собственное оружие, — о каком благе ты говоришь? Невозможно построить счастье на чужом горе. Прибьёте нас, а что дальше? Вас найдут. Найдут и уничтожат! — Вы пробовали нас искать, — из-под чёрной ткани, скрывавшей лицо, послышался смешок, — три года потратили. Но так и не нашли. И в этот раз тоже не сумеете. Хотя правильнее будет сказать: они не сумеют.       Его слова набатом отозвались в голове Дивии.

Три года.

      Ровно столько прошло со дня гибели Кайраса. С нападения на горную резиденцию Басу. С того самого момента, когда неизвестные, откуда-то прознавшие о съезде Дюжины, ворвались в особняк Видии и утроили побоище.

Три. Года.

— Это… Это вы убили моего брата! — она не спрашивала. Утверждала. Иного объяснения не могло и быть. — Кто-то из нас, — подтвердил мужчина, — скоро ты с ним встретишься. Спросишь. Может, он даже запомнил лицо того, кто лишил его жизни, хотя… Какое это имеет значение? — он взглянул на своих подчинённых и отдал простой, короткий приказ, — убить.       Шарма знала, что не победит. Знала, что не сумеет одолеть врагов. Знала, что погибнет пытаясь. Знала. Но не могла оставаться в стороне, покорно дожидаясь своей ужасной участи. Не могла смотреть на то, как убивают Сарасвати. Как её саму лишают жизни.       Это было глупо. Безрассудно. Бессмысленно. Но что ещё ей оставалось делать? Склонить голову перед теми, кто отнял у неё брата? Обрушил, уничтожил привычный ей мир? Превратил всё, что она знала, в руины?       Что-то в этот самый момент безвозвратно переломилось в совсем юной госпоже. Треснуло, обнажив то, о существовании чего она даже не догадывалась.       Рванувшись на ближайшего противника, Деви резанула наотмашь, почти попав тому по груди. Наёмник успел вовремя отпрыгнуть, грубо выругавшись, ведь наверняка намеревался покончить с добычей одним взмахом меча. В тот же момент его соратник подался вперёд, собираясь вонзить клинок в грудь жертве, но ей удалось отразить выпад, хоть и не полностью — лезвие прошлось по руке, оставив после себя глубокий порез. Схватка не была техничной, красивой или изящной — ничего общего с тренировками Архата и Камала, за которыми девушка периодически наблюдала. Это был исступлённый бой, переполненный её собственными ошибками, но шедший относительно неплохо. До этой самой секунды.       От следующего удара увернуться она не смогла — попросту не заметила, как враг подобрался к ней достаточно быстро, а затем со всей силы пихнул ногой в бок. Дивия повалилась на землю, тут же попыталась встать, но замерла, увидев занесённый над собой меч.       Время будто бы замедлило свой бег, почти остановилось.       Из головы разом вылетели все мысли: и беспокойство о Саре, которая, должно быть, вырывалась или тоже сражалась изо всех сил; и желание отомстить за гибель брата; и даже недавнее стремление выжить и спастись исчезло. На их место пришло осознание.

Сейчас я умру.

      Не было ни единого шанса избежать этой горькой участи. Она не сумеет уклониться от меча. Не отразит его, не блокирует. У неё не достаёт мощи, ловкости и опыта для подобного. Ей конец. Всё. Никаких планов, никаких проблем с семейным бизнесом, никаких трудностей, постоянно встречавшихся на пути — ничего, что некогда так сильно раздражало. И никаких друзей: ни Рама, чей острый язык не знал равных, ни Сарасвати, умевшей поддерживать и подбадривать так, как никто другой, ни Камала, ставшим её надёжной опорой, ни даже Дорана, которого она не выносила, но, по-своему, ценила. Никого больше. И ничего больше.       Шарма зажмурилась, не желая смотреть в лицо собственной смерти, но даже через секунду, затем две и три она не наступила. Её не пронзила боль или холод, не появилось ощущения вытекающей из раны крови.       Осторожно приоткрыв один глаз, госпожа посмотрела на своего убийцу и вдруг поняла, что тот замер, схватившись за горло одной рукой. Его чуть пошатывало, а затем кто-то будто бы отпустил поводья, и время, застывшее на месте, рвануло вперёд.       Мужчина с грохотом рухнул на землю, привлекая внимание своих соратников. Но вопрос, крутившийся в их мыслях, никто из преступников озвучить не успел. — Не смей трогать её! — раздался громкий, полный неприкрытой угрозы и ярости крик. «Басу?!», — девушка встрепенулась, поднялась на локтях, рыская по тёмному пространству взглядом в поисках защитника. Она не чувствовала боли, не понимала, что была ранена и оглушена от сильного удара головой об каменистую поверхность дорожки. Не осознавала этого ровного до того момента, пока над ней не навис Палач. Лицо его было покрыто кровью и искажено гримасой гнева, но за всем этим едва различимо просачивалась тревога. — Деви, — непривычно мягким шёпотом сказал он, аккуратно сжимая пальцами её плечи, — ты жива… Слава Махакали, ты жива! — но тут же дёрнувшись, цепной пёс воззрился куда-то в сторону, — как она? — В порядке, — прозвучал голос Камала, — несколько царапин, но ничего серьёзного. — С Дивией всё хорошо? — а это, кажется, спрашивала Сара, — она упала и… — Хорошо, — прервал её дядя, — но вас обеих должны осмотреть. А потом я найду того асура, кто всё это устроил. Собственными руками спущу с него шкуру за то, что посмел покуситься на…       Он не договорил.       Или так показалось самой Дивии?       Мир перед её глазами поплыл, смешался в одно неразборчивое пятно. Звуки слились в какофонию, а тело с запозданием наполнилось тяжестью. Мелкие порезы на запястьях и ладони ныли. Пульсация в затылке отдавалась в висках. Что-то ужасно неприятно кололо в плече. И невесомость. Кто-то поднял её с земли. Чьи-то руки бережно прижали к груди — горячей, большой, часто вздымавшейся. Чьё-то дыхание коснулось её шеи. — Я убью того, кто это сделал.       Шёпот, ставший обещанием, и смуглое лицо со знакомым шрамом поперёк левой брови — последнее, что запомнила Шарма, прежде чем отключиться.