Переплетение интриг.

      Особняк лорда де Клера остался именно таким, каким его и запомнила Деви. Разве что солдат, находящихся в патруле, существенно прибавилось. Однако ничто во внешнем виде величественного здания не выдавало вчерашнего происшествия. «Внутри наверняка тот ещё погром», — думала девушка, — «боюсь представить, сколько потребуется времени, чтобы всё убрать. Вряд ли обошлось без погибших, так что и отмывать от крови и…»       Она мотнула головой, отгоняя от себя мрачные картины: устланные телами жертв залы и коридоры, залитые алыми пятнами полы, испачканные занавески, картины и многое другое, что с превеликой радостью рисовало её богатое воображение. — Не зацикливайтесь на этом, госпожа, — негромко произнёс Доран, краем глаза следивший за спутницей, — вам ни к чему знать, а тем более смотреть на такие вещи. — Мы с вами оба понимаем, что рано или поздно мне придётся увидеть труп, — почти не размыкая губ, ответила Дивия. Она боролась не с неприязнью, но с тревогой — образы пускай и покинули её, но после них на сердце опустился неприятный осадок, — а судя по тому, что вокруг творится, это случится раньше, чем мне бы хотелось. — Если так, то это будет труп вашего врага, — с беззаботным тоном отозвался мужчина, повернувшись к собеседнице. Его губы вновь изогнулись в знакомой ухмылке, — которого я прикончу специально для вас.       Юная глава закатила глаза и издала длинный вздох — то ли разочарованный, то ли недовольный. Она не разделяла энтузиазма своего защитника, относящегося к подобным вещам с поразительной лёгкостью. Для него убийство не было чем-то зазорным или чрезмерно жестоким, скорее уж привычной обязанностью, лишь иногда вызывавшей нечто схожее с азартом.       Повозка остановилась ровно там, где и почти сутки назад — в паре десятков метров от главного входа. Здесь наиболее всего было заметно усиление охраны: военные несли пост не только у самих дверей резиденции, но и на каждой ступени, а перед самой лестницей выстроился целый отряд, представлявший собой непроходимую преграду.       Стоило только ступить госпоже Шарме на землю, покинув транспорт вместе со своим сопровождающим, как к ним тут же подошёл мужчина в форме. — Прошу прощения, сэр, — обратился он к Палачу, — но генерал-губернатор сегодня никого не принимает. Вам придётся уехать. — Нас он примет, — бескомпромиссно отозвался Басу, — мы прибыли обсудить вчерашний инцидент. Уверяю, лорду будет полезно услышать то, что мы собираемся ему сказать. — Сожалею, сэр, — в голосе британца послышался напор и самая малая толика угрозы, — но у нас строгий приказ никого не пропускать. — А у меня просто отвратительное настроение, — цепной пёс шагнул вперёд, ненароком загораживая собой девушку, — такое случается, когда во время чужого приёма на тебя и твою семью покушаются какие-то ракшасы. Очень неприятно, знаешь ли. А ещё подобные ситуации наводят на мысли о том, насколько же погано обстоят дела с защитой мирного населения. Поправь меня, если заблуждаюсь, но этот ваш ло-о-орд обязан оберегать покой всех — не только англичан.       Солдат напрягся, поджав губы так, что они резко посветлели, и положил руку на ствол винтовки, висевшей на его плече. Схожий жест проделал и его собеседник — ладонь Дорана переместилась на эфес кханды, а сам он всем своим видом намекал, что холодное оружие в ближнем бою будет куда более эффективным, нежели огнестрельное. — Отставить! — не крикнул, а буквально рявкнул Кристиан, появившийся из-за поворота в компании нескольких офицеров, — что здесь происходит?       Военный, тут же вытянувшись как струна, повернулся к своему командиру и, отдав честь, принялся докладывать. — Генерал-губернатор, эти люди пожелали поговорить с вами. Я пытался им объяснить, что это невозможно в связи с недавними событиями, но они не послушали меня, — он многозначительно кивнул на Дорана, который вопреки сказанному напоминал своим видом скорее случайного прохожего, чем злостного нарушителя, — и явно намеревались незаконно проникнуть на территорию особняка в обход установленным ограничениям.       Де Клер обвёл взглядом неожиданных гостей — смягчившись при том на Деви — и своего не в меру ретивого подчинённого и, негромко вздохнув, ответил: — Вы можете быть свободны. Оставьте нас, — как только все, кого он счёл посторонними, отдалились на несколько метров, мужчина чуть мягче произнёс, — прошу простить его грубость. Подобное недопустимо, хотя и в некотором смысле оправданно, учитывая всё произошедшее. Позвольте узнать, что привело вас ко мне? — Лорд, мы приносим свои извинения за то, что потревожили вас, — выступив из-за спины своего защитника, произнесла девушка, — но это вопрос первостепенной важности, который мы не могли отложить. — Вы? — Кристиан приподнял брови и искоса посмотрел на господина Басу, — уточните, пожалуйста, «вы» — это вы двое или же вы — это Дюжина? «Догадливый», — промелькнуло в мыслях госпожи, но внешне она ничем не выдала удивления тем фактом, что причина её приезда столь быстро раскрылась, — «впрочем, он слишком юн для такой должности, значит, и получил её не за боевые заслуги, а за нечто иное. За ум и проницательность, к примеру» — Верно, Дюжина, — она решила не лгать. Всё же для плодотворного сотрудничества необходимо было выстроить какое-никакое доверие, а обманом этого не добиться, — уделите нам время, пожалуйста.       Раздумья генерал-губернатора заняли совсем немного. Он и сам понимал важность оказания содействия в таких деликатных вопросах, как те, что занимали сейчас и англичан, и индийцев. Случившаяся трагедия нанесла удар не только по влиятельным семьям, но и по его репутации — особняк, который должен был стать символом надёжности и порядка, подвергся нападению, так что представитель короны был более чем решительно настроен покарать отчаянных головорезов. В одиночку ему бы это не удалось, так что внезапный визит Дивии он воспринял как своеобразный знак судьбы. — Пройдёмте в мой кабинет, но… — де Клер выразительно посмотрел на кханду, рукоятку которой всё ещё сжимал Палач, — рекомендую воздержаться от применения силы. Здесь вам ничего не угрожает, если, конечно, вы сами не станете провоцировать моих людей.       Басу, демонстративно разжав ладонь, обворожительно ухмыльнулся и состроил самый невинный вид из всех, на который только был способен убийца, прославившийся своей жестокостью.       Спустя несколько минут они уже оказались в небольшой, но уютной комнате, напоминавшей скорее убежище от посторонних глаз, нежели рабочую зону. Тут были и карты, и глобус, и стол с аккуратно разложенными на нём документами, но царившая атмосфера навевала расслабленность и лёгкость, нетипичную для деловых мест. — Прошу вас, — лорд сел в кресло, предложив своим посетителям два стула, расположенных напротив него, — и давайте сразу перейдём к обсуждению, минуя все условности и иные проявления вежливости. Нам всем сейчас совершенно точно не до них. — Тогда, — Шарма приосанилась, постаравшись придать себе чуть больше важности, тем самым прикрыв беспокойство. Она впервые участвовала в переговорах, будучи и их инициатором, и исполнителем, а от того поводов для волнений у неё было предостаточно, — Дюжина, как и вы, хочет найти виновников вчерашних событий. Нам удалось узнать, что среди нападавших были и индийцы, и англичане. И это обстоятельство, полагаю, тревожит не только нас, но и вас в равной степени.       Несмотря на быстро колотящееся сердце и подрагивающие руки, девушка держалась достойно: голос её звучал ровно, лицо выражало крайнюю сосредоточенность, а взгляд неотрывно был направлен на собеседника. — Вы правы, — согласился мужчина, — мне не по нраву, что… — он нахмурился и на миг прикрыл глаза, подбирая подходящую формулировку, — в подобном инциденте, который я бы счёл актом неповиновения или даже попыткой бунта, принимали участие и мои сограждане. Однако откуда вам это известно? Тела погибших наёмников не вывозились с территории моей резиденции, а информация всё ещё собирается и огласке не предавалась.       Деви повернула голову в сторону Дорана, без слов прося его присоединиться к диалогу. — Не только ваши солдаты убивали этих асуров, — ответил тот, принимая вальяжную позу, — мы же не настолько глупы, чтобы резать своих врагов и даже не узнать, кто же попытался нас прикончить. — Вот как, — хмыкнул де Клер, переводя взор с мужчины на его спутницу, — полагаю, Дюжина хочет объединить наши усилия? — Всё верно, — подтвердила та, попутно раздумывая, стоит ли открывать своему возможному союзнику и некоторые другие детали, напрямую касавшиеся их общего дела, — мы уже давно пытаемся их разыскать, но безуспешно. Какими бы связями не обладал каждый из нас, их оказывается недостаточно, чтобы найти проливших нашу кровь. — О чём вы? — британец вновь свёл брови к переносице, — сами стычки в Индии не редкость, потому, пожалуйста, сузьте круг, госпожа Шарма. — Я говорю о трагедии трёхлетней давности. Вы наверняка о ней знаете, — её тон на секунду наполнился холодящим душу льдом, как происходило всегда, стоило упомянуть брата. Она так и не научилась подавлять это ноющее чувство утраты, которое всякий раз пробуждалось в ней при воспоминаниях о Кайрасе. — А, нападение на резиденцию Басу, — кивнул лорд, — я слышал о нём, но в те времена только вступил в должность и, признаться, счёл это… Внутренними разборками между семьями. Видно, ошибся. — Ошиблись, — не менее холодно отозвался Палач, — в ту ночь на нас охотились как на животных. Многие пострадали, некоторые погибли. Наёмники не оставили толком никаких зацепок — те, кого мы сумели поймать, отказывались говорить и предпочитали погибнуть, нежели раскрывать имена своих товарищей и цели, которые они преследуют. Мы бросили все силы и средства на то, чтобы поймать их, но не преуспели. И если спросите меня… — по выражению лица Кристиана было ясно, что спрашивать его он не хотел, — я скажу, что скрываться так безупречно не-воз-мож-но. Без покровителей. Неприятно это признавать, но таковых должно быть двое: с нашей и с вашей стороны. — Вы предполагаете, что кто-то из Дюжины и кто-то из подданных Её Величества действуют заодно? — удивление в голосе до Клера слышалось отчётливо, впрочем, он и не пытался его скрыть, — это по меньшей мере смелое обвинение, а по большей — беспрецедентное и бессмысленное. Как бы я не желал мира и согласия между нашими народами, но на данный момент мы скорее терпим друг друга, нежели по-доброму соседствуем. Взаимодействие между столь разными людьми… Слабо верится в такое. «Интересно, почему же так?», — Дивия не сумела прервать поток язвительных мыслей, мигом ворвавшихся в её сознание, — «может, это из-за того, что вы завоевали нашу страну и установили в ней свои правила? Или потому что пытаетесь запретить нам жить в соответствии с нашей культурой и верованиями? Или из-за того, что в ответ на восстания покрываете земли Индии нашими трупами? Действительно, у нас же так мало поводов вас ненавидеть…» — Вы совершенно правы, — цепной пёс же нарочно сохранял спокойствие, удерживая самодовольную ухмылку, вводившую большинство собеседников в заблуждение. Видя её, многие, незнакомые с ним, воспринимали все его слова не всерьёз. Те же, кто знал мужчину достаточно хорошо, понимал — она лишь предвестник чего-то очень плохого. Примерно такой же тактики придерживался и Рам, однако тому особо нечем было угрожать, кроме как словами и возможным наказанием. Господин Басу напротив — мог в сей же момент продемонстрировать, от чего не стоит выводить его из душевного равновесия, — между нами нет и намёка на дружбу, но скажите, что случится, если до королевы дойдут слухи об участившихся актах неповиновения — так, кажется, принято у вас называть те ситуации, когда народ Индии высказывает своё недовольство, верно? Что же она прикажет? Вряд ли махнёт рукой, скорее уж потребует подавления. Введения жёстких ограничений, поднятия налогов на импорт и экспорт. Установление запретов на служение в храмах, что является неотъемлемой частью нашей жизни. Допросы членов влиятельных семей, облавы под эгидой поиска бунтовщиков. Всё это сыграет на руку всем, кто не считает нас за людей. Тем самым вашим соотечественникам, которые зовут индийцев дикарями и варварами. Уверен, вы прекрасно понимаете, о ком идёт речь.       В кабинете воцарилась тишина, и нарушать её никто не спешил. Шарма откровенно была в шоке от того, насколько сильно были пропитаны слова её спутника ядом и злобой — нескрываемой, лежащей буквально на поверхности. Её нельзя было не заметить — уж больно отчётлива она слышалась. Лорд молчал, обдумывая сказанное Дораном, хотя и без того понимал, что тот прав. Немало англичан отзывались о жителях колонии в крайне негативном ключе — большинство из них утверждали, будто бы необходимо усилить меры контроля над населением, чтобы то и не пыталось бунтовать. Сам он был с этим категорически не согласен, считая, что со всеми можно договориться и прийти к взаимопониманию. Проявлялся ли так максимализм, свойственный ему возрастом, или же привитая с детства идеология — мужчина и сам не знал, однако предпочитал придерживаться своих установок и не отступать от них. Палач же просто-напросто наблюдал за не в меру сильно сосредоточенным выражением лица генерал-губернатора, становясь с каждой секундой всё более и более довольным представшим его взору зрелищем. — Поступим следующим образом, — наконец заговорил де Клер, отрывая взгляд от стола, на который смотрел всё это время, — устроим встречу. Я и Дюжина. Там и обсудим, чем мы можем друг другу помочь и как будет выглядеть наше сотрудничество.

***

— Господин, — только бы глухой не распознал в этой интонации слащавое, сводящее челюсти заискивание, — рад вас видеть. Вы так редко посещаете нашу обитель. — Оставь это, Динеш, — оборвал его мужчина властным жестом, — я здесь по делу. — Конечно, — человек склонился, да так низко, что едва не стукнулся лбом о стоявший рядом стол, — чего изволите, господин? Какие будут приказы? — Вы должны затаиться. Эта девчонка, Шарма, подбила семьи объединиться с генерал-губернатором. Вас будут искать. Куда лучше и настырнее, чем раньше, — ответил ему влиятельный гость, — Харгрейва я уже предупредил и того его друга тоже. Они придержат своих людей, а ты займешься нашими. Чтобы никто без моего ведома и шагу не смел ступить, ясно? — Предельно, господин, — услужливый индиец вновь согнулся, — я уже разослал указания. Все разошлись по домам, ждут следующего дела. Многие вкус крови почувствовали впервые и теперь рвутся в бой. Волю вашу привести в исполнение и за павших отомстить. — Успеется, — отмахнулся от него тот, чьё лицо скрывалось тенью капюшона, — месть наши планы не спасёт. Нужно помешать сотрудничеству англичан и Дюжины. — Напасть на них? — предположил его собеседник, и глаза его тут же заблестели маниакальным блеском. — Совсем из ума выжил? — гаркнул на него в ответ мужчина, — собрание проведут в храме или чьей-нибудь резиденции. Если мы так скоро вновь поставим под угрозу жизни Видии или её дочерей, нас из-под земли достанут. Нет. Слишком рискованно, — он задумался, нахмурив густые, чёрные брови и подперев подбородок, поросший обильной бородой, — нужно убрать связующее звено. — Вы о той… Дивия, кажется, верно, господин? — голос его так и полнился желанием угодить покровителю, а расплывшаяся, немного глуповатая улыбка лишь подтверждала роль подхалима в этом дуэте. — Да… Её надо убрать, — кивнул человек, — лучше ночью, когда рядом не будет Дорана. Иначе не только не сумеете прикончить девчонку, но ещё и попадётесь. Палач вас так просто не отпустит — хоть слово, но обязательно вытянет, а там и до всего остального додумается. — Всё сделаем в лучшем виде, господин. Можете не сомневаться.

***

      Ровно три дня потребовалось Дюжине и генерал-губернатору, чтобы договориться о встрече. Дело это, как выяснилось, было весьма непростым: сначала многие отказывались в связи с большим количеством вопросов, требующих их внимания, затем некоторых не устроило выбранное для собрания место, а под конец и вовсе стали всплывать высказывания, ставившие под сомнение необходимость каких-либо обсуждений с «этим проклятым бриташкой». К счастью, Видии и Радже удалось утихомирить самых ярых противников этого сотрудничества, и дату всё же назначили. — Благодарю вас, господин Вайш, что разрешили нам занять этот храм, — произнесла Махарани, входя в небольшую комнату, расположенную в одном из главных святилищ Кали, — я помню, что вы не вмешиваетесь ни в наши конфликты, ни в наши замыслы, а потому ценю проявленную благосклонность. — Это лишнее, — мужчина мягко улыбнулся, сомкнув ладони в замок, — я с радостью помогу вам во всём, что будет касаться сохранения устоев и спокойствия Индии. Насколько я могу судить, предстоящая беседа имеет к тому самое прямое отношение. — Всё так, — Львица кивнула, наблюдая за тем, как постепенно помещение наполнялось остальными членами влиятельных семей. Кто-то из них тихо перешёптывался, совершенно не скрывая своего недовольства, кто-то наоборот выглядел приободрённым и радостным, а иные так до сих пор и не определились, как именно относятся к предложенной затее, — по-вашему, нам удастся?       Рэйтан глубоко вздохнул и не на долго прикрыл глаза, будто бы собираясь с силами. Он не был частью коалиции, не принимал участия в незаконных сделках и прочих мероприятиях, которые устраивали сегодняшние его гости, но часто выступал в качестве советника. Пускай Дюжина и совершала множество ужасных и жестоких преступлений, но всё же деятельность её шла во благо Бенгалии. В конце концов, именно главы родов первыми вставали на защиту своей страны, сражались за неё наиболее ожесточённо и оказывали посильную помощь тем, кто, как и они, жаждал свободы. Исключительно поэтому обитатель святилища и не отказывал ни госпоже Басу, ни господину Дубею, ни всем прочим, выступавшим на их стороне. — Если они сумеют перешагнуть через гордыню и предвзятость, затмившие им взор, то да, — ответил наконец Вайш, искоса поглядев на собеседницу, — но вы и сами это знаете, ведь так? Иначе не пошли бы на поводу и Дивии. — Она внесла разумное предложение, — отозвалась Львица, — движет ли ею желание пойти по пути наименьшей крови или же она в серьёз решила стать одной из нас не столь важно. Главное, что мысли её текут в правильном направлении. — Разумное, но оно не всем по нраву, — согласился мужчина, а затем, убедившись, что прибыли все — даже Кристиан — незаметно покинул комнату, больше не проронив ни слова. На этой встрече ему не было никакого смысла находиться — основные точки зрения озвучат и без него, да, и в рекомендациях вряд ли кто будет нуждаться.       Рассевшиеся представители семей не спешили начинать разговор. Каждый из них то и дело посматривал на де Клера, которому вполне предсказуемо оставили самое дальнее, в некотором смысле отчуждённое место за длинным столом. Взгляды разнились по своему содержанию от откровенной неприязни до лёгкого любопытства, вызванного тем, что прежде ни о чём, подобном, как устроенное ныне мероприятие, никто даже не заикался. — Мы приветствуем всех вас и благодарим за то, что сумели отложить решение деловых вопросов на более позднее время, — довольно громко произнёс Радж, — сегодня к нам присоединился и генерал-губернатор, за что я также признателен, — он склонил голову в качестве приветствия, чем не только незаметно осадил самых недовольных, но и выделил важность присутствия гостя, — без излишних вступлений и пояснений, я предлагаю перейти к самому главному. Лорд, госпожа Шарма наверняка подробно изложила вам суть нашего положения. Что вы можете сказать на этот счёт? — Я понимаю, что и вы, и я оказались втянуты в события, о которых до недавнего времени не имели ни малейшего понятия, — отозвался англичанин, — для вас нападение было актом агрессии, причины которой вам не удавалось узнать, а для меня оно и вовсе в новинку. Неприятную, стоит отметить. Однако я согласен с тем, что рассказала мне Дивия: если уж предатель есть не только с вашей стороны, но и среди моего окружения, то лишь сообща мы сумеем их раскрыть. Загвоздка лишь в том, что не очень ясно, в каком направлении нам продвигаться. Едва ли те, кто замыслил против нас эту кровавую игру, выдадут себя так просто. — Именно поэтому мы вас и пригласили, — тоном, в котором отчётливо слышалась благосклонность, заговорила Видия, — вы не только генерал-губернатор Бенгалии, но и весьма значимая фигура в кругах британской аристократии. Приближённые к вам люди могут и не соглашаться с принятыми решениями или мнением, но вынуждены с ними считаться… До поры до времени. — Полагаете, действия этих заговорщиков направлены, в том числе и на меня? — почти незаметно нахмурившись, спросил де Клер. — Это возможно, — подал голос Камал, — как всем известно, вы придерживаетесь мирной политики: с момента вашего назначения силовые методы подавления недовольства среди населения стали использоваться реже, налоги снизились, а многие запреты, внесённые в области религии, отменены. Нашему народу это по нраву, но не вашему. — Да, господин Басу, — британец перевёл многозначительный взгляд на Дорана, по обыкновению стоявшего рядом со своей сестрой, — уже донёс до меня этот факт. Но подрыв моего авторитета в глазах индийцев вряд ли поспособствует смещению меня с должности. — Только если при вас не развяжется война, — подметил Джириш, — последнее восстание произошло около 15 лет назад, и с тех самых пор ваш предшественник держал нашу страну за горло. Очень крепко и, прошу заметить, необоснованно жёстко. Но за всё это время подобных событий больше не происходило. Разумеется, королеве и её свите будет очевидно, что вновь вспыхнувшие волнения полностью ваша вина. Ей донесут о принятых вами решениях в негативном ключе, а затем подтолкнут к назначению вместо вас другого, более подходящего, по их мнению, человека. — Это имеет смысл, — согласился Кристиан, — но только в случае, если за наёмниками стоит лишь кто-то из моего окружения. Но по нашим с вами догадкам это не так. Посему возникает вопрос: какой от этого прок жителям Индии? Будут приняты новые законы, более суровые правила, что явно отрицательно скажется на всех значимых сферах. — Нам бы тоже хотелось знать, — хмыкнула Махарани, — вы верно сказали: прока нет. Их действия подталкивают всю нашу страну к оковам, из которых никому из нас не выбраться. Но зачем? Это нам неизвестно. — Потому и нужно объединиться, — чуть громче произнёс Радж, — порознь мы будем слишком долго добывать сведения, тогда как вместе добьёмся результатов раньше, чем станет слишком поздно что-либо предпринимать.       Деви сидела молча. С самого начала собрания она не проронила ни слова, жадно впитывая всё то, что говорили основные его участники. Она пыталась улучить момент, когда сможет поучаствовать в обсуждении, но с непривычным неудовольствием понимала, что сказать ей ровным счётом нечего. Всё, на что хватило её сообразительности, девушка уже озвучила, а никаких иных гениальных идей ей в голову не шло. И всё же юную госпожу никак не покидало чувство, что они упускают нечто важное, но оформить эти домыслы в полноценное предложение ей не удавалось. «Мы будто бы ходим вокруг да около… Ответ где-то рядом, а если и не он, то подсказка к нему, но я никак не могу ухватиться», — думала она, — «это что-то очень простое… Что-то такое, на что никто попросту не обратил внимания. Такое… Незначительное. Мелкое. Бессмысленное на общем фоне, но…» — Прошу прощения за опоздание, — двери комнаты открылись, и на пороге объявился Рам, который пропадал незнамо где все предыдущие дни. Ни Сарасвати, ни Дивия не видели его с того самого праздничного вечера в резиденции лорда, а потому тревожились за друга. Пускай его брат и уверял, что с ним всё в порядке, однако пропажа второго наследника никак не давала приятельницам покоя, — хотя, признаться честно, с куда большей радостью я бы посмотрел на собственную кровать, а не на…       Молодой человек ухмыльнулся, не закончив фразу вполне нарочно. За него это сделал каждый из присутствующих, но никак не прокомментировал.       Пройдя к столу, он остановился и, обведя взглядом собравшихся, позволил уголкам губ приподняться ещё выше, будто бы зрелище, представшее его взору, было донельзя забавным. — Будь добр, пропусти ту сцену, которую ты наверняка подготовил и переходи к сути, — с некоторым раздражением обратился к нему Радж, — у нас времени в обрез. — Раз уж ты так вежливо просишь, — усмехнулся младший Дубей. Кашлянув, мужчина вновь по очереди посмотрел на членов Дюжины. Скользя по каждому из них так, словно они были для него не важнее букашек, он задержался лишь на Деви и Саре, да и то только затем, чтобы кивнуть в знак приветствия, — вы гадаете, что общего у наших проклятых предателей? А я могу пролить свет на тайну личности одного из них.       Самодовольство так и сочилось из него. Блеск азарта в глазах и возбуждённость, вызванная желанием поделиться добытой информацией, выдавали в нём самую настоящую радость. Он редко демонстрировал эмоции настолько ярко — лишь в те моменты, когда добивался чего-то действительно значимого. Для того, кто с детства был окружён роскошью, получал всё, что только мог хотеть, и чьему слову беспрекословно повиновались окружающие, подобные ситуации оказывались сродни достижению ранее несбыточной мечты. — Не томи, — строго проговорила госпожа Басу, растеряв весь запас терпения ещё в предыдущие дни. — Даже и не думал об этом, — отозвался тот, склонив голову на бок. Позволив векам немного опуститься, он в третий раз обвёл взглядом участников собрания и, удостоверившись, что безраздельно завладел их вниманием, начал свою речь, — я навещал наших старых знакомых, и они поведали мне крайне любопытную историю. По их словам, несколько месяцев назад их посетил некий господин. Индиец, весьма зажиточный, если судить по одеянию и перстням на пальцах. Человек этот своего лица не показал, зато предложил работу, обещая хорошо за неё заплатить. Те собирались уже согласиться — деньги, в конце концов, лишними не бывают — но тут выяснилось, что цель их…мы. Дюжина. Как только они это поняли, сразу же отказались, испугавшись последствий. Их пытались уговорить, купить, но бесполезно. Тогда-то Аджай — предводитель — и решил, что неплохо было бы понаблюдать за этим таинственным человеком, который, разумеется, им даже не представился. Ему удалось выяснить, что тот каким-то образом завербовал несколько…я бы назвал это группировками. Или бандами. Убивать они умеют, как и держать оружие в руках, но послушанием и ответственностью не отличаются. Помимо прочего подчинённый его услышал, как их недавний гость обращался к своему сообщнику. Он назвал его… — тут Рам нарочно остановился и выдержал долгую паузу, в течение которой желание накричать на него у всех возросло до критического значения, — … мистером Харгрейвом. «Не может…быть», — это была первая и единственная мысль, возникшая в голове Деви, — «он же… Доран говорил, что его стоит опасаться, но… Кто бы мог подумать…» — Харгрейв? — переспросил де Клер после секундного замешательства. По его лицу было видно, что он собирался оспорить сказанное, но довольно быстро переменил своё мнение. Брови его свелись к переносице, губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах отчётливо отразился пазл, который тот складывал из обрывков информации. — Да, — кивнул Рам, ухмыльнувшись ещё шире, — а для тех, кто почему-то не знает, кто это, поясню: граф, птица высокого полёта, занимающийся закупкой и перепродажей индийских товаров на территории Великобритании. Иначе — поставщик. На перевозках сделал состояние, а до этого активно участвовал в политике, где и обзавёлся не только полезными связями и опытом, но и стоическим убеждением в том, что Индия нужна его стране исключительно для обогащения казны. За людей он нас с вами, господа, не считает. Скорее… мы для него скот, приносящий прибыль. — Чего ещё ждать от того, кто всецело оправдывает колонизацию, — буркнул себе под нос Бисвас, но сделал это нарочно громко, чтобы все, кто сидел поблизости, услышали его слова. — Тоже верно, — согласился с ним Джириш, — не хочу умолять ваших заслуг, господин Дубей, но точка зрения графа мало кого способна удивить. И, не сочтите за грубость, лорд, — он слегка склонил голову, выказывая тем самым уважение британскому гостю, — но многие из ваших соотечественников не пышут к нам особой любовью. Мягко говоря. Так что новости о его плохом к нам отношении несколько бесполезны, не находите? — Нахожу, — отозвался младший наследник, но на лице и во взгляде его ничто не выдавало ни огорчения, ни недовольства. Напротив — он, казалось, был рад тому, как протекает беседа, — точка зрения мистера Харгрейва действительно не так уж и поражает. Он давно в Индии — то бывал здесь проездом из-за бизнеса, то обосновался, войдя в окружение генерал-губернатора — но по какой-то причине старался держаться от Дюжины подальше. Что странно, ведь сразу несколько семей занимается экспортом товаров в Великобританию, и ему было бы выгодно стать посредником в этом вопросе. Преумножил бы состояние, обзавёлся выгодными знакомствами, но нет. Проявил он себя лишь в тот момент, когда наша дорогая госпожа Шарма, — молодой человек изящным жестом указал на девушку, — полноправно вступила в должность главы своего рода. Он буквально первым прибежал к ней с предложением сотрудничества. «А после наверняка растрепал об этом своим приятелям, а то и сообщникам», — добавила про себя Дивия, вспоминая ту самую записку, которую некоторое время назад показывал ей друг, — «а ещё отправился в облюбованные наёмниками районы Калькутты. Совершенно неподозрительно, что вы» — Предположим, граф и впрямь замешан в чём-то, — медленно произнёс де Клер, — но если мы станем расспрашивать его, то либо спугнём остальных предателей, либо навлечём на себя ещё больше проблемы. Второе особенно опасно — нам неизвестно, когда, как и откуда по нам собираются ударить. Провоцировать их — худшее, что можно сделать в нашей ситуации. — Сидеть сложа руки тоже нельзя, — вмешалась Видия строгим голосом, — иначе они подумают, что мы испугались. Что их угрозы на нас подействовали. Это недопустимо. — Согласен, — Радж, потирая подбородок, смотрел на гладкую поверхность стола, размышляя о сказанном всеми участниками беседы. Пускай он и являлся главой семьи, но всё же основным «мозгом» у них был именно Рам. Его изворотливость, хитрость и дальновидность не единожды помогали переворачивать пренеприятную ситуацию в выгодную им сторону. Потому, вскинув голову, мужчина воззрился на брата и, слабо улыбнувшись, обратился к нему, — ты бы не пришёл сюда лишь для того, чтобы озвучить нам и без того известные факты. Что хочешь предложить? — Знаешь же, как я не люблю пропускать всё самое интересное, но уже во второй раз настаиваешь на этом, — усмехнулся тот, но спорить не стал, — госпожа Басу абсолютно права. Если затаимся, враг посчитает, что сумел нас напугать и обрести власть над ситуацией. Но и действовать опрометчиво тоже было бы невероятно глупо с нашей стороны. Выходит, у нас замкнутый круг, — он развёл руками, будто бы уже собирался закончить свою речь, но тут взгляд его упал на Деви. Брови младшего Дубея приподнялись и опустились, что послужило своеобразным намёком подруге — «сейчас будет кое-что любопытное, — но у меня есть план. Ничем дурным он не закончится, зато позволит выявить недоброжелателей. — И какой же? — с явным интересом спросил Камал. — Рад, что вы спросили, господин Рай, — молодой человек чувствовал себя актёром, выступавшим на сцене. Легко и беззаботно он управлял людским вниманием, то всецело притягивая его к себе, то отдавая тому, кто, по его мнению, должен сейчас оказаться в центре. Манипуляции для него были частью жизни и личности и не требовали ровным счётом никаких усилий, да вдобавок ещё и немало веселили, — в скором времени у нашей дорогой госпожи Шармы состоится День Рождения. Разумеется, по этому поводу состоится приём. Я прав? — Вероятно, да, — несколько растерявшись, подтвердила Дивия. Со всеми событиями она уже и позабыла об этой знаменательной дате, хотя и не особо-то хотела её отмечать. — Восхитительно, — ухмылка, растянутая на лице Рама на миг показалась хищной, даже кровожадной, но быстро сменилась на обыкновенно насмешливую, — я намереваюсь помочь нашей юной главе в организации торжества и лично разошлю приглашения всем, кого она пожелает увидеть на нём. В каждом из них будет указана какая-либо информация. Например, предпочтительный подарок или же цвета, приветствующиеся в одеянии. незначительная мелочь, которая не вызовет у предателя никаких подозрений. Но именно на основании того, кто и как последует данным мною инструкциям, мы и сможем вычислить перебежчика. — Ты уверен? — с явным сомнением спросила Видия, — и что такого ты там напишешь? — О, это пока секрет, госпожа Басу, — Дубей склонил голову на бок, воззрившись на женщину, — среди присутствующих как раз и мог затаиться этот ракшас. Если я раскрою свой замысел, то, увы, ничего путного сделать уже не смогу. Потому с вашего позволения пока не стану об этом говорить. — Госпожа, — Кристиан повернулся к Деви, — стоит ли моему окружению готовиться к торжеству? — Полагаю, да? — девушка покосилась на друга, — если я правильно понимаю задумку господина Дубея, то на вечере должны присутствовать все, кто хоть сколько-нибудь попадает под наши подозрения. — Именно так, — подтвердил её приятель, — ваши приближённые тоже должны будут прийти. Однако я не знаю, как лучше поступить с приглашениями… — он опустил веки, почти полностью прикрыв глаза, и нахмурился, — мы с ними мало знакомы и едва ли мои слова возымеют какой-либо эффект, но… — пробормотал Рам, а затем, словно осенённый гениальной идеей, встрепенулся, — лорд де Клер, окажите услугу? — Какую? — готовности в его голосе не слышалось, но внести свой вклад в разоблачение изменника он всё же хотел, потому не видел смысла отказываться от пока ещё неизвестного предложения. — Незначительную, — отозвался второй наследник, — мне нужно, чтобы кто-то из самых доверенных вам людей наблюдал за гостями. Я сообщу, кому стоит уделить самое пристальное внимание, но только уже после начала праздника. — Хорошо. Думаю, с этим не возникнет трудностей.       Ещё около 20 минут собравшиеся обсуждали тонкости предстоящего мероприятия, полностью отвлёкшись от планов по поимке предателя. Каждый из них держал в уме, что сидящий рядом или напротив может оказаться тем самым человеком, играющим против них, а потому, проявляя осторожность, не пытался вызнавать лишних деталей. Все они понимали, что сложившаяся ситуация уже не просто опасная, а по-настоящему губительная. Один неверный шаг может стоить жизни. Неверно принятое решение — всех трудов. Опрометчиво брошенное слово — будущего.       Вот только чего не знал никто, так это тех мыслей, что кружились в голове человека, изо всех сил скрывавшего свои истинные намерения. Он нервничал, осознавая, что отныне спокойствие ему будет только сниться. Младший Дубей вышел на охоту и, почуяв запах добычи, не бросит её до тех пор, пока не настигнет. Палач, ведомой жаждой мести, тоже не прекратит своих поисков и всенепременно доберётся до тех, из-за кого пролилась кровь его семьи. А ещё неуёмная Шарма, которая, пускай и не является основной движущей силой расследования, но зато неплохо подбивает остальных присоединиться к нему. В отличие от прочих, она жаждет воздать по заслугам убийцам брата и не особо озабочена проблемами Дюжины. Но именно упёртость и желание докопаться до правды и делают её такой неудобной. «Откладывать нельзя», — думал мужчина, — «убивать её на самом празднике будет глупо, но после, когда все устанут, разъедутся по домам, и резиденция опустеет… Надо будет подготовить несколько ходов, чтобы никто не заметил наёмников. Хотя хватит и одного. Девка щуплая, слабая и спросонья отпор дать не сможет. Скажу Пракашу, чтоб выбрал человека. День Рождения Дивии станет днём её смерти»