День Рождения госпожи.

      В детстве Дивия часами донимала служанок, не давая им одеть её к предстоящему торжеству. Она убегала из-под их присмотра, смеялась, разбрасывая по комнате подобранные для неё сари, и вертелась, мешая сделать причёску. Всё потому что знала — никто не станет ругать её. Даже Кайрас, обычно отчитывавший сестру за плохое поведение, спустил бы шалости с рук. Это был её день. Целиком и полностью. Подарки, внимание, поздравления — всё принадлежало ей одной. Со временем озорной норов поутих, но радость и задор никуда не делись: девушка по-прежнему веселилась и наслаждалась праздником, не ведая ни горя, ни печали.

***

      Деви вздохнула и отошла от зеркала, закончив поправлять локоны и изящные серьги, инкрустированные сапфирами с её собственных шахт. Совсем рядом, на тахте, сидела Сара, выступавшая не только в качестве помощницы, но и своеобразной эмоциональной поддержки. Она понимала, в каком состоянии находится её подруга, а от того и провела рядом с ней целый день — приехав рано утром не оставляла её ни на секунду, постоянно пытаясь хоть как-то поднять настроение. Вот и теперь, подмечая проступившую во взгляде печаль, девушка была готова приободрить юную главу, хоть и осознавала — никакие слова ей сейчас не помогут. — Как я выгляжу? — вопрос был задан как бы между делом, по большей степени ради того, чтобы разрушить воцарившуюся тишину, нежели из искреннего интереса. С момента гибели брата этот день перестал быть для Шармы чем-то особенным. На душе у неё не было ни предвкушения, ни ажиотажа, лишь щемящее чувство пустоты. — Фиолетовый тебе подошёл бы больше, — хмыкнув, отозвалась младшая Басу, — но цвет твоей семьи синий, так что…, — она повела плечами и поджала губы, словно собиралась сказать, что одеяние ей не по вкусу, — ты самая прекрасная из всех, кого я видела в своей жизни. Кроме меня и Радхи, разумеется.       Губы её изогнулись в доброй, но немного саркастичной улыбке. Впрочем, должного эффекта шутка не возымела. Ответом ей послужил очередной вздох — пятнадцатый за последние полчаса, если быть точным. — Слушай, я…, — Сарасвати поднялась с постели и приблизилась к приятельнице, — не скажу, что понимаю, какого тебе. Не понимаю и, признаться, никогда не захочу понять это на собственном опыте. Но я знаю, что тебе плохо. В глазах у тебя нет ни блеска, ни счастья. Делаешь всё будто бы машинально, нервно и дёргано. Мыслями не здесь, а… Где-то далеко в прошлом, — её руки легли на плечи Дивии и чуть сжали их, — но я рядом. Мы все рядом. Пускай это не приносит тебе облегчения, но ты всегда можешь рассчитывать на нас. Мы поможем, развеселим и… Хочешь, станцую с Бисвасом? Отдавлю ему все ноги, он ещё жалеть будет, что пригласил меня. — Нет, не надо, — молодая госпожа слабо усмехнулась и покачала головой, — такого удара его хрупкая самооценка не вынесет. — Тогда перестань ходить такой хмурой, будто бы тебя замуж решили отдать, — юная Львица чуть встряхнула подругу, — да, и в конце концов, не только ради тебя мы все здесь собрались. Помнишь? Нам нужно вычислить предателя! — О, это отличный способ поднять мне настроение, — съязвила ей в ответ Деви, — сказать, что в мой день внимание будет обращено на кого-то другого. Спасибо большое, ты облегчила мне задачу. — Обращайся, — Сара невинно захлопала глазами, создавая образ самого чистого, доброго и милого создания, которое только есть в этом мире.       Раздался размеренный, чёткий стук в дверь. Его хозяйка резиденции слышала слишком часто за последние годы. Условный знак или секретный пароль — можно было назвать его как угодно, но факт оставался фактом: ритм, с которым костяшки били по дереву, была хорошо знаком ей. Настолько, что даже и спрашивать не пришлось, кто решил потревожить их покой. — Входи, — громко произнесла Шарма, оборачиваясь к уже застывшему на пороге Камалу. Взгляд его скользнул по прекрасному сари девушки, сшитому на заказ из тёмно-синих тканей, с позолоченной отделкой на краях. Впрочем, долго рассматривать свою воспитанницу он не стал, хотя, признаться и хотел. Не из-за каких-то романтических чувств, а из осознания: когда-то очень давно — а казалось, что будто бы вчера — он видел её совсем маленькой — той самой носящейся по особняку девчушкой, а теперь перед ним стояла взрослая, обворожительная женщина. — Дорогая моя, — улыбнувшись, опекун подошёл ближе и обнял именинницу, мягко прижав к себе. Огромных усилий ему стоило сдержать пускай и скупую, но всё же слезу, — ты великолепно выглядишь. — Спасибо, — отозвалась та, обвивая руками широкую грудь Рая, — ты, кстати, тоже. Специально наряжался?       Шервани его, выполненное в тёмно-коричневых цветах, идеально подчёркивало мускулистую, хорошо сложенную фигуру. На поясе неизменно висела кханда, увенчанная рубином на рукоятке. Волосы, по своему обыкновению, были частично убраны в хвост, тогда как остальные каштановые пряди аккуратно лежали на плечах. — Я бы не посмел затмить тебя, — улыбнулся мужчина, — сегодня ты госпожа во всех смыслах этого слова. Которую, между прочим, уже ожидают. — Дюжина приехала? — Дивия тут же посерьёзнела, отмахнувшись от беззаботного настроя. — Почти в полном составе, — кивнул Камал, — Капуры и Прасад задерживаются, но вот-вот должны прибыть. Лорд со своим окружением тоже в скором времени нас почтят нас своим присутствием.       И снова вздох. Усталый, недовольный. Сейчас девушка предпочла бы запереться в четырёх стенах и не видеть никого — вообще никого. Остаться наедине со снедающими чувствами и предаться унынию. Но нет. Долг и жажда мести толкали её играть свою роль — весёлой именинницы, радующейся гостям и празднику. — В таком случае, нам пора, — произнесла она, — не хочу пропустить всё самое интересное.

***

      Интересного, как оказалось, было много, но ничто из случившегося или сказанного не удивило виновницу торжества.       Влиятельные семьи, как и подобает, чествовали её, преподнося подарки: драгоценности, украшения, наряды, предметы декора и даже холодное оружие. Раскланивались в комплиментах и поздравлениях. Желали всего самого наилучшего — денег, здоровья, успехов в будущих сделках и прочих похожих вещей. Тем же самым занималась и британская делегация. Ничего нового. Ничего запоминающегося. Блёклое, скучное, надоедливое.       Деви не раз пыталась выцепить Рама, чтобы обсудить с ним ту слежку, которую он установил за несколькими англичанами и представителями Дюжины, но молодой человек будто бы нарочно избегал компании подруги. Сарасвати тоже не удавалось застать — Видия, следуя излюбленной традиции, таскала младшую дочь за собой, так или иначе заставляя вникать в дела рода. Амрита проводила время вместе с братом, который, как того и требовал долг, общался с окружением де Клера и несколькими главами — среди них Шарма заметила Джириша и Бисваса, но, быть может, был кто-то ещё. Но, что удивляло больше всего, так это отсутствие Дорана. Он не прибыл вместе с сестрой, не приехал позже и, казалось, вовсе не собирался появляться. «Наверняка, Махарани отослала его заниматься чем-то… Ищет предателя или… Не знаю. Может, пробрался к кому-то в резиденцию, пока хозяева здесь? Или нашёл кого-то — наёмника из той группировки — и сейчас пытает его», — Шарма придумывала всё новые и новые оправдания этому странному стечению обстоятельств. Она не могла поверить, что цепной пёс, неотступно следовавший за ней последние три года, внезапно решил не поздравлять её с Днём Рождения. Он был рядом с ней всегда, даже когда госпожа сама этого не хотела, — «и вообще, с чего бы мне переживать? Нет и нет. Какая разница? Захочет — придёт, а не захочет, так и…»       Почему-то ей не хотелось рассматривать второй вариант. Почему-то его она считала жутко неприятным, даже невозможным. Почему-то.       Отделавшись от очередных доброжелателей, юная глава буквально сбежала на террасу — подальше от шума, бессмысленной болтовни и до тошноты учтивых гостей. Уложив ладони на перила, она прикрыла глаза и запрокинула голову, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. Птицы уже смолкли, солнце ушло за горизонт, и пространство погрузилось в самое умиротворённое своё состояние. — Вы чарующе прекрасны, драгоценная госпожа, — хриплый шёпот раздался над ухом Дивии спустя несколько минут. Вздрогнув, она резко обернулась, тут же встретившись взглядом с Дораном, подошедшим так бесшумно, что девушка его даже не заметила, — я вас напугал? — Зачем подкрадываетесь? — мгновенно вспылила она, — у меня сердце чуть не остановилось! — Значит, напугал, — уголок его рта приподнялся, и на лице проступила наглая полуухмылка, — вышло случайно. Хотел окликнуть, но потом увидел, как вы погружены в свои мысли и…передумал. — Передумали или решили мне помешать? — прищурившись, Деви посмотрела ему прямо в глаза — хитрые, самодовольные и от чего-то более тёмные, чем обычно. — Кто знает? — Басу немного наклонился к подопечной, и та только теперь осознала, насколько мало расстояние между ними. Цепной пёс подошёл к ней вплотную, а она, развернувшись, упёрлась в его грудь своей. Зайди кто-нибудь сейчас на террасу, застал бы крайне интересное зрелище… — Где вы были? — юная глава чуть отступила, но не попыталась сбежать из внезапно захлопнувшейся ловушки: в поясницу упирались перила, а пространства по бокам было слишком мало, чтобы отстраниться от мужчины, при этом не задев его. К тому же, игра на грани удивительным образом затягивала её, подталкивая узнать — что же будет дальше? — Вы беспокоились обо мне? — Палач приподнял бровь, рассечённую шрамом, — я тронут, госпожа, но не стоило. Всего лишь ничем не примечательные дела. — И какие же дела вынудили вас отодвинуть свою прямую обязанность? — она и сама не смогла бы себе объяснить, от чего отсутствие навязанного Видией спутника так её волновало. Ещё каких-то пару месяцев назад девушка была бы рада, не окажись его поблизости, а теперь? Теперь ей не хотелось отталкивать его. Было интересно, что таится за этой ухмылкой, наглым взглядом и сладкими речам, и противиться столь странной тяге она даже не думала. — И что же именно я должен счесть за свою прямую обязанность? — его пальцы невесомо коснулись талии собеседницы. Скользнули вдоль пояса юбки, едва не задевая оголённую кожу, и остановились в районе лопаток, — вашу защиту или вас?       Сердце Дивии пропустило удар и тут же ринулось галопом, сбив дыхание в одно мгновение. На щеках заалел румянец, а во рту резко пересохло. «На что он намекает? Будто бы мне есть дело… Нет. Точно нет! Всей Бенгалии известны его похождения. Распутный, бесчестный мужчина, соблазняющий невинных служанок и простых женщин в угоду своей похоти! Я не поведусь на его уловки!», — гнев и злоба были её личным щитом ото всех бед. От нападок со стороны, от проблем в жизни и даже от неудобных разговоров. За ними так легко можно было скрывать истинные чувства, что подобный способ казался самым настоящим спасением. — Как вы смеете? — госпожа вскинула подбородок, — полагаете, будто бы то, что я перед вами в долгу, развязывает вам язык и руки? Не смейте считать меня своей собственностью! — А я разве такое сказал? — Доран ухмыльнулся чуть шире, — вы моё бремя и моя ответственность. У меня и в мыслях не было присваивать вас себе. Это работа. Пускай и приятная, скрывать не стану, но всё же это она. «Работа? Только и всего?», — предательский голос раздался в голове Деви, — «из-за работы ты прервал наш с Кристианом танец? Из-за неё готов был спалить всю его резиденцию, лишь бы сохранить мне жизнь? Из-за этого сейчас стоишь так близко?» — Тогда вам стоит вернуться к своей приятной работе, — слова горчили на языке. Почему-то хотелось выплюнуть их как можно скорее. Избавиться, как от тяжелого груза, в надежде, что это как-то поможет унять странное чувство, зародившееся на сердце девушки. Почему было так противно? Цепной пёс и впрямь выполнял задание, возложенное на него старшей сестрой. Оберегал и защищал юную главу не из большого желания, а лишь по приказу. Все три года с момента гибели Кайраса он был рядом не потому что хотел, а потому что должен. И его невольная подопечная знала это. Конечно, знала, ведь сама не раз ругалась на такую несправедливость — к ней приставили чуть ли не няньку, следившую за каждым шагом и читавшую нотации по поводу и без. О, как же она его ненавидела временами. Как мечтала, чтобы он ушёл, пропал из её жизни и больше не возвращался. А теперь ей больно лишь из-за того, что услышала и без того известный факт. Какова же ирония. — Я уже по уши в ней, — ощутив холод, резко возникший в их разговоре, Басу отстранился. Он не привык навязывать своё общество, хотя сейчас, признаться, впервые задумался об этом. И всё же не мог себе позволить неволить подопечную. Убрав ладонь, даже не посмев дотронуться до собеседницы, мужчина отшагнул и склонил голову на бок, — гости ждут вас, госпожа. Кажется, господин Капур искал вас, потому как не успел поздравить раньше. И кто-то из бриташек тоже, по-моему, хотел вашей компании.       Поджав губы, юная глава отвела взгляд в сторону. В сердце поселилось какое-то неприятное, щемящее чувство, будто бы она упускает что-то важное. Оно, как песок, просачивается сквозь пальцы, безвозвратно исчезая в прошлом. Ни поймать, ни вернуть. — Рам никак не обозначил успешность своей…затеи? — спросила она, глядя куда угодно, но только не на стоявшего перед ней Палача. — Пока нет, — он чуть отвернулся, словно нарочно облегчая задачу молодой госпоже, — мы условились обсудить всё завтра по утру. Не стоит вовлекать в это лишние уши, дабы избежать утечки информации.       Голос его был спокойным, размеренным, и ничто в нём не выдавало тех метаний, что происходили сейчас в мыслях Дорана. Он понимал, что мало-помалу подходит к черте, переступив через которую не сможет повернуть вспять. Знал, что сближаться с Дивией ошибочно: разница в возрасте, в восприятии мира, целях, характере, даже статусах — всё это ставило жирный крест даже на самой идее их отношений. Но он не мог противиться собственному желанию. Сила воли всякий раз давала сбой, стоило юной главе появиться в поле его зрения. Вот, она показалась, и весь мир вокруг жестокого убийцы померк. Не имели значения ни члены Дюжины, ни вопросы бизнеса, ни семейные дела. Они отходили на второй план, исчезали, уступая место устремлениям сердца: подойти, обнять, прижать к себе так сильно, чтобы воздуха в лёгких не осталось — ни у него, ни у неё; целовать мягкие, пухлые губы до беспамятства, до головокружения; держать в своих руках, защищать своим телом, оберегать ценой всего. О, как же ему сейчас хотелось сгрести эту особу, украсть её с собственного праздника и уехать как можно дальше. В горную резиденцию, в другой регион, да хоть на край света. Только он и она. Больше ничто не было важно. — Что ж, в таком случае дождёмся завтрашнего дня, — кивнула Деви и, расправив плечи, двинулась к выходу с террасы. Не обернулась, даже мельком не взглянула на своего спутника, хотя очень, очень хотела. «Он лишь защитник, посланный Видией. Не больше. Когда всё закончится, наши пути разойдутся. Мы больше не будем вместе… проводить время. Это лишь… Просто попытка отвлечься. Вот и всё», — она убеждала себя раз за разом, но тут же принималась спорить, — «но я…не хочу. С ним так спокойно, пускай порой он и жутко раздражает, но… Когда Доран рядом, страхи утихают. Кажется, словно вместе с ним я способна и горы свернуть»       Противоречия — когда их стало так много в её жизни? Вернее, в какой момент вся её жизнь стала состоять из одних только противоречий? Ей была чужда жестокость, но самую крайнюю её степень госпожа была готова применить к своим врагам. Она ненавидела преступность, но соглашалась нарушать закон во имя исполнения собственных планов. Старалась быть как можно дальше от тёмных дел Дюжины и с каждым днём погружалась в них всё глубже и глубже. Отталкивала от себя Палача и жаждала оказаться в его объятиях.       Проклятые противоречия.

***

      Праздник окончился лишь ближе к полуночи — именно тогда последние гости покинули резиденцию Шарма, оставив именинницу приходить в себя после торжества. Никаких стычек или размолвок не случилось, чего так опасалась и сама хозяйка вечера, и главы влиятельных семей. Все понимали, что на фоне недавних событий, да и общей истории подобное вполне могло произойти, однако стоило отдать должное и членам Дюжины, и представителям окружения де Клера — держались все они достойно.       Сменив сари на лёгкую белоснежную сорочку, девушка готовилась ко сну: снимала украшения, расчёсывала волосы, умывалась. Такие обыденные действия не казались чем-то примечательным, но именно они порой спасали от паники и самого настоящего сумасшествия. Методичные движения, полная концентрация на них, отсутствие посторонних мыслей — эта пошаговая, зацикленная инструкция была для Дивии священной мантрой первые несколько месяцев после гибели брата. Помогала она и по сей день. «Завтра надо будет встать пораньше. День Рождения не отменяет дел, так что… На шахту стоило бы заехать, потом проверить, что там с грузом, который проходит проверки на таможне. Хотя это лучше доверить Архату. Нет у меня желания таскаться по грязным складам», — поднявшись из-за туалетного столика, госпожа подошла к окну и взглянула сквозь него на погрузившийся в молчание сад. Листья деревьев и кустарников переливались в лучах лунного света, создавая сказочную атмосферу. Где-то вдалеке слышался лай собак, неразборчивые переговоры жителей Калькутты и стрекотание насекомых. Покой, умиротворение — как-то странно было их испытывать после всего пережитого, — «такое чувство, будто бы прошло не три года, а все тридцать. Я уже… Уже и не помню, какой была раньше. Вроде бы ещё вчера мечтала, как буду кататься на Деймосе от заката до рассвета, как встречу свою любовь, выйду замуж и буду счастлива, а теперь… Теперь строю планы мести и обдумываю, как именно расправлюсь с теми, кто отнял жизнь брата. И в какой момент я свернула куда-то не туда?»       Она невольно усмехнулась. Упадничество постепенно оставляло её, уступая место более привычным эмоциям. Впрочем, полностью уходить оно не собиралось — застыло где-то на окраинах сознания, готовое в любой момент вернуться.       Покачав головой, Деви повернулась к кровати и сделала шаг, но почти сразу же замерла. Боковое зрение выцепило что-то, выбивавшееся из заученной до дыр картины комнаты.

Силуэт.

      Мрачный, неясный. Не часть декора. Не мебель. Не игра света и тень.

Человек.

      По коже девушки пробежали холодные мурашки. Сердце замерло, притихло, будто бы сам его стук мог спровоцировать незнакомца. Дыхание стало поверхностным, частым. — Кто ты? — громко спросила она, заставляя себя полностью повернуться к незваному гостю. «Убийца? Он пришёл убить меня?», — лихорадочные мысли наполнили её разум, нагоняя панику, — «Архат! Надо позвать Архата! Он рядом, в соседней комнате. Надо только…» — Сегодня ты умрёшь, — грубый мужской голос источал жестокость и непреклонность. Не было никаких сомнений — перед юной главой стоял самый настоящий наёмник. Профессионал своего дела. Обученный лишать жизни. Знавший, как это делать быстро, не давая ни шанса на спасение.       Шарма не успела крикнуть. Не смогла. Слишком быстро всё закружилось.       Человек рванул вперёд, в миг пересекая разделявшее их пространство, и замахнулся кинжалом, который достал за секунду до того, как оказался прямо напротив своей жертвы. «Вот и всё», — пронеслось в её голове, — «это конец»       Но тело отказывалось подчиняться метавшемуся в ужасе сознанию. Оно помнило, знало, что нужно делать, чтобы спастись.       Метнувшись в сторону, Дивия лишь чудом ушла из-под первого выпада. Не мешкая, вскочила на постель, пробежалась по ней и спрыгнула на пол, тут же развернувшись к нападавшему лицом. На тумбочке, всего в шаге, лежал её собственный клинок — подарок Кайраса. Просчитывать свои ходы, выпады и атаки не было времени. Любая заминка могла стоить слишком дорого. — Не подходи, — схватив оружие, сказала она, — не смей, — мужчина напротив то ли усмехнулся, то ли что-то пробормотал, но слушаться не стал. Двинулся к беглянке, загоняя ту в ловушку, — Архат! АР… — Не поможет, — перебил её наёмник, — твоего подручного здесь нет. Как знать, может, он предал тебя? «Нет», — слово не сорвалось с её губ, оставшись пылающим ответом где-то на подкорке мозга. Такое юная глава даже не собиралась рассматривать как вероятность. Такого просто не могло быть.       Растерянность, пускай всего и на миг сковавшая госпожу, сыграла с ней злую шутку.       Убийца, не позволив прийти в себя, за доли секунд приблизился к своей добыче и, схватив ту за запястье, с силой швырнул на пол. Не ожидая подобного, девушка вскрикнула от боли и выронила кинжал, не сумев удержать его во внезапно обмякших пальцах. Попыталась встать, но её тут же прижали обратно, вдавив подошвой ботинка в ворсистую поверхность ковра. — Прощай, — только и сказал человек, во второй раз замахиваясь, чтобы нанести удар. «Нет, нет, нет, нет!», — паника и ужас захлестнули её с головой, — «я не дотянусь. Здесь ничего нет, чем я могла бы защитить. А он тяжелый. Не могу встать! Нет! Нет! НЕТ!»       Она металась целую вечность — всего лишь мгновение. Старалась зацепиться хоть за что-то — мысль, идея, план. Но ничего не было. Ничего, что сохранило бы ей жизнь. Ничего, что отвело бы смертельную угрозу. «Я…погибну», — это осознание почти не испугало её. В первый раз было жутко страшно. В тот момент, когда в саду лорда де Клера их с Сарой пытались прикончить, она и в правду боялась. А сейчас понимание скорой смерти было сродни принятию. Соглашению с уже свершившимся фактом.

Сейчас. Я. Умру.