Возрождение.

      Новость о нападении на госпожу Шарму разлетелась так быстро, что к утру следующего дня успела дойти до всех: и членов Дюжины, и лорда де Клера, и даже до его окружения. Кто именно разнёс эту весть, так и осталось неизвестным, однако вспыхнувшая вслед за этим волна обсуждений вполне предсказуемо поставила на уши всю Калькутту.       Поверить в то, что на главу влиятельного рода совершили столь вопиющее, даже наглое покушение, было сложно. Попытаться убить на приёме? Да, подобное время от времени происходило. Подсыпать отраву в еду или напиток? Тоже весьма излюбленный способ избавления от неудобных личностей. Но так? Подослать наёмника, который в попытке исполнить приказ, прокрался в спальню и там едва ли не зарезал свою жертву? Нет, это уже граничило не только со здравым смыслом, но и с допустимой дерзостью, прощать которую не намеревался никто.

***

      Просыпалась Деви с трудом. Голова у неё болела и гудела так сильно, что, казалось, по ней несколько часов подряд били с каким-то нечеловеческим остервенением. Глаза были опухшими и красными ото всех пролитых слёз. В теле поселилась мерзкая слабость, сковывающая движения. И всё же, ощутив, что лежит она не на собственной кровати, а на странной, тёплой, слишком твёрдой и неровной поверхности, девушка сумела найти в себе силы, чтобы резко подняться на локтях и уставиться на то, что послужило ей подстилкой. Вернее, на того. — Вы? — голос её всё ещё оставался хриплым и тихим, но в нём хотя бы промелькнула эмоция, отличная от боли и горечи, — но что вы…       Доран так и не оставил свою подопечную. Не ушёл, не разомкнул объятий, не переместил её на постель. Так и провёл всю ночь в одном положении, не позволив себе даже задремать. — Охранял, — коротко ответил он. Уголки губ мужчины приподнялись, и на лице обозначилась лишь тень улыбки, даже не похожей на его обычную, — в том числе и от кошмаров.       Будь всё иначе, юная глава непременно бы возмутилась проявленной вольностью, закидала бы своего защитника обвинениями, разозлилась, но в её нынешнем состоянии на подобные эмоциональные всплески она была не способна. Словно кто-то незримый забрал все её чувства и вместо них поместил чёрную, непроглядную, бездонную пустоту. — Понятно, — отозвалась Дивия и, отстранившись, перевернулась, слезая с Палача. Тот кое-как сдержался, чтобы не издать облегчённый выдох — провести так много времени в одном и том же положении, почти что не шевелясь, было самым настоящим испытанием, потребовавшим всей силы воли, которой он обладал. Мышцы его, не привыкшие к подобному, ныли, буквально умоляя о хоть какой-нибудь физической нагрузке. Вместе с тем они же будто бы задеревенели, отказываясь подчиняться и приходить в движение, так что подъём на ноги — довольно простое действие — занял почти целую минуту. — Вы голодны? Хотите чего-нибудь? — спросил Басу сразу после того, как потянулся и наклонился вправо и влево в попытке размять затёкшее тело. — Нет, — и вновь тон Шармы стал нейтральным, ровным и спокойным. Слишком спокойным для той, кто пережила уже второе по счёту покушение, да ещё и случившееся так скоро после первого.       Она не понимала, как должна теперь вести себя, что думать и делать. Всё, казавшееся раньше правильным и верным, теперь окончательно рассыпалось на мелкие кусочки и превратилось в прах, развеянный по ветру. Не желала становиться главой семьи? Стала. Не хотела заниматься преступной деятельностью? Занялась. Пыталась держаться подальше от кровопролития? Погрязла в нём с головой. Судьба словно насмехалась над девушкой, даже не думая хоть сколько-нибудь упрощать ей жизнь. — Госпожа, — начал было Палач, но осёкся, увидев, что та не только не смотрит в его сторону, но, казалось, вовсе не обращает внимание ни на него самого, ни на сказанные им слова. Поморщившись, он обошёл кровать и присел ровно на том самом месте, где вчера собирался охранять сон своей подопечной, — взгляните на меня.       Нехотя, медленно, словно для неё это было непосильной задачей, Деви повернула к нему голову. Ничего не выражавшие глаза будто бы не принадлежали извечно эмоциональной и пылкой особе. В них не было ни привычного пламени, ни хоть какой-нибудь искорки понимания произошедшего. Пустота, да и только. — Вы не можете сдаться, — спокойно произнёс мужчина, касаясь её ладони, — не можете опустить руки. Не потому что на вас лежат обязанности или ожидания Дюжины. Вовсе не из-за этого. Вы сами этого не захотите. Какой бы вы ни были, но только не слабой и отчаявшейся. Вам самой претит даже мысль оказаться поверженной.       Убеждённость, с которой он это говорил, поражала. Доран редко хвалил кого-то, ещё реже поддерживал. Но в этот самый момент не мог поступить иначе. — А если всё бесполезно? — негромко ответила она, — если нет никакого смысла пытаться? Что бы я ни делала, всё оборачивается мне во вред. Или тем, кто мне дорог. Ночью меня чуть не убили, а что дальше? — Дальше будет только то, чему вы позволите случиться, — в голосе Басу промелькнула жёсткость и напор. Он постепенно начинал понимать, что мягкостью и сожалением девушку в чувства не привести, пускай это и был самый логичный ход, — если желаете всё бросить, пусть так. Передадим бизнес вашей семьи кому-нибудь из глав, а вас саму… Отправим в горную резиденцию? Или любое загородное имение, какое только захотите. Будете жить тихо и мирно вдали от всех тех ужасов, которые вам так ненавистны.       Цепной пёс откровенно её провоцировал, идя по грани: каждое слово могло только усугубить и без того проигрышную ситуацию, сделать только хуже. Но предположение его, вопреки всем опасениям, оказалось верным.       Шарма свела брови к переносице и слегка сжала пальцами одеяло, на котором лежала.       Спокойная, мирная жизнь? Да, это звучало хорошо. Никаких тревог, опасностей и проблем. И никаких друзей, ведь те будут заняты своими делами и не смогут часто навещать её. А ещё никакой мести, ведь при таком раскладе она уже не будет частью Дюжины, значит, и оказывать ей помощь в расследовании никто не станет. Быть может, виновников найдут и без её участия, но воздать по заслугам убийцам брата Деви уже не сможет. Готова ли она бросить всё ради шанса на нормальное будущее? Согласится ли отринуть поставленные цели и отпустить прошлое? Стать той, кем мечтала — обычной, не обременённой заботами девушкой? «Наверное, пару месяцев назад я бы согласилась. Если бы мне дали такую возможность — без каких-либо последствий выйти из этого мира — то не раздумывала бы и приняла это предложение. Но сейчас… Я слишком… Слишком многого достигла, слишком много усилий приложила, чтобы отрекаться от всего. Мне страшно до жути и… Я совершенно не понимаю, что будет завтра, но не могу так поступить… И… Что ужаснее всего — не хочу» — Я этого не желаю, — наконец произнесла госпожа, поднимая взгляд на Палача. В глазах её наконец мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее знакомый огонь. Она ещё не оправилась от покушения, но сделала первый шаг на пути к восстановлению, — и не собираюсь позволять так легко запугивать меня. — Хорошо, — кивнул мужчина, не разрывая зрительного контакта, — в таком случае, лучший способ подчеркнуть это — не оставаться в своей резиденции на долго. Иначе враги посчитают, будто вы спрятались от них. — В своём доме? — девушка презрительно фыркнула, сама от себя подобной реакции не ожидав, — они уже доказали, что способны достать меня и здесь, но… — взглянув в окно, ещё вчера способное принести ей умиротворение, она хмыкнула, — хотелось бы знать, кто отдал этот приказ. И кто помог проникнуть в особняк. — Наёмник ответит на ваши вопросы, — Доран поднялся, протягивая ладонь подопечной, — если пожелаете, сделаю это при вас.

***

      Спустя полтора часа Деви в компании своего защитника прибыла в особняк Басу. Предварительно, по настоянию и самого мужчины, и слуг, она приняла ванну, поела и переоделась, а верная Арпита ещё и нанесла на лицо своей хозяйки макияж, который хоть немного, но скрыл следы вчерашней истерики и слабости, поселившейся в теле. Лучше, конечно, не стало, но теперь юная глава хотя бы не походила на восставшую из мёртвых.       Стоило паре перешагнуть порог, как до их слуха тут же донёсся громкий и, судя по интонации, недовольный голос Видии. — Вы что сделали?! Из ума выжили?! А если бы не успели?       Ответом ей послужила, казалось бы, беспечно брошенная фраза. Вот только того, кто произнёс её, юная глава знала слишком хорошо, чтобы не уловить нотки напряжения. — Мы осознавали риски, госпожа. Согласен, что план был весьма опасен, однако увенчался-то он успехом, разве нет? — Уму непостижимо! Великая Матерь, я поседею с вами раньше положенного, — раздался тяжкий вздох, — вы хотя бы её поставили в известность, прежде чем всё это организовывать?       После этого вопроса в зале, где обычно львиное семейство встречало гостей, повисла тишина.       Шарма, пускай и слышала разговор лишь урывками, почти сразу же поняла, о каком «плане» шла речь. И то, что она, очевидно, была её частью, даже не ведая об этом, в мгновение ока подпалило фитиль гнева госпожи. — О чём они? — девушка резко развернулась и вперила взгляд в сопровождавшего её цепного пса, — кого именно вы должны были поставить в известность?       Ей требовалось подтверждение, ведь кидаться необоснованными обвинениями было верхом глупости и не прозорливости. — Давайте… — Доран поморщился, не выказывая ни малейшего желания начинать обсуждение столь щекотливой темы, — присоединимся к моей сестре и младшему Дубею. Там обо всём и узнаете.       Глубоко вдохнув и впившись ногтями в ладони да так, что на коже появились красные отметины, Дивия стремглав направилась в сторону помещения, где Махарани беседовала с Рамом. Влетела она туда подобно вихрю, даже позабыв о правилах приличия, уважении к старшим и том факте, что находится не у себя дома. — То есть вы всё это затеяли, даже не предупредив меня?! — вскрикнула госпожа, неумолимо надвигаясь на наследника тигриного семейства. Тот даже вздрогнул, когда двери с грохотом распахнулись, и внутрь ворвалась разъярённая глава. — Была вероятность, что нас раскроют, так что… — молодой человек поднялся с места и одёрнул шервани, посмотрев подруге прямо в глаза, — да, мы оба виноваты перед тобой, и вину эту ничем и никак не искупить. Я признаю. Однако не могу игнорировать тот факт, что произошедшее на тебя нападение дало нам шанс наконец приблизиться к врагам, на которых мы не могли выйти все три года. — Не можешь игнорировать?! — голос Шармы эхом отразился от стен, — я чуть не погибла! Ещё бы мгновение, и он вонзил бы мне кинжал в горло! Ты это понимаешь?! Из-за ваших дурацких… — она осеклась, отшагнув от старого приятеля, будто бы от самой настоящей угрозы, — вы придумали всё это за моей спиной, хотя должны были самой первой обо всём рассказать! Вы поставили на кон мою жизнь! — обернувшись, девушка посмотрела на Палача, не унимая злобы, — и после этого вы смеете говорить, что защитите меня от всего? Меня от вас надо защищать! — Деви, — Видия мягко коснулась локтя девушки, но та, едва усмиряя свой вырвавшийся из-под контроля норов, выдернула руку. — Нет, — девушка отшатнулась, но в тот же миг, встретившись взглядом с женщиной, остудила пыл, — простите, госпожа. К вам я не хотела проявить неуважение. — Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, — произнесла Львица, пропустив извинения мимо ушей, — но разделяю твоё недовольство касательно их действий. Эта… — она поджала губы, подбирая наиболее нейтральное описание того, что устроили младшие наследники, — …затея могла стать губительной для тебя. Рисковать кем-либо другим, не столь важным, я бы сочла приемлемым, но ты — ты последняя из своего рода, глава, держащая в своих руках слишком многое, чтобы с тобой так обходиться.       Речь предводительницы Дюжины трудно было назвать успокаивающей. Она не одобряла решений брата и Рама, но, в то же время, почти что оправдывала их. — Вас только это волнует? Власть, которую будет некому передать? — теперь Дивия вспылила и на старшую Басу, что в ином случае было бы крайне опасно, но не сейчас. — Разумеется, нет, — резко ответила Махарани, — ты и твоё будущее меня беспокоят не меньше. Однако я несу ответственность за все семьи, а не только за свою. Мне необходимо рассматривать любые возможные варианты, способные принести выгоду или же наоборот — ущерб. Окажись на твоём месте не столь влиятельный и близкий мне человек, ни на секунду не усомнилась бы в плане брата. Но поскольку говорим мы о тебе, той, кого я считаю едва ли не дочерью, то и закрывать глаза на произошедшее не стану, пускай, в какой-то степени, и могу поддержать их замысел. — Вы кричите на весь дом, в чём дело? — в зал одновременно вошли двойняшки, скептически оглядывая собравшихся в нём. Первой заговорила Радхика, хмурясь так, что в этот момент стала поразительно похожей на мать. — Деви? Что ты здесь делаешь? И почему… — Сара осеклась, не сумев оформить в слова мысли, заполонившие разум. Её подруга даже с учётом прекрасного нежно-розового сари, украшений и макияжа выглядела ужасно. Глаза красные, опухшие, кожа под ними слишком тёмного оттенка, какой появляется от недосыпа, кожа бледная, лишённая румянца. Не дожидаясь ответа, девушка устремилась к Шарме и замерла напротив неё, — что с тобой случилось? — Я… — начала было юная госпожа. — На неё напали, — строго сказала Видия, — этой ночью. Подослали убийцу в покои. Благо, всё обошлось. — О, Великая Кали, — прошептала младшая наследница, обнимая приятельницу за плечи, — ты в порядке? Не ранена? — Нет, — та качнула головой, — господин Басу и господин Дубей успели вовремя. — Как же так получилось, что вы оказались там? — Радха приблизилась к младшей сестре и со всей присущей ей серьёзностью уставилась на мужчин, — дядя, кажется, вы отправились домой вместе с нами. А ты, Рам, раньше всех покинул её резиденцию. — Мы знали о нападении заранее, — утомлённо произнёс Дубей, усаживаясь обратно на софу, — потому вернулись, чтобы его предотвратить. — Ты забыл упомянуть, что вы нарочно не рассказали мне о наёмнике, — огрызнулась Дивия, отстраняясь от Сарасвати, — вы оба просто не хотели, чтобы тот ракшас что-то заподозрил, и в итоге я едва не погибла! — Это правда? — старшая наследница повернулась к Махарани, и та без лишних слов кивнула, подтверждая слова молодого человека, — как вы вообще до такого додумались? — Времени на подготовку не было, — Доран чуть пожал плечами, — действуй мы более активно — спугнули бы его и упустили бы шанс. — Ты сейчас издеваешься? — Сара вскинула брови, — Деви могли убить! То, что вы её спасли, не закономерность, а чистая случайность! Ты… — Я понимаю! — Палач рявкнул так громко, что все присутствующие невольно вздрогнули. Мужчина почти никогда не повышал голос, тем более на членов своей семьи. И дело здесь было не в устоявшемся матриархате, а во взращенной в нём привычке: крик — признак слабости и невозможности доказать свою точку зрения иным способом. Именно в такой ситуации он сейчас и оказался: что бы ни сказал, а всё равно никак не сумел бы себя оправдать. Что хуже всего — ему и самому не хотелось как-либо обелять свои действия, — Я. Понимаю. Поверь, я начал винить себя в тот самый момент, когда увидел клинок у её горла, и продолжал всю ночь. Богиня мне свидетель — в жизни ни о чём не сожалел так же сильно, как об этом своём решении. Но сейчас наёмник пойман, и у нас есть выбор: продолжать и дальше рассуждать о том, сколь глуп был наш поступок, или же спуститься к нему и вытащить все нужные ответы. По-хорошему или силой.       Второй вариант явно куда больше устраивал и саму Шарму, и цепного пса, и даже Дубея, тогда как остальные присутствующие Басу остались безучастны касательно этого вопроса. Их сильнее волновала безопасность юной главы, нежели то, какими пытками будет добыта информация. — Идите, — произнесла Львица после секундной паузы, — мы подождём здесь, а потом обсудим всё случившееся. В том числе, и те сведения, которые вам удастся получить.       Доран кивнул и тут же развернулся, намереваясь отправиться к пленнику. Рам, поднявшись, тоже собирался присутствовать на допросе, как, впрочем, и… — Я с вами, — Дивия шагнула вслед за своим защитником. — Уверены? — тот обернулся и, вскинув бровь, уставился на подопечную, — зрелище не из приятных. К тому же он пытался… — Убить меня? — девушка скрестила руки на груди и повторила выражение лица мужчины, — не переживайте, я прекрасно это помню, как, надеюсь, будете помнить и вы. Но я пойду. Не потому что должна, а потому что хочу. Хочу сама услышать имя того, кто меня заказал. Раз уж в своей безопасности я могу доверять только себе, то должна знать, откуда нагрянет следующая угроза.       Её слова сочились укором и нескрываемым презрением, от которых сердце Дорана болезненно сжималось. Он понимал и принимал отвратительность своего поступка, но, к сожалению, уже не мог ничего изменить. Лишь смириться с тем, что призрачная надежда на тёплые взаимоотношения с госпожой этой ночью развеялись, будто бы прах на ветру. — Если так желает госпожа… — его губы сжались, вытянувшись в тонкую, бледную линию, а затем цепной пёс развернулся и зашагал прочь. Ни осанка, ни движения не выдавали той бездонной ямы, что разверзлась в его душе, но зато глаза, как-то бывало всегда, не могли бы утаить этого.       Тихо вздохнув, Рам последовал за приятельницей и сообщником, решив не подливать масла в огонь и попросту промолчать. О чувствах Деви он догадывался, как и том, что ей потребуется время, прежде чем их общение вернётся к привычной манере. До той поры юную главу лучше было не злить лишний раз, ведь, как оказалось, в гневе она не менее страшна, чем Видия и её дочери.       Несколько минут в полной тишине, которые потребовались для того, чтобы спуститься в подвальную часть резиденции, несколько охладили пыл и самой Шармы, и её спутников. Напряжение между ними всё равно было явственным — хоть бери и разрубай кхандой — но хотя бы рост накала страстей удалось остановить.       Свернув на первой же развилке направо, Палач остановился около небольшой, почти неприметной двери. Нажал на ручку, толкнул и открыл проход к камерам. Их пускай и было немного, но само наличие клеток невольно порождало вполне логичные вопросы, задавать которые Дивия не решилась — слишком злилась на своего защитника, чтобы проявлять любопытство.       Спустя десяток метров они наконец достигли цели: посреди ограждённой решётками комнаты на стуле сидел человек, связанный по рукам и ногам и прикованный к стене кандалами. Кто-то бы назвал это варварством, однако иного, более действенного способа обездвижить пленника и не дать ему покончить с собой, у Басу не было. Снаружи пойманного наёмника сторожил полу-сонный Архат, вскочивший на ноги сразу же, как заприметил подходящих господ. — Госпожа, вы в порядке? — обеспокоенно спросил он.       Запоздало, но девушка припомнила, что верный подручный вчера тоже так или иначе участвовал в том проклятом плане, потому в ответ нахмурилась, грозно воззрившись на молодого человека. — Как вернёмся, тебя ждёт серьёзный разговор, — произнесла она. Слуга понурился, опустил голову и кивнул, прекрасно понимая, за что ему придётся расплачиваться. — Он в сознании? — поинтересовался Рам, оглядывая незадавшегося убийцу. — Пришёл в себя пару часов назад, — произнёс Архат, — госпожа Басу повелела дать ему воды и протереть лицо, но больше ничего. — Хорошо, — Доран закатал рукава шервани, а затем протянул раскрытую ладонь подручному, — можешь идти. Дальше мы сами.       Отдав ключ от камеры, кшатрий поклонился и оставил троицу в куда менее приятной компании. — Знаю, что пожалею, но всё же спрошу: что именно ты собираешься с ним делать? — Дубей повернул голову к Палачу, слегка изогнув бровь, — полагаю, сразу ломать ему пальцы было бы слишком расточительно. Боль, конечно, развязывает язык, но с тем же успехом может и заткнуть. — Всё зависит от него, — отозвался мужчина и, подойдя к решёткам, отпер их, сразу же ступив внутрь. Наёмник вздрогнул от скрежета металла и приподнял заплывшие веки, оглядывая пришедших к нему гостей. Лицо его до сих пор покрывала толстая корка засохшей крови, синяки и ссадины, которые никто даже и не подумал обработать. На вид он был слабым и измождённым, что вполне могло послужить причиной возникновения жалости у самой мягкосердечной из присутствующих, если бы не тот факт, что именно её наёмник и пытался прикончить прошлой ночью, — у тебя, урод, довольно простой выбор. Либо ты рассказываешь нам всё, что мы хотим услышать, и умираешь быстро и безболезненно, либо мы силой вытаскиваем из тебя ответы, и ты всё равно всё нам рассказываешь.       Пленник двинулся, то ли пытаясь размять затёкшие конечности, то ли машинально отстраняясь от приближавшейся угрозы, а затем промычал, явно пытаясь донести до Басу какую-то мысль. Кляп ему в этом, что логично, не особо помогал. — Уже готов заговорить? — Рам в удивлении опустил уголки губ.       Не произнеся ни слова, цепной пёс остановился вплотную к пленнику и грубо сдёрнул верёвку, вернув убийце возможность изъясняться. — Мне… Мне особо нечего вам поведать, господин, — хрипло ответил он, испытывая жуткий дискомфорт при каждом слове, — я простой человек, ничего не решаю. Делаю, что приказывают, вот и всё. — Ты знал, кем является эта госпожа? — Доран скрестил руки на груди и кивнул в сторону замершей у самого входа Дивии. — Знал, — кивнул тот, — потому оплата была в двойном объёме.       От этого заявления у девушки чуть глаза на лоб не полезли — Для тебя деньги ценнее человеческой жизни? — она шагнула вперёд, ведомая то ли шоком, то ли злобой. — Да, и? — убийца ухмыльнулся, — а разве для тебя нет? Ты такая же, просто по статусу выше сидишь, вот и всё. Мы все здесь одинаковые: оцениваем людей по той прибыли, что они могут нам принести. — Не ровняй меня с собой, — огрызнулась глава, подступив ещё немного ближе, — я никогда не замараю руки в крови невинного человека. Никогда до такого не опущусь! — Да ладно? — мужчина откровенно насмехался над Деви, не обращая никакого внимания ни на Палача, ни на Дубея, — а как же ты власть собираешься удерживать? Просьбами и уговорами?       В этот момент тяжёлая рука Басу опустилась на плечо наёмника и сжала его с такой силой, что тот не сдержал болезненного стона. — Ты, кажется, забыл, где находишься, — сквозь зубы произнёс защитник, усиливая хватку, — или почему-то решил, что тебе дозволят так говорить с госпожой? Ты вошь, букашка у нас под ногами, слишком сильно в себя поверившая, — он наотмашь ударил пленника по лицу, — повторяю: делай свой выбор. Либо рассказываешь и умираешь, либо страдаешь. — Я уже ответил, — сплюнув на пол кровь, отозвался нападавший, — ничего не знаю. Кому и зачем понадобилась её смерть, мне неведомо. В такие детали нас никто не посвящает. — И мы должны в это поверить? — Рам скептически хмыкнул, — что ты не знаешь своего заказчика и никогда прежде его не видел? Эти сказки будешь кому-то другому напевать, но не мне, — он шагнул вперёд, одновременно с этим вскидывая подбородок так, чтобы слабый свет, источаемый подвешенной под потолком свечей, упал аккурат на его глаза — голубой и зелёной, казавшиеся сейчас неестественно блёклыми, — ты ведь уже понял, кто я? — Конечно, — фыркнул убийца, — тигриный наследник, лик самой Кали в мужском теле, незримый страж Дюжины… Младший господин Дубей.       На перечисленные титулы молодой человек ответил лишь лёгким кивком, никак не отреагировав на откровенно издевательских подхалимаж. — Я знаю, как вы работаете. Лишь глупец или новичок станет выполнять поручение незнакомца. Потому не советую прикидываться и дальше — ты знал того, кто приказал тебе расправиться с госпожой, — во взгляде наследника мелькнула сталь, и от обыденной игривости не осталось ни следа, — видишь ли, пускай мне и приписывают любовь к кровавым расправам, в самом деле я не люблю заниматься этой грязью самостоятельно. Обычно для того у меня есть верные люди. К твоему огромному сожалению, сегодня таким оружием выступает господин Басу. О нём, я полагаю, тебе известно не меньше, чем обо мне. Мы говорим с тобой лишь потому, что проявляем уважение к нашей спутнице. Не хотелось бы в её присутствии превращать тебя в недееспособную массу. — А я не против, — Шарма пожала плечами, — я даже категорически «за», — она посмотрела наёмнику прямо в глаза, — ты усомнился, что мне хватит сил удержать власть в руках, если я не стану такой же чёрствой и беспринципной. Но мне и не нужно этого делать. — Неужели? — пленник всё ещё бахвалился, однако постепенно начинал осознавать проигрышность своего положения.       Палач бросил взор на девушку через плечо, и та, выждав несколько мгновений, кивнула, безмолвно дав согласие. В следующий момент крепкая хватка сомкнулась на указательном пальце убийце, выгибая его под неестественным углом. Камеру заполнил приглушённый стон, едва не перешедший в крик, а на лице нападавшего выступила испарина. — Ещё доказательства нужны? — глава подошла почти вплотную, остановившись за спиной своего защитника, — мне нет нужды тебя трогать, чтобы получить желаемое, а теперь отвечай. Кто заказал меня?       В голосе её зазвучали повелительные нотки, которых прежде там не наблюдалось. Сам образ молодой госпожи преобразился в миг — проявилась жёсткость в чертах лица, пламя ненависти в глазах окрасилось синим, а пространство вокруг будто бы похолодело. Она никогда не желала быть похожей ни на кого из Дюжины, но, видно, эту мечту стоило формулировать иначе. Деви и впрямь не походила ни на одного другого представителя влиятельных семей. Она стала самородком, выковавшим себя самостоятельно. Незримый стержень, взращиваемый под гнётом невзгод, горестей и трудностей, наконец укрепился в ней окончательно. — Не знаю, — тяжело дыша произнёс наёмник.       Ответ предсказуемо не удовлетворил никого из присутствовавших, а потому судьбу первого сломанного пальца довольно быстро повторил и второй. — Осталось 18, — совершенно спокойно констатировал Доран, — учти, терпения у меня хватает. Как только закончим с одной частью твоего тела, перейдём к другой. У тебя, как я посмотрю, оба глаза на месте, уши тоже, да, и зубы вроде как целёхонькие. А ещё есть рёбра, конечности… — мужчина ухмыльнулся, — ты зря надеешься на смерть. Я столь милосердным быть не собираюсь. — Можешь пытать меня сколько угодно, — сдавленно проговорил убийца, — мне нечего тебе рассказать. — Что ж…       В скором времени камера почти беспрерывно наполнялась воплями боли, сопровождаемыми всхлипами и тихим скулежом. Кости трещали, присоединяясь к этой какофонии и делая её поистине ужасающей. Вот только никто не выказывал к мукам пленника ни капли сочувствия. Даже отвращения как такого не промелькнуло не только в глазах мужчин, но и Дивии — той, кто должна была поражаться непомерной жестокости и требовать прекратить всё это. Но она не стала. Не попросила Палача быть помягче, не прерывала его, а…наслаждалась.       В её груди разлилось странное удовлетворение от вида того, как пытают наёмника. Она никогда бы назвала себя бессердечной или чёрствой по отношению к чужим страданиям, но здесь и сейчас не испытывала ни единого намёка на жалость. «Так ему и надо», — звучали слова в её голове, — «хотя этого даже мало… Больше. Ему должно быть больнее. Должно быть хуже. Я хочу, чтобы он знал, какого было мне» — Ди… еш… — сорвалось с губ пленника спустя каких-то полчаса. К этому моменту руки Басу были до запястий покрыты кровью, а на лбу и висках выступил пот. Сам же незадачливый нападавший выглядел ещё хуже прежнего: вывернутые под невообразимым углом пальцы, с десяток ран на предплечьях, отрезанное ухо, избитое лицо — в добавок тому, что было. Он едва дышал и с ещё большим трудом складывал слоги в слова, — Ди… Дин…еш. — Дин…еш? — переспросил Рам, чуть подавшись вперёд, — Динеш? — Да, — выдавил он, и следом его голова повалилась на грудь. Мужчина всё ещё оставался в сознании, но уже не мог толком ни сидеть, ни держаться сколько-нибудь прямо. — Это имя заказчика? — вытирая ладони об уже загвазданную тряпку, уточнил Доран. — Не…т. Н…аш… пред…во…тель, — разбирать нечленораздельный шёпот было крайне сложно, однако спустя пару повторений присутствующие всё же сумели понять смысл сказанного. — Динеш — тот, кто раздаёт вам приказы. Глава группировки, так? — ответом на вопрос Дубея послужило похожее на кивок движение, — но не он руководит бунтарями, верно? — и снова что-то-вроде-кивка, — значит, ты и тебе подобные лишь расходный материал, который отправляют на задания, а сами кукловоды наблюдают за всем со стороны. — Надо бы найти этого… Динеша, — констатировал Палач, бросая презрительный взгляд на пленника, а следом оборачиваясь к Деви. От неё он ожидал чего угодно, но не продемонстрированного хладнокровия. Девушка держалась прямо, не выказав ни испортившегося самочувствия, ни омерзения к развернувшейся перед глазами сцене, — идёмте, госпожа, нам здесь больше делать нечего. — Вы его так и оставите? — она не отводила глаз от того, кто едва не лишил её жизни. — А ты хочешь его убить? — хмыкнул брахман, но, лишь посмотрев на подругу, понял, что предположение его как нельзя точно попало в цель, — в общем-то… — он вздохнул и поморщился, — толку от него теперь немного. Это лишь болванчик, который и знает немного, и ценности не имеет, так что… Если таково твоё желание.       Младший наследник снял с пояса короткий кинжал и протянул его Шарме, но та не сдвинулась ни на дюйм. — Вы говорили, господин Басу, что одно моё слово, и вы положите к моим ногам любого, на кого я укажу, — она медленно повернулась к цепному псу, — это было такой же ложью, как обещание защищать, после которого вы подвергли меня смертельной опасности? — Нет, — коротко ответил мужчина. — Тогда, — госпожа вновь перевела взгляд на пленника, — я хочу его голову.       Краткая тишина, повисшая в камере, прервалась негромким смешком Рама. — Приструнила Дорана, подумать только, — он помотал головой, а затем, вернув оружие на законное место, не спеша двинулся к выходу. — Как прикажите, моя госпожа, — защитник слегка, почти незаметно поклонился своей подопечной, полностью пренебрегая имевшейся в Дюжине иерархией, а затем обнажил свою кханду, — его голова будет вашей.