Глава 2.5. Люмин и Чайльд. Прошлое.

      Люмин закончила со своей основной тренировкой и потянулась. Последнее время она, с разрешения тренера, увеличила нагрузки, так как не за горами соревнования, от которых зависело очень многое. Как и ее путевка в мир Олимпийского резерва. Ведь она занималась профессиональным спортом и в ее планах было покорить Олимпийские игры, учитывая то, сколько золотых медалей она уже взяла своим упорным трудом. Место в Национальной сборной уже почти было в ее руках.       Многие говорили, что Люмин очень талантлива, но сама она всегда говорила, что «талант – это минимум, все остальное – это множество часов упорной работы над собой, бесчисленных тренировок до потери сознания и четкого следования установленным целям». Где другие едва выдерживали два часа, она держалась четыре. Даже когда ее ноги сводило судорогой, она упорно продолжала отрабатывать удары. Потому что стоять на месте было не в ее характере. Она всегда безустанно трудилась еще и из большой любви к данному спорту.       Он восхищал ее скоростью и мощностью. И тому, как грациозно это все выглядело со стороны. Будто спортсмены парили в воздухе, нанося мощные удары с безумной скоростью. Это спорт, который она любила всем сердцем. И в занятия которым она вкладывала все свое упорство, выносливость и душу.       А последние недели ее и без того упорные тренировки дополняли небольшие спарринги с достаточно надоедливой особой. Конечно, Люмин долго упиралась и не хотела тратить лишнее время на новоиспеченного знакомого, но тому упорства было не занимать. И навыков. Возможно, именно это побудило ее дать ему шанс. Хотя они находились в разных весовых категориях, а также занимались разными видами спорта, Люмин посчитала, что это также может быть полезно. Как никак это опыт, а опыт пригодится в будущих противостояниях на арене.       Входная дверь скрипнула и в проеме замелькала рыжая макушка. Люмин про себя улыбнулась. Пусть он и надоедливый молодой человек, было бы нечестным игнорировать то, что время, проведенное с ним, достаточно веселое. Была у него такая аура, человек «душа-компании». Хотя и интуицией она чувствовала, что его нельзя назвать открытым человеком, впечатление такое он, однако, создавал. И у него было прекрасное чувство юмора. Особенно Люмин оценила его смех. Такой звонкий, искренний. Он вызывал у нее ответную улыбку.       Надоедливый знакомый по имени Чайльд широко улыбнулся ей и помахал в знак приветствия. Люмин улыбнулась в ответ, едва приподняв уголки губ и кивнула. Она всегда держала людей на расстоянии и неохотно шла на контакт. С Чайльдом особо не получалось. Этот парень как танк шел напролом, пока не получал от собеседника внимания к своей персоне. Правда, каждая новая встреча начиналась с небольшой неловкости со стороны Люмин, которую она мастерски прятала за серьезным сосредоточенным видом. - Ты опоздал, - резюмировала она. - Встретился по пути с полосой препятствий, - Чайльд виновато почесал макушку.          Люмин на долю секунды приподняла брови и закатила глаза в шутливой форме, пока этого не видел Чайльд. Знала она эту «полосу препятствий». Пару раз Люмин видела, как Чайльда настойчиво преследовали и окружали группы девушек, из чего она сделала вывод, что надоедливый компаньон неимоверно популярен у женского пола. Играла ли роль его внешность и телосложение или же то, что он занимался спортом, или все вместе – она не знала. Но заметила, что ему данное внимание немного в тягость? Подумать только, даже у этого парня, который идет напролом как танк, игнорируя границы других, есть то, что доставляет ему беспокойств. - Как прошли твои соревнования? - Эх, я почти победил, но твой брат обставил меня на финишной прямой.               При упоминании успехов брата, губы Люмин растянулись в широкой улыбке. Конечно, она знала о том, что брат вышел из боя победителем. Но он не вдавался в подробности, что его оппонентом был Чайльд, поскольку был уверен, что сестра его не знает, как и других членов клуба. Что ж, это был их общий секрет. - Я уверен, что в его победе твоя заслуга, - пожурил ее Чайльд.              Люмин подняла на него свои большие глаза цвета агата. У Чайльда замерло сердце. Как же они были безумно похожи. Если бы не короткая прическа, он бы не мог отличить близнецов. Одно он знал точно, от Люмин исходит большая опасность, нежели от ее брата. Ее взгляд пригвождал к стенке под расстрел. - Возможно. Последнее время я активно готовлюсь к соревнованиям и не упускала возможности потрясти брата. Однако это не умоляет способностей моего брата и приложенных им усилий. Но! Могу сказать тебе одно, - Люмин провела по Чайльду взглядом от головы до пят, - возможно в следующем спарринге победа будет за тобой. Если ты будешь более внимателен к своим движениям. Мой брат компенсирует нехватку физической силы выносливостью и ловкостью. Ведь как бы силен не был соперник, если ты сможешь уклоняться от каждого его удара или, хотя бы, большинства, шанс, что ты одержишь победу – значительно выше. У Итера ощущается нехватка силы в руках, но его ноги – его оружие. Ты же, - она развела руки Чайльда в сторону, чтобы он также обратил внимание, что она показывает на всего него, - ты всесторонне развит. И если ты продолжишь заниматься, то однажды твое тело будет бесподобно. У тебя высокая физическая сила и ты достаточно вынослив, но ты как медведь на льду. Твои движение громоздкие и их легче прочитать. Ты опираешься лишь на грубую физическую силу и считаешь ее за превосходство, в то время как на одной ей далеко не выедешь.       Люмин надавила своей ладонью на его грудь. Чайльд громко сглотнул и старался едва дышать. - Именно поэтому ты ни разу не смог одолеть меня. В силу своего вида спорта, я делаю огромный упор на ловкость, подвижность и реакцию. Что дает мне несравненное преимущество, позволяя нивелировать разницу в наших весовых категориях и физиологических отличиях. Плюс, я развиваю не только ноги, которыми и ведется почти весь наш бой и защита, но и руки. Ну и у меня огромный опыт в спаррингах, так что я еще и голову активно включаю. Поэтому, я подумала, что стоит в нашем сегодняшнем спарринге дать упор на развитие твоей ловкости и включенности в бой анализа противника. - И не будь таким зажатым, - Люмин хлопнула его по пояснице, от чего тот подпрыгнул и залился румянцем. – И контролируй свою осанку! Давай с простого. Этот прием помогает мне расслабиться и лучше прочувствовать свое тело.              Чайльд встал в стойку и начал повторять за Люмин. Она перекачивалась с носков на пятки и наоборот, а потом начала делать руками плавающие движения. - Закрой глаза и попытайся сосредоточиться на себе одном. Как будто ты един с воздухом в этом зале. И старайся дать своим движениям плавность. Максимально расслабь свое тело, но контролируй, чтобы твои движения приобрели легкость.              Чайльд пытался повторить за ней, но чувствовал себя будто не в своем теле. Движения получались резкими и рваными. Он представлял, что со стороны однозначно похоже больше на припадок, чем на плавность. - Что-то это оказалось сложнее, чем я представлял в своей голове. - Когда твое тело постоянно в напряжении, добиться расслабления очень сложно. Давай попробуем чуть попроще, - она подошла к нему поближе. – Я постараюсь быть твоим проводником, как в танцах.                   Чайльд удивленно округлил глаза. В его голове пролетела мысль, что, если ее брат случайно станет свидетелем данной сцены, ему уже никакое расслабление не понадобится. Только белый саван и тапочки. И у него вырвался веселый смешок. Люмин удивленно вскинула бровь, как бы только одним этим жестом спрашивая «и что смешного в том, что я говорю?» - Прости, прости, я внезапно подумал о чем-то смешном. Так что мы будем делать. - Кхм, я выступлю твоей опорой. Считай, буду в предельной близости к тебе и буду аккуратно направлять твои движения, а также следить, чтобы твое тело было достаточно расслаблено. - А это ничего, что ты так вплотную ко мне…Ну, я имел ввиду, тебе самой нормально будет?                   Люмин вопросительно посмотрела на него. Уже какой раз он задает странные, она бы даже сказала, бессмысленные и глупые вопросы. - Я правильно понимаю, что ты меня стесняешься? Серьезно? Я видела тебя без одеж…!              Чайльд спешно зажал ей рот ладонью, заливаясь краской от смущения. - Тише! Если кто услышит это, могут неправильно понять! - тогда ему даже саван и тапочки не положены, Итер его заживо похоронит. Стоит только Чайльду спалиться, что он набился его сестре в компаньоны и проводит с ней спарринги, оставаясь в одних только спортивных шортах. - Как можно это неправильно понять! – воскликнула Люмин и осеклась. Ее глаза на мгновение расширились и в них отразилось осознание масштаба возможной катастрофы. Но быстро взяла себя в руки. – В любом случае, не будем тратить время. Данные действия мало похожи на тренировку, но мне они помогают обрести спокойствие и сосредоточенность и поддерживать гармонию с телом.                Люмин встала к нему практически вплотную. Чайльд замер. Его сердце бешено колотилось от такой непосредственной близости. - Представь, будто танцуешь одновременно вальс и восточный танец. Просто двигайся, произвольно, а я буду рядом, чтобы помочь тебе.                   Он очень шумно вдохнул воздух и сделал первый неуверенный шаг. Люмин сделала такой же шаг, аккуратно коснувшись его ноги и немного подперев ее. Чайльд приподнял руки вверх и начал пытаться вновь сделать плавные движения руками. Люмин, аккуратно проводя ладонью от его предплечья к запястью, меняла траекторию движения. - Расслабься, - тихо прошептала она. – Чувствуй свое и мое тело. Прислушивайся к нему. И делай шаг.            «Как уж тут расслабиться!» - подумал про себя Чайльд. Его сердце неустанно билось от такой близости. Он улавливал аромат шампуня, исходящего от ее волос. И легкий запах пота, естественно, ведь до его прихода она тренировалась как минимум два часа. Это будоражило его разум. И Чайльд всячески взывал к остаткам здравого смысла. Лишь бы мозг не отключался, сменяясь возбуждением. Вот бы ему такой самоконтроль, как у нее. Хотя, возможно, весь секрет был в том, что она не видела в нем мужчину. И он не знал, что для него более обидно и старался даже не думать в этом направлении.       Люмин аккуратно касалась его живота и грудной клетки, давая понять, что сейчас эти места очень зажаты. Она обхватила его запястья обеими руками и аккуратно двигала его руки, задавая траекторию. - Представь, что я – часть тебя. Прислушивайся к ритму движения моего тела. Не открывай глаза, - ее голос вкрадчиво и мягко шептал ему алгоритм действий. – Слушай окружение. Прочувствуй его.                   И она аккуратно и умело вела его, словно в танце, заставляя выполнять причудливые движения. Но с каждым новым шагом он ощущал, как его тело становится более послушным и легким. Люмин незаметно поправляла его на каждом этапе. Она практически незаметно изменяла положение его ног и рук, легонько касаясь самых зажатых мышц. Ее голос был его единственным ориентиром. Каждая клеточка его тела была задействована и сосредоточенна лишь на нем. Его восприятие стало еще острее, потому что все, на что он мог рассчитывать – это свои ощущения. - Освободи свой разум, как бы клишировано это не звучало, - голос Люмин раздавался откуда-то из темноты. – Прислушайся к своим ощущениям, к атмосфере, улавливай каждое движение воздуха. Слушай то, на что не обращал внимания с открытыми глазами, - она продолжала незаметно поправлять его на каждом шагу.                   Чайльд чувствовал прикосновение ее холодных пальцев к своим рукам, от которых по телу шла армия мурашек. Он старался вовсю следовать ее движениям и ощущать себя с ней нераздельным целым. Его глаза по-прежнему были закрыты и оттого ему приходилось улавливать каждый лишний шум. Он чувствовал, как потоки воздуха кружат в комнате, как запахи, окружающие его, движутся в разном направлении. Как мир вокруг заполонила абсолютная тишина и одновременно новые, неизвестные ему ранее звуки. Чайльд ощущал это как погружение на глубину. Где все его нутро сосредоточено на подводном шуме. Где нету места ни единой ошибке. Где есть только он и мир, которым он поглощен.             Именно поэтому он совсем не заметил, как холодные пальцы перестали касаться его тела. Как запах шампуня, смешанный с легким запахом пота, отдалился от него. Вокруг него повисли частицы пыли и запах спортивного инвентаря, но он смог почувствовать небольшое колебание воздуха, как будто его разрезали ножом. И интуитивно выставить блок, за секунду до того, как почувствовал сильный удар и едва устоял на ногах. - Эй, - вскрикнул он. – Это был удар ниже пояса, - и он состроил гримасу, как будто бы обижен. Но по-прежнему стоял с закрытыми глазами, хотя, казалось, что тот удар пошатнул его равновесие. На самом деле так и было, пусть и с закрытыми глазами, но он ощущал, как все кружится и как в теле проявляется непозволительная слабость. - Фактически, это был удар выше пояса, - резюмировала Люмин откуда-то. – Но видишь, ты был сосредоточен, и ты успел блокировать мой удар. Сейчас все в тебе пребывает в едином равновесии. Ты расслаблен и сосредоточен. Ты открыл для себя то, чем раньше не пользовался. Избыток физической силы порой проявляется в небрежности, позволяя твоему противнику быть на шаг впереди тебя. И раз уж ты достиг дзена, - в ее голосе слышалось удовлетворение, - то…                   Чайльд вновь почувствовал, как воздух разрывает мощной волной и в этот раз удар пришелся в голову. Нет, он конечно ходил и доставал ее, чтобы она проводила с ним спарринги, но сейчас в шутку или не шутку он думал, а не поставила ли она целью убить его. Было сложно держать глаза закрытыми, особенно когда Люмин, как дикий и свирепый хищник, безжалостно наносила удары. Его трясло как ветку на ветру, даже несмотря на то, что он успевал их блокировать. Она была права. Хоть физиологически он был сильнее нее, какой в этом толк, если она была на шаг впереди и могла легко компенсировать эту нехватку своей скоростью и ловкостью. Любой механизм работает исправно, когда он отлажен, а Чайльд, к своему стыду, наращивал лишь грубую силу, игнорируя то, что в бою никогда не помешают ловкость и смекалка.                   Именно поэтому он проиграл Итеру. Потому что тот не полагался лишь на одну силу. Итер грамотно вел бой, держа противника, то бишь Чайльда, на расстоянии. Потому что он знал, как только Чайльд сможет достать его руками, ему будет непросто победить. Но он смог использовать свою небольшую комплекцию себе на благо, одержав оглушительную победу. Однако в спаррингах с Люмин он понял одно. Ловкость Итера не шла в сравнении с ее. А также скорость. Чайльд не знал, то ли это потому что она девушка или потому что она часами проводит в зале, оттачивая свои движения, но скорость, с которой она двигалась, поражала его воображение. Ее движения были настолько плавными, насколько убийственно стремительными. И он знал, что Люмин никогда не использовала против него полную силу, потому что тогда это было бы похоже на избиение младенца.       Их отношение к спорту было разным. Их методы тренировок были разными. Чайльд всегда искал битв с людьми, которые ему приглянулись. Хоть он и тренировался в клубе, он упрямо шел наперекор многим советам тренера, ставя лишь физическую силу в приоритет, ведь раньше он так и побеждал. Но нашла коса на камень. Люмин же была чистейшим воплощением идеологии и мудрости своего направления. Она всесторонне развивалась, оттачивая свои навыки во множестве поединков. Она всегда анализировала свои победы и поражения, своих соперников. Знала, с какой тактикой к кому нужно подойти. Ее развитие шло семимильными шагами, потому что она сама способствовала этому. Это был не талант, это была чистая воля и решимость, которые покорили Чайльда в его же первом поражении ей. И он пообещал себе, что когда-нибудь он доведет эту девушку до того, чтобы она билась с ним изо всех своих сил.       Люмин согласилась стать его компаньонкой по спаррингам, взяв с него слово, что он будет прислушиваться к тому, что она пытается донести до него. И будет стараться развивать свои навыки, чтобы не тратить бессмысленно ее драгоценное время. - Видишь, ты все лучше отражаешь мои удары, хотя твои глаза полностью закрыты! Первое правило любого боевого искусства – умей умело принимать удары, минимизируя урон. Не атаковать, а защищаться. Будь готов всегда заблокировать большую часть ударов оппонента, чтобы он израсходовал выносливость. Если ты будешь всегда атаковать в ответ, то выдохнешься куда быстрее, чем соперник, и лишишься возможности контратаковать. Что неизменно приведет к твоему поражению. Для победы важна не только грубая сила, но и умение работать головой. Это очень полезное умение, - в ее голосе слышались нотки сарказма.                   Но из-за сосредоточенности на голосе Люмин, Чайльд не заметил, как она подсекла его ногу и, потеряв равновесие, он упал. На весь зал раздался громкий звук, с которым он приземлился на пол и его протяжный вздох. - Эх, я снова потерпел поражение. - Я так не считаю, - произнесла Люмин, протягивая ему руку. – Сегодня ты показал, что в твоей черепной коробке так-то есть мозги и ты умеешь ими пользоваться. Сегодня ты одержал победу над прошлым собой!                   Чайльд рассмеялся над своеобразной похвалой от своей компаньонки и резко потянул ее на себя, желая создать небольшой прецедент и пошатнуть ее спокойствие. Однако, к его большому разочарованию, Люмин не сдвинулась ни на йоту. - Детский трюк, - пожурила она его, а потом с неожиданно широкой улыбкой упала сверху на него, широко расставив руки. – Ой победили, ой упала –упала!                   Наверное, это был первый раз, когда он вместе с ней так заливисто смеялся. Точнее, его смех был слышен если не всегда, то почти всегда. Но ее... Он услышал впервые. От этого смеха, сердце надоедливого компаньона волнительно трепетало. Сам факт того, что она даже не боялась упасть на него как белка-летяга сверху, был для него своего рода победой. Это означало, что они стали ближе. А значит он сможет…                   Но Чайльд сам не понимал, что сможет(?). Сам себе он отдавал отчет, что он невероятно уважает эту девушку. Ее кристально–чистые идеалы, ее непоколебимость. Он заметил, что с ней он чувствует себя голым. Ментально. Было что-то во взгляде Люмин от рентгена. Лишь одно он знал наверняка. Чайльд хотел, чтобы это общение вышло за пределы спортивной площадки. Ему почему-то хотелось посмотреть на нее со всех сторон. Как она любит проводить свой досуг, какую еду она любит есть и как она ведет себя в повседневной жизни. Такое вот эгоистичное желание. Но он боялся поспешить, потому что он чувствовал, что Люмин словно солнечный зайчик, отраженный зеркальцем. Если перестараться, тучи заволокут солнце и солнечный зайчик исчезнет. И пусть он пока не понимал, что за природа лежит в основе его интереса, он решил, что пусть все будет как карта ляжет.       Он, конечно, уповать на случай не будет, но и давить не хотелось. Мог сделать лишь хуже своей настойчивостью. И так первые дни она смотрела на него как на червяка под своими ногами. - Ох, вставай, я весь вспотел. Тебе должно быть неприятно, - Чайльд смущенно заерзал под девушкой. - Ты сегодня на удивление несешь какие-то бессмысленные глупости. Я тоже потная, даже похуже тебя. И может, от меня воняет за километр, что естественно, ведь я очень много тренировалась. Так есть ли разница..., - Люмин приподнялась и заглянула ему в глаза. Так внимательно и задумчиво. - Глаза у тебя красивые, - неожиданно резюмировала она. – Если однажды у тебя будут дети, то им очень повезет.       Чайльд чуть не подавился от такого заявления. Он ожидал от нее чего угодно, но НИКАК НЕ ЭТОГО. - А может глаза их матери будут красивее, - отшутился Чайльд. – Может они будут сверкать как тысячи звезд.                   Люмин задумалась, представляя, а какие это глаза, которые сверкают как тысячи звезд. - Что ж, возможно, - вынесла она. – Однако я заметила это еще в нашу первую встречу. У твоих глаз очень глубокий синий оттенок. Как воды океана. Мне кажется, я даже слышу шум волн и щебетание чаек на побережье. Так и утонуть в них можно.       Чайльд смущенно потер переносицу. Конечно, комплиментами его одаривали постоянно. Ведь он был неимоверно популярен у многих девушек, а потому испытывал излишнее внимание со стороны противоположного пола, вплоть до преследования и похищения его нижнего белья. Нет, не серьезно, кому оно вообще надо! Но слышать комплименты от Люмин (хотя он все же задавался вопросом, были ли это комплименты в восприятии самой девушки или она сухо констатировала факт) было намного приятнее.       Чайльд в общении с ней понял, что она достаточно прямой человек. Она всегда говорила, что думала, даже если это ее смущало. Нет, она не была той, как те многие люди, что за «прямолинейностью» прячут недостаток воспитания. Она всегда старалась честно ответить на поставленный ей вопрос и не юлила как уж на сковородке. Эта ее черта очень привлекала Чайльда, он находил ее одновременно серьезной и забавной. Еще милой.       По его мнению, Люмин всегда старалась быть честна с людьми, потому что банально иначе у нее не получалось. Какие-то завуалированные диалоги, замаскированные оскорбления и тп были точно не про нее. Она была в этом плане простым человеком. Возможно, из-за этого ей было сложно строить общение с другими. Может, люди тщетно искали подвох в не состыковке характера и внешности. Ведь со стороны она представала эдакой Снежной Королевой, да разве поверишь тут, что за этим скрывается такой добрый, честный и чуткий человек. Чайльд сам не мог поверить, но за все то время, что он проводил с ней, он понял – это все был коллективный самообман. Людям хотелось верить в то, что она отстраненная, высокомерная, недосягаемая. Это было проще, чем дать ей шанс. А Люмин, в силу своего характера, и не опровергала таких мыслей о себе. На фоне со своим популярным и ярким братом, который где бы ни был – озарял все светом, девушка скорее была похожа на тень. Блеклую тень.                  Но в его глазах она не была таковой. Он видел бескрайнее небо, усыпанное тысячью звезд. Которое можно увидеть, лишь подняв голову. У Чайльда в голове крепко засела сцена ее победы на недавних соревнованиях. Люмин широко улыбалась и наслаждалась боем. Она была уверенной, яркой, амбициозной. От нее исходила аура человека, который на своем месте занят своим делом. Чайльд не мог оторвать взгляда, словно был зачарован. Потому что Люмин заряжала других этой чистой энергией. Можно сказать, что она была бриллиантом, что прятался в толстом слое горных пород.              И он был одним из немногих, кто мог любоваться на этот бриллиант.