Герой поневоле

Хогвартс ночью был менее шумным, менее ярким, но от этого ничуть не казался менее живым. Замок дышал в темноте: тихим треском факелов, шорохом портретов, отдаленными шагами патрулей. Гермиона шагала по темному коридору, время на часах показывало позже чем стоило. Ее пальцы онемели от тяжести книг, мысли продолжали крутиться вокруг теории щитов и новой главы по защите от тёмных искусств. Она уже мысленно ругала себя за нарушение графика сна, когда услышала впереди голоса. Голоса были тихими, но звучали резко. Разговор чувствовался каким-то опасно сдержанным. Она бы прошла мимо не заинтересовавшись, но узнала один из голосов. Это был Северус Снейп. Второй же голос показался ей низким и хриплым, будто сорванный изнутри и именно из-за этого не она не сразу узнала его. Это был Малфой, этот голос принадлежал ему. Гермиона замедлила шаг. Сердце рухнуло куда-то к коленям. За поворотом тянулся один из боковых коридоров, ведущих к кабинету зельеварения: узкие окна, череда факелов, камень, впитавший множество чужих секретов. Она остановилась в тень за колонной, все ее естество твердило ей, что не стоит этого делать, но сердце, ее измученное сердце требовало ответов. — Люциус написал мне письмо, — голос Снейпа резал воздух, как нож. — Длинное и эмоциональное, особенно для такого человека как твой отец. — пауза была короткой, но тяжёлой. — О тебе. Гермиона почти физически почувствовала, как что-то сжалось внутри неё. Драко ответил не сразу. Она слышала лишь его дыхание: сбивчивое, рваное. Когда он заговорил, казалось он не мог собрать свои мысли, единственное что он смог выдавить из себя: — Профессор, я… — Окклюменция — не развлечение, Драко, — перебил Снейп. — Это искусство выживания. И оно ломает тех, кто слаб. Плавный шаг Снейпа был бесшумным, и единственное, что выдавало его - это ткань его мантии, которая чуть шуршала по камню. — Ты слаб? Молчание растянулось. Гермиона практически не дышала. Она знала, что означает этот вопрос, она знала, как Снейп умел давить. — Нет, — глухо отозвался Драко. — Посмотрим, — Снейп даже не попытался скрыть свой скепсис. Гермиона осторожно выглянула из своего укрытия, она увидела как Драко стоял у стены, чуть опираясь плечом о камень. Лицо было бледное, оно отдавало серым цветом, под глазами залегли тени, волосы растрёпаны так, как он никогда не позволял себе днём. Рука сжимала палочку так сильно, что костяшки побелели. На виске блестела тонкая дорожка пота. Он выглядел очень уставшим. Снейп двигался перед ним, как чёрная тень. — Ещё раз, — приказал он. — И без этой жалкой дрожи. Ты строишь ментальный щит, а не кидаешься в истерику. — Я пытаюсь, — выдохнул Драко. Его голос сорвался. — Нет, — отрезал Снейп. — Ты бьёшься со мной, а должен контролировать. Ты позволяешь эмоциям рвать твой разум на куски. Снейп сделал лёгкий, едкий вдох. — Именно об этом писал твой отец. И… — он чуть повернул голову, как будто кого-то видел в темноте — …не только об этом. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Снейп остановился прямо перед Драко, заглядывая в его глаза. — Эта девчонка, — произнёс он ровно, почти лениво, — станет твоим концом, если ты не научишься отстраняться. У Гермионы дрогнули пальцы. Она едва не уронила стопку книг. Драко тем временем поднял голову. Его серые глаза, сейчас выглядели покрасневшими, злыми и упрямо смотрели прямо на профессора. — Я не собираюсь отстраняться, не так как вы говорите, — прошептал он. — Я… не могу. Вы сами видели! Снейп смотрел на него задумчиво, это продлилось минуту, а может дольше. Гермиона сама потеряла уже счет времени. Чёрные глаза профессора были как провал в глубину, в которой Гермионе совсем не хотелось бы оказаться, сейчас смотрели на Малфоя, как будто пытались разгадать одновременно сложную, но очень понятную загадку. — Тогда она погибнет первой, а ты вслед за ней, — холодно сказал он. — Это дерзость, Драко, а не романтика. Гермиону как током ударило. Стопка книг сново дёрнулась в ее нервных руках, все ее тело было напряжено. Где-то под сердцем, в области живота, она чувствовала подступающую тошноту. Снейп наклонился ближе. Он говорил уже тихо, как говорят не профессора ученикам, а близкий человек близкому человеку: — Ты не герой. Герои погибают эффектно и глупо. Мы выживаем. И удерживаем живыми тех, кого можем. Так долго, как сможем. Он слегка стукнул кончиком своей палочки по палочке Драко. — С сегодняшнего дня, если такое случится в будущем, ни один человек не должен войти в твой разум. Ни одно заклинание не должно попасть в тебя первым. Ни один приказ, если вдруг такое будет, не должен предъявить на тебя права, как на игрушку. Он сделал паузу. Воздух стал густым, почти вязким. — А если ты умрёшь, Драко — добавил Снейп ровно, и в этой фразе действительно не звучал пафос, только холодная правда, — умри так, чтобы она жила. В эту секунду Гермиона всё-таки уронила верхнюю книгу со стопки. Она ударилась об камень издав глухой звук, но в пустом коридоре этот звук прозвучал как выстрел. Снейп обернулся мгновенно, чёрный взгляд вцепился в темноту. Он увидел её. Мисс Грейнджер. Она стояла с книгами в руках, лицо ее было побелевшим, цвет почти сравнялся с мелом в классе. Было очевидно, что она, как минимум, слышала его последнюю фразу. Драко также резко, почти до хруста в шее, повернул голову. Их взгляды встретились. Она увидела в его глазах усталость, страх и решимость, и ту самую безумную, неправильную любовь, которую никто не должен был замечать. Ее же глаза сейчас были полны одним лишь страхом, тем самым, что сковал все ее тело. Она не понимала - этот страх от услышанного, от увиденного или от того что ее поймали на месте? Драко почти заставил отвести себя взгляд первым, он будто обжигался о ее силуэт. Воздуха стало критически мало. — Блять, только не сейчас. Убирайся. — глухо сказал он Ей. И это было больнее любого «грязнокровка». Она вздрогнула, да так, будто он ударил ее этими словами прямо по лицу. — Мисс Грейнджер, — голос Снейпа стал шёлковым и ядовитым, — вы, кажется, заблудились. Рекомендую немедленно вспомнить дорогу в свою гостиную. И забыть всё, что вы тут слышали. Гермиона не сдвинулась, она как будто разучилась ходить. Она всё ещё смотрела на Драко, тот стоял у стены, сжав пальцы в кулак, и вдруг показался ей страшно… взрослым и несчастным. — Иди, — сказал он тихо, не поднимая глаз. Гермиона развернулась и побежала. Книги сжатые в руках, глухо стучали о грудь. Сердце же стучало о рёбра, грозясь вырваться на ружу. Слезы катились по лицу, беззвучно, будто она оплакивала кого-то. Наверное, это и было то самое чувство. Она оплакивала его, его юношество, которое у него отбирали. Она оплакивала себя и свои чувста, которые забирали у нее всю надежду на счастье. Она оплакивала понимание того, чему была свидетелем пару минут назад. Он учится защищаться от Воландеморта. Он учится, что бы защищать её. И она никогда ещё не чувствовала себя такой… незащищённой. На следующий день Хогвартс жил своей обычной суматошной жизнью: уроки, перья, крики пикси в крошечной клетке, Амбридж в своих тошнотворных розовых одеяниях все так же разгуливала по коридорам, выискивая нарушителей. Заговоры мерещились ей повсюду. В коридорах шумели, спорили, смеялись. Гермиона шла с Джинни после очередного урока, голова всё ещё гудела от слез и разговора, подслушанного ночью. Джинни что-то рассказывала про близнецов и их очередной фейерверк, но до Гермионы слова почти не доходили. Из соседнего коридора донёсся странный глухой звук, как будто что-то тяжёлое ударилось о стену. Потом — резкий крик до боли знакомого голоса: — НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! Гермиона застыла, этот голос она узнала бы даже сквозь ураган. — Что это было?.. — начала Джинни, но Гермиона уже сорвалась с места. Повернув за угол, она будто влетела в сцену, от которой у неё подкосились ноги. У стены стояла крошечная первокурсница-ранквело, прижавшись к камню так, будто хотела слиться с ним. Глаза были полны слез и распахнуты, губы дрожали. Перед ней — двое старшекурсников-слизеринцев, крупные, наглые. Между ними стоял мужчина в дорогой мантии с эмблемой Совета попечителей. Кажется это был Персиваль Нотт. Дядя Теодора Нотта. Лицо его было как вырезанное из ледяного камня, глаза лениво-хищные. А между ними и девочкой стоял Драко. Он не был одет в школьную мантию, не было на нем и привычного театрального ленивого выражения лица. Он стоял между ними словно стена. — Я сказал уйди от неё прочь, — его голос зазвучал низко, глухо. Воздух вокруг дрожал. — Малфой, отойди, — сказал один из старшекурсников, хмыкнув. — Это семейное дело. Мистер Нотт всего лишь… — Мистер Нотт всего лишь забывает, что это школа, а не подвал для допросов, — холодно перебил Драко. — Если так, то пусть будет будто она под моей защитой. Гермиона почувствовала, как у неё сжались пальцы. Под моей защитой. Персиваль Нотт чуть приподнял бровь, его удивляло то, что позволял себе этот мальчишка. — Твоя защита… — он произнёс эти слова как насмешку, — …ничего не стоит, пока ты просто избалованный мальчишка, Драко. Ты не решаешь, кого трогать, а кого нет. Мы разговариваем с этой… — он даже не удосужился назвать девочку по имени — …и тебя это не касается. Драко улыбнулся, это была страшная улыбка: тонкая, хищная, совершенно не похожая на мальчишескую. — Меня касается всё, что происходит в Хогвартсе, особенно когда взрослые начинают запугивать одиннадцатилетних, — сказал он тихо. Потом хмыкнув добавил, будто это были его личные счеты — Особенно, когда эти взрослые носят фамилию Нотт. Нотт слегка дёрнулся. Улыбка исчезла с его лица. — Я вижу, Люциус слишком много тебе позволяет, — произнёс он холодно. — Нам придётся это обсудить с ним. — Обсуждайте, давайте рискните сказать это моему отцу, я с радостью понаблюдаю за этим — Драко сделал полшага вперёд. И снова повторил.— Обсуждайте, сколько угодно, но без неё. Старшекурсник шагнул к нему и усмехнулся: — Ты ведь даже палочку не достал, Малфой. Что ты сделаешь? Посмотришь сурово? - сказал он с вызовом. И тогда это произошло. Это было внезапно, никто не ожидал, когда воздух вокруг Драко будто хлопнул. Не было никакого взмаха палочки, никакого произнесённого заклинания. Просто — магия. Слитная, сырая, древняя та, о которой читают в старых книгах: когда воля волшебника сама по себе становится призывом силы. Старшекурсника швырнуло назад так, что он впечатался в стену и сполз вниз, задыхаясь. Второй отлетел в противоположную сторону, дёргаясь от шока. Даже сам Персиваль Нотт инстинктивно отступил на шаг, подняв палочку медленно, но уже было поздно. Драко стоял посреди коридора его плечи были приподняты. Грудь тяжело вздымалась. Глаза истончали холод, но в глубине горело что-то тёмное и очень живое. Магия вокруг него слегка искрилась, будто воздух пытался решить, бояться его или подчиняться. Гермиона смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Это был не тот мальчишка, который когда-то бросался в поездах дурацкими шуточками про «богачей и нищих». Это был человек, который только что одним намерением отбросил двух людей. — Ещё раз, — Драко повернулся к Нотту медленно. — Ещё хоть раз подойдёте к любому ученику таким образом… и я лично позабочусь, чтобы об этом узнали. Слово «лично» прозвучало как угроза. Нотт смотрел на него, прищурившись. — Ты играешь в очень опасные игры, мальчик, — произнёс он тихо. — Блевательные батончики и блюющие студенты в коридоре - игры, — холодно ответил Драко. — А это расстановка границ. Он обернулся к девочке. — Иди, — сказал мягче, чем Гермиона вообще когда-либо слышала. — К себе в гостиную. Быстро. Девчушка сорвалась с места и убежала бегом. Гермиона стояла у входа в коридор, прижавшись к стене и смотрела ей в след. Малфой не заметил ее и это наверное было к лучшему. Потому что она испугалась не того, что он может сделать ей. А того, что он способен сделать всем остальным, если дотронутся до тех, кого он считает «под моей защитой». — Мерлин… — прошептала Джинни. — Это что… он сделал? Джини медленно обошла взглядом сцену, прищурилась, оценила. Она не была глупой, она видела не только грубую силу, но и кому эта сила была направлена на помощь. — Подожди… получается он защищал… её? — Джинни кивнула на убегающюю первокурсницу. Гермиона смогла лишь коротко кивнуть и выдавить глухое: — Да. Джини выругалась очень сочно, прям по-Уизлиевски: — Святой Мерлин… Вот же… охренеть. Драко стоял неподвижно, тяжело дыша, он явно пытался сдерживать остаточный выброс магии. Он не нападал, не угрожал, но в тот в нем момент проснулось что-то звериное. Слишком мощное для парня его возраста, вероятно сказывались интенсивные тренировки, что открывали в нем все больше новых граней. — Я знала, что Малфои имеют сильную магию… но не… Знаешь… — сказала тихо Джинни, наклоняясь к Гермионе. — Я, конечно, не фанат Малфоя, но… чёрт возьми! Он же мог пройти мимо. Но не прошёл. Гермиона не ответила ей. Его вызвали к Снейпу через час. Драко вошёл в знакомый кабинет, пропитанный запахом зелий и чего-то пряного, тёмного. Дверь захлопнулась за спиной сама. Декан стоял у стола, спиной к нему, пальцы замкнуты на краю. — Закрой, — тихо сказал он. — На запор. Драко взмахнул палочкой. Щёлкнул замок. — Ну что ж, — голос Снейпа был ровным, но в нём слышалась та особая нота, после которой у большинства учеников начинало неприятно холодеть между лопаток. — Поздравляю, Малфой. Сегодня ты продемонстрировал такой магический выброс, какого я не видел в Хогвартсе уже очень давно. Драко молчал, он вообще не считал нужным ни отвечать ни оправдываться. — Ты идиот, — добавил Снейп спокойно. — Глупый, эмоциональный идиот. — Я не мог просто… — начал Драко. — Ты не имел права показывать такую силу! — резко перебил Снейп, оборачиваясь. — Сейчас. Здесь. Перед таким свидетелем. — Он трогал первокурсницу, — злость клокотала в голосе Драко. — И тебе ли говорить, профессор, что я сделал что-то неправильно, если ты… Он вовремя остановился. Снейп смотрел на него так, что любые слова застревали в горле. — Если я что? — холодно уточнил он. Драко сжал зубы, что бы не взболтнуть лишнего. — Ничего, — выдохнул он. — Я сделал то, что должен был сделать. Снейп подошёл ближе. Остановился почти вплотную. — Ты сделал то, что хотел, Драко— сказал он тихо. — А не то, что должен или то, что выгодно. И уже точно далеко не то, что безопасно или стратегически верно. Он чуть наклонил голову. — Это и есть слабость. — Это не слабость, — выдавил Драко. — Это… это то, чему меня учили. Защищать тех, кто слабее. — Люциус учил тебя защищать фамилию, — отрезал Снейп. — А не блуждающих по коридорам ранкаелок, не гриффиндорок, не… — его взгляд мелькнул, но он вовремя его оборвал, — никого, кроме собственного наследия. Драко стиснул кулаки, он начинал закипать. — Я буду защищать тех, кого посчитаю нужным, — сказал он глухо. Снейп какое-то время молчал. Его чёрные глаза смотрели и будто не моргали. — Люциус был прав, — произнёс он наконец. — Ты уже на войне, Драко, и твоя война идет с самим собой. Он чуть подался вперёд. — А ОНА нет, и если ты не начнешь делать то, что должно, потащишь ее за собой. Драко резко вскинул голову. — Оставьте её в покое, — прошептал он. — Не трогайте её вообще, профессор. Ни вы, ни отец, ни… — Драко, — Снейп впервые за разговор чуть смягчил голос, — я не имею ни малейшего желания «трогать её». Я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются подобные истории. Он отвернулся к полкам с ингредиентами, будто боясь того, что его преследует, и заговорил уже спокойнее: — Ты или станешь достаточно сильным, чтобы держать её вне линии огня…или погубишь и её, и себя. Драко дёрнулся, как от пощёчины. — Я уже сказал, — глухо повторил он, — Мне не от чего отстраняться. Ничего нет. — Ну да. Ну да. Если ты настаиваешь на этом так рьяно, то тогда научись прятать это, — отрезал Снейп. — Иначе первым, кто это заметит, буду не я. Он на мгновение прикрыл глаза, тень прошлого пробежала по его лицу. — А Темный Лорд, поверь мне, презирает такое чувство как любовь. Драко шёл быстро, почти срываясь на полу бег и едва различая дорогу, сквозь пелену затуманенного вгляда и рассудка. Каждый шаг отдавался в висках тяжелым, кузнечным молотом. Магия всё ещё бурлила под кожей, она была дикая, неукротимая, раскаленная добела. Она требовала выхода, готовая снова выплеснуться в случайном заклинании или разрушительном жесте. Он остановился только у массивной каменной стены в глухом переулке замка. Резко, с силой опёрся о холодный камень обеими руками, будто пытаясь удержать мир, который уходил у него из-под ног и позволил себе глубокий вдох. — Ну и шоу ты устроил, — раздался тихий голос из тени. Тео. Он вышел из полумрака, словно был там давно и ждал его. Лицо спокойное, неожиданно спокойное для человека, который видел только что то, что творилось с его лучшим другом. — Я не… — начал Драко, но Тео поднял ладонь останавливая его. — Не оправдывайся. Там и оправдываться то не за что. Повисло гнетущее молчание, а дрожь все еще не покинула его тело. Однако Тео не стал долго ждать, не дал ему больше времени, он подошёл ближе и встал рядом, прислонившись плечом к холодной стене и глядя куда-то в серую пелену снегопада, застилающую внутренний двор. Его лицо, обычно спокойное, сейчас казалось высеченным из камня. — Персиваль был здесь не просто так, — сказал Тео, не поворачивая головы. — Эти двое… Они не просто старшекурсники, Драко. Они из Дружины, но подчиняются напрямую Амбридж. Они проверяли границы. Голос его стал глухим и острым, как зазубренное лезвие. — Он всегда любил ломать тех, кто меньше его. Или тех, кто кажется ему «неправильным» лидером, - с горечью добавил Нотт. Драко почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, он смотрел на друга внимательно, впитывая каждое сказанное им слово. Теодор редко говорил о семье. Настолько редко, что любое упоминание уже вскрывало все старые раны. — Мне жаль, — тихо сказал Драко, он старался произнести это так, что бы в голосе не звучала жалость. — Но это так же означает, что я всё сделал правильно, — процедил Драко. Хотя внутри всё кровоточило, он старался никак это не показывать лучшему другу. Ему всегда было сложно видеть Тео в таком состоянии. — Мне не жаль, Драко — хмыкнул Тео. — Он мелкий тиран. Такие живут долго только потому, что трусы. Он взглянул на Драко в упор, и его глаза, обычно пустые и расчетливые, сейчас горели странным огнем. — Но ты… ты сегодня был не таким. Драко резко отвернулся, пряча выражения своего лица. Ему казалось, что его кожа всё еще горит от гнева. — Я потерял контроль. Вероятно, это было ошибкой. — Нет, — Тео спокойно покачал головой. — Ты впервые использовал силу так, как должен настоящий Малфой. Чтобы защищать, а не чтобы унижать тех, кто слабее. Драко невесело усмехнулся, вспоминая ледяное лицо Люциуса в кабинете Малфой-Мэнора. — И ты правда думаешь, что отец это оценит? — Я ценю, но я не твой отец, — буркнул Тео. Наступила долгая, тяжелая пауза, нарушаемая только шорохом снега. — И если хочешь знать… я давно не видел, чтобы кто-то из нас сделал что-то… человеческое. Он криво улыбнулся, и в этой улыбке промелькнул мальчик, которого слишком часто наказывали, он старался говорит спокойно, но все равно эмоции брали вверх. — Поверь, я знаю, каково это быть слабым перед взрослым психопатом. Если бы кто-то когда-то сделал такое для меня… я бы считал его героем. Он фыркнул, пытаясь сбросить нахлынувшую серьезность, — Видел бы ты лицо Персиваля. Я давно так не смеялся внутри себя. Драко устало провёл рукой по лицу. — Мне нельзя было так взрываться. Отец… Снейп… все они талдычат об одном - гребанный контроль, везде только он, как же устал от этого, одному Мерлину известно. Тео пожал плечами, — Контроль — это хорошо. Но не дай им сделать из себя бездушного автоматона, как это случилось со многими из наших семей. Ты сегодня сделал то, на что большинство Малфоев, большинство чистокровных не способны. Ты выбрал защитить, а не подчинять. Он смотрел прямо в глаза Драко — твёрдо и честно. Это был взгляд человека, который безумно гордился своим другом, своим братом. Драко выдохнул, но внутри всё ещё полыхало. Тео хмыкнул, толкая его локтем под бок. — Но, если честно… ты выглядел страшно, Малфой. Это было очень впечатляюще. У меня даже мурашки пошли. Чистая сырая сила. Драко хохотнул, и это был такой живой звук за этот вечер. — Полезай к Мерлину в задницу, Нотт. — Никуда я не полезу, Малфой. Я наблюдаю. Потому что когда ты теряешь контроль, мир начинает дрожать. Это по своему прекрасно, жаль ты не можешь этого увидеть со стороны. Тео хлопнул его по плечу, и сказал: — Только делай это реже, ладно? А то мне придётся объяснять Блейзу, что ты не захватываешь школу. — Хватит, звучишь как моя очередная фанатка, — проворчал Драко, но стало легче. Тео посмотрел ему в глаза — очень серьёзно. — Я знаю, почему ты сегодня сорвался, Драко. И… если ты думаешь, что сможешь вечно прятать это под окклюменцией и её щитами… даже от самого себя… Он покачал головой, и в его взгляде промелькнула жалость, которую Драко так боялся увидеть. — То ты куда худший фантазёр, чем я думал. Стены в голове не спасут, когда сердце уже решило всё за тебя. Снейп стоял у камина в одном из малых кабинетов. Особняк Малфоев выглядел так, будто сам был построен из зимы. В руках он держал бокал с дорогим и терпким огневиски, которое он даже не пытался оценить, он и так знал - у Малфоев всегда было все самое лучшее. Взгляд его обращался то к напитку, то к огню. Люциус, напротив, выглядел идеальной иллюстрацией к слову «контроль»: спина прямая, лицо холодное, рука с тростью безупречно неподвижна. — Ну? — спросил он. — Как он? Снейп чуть повёл плечами, будто пытаясь сбросить с себя тень всего дня. — Он меня превзошёл в обучаемости, — сказал он спокойно. Люциус замер. На долю секунды даже дыхание стало тише. — Это… высокая оценка, — произнёс он. В голосе не было гордости. Только осторожность, он пытался уловить суть того что говорит Северус. — Это факт, — ответил Снейп. — Для пары занятий он закрывает сознание быстрее, чем любой ученик, которого я учил. Он стал точнее, быстрее, леденее. Сортирует и подкладывает воспоминания как взрослый, опытный волшебник. Люциус медленно опустился в кресло, он подумал, что вероятно в том, о чем говорит Северус..., в этом явно был какой то подвох. — Ты просил сделать из него оружие? Что ж он может превзойти наши ожидания.., — сказал Снейп, глядя на языки пламени. — Нет, — тихо сказал Люциус. — Я просил сделать из него мужчину. Снейп перевёл взгляд на него. — Тогда знай, — сказал он. — Скоро, если он продолжит так заниматься... Он станет не просто мужчиной. Он станет опасен. Он поднял бокал, чуть наклонив. — Не для тебя. Не для меня. Для тех, кто посмеет причинить вред его маленькой мотивации. Люциус закрыл глаза, он понимал теперь слишком многое из того, что вообще когда либо хотел слышать. Его самые страшные подозрения оправдались, все таки это была правда. — Он… ради неё? — спросил он тихо. — Он ради неё, — подтвердил Снейп, — сделает то, что ты ради Нарциссы тоже бы сделал. Люциус не ответил, но в его лице что-то переменилось. Как трещина на идеальной мраморной маске. Хогвартс жил по расписанию. Это всегда немного успокаивало Гермиону: уроки, перерывы, библиотека, ОД, розовые ужасы Амбридж. После того случая прошло уже больше десяти дней. Они не обмолвились ни одним словом, она ни разу не ловила его взгляд, он не сделал ни одной попытки с ней уединиться, да что уж там - он будто выжег ее из своего поля. Погружаясь в свои мысли все больше, Гермиона поворачивала за угол, нагруженная книгами, тетрадями и раздумьями, когда почти врезалась во что-то твёрдое, неподвижное и очень дорогое. Книги вылетели из ее рук и со стуком разлетелись по полу. — Простите!.. — сорвалось у неё автоматически. — Ничего страшного, — ответил ей холодный, вежливый голос. Она подняла глаза и ахнула. Белые волосы, идеально гладкие, скрепленные черной лентой сзади. Безупречная мантия и серебряная трость с резной змеицей. Серые глаза как у Драко, только старше, тяжелее, опаснее. Перед ней стоял Люциус Малфой. Гермиона судорожно сглотнула. Наклонилась, чтобы собрать книги. Пальцы чуть предательски дрожали. Люциус не наклонился. Он смотрел сверху вниз, но не с присущим ему презрением и не как на грязнокровку, а как на явление, которое нужно правильно классифицировать. — Мисс Грейнджер, — произнёс он спокойно. — Столько книг. Впечатляет. Гермиона выпрямилась, прижав вновь собранную стопку к груди. — Я… люблю учиться, — сказала она. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Знания это… сила. Уголок губ Люциуса едва дрогнул в ухмылке или улыбке, ей сложно было разобрать, если честно ей вообще сложно было сейчас здраво мыслить. — Сила, — повторил он. — Да. Иногда. Он изучал её внимательно, будто пытаясь разглядеть что-то, что заставит его утвердиться или усомниться в своих суждениях. Будто разглядев это «что-то», решится важный вопрос, стоящий на повестке. — Я много слышал о вас, — продолжил он ровно. — О вашей… — лёгкая пауза — …необычной успеваемости. О вашей склонности… быть рядом с Мистером Поттером, когда там где он возникает хаос. О вашей… привычке вмешиваться во все. Гермиона встревоженно встретила его взгляд. — Я считаю, что если вижу несправедливость, — сказала она, — я не должна игнорировать её. — Прекрасно, истинно гриффиндорские слова, — ответил Люциус мягко. — Но гриффиндорская смелость редко доживает до старости. Он сделал полшага ближе. — Скажите мне, мисс Грейнджер, — его голос стал тише, — вы понимаете, что вас могут использовать? — В каком смысле? — она заставила себя не отступить и не увести глаз. — В самом прямом, — ответил он, ни на секунду не отводя взгляда. — Такие, как вы: без фамилии, без рода, без рода-покровителя… но с очень большим умом. Он слегка склонил голову. — Это делает вас одновременно ценным инструментом и идеальной мишенью. Гермиона сжала пальцами край верхней книги. Ее удивляли его суждения, что он вообще имел ввиду? Зачем кому-либо ее использовать. — У меня есть друзья, — сказала она тихо. — И профессора. И директор. Я не одна. — Друзья, — произнёс Люциус так, будто пробовал слово на вкус. — Дамблдор. Поттер. Уизли. Интересный выбор щита. Он наклонился чуть ближе. Теперь она чувствовала лёгкий запах чего-то пряного, дорогого, холодного, это звучало как запах власти. — Я надеюсь, вы понимаете, — сказал он почти шёпотом, — что выбор окружения может стоить вам жизни. Гермиона ответила сразу. И сама удивилась, насколько спокойно: — А я надеюсь, вы понимаете, что тот, кто решит забрать мою жизнь, заплатит своей. В его глазах мелькнуло что-то очень похожее на… уважение. Ей не показалось это, хотя это продлилось совсем на небольшое мгновение. Потом всё снова стало льдом. — Смело, мисс Грейнджер, — сказал он. И опять повторился,— Очень по-гриффиндорски. И очень… по-Малфоевски. Он чуть отступил, наблюдая за тем как расширяются ее глаза и как начинают хаотично вертеться шестеренки в ее голове. — Посмотрим, — тихо добавил он, — выдержите ли вы эту игру. Он повернулся и ушёл. Не спеша. Как человек, который уверен, что время всё равно играет за него. Гермиона стояла в коридоре одна. Описать то, что она сейчас чувствовала, не имело возможности, ее сердце билось слишком громко. А в голове звучала сумашедше-странная фраза "по-Малфоевски". Возможно ли это, что Люциус Малфой действительно произнес это в ее адрес, и если это было так, а это несомненно было, то что это означает для нее? Минуты текли, но она не двигалась. Она все еще стояла на тот самом месте и пыталась понять, где именно, и в какой момент её жизнь превратилась в шахматную доску Малфоев.