Зал пророчеств. Там ,где тьма говорит правду

Стены лифта разошлись с металлическим вздохом. Шестеро подростков - Гарри, Гермиона, Рон, Невилл, Луна и Джинни шагнули в тёмную, гудящую от напряжения, приёмную. Атмосфера вокруг была неправильной. Тут было подозрительно тихо, лишь в воздухе витал едва слышный звон крошечных стеклянных вибраций, будто сами судьбы ждали, когда их потревожат. — Гарри… — начала Гермиона, но он уже распахивал массивную дверь. Отдел Тайн встретил их холодом, словно каменное чудовище. Зал Пророчеств сиял бледным лунным светом тысяч шаров. — Это ловушка, — прошептала она, но было уже поздно. Гарри увидел сферу, ту самую с его именем. Он протянул к ней руку и крохотный шар света лег в его ладонь, будто ждал его. Сфера была прохладной, слегка теплой, и внутри неё клубился молочно-белый туман, подсвеченный призрачным сиянием. Гарри затаил дыхание. Гермиона почувствовала, как внутри неё всё сжалось, а в голове лихорадило от мысли «Сейчас произойдёт непоправимое». Так и случилось. — Спасибо, Поттер, — раздался холодный голос, от которого воздух будто треснул. Из-за стеллажей вышли Пожиратели. Они появились не из тьмы, это тьма шла вместе с ними. На лицах у них были серебряные маски, отвратительно безликие, мертвецки-пугающие. Плащи чёрные, будто скроены из ночной мглы, а на ногах высокие кожаные ботинки. — А теперь обернись, — раздался голос, который он узнал бы из тысячи. Ледяной, властный, пропитанный ядом. — И отдай мне пророчество. Люциус Малфой шагнул вперёд. Его движения были текучими и неторопливыми, как у хищника, который знает, что добыче некуда бежать. Он не поднимал голоса, но в мёртвой тишине зала пророчеств каждое его слово звучало как удар молота. Рядом с Люциусом стояла Беллатриса, её палочка дрожала от нетерпения, а на губах играла безумная ухмылка. — Отдай пророчество, Поттер. Гермиона мгновенно почувствовала, как Гарри напрягся всем телом. Она резко схватила его за локоть, ощутив, как его рука дрожит под тонкой тканью куртки от адреналина, ярости и осознания их беспомощности. Это прикосновение было единственным, что удерживало Гарри от необдуманного броска. — Зачем оно тебе? — выдавил он, пытаясь выиграть хотя бы секунду, нужно было найти выход. Сфера в его руке пульсировала слабым, насмешливым светом. — Мне? — Люциус чуть приподнял бровь, и на его лице промелькнуло нечто похожее на презрение к наивности мальчишки. — Оно нужно тому, кто знает, как использовать его правильно. Пожиратели смыкали кольцо. Шуршание их мантий по каменному полу сливалось в единый зловещий шепот. Серебряные маски бездушно отражали свет пророчеств, превращая людей в безликие машины для убийства. У Гермионы перехватило дыхание. Она почувствовала, как в кармане согрелась её палочка, но ладонь Гарри под её пальцами была холодной. — Сейчас, — одними губами прошептала она, не глядя на друзей. Гарри рванул, следом сорвались со своих мест Рон, Невилл, Джинни, они бежали за ним. Пожиратели бросились следом за. Зал взорвался, в буквальном смысле. Стеллажи рушились как домино, пророчества подлетали в воздух, а потом, падая на пол, расплескивали сияние, крики, шёпоты прошлых веков. Гермиона бежала, увлекая Гарри влево: — Быстрее! Здесь поворот, мы сможем. И тут — вспышка. Вспышка зелёного света. — Avada Kedavra! Слева летела вспышка белого света. — Reducto! И как в замедленной съемке: Стеллаж разлетается, а она развернувшись увидела лицо Долохова, который кидал в нее непростительное. — Crucio! Проклятие летело прямо в неё, тонкая грань сжалась в одну секунду. Щит вспыхнул не перед ней, он появился в пространстве между двумя падающими стеллажами, будто случайный рикошет одного из десятков боевых заклинаний в хаосе. — PROTEGO MAXIMA! Голос произносивший этот щит был мощный, хриплый, и знакомый. Он был не возле неё, не рядом, а за три ряда — будто отражённое заклинание, отскок, случайность. Но Гермиона, прижавшись к стене, увидела кто произнёс формулу. Люциус Малфой. Он стоял дальше, ведя бой с другим, идеальный манёвр, идеальная маскировка. Ни один наблюдатель не понял бы, что щит был для неё. И только она заметила, что его палочка сместилась на долю секунды, уклон изменился, хватка была в сторону её позиции. Как будто он просчитал траекторию ДО того, как Долохов ударил. Щит был идеальным и мощным, Стекло вокруг разлетелось. Гермиона дышала, как будто заново родилась. Но взгляд Люциуса скользнул по ней лишь на мгновение. Один только миг, никто, кроме неё, не увидел. Проклятие Долохова отлетело, разбив три шара над её головой, медленные сияющие капли потекли вниз, как рассыпанная судьба. Она была спасена и только она знала кем. Гермиона пришла в себя, пытаясь сквозь вспышки заклятий отыскать Гарри, но чья-то рука неожиданно перехватила её запястье. Хватка была резкой, жёсткой, не оставляющей выбора. Она развернулась, готовая нанести удар, но замерла. Перед ней было лицо, бледное как мел. Глаза, такие знакомые, холодная сталь. Отличались они лишь печатью прожитой жизни и опытом. ЛЮЦИУС МАЛФОЙ. Он прижал её к стеллажу, имитируя будто бы взял пленницу, что выглядело совершенно логично для настоящего боя. — Не двигайтесь, — прошептал он, на одном дыхании. Голос его не слышал никто, кроме неё. И тут же выкрикнул в гущу сражений, громко, для всех: — Поттер! Сюда! Я вижу его след! Люциус потащил её за собой. Для любого стороннего наблюдателя это выглядело так, будто он использует «грязнокровку» как живой щит или карту, чтобы выманить Поттера. Но на самом деле он уводил её прочь от линии огня. Движения его были резкими, выверенными, идеальными. он просчитывал их заранее, предугадывая то, как будет проходить бой. Это впечатляло, Гермиона попыталась вырваться, её разум отказывался верить происходящему, — Вы… спасли меня? Почему? Люциус обернулся почти рывком. — Молчать! — рявкнул он. Снаружи это звучало как угроза, но для неё в этом слове было предупреждение. Он тянул её между рядами стеллажей так, чтобы каждый его шаг прикрывал её его собственным телом. Он маскировал спасение под боевой манёвр. Гермиона чувствовала тепло его пальцев на своей коже, эта хватка была слишком крепкой, слишком осознанной. Так держит не враг, а человек, знающий цену каждой секунде. Он наклонился к самому её уху: — Если хочешь жить — думай и действуй быстрее. Здесь умирают те, кто замедляет шаг. — Почему… почему вы помогаете? — её голос сорвался на едва слышный шелест, она не понимала что ей делать и чему верить. Люциус закрыл глаза на одну короткую, страшно честную секунду. А потом посмотрел на неё так, будто она сама была тем самым пророчеством, которое он никогда не хотел бы читать. Он смотрел на неё как на проклятие, которое обрушилось на его идеально выстроенный мир. Его рука на её запястье была подобна кандалам, но под этим захватом Гермиона чувствовала не ненависть, а отчаяние. Отчаяние отца, который понял, что проиграл собственному сыну. — Потому что вы его гибель. Гермиона застыла. — Кого? Впервые за всё время Люциус выглядел уязвимым. Не сломленным, нет, но человеком, который слишком долго нёс невыносимый груз. — Я знаю, — прошептал он. — Знаю всё, что он скрывает. Знаю, для чего он закрывает разум щитами окклюменции. Знаю, ради чего тренируется до крови. Знаю, что он лжёт. И знаю ради кого он это делает. Его пальцы впились в её руку чуть сильнее. — Из-за вас он теряет фокус. Из-за вас он принимает решения, которые ломают его судьбу. Из-за вас он стал сильным и… слабым одновременно. Гермиона сглотнула подступивший ком в горле. — Я… я не хотела… — Это неважно, что вы хотели. Важно что есть,— он говорил медленно, а каждое его слово звучало как осколок битого стекла. — Если ОН узнает… если Тёмный Лорд увидит хоть намёк, хоть тень искры между вами - вы погибнете моментально. И Драко пойдёт за вами прямо в ад. Гермиона задрожала от страха и от горького осознания правды. Люциус смотрел ей прямо в глаза, его слова были жесткими, но помимо этого он еще и он выделял кадое из них. — Вы должны выжить сегодня. Вы должны спрятаться. Уйти с линии огня. Потому что он… — он запнулся, теряя самообладание, это было на него не похоже, собравшись он продолжил — он сам бросится в пламя ради вас. В этот миг воздух разорвал дикий крик: — FLAGELLO! Темное проклятие неслось прямо в нее. Люциус среагировал мгновенно: он швырнул Гермиону вниз, на холодный пол, и снова выставил щит. — PROTEGO TOTALUM! Щит появляется в воздухе «случайно», будто отражённое чужое заклятие. Никто не понимает, что он спасает её. ОПЯТЬ. Проклятие разлетелось и разбилось о ледяную стену. Все были слишком заняты боем, чтобы заметить это двойное предательство. Он поднялся на одно колено, тяжело и рвано дыша. — Вы — его свет, Мисс Грейнджер. Но помните что любой свет… может привести во тьму. Гермиона смотрела на Люциуса так, будто впервые видела его человеком. Пот стекал по его вискам, грудь громыхала, плащ был разорван, а он все еще удерживал ее взгляд холодно, резко и честно. Она почувствовала, как его тело напряглось над ней, как он удерживает обломки щитом, пока они падают сбоку. Запах его мантии смешивается с пылью, а её сердце разбивается о рёбра. Он шепнул ей, не поворачивая головы: — Поднимайтесь. Быстро. Сам выпрямляется и будто ничего не было, бросает громовым голосом в сторону Пожирателей: — ДЕРЖИТЕ ИХ! ПОТТЕР УХОДИТ В ПРАВЫЙ РЯД! И снова исчезает в пламени дуэли, так, будто произошедшее только что ничего не значит. Двери взорвались. Орден Феникса ворвался в зал как радиоактивный свет. Шеклболт, Тонкс, Муди, Кингсли, и Сириус. Он шагнул в зал первым, сперва бросился к Гарри, увлек его в сторону. Гермиона, дрожа, стояла позади, чувствуя, как гудит воздух. Люциус Малфой уже исчез в бою, меняя позиции, двигаясь бесшумно, как тень. Беллатриса смеялась, ее безумный смех глухо отдавался эхом от стен. И в этот момент мир начал рушиться. Сириус прыгнул на подиум с прозрачной завесой, а Белатриса кружилась, вокруг него как чёрная комета. Сириус смеялся громко, дерзко, так, будто смерть не могла его тронуть. А потом произошло то, что никто не сможет забыть, падение. Оно было тихим и неправильным, как будто мир выдохнул и потерял цвет. Гарри закричал, его крик мог разбить все сердца вокруге, Гермиона держала его изо всех сил не давая ему вырваться вслед за Сириусом. И среди этого хаоса Люциуса Малфоя больше не было видно, он исчез так же, как делал всё – точно, быстро, бесследно. Волан-де-Морт появился как выдох тьмы. Дамблдор как вдох света. Судьба сталкивается сама с собой. Когда всё закончилось, когда Гарри стоял, ослеплённый слезами, когда Дамблдор ввёл детей в каминный зал, Гермиона оглянулась. И только сейчас она смогла ясно размышлять, он несколько раз стоял между ней и смертью, он предупреждал ее о том что их ждет. И никто — НИКТО — этого не видел и не понял. Кроме неё. Люциуса Малфоя тут уже не было, ни крови, ни следов. Вокруг только запах магии, такой темной и холодной, выверенной, почти удушающей. И ее мысль, от которой она не могла избавиться. В момент прижимая пальцы к запястью, где ещё чувствовалось его хватание. «Драко… он ведь даже не представляет, на что готов его отец. Ради него.»