Обновление клятвы..мы пойдем в ад вместе

Хогвартс жил в странной тишине. Эта тишина была не траурной, скорее она была той самой, что бывает перед бурей, когда листья ещё не дрожат, но воздух уже знает, что мир меняется. После того вечера в Министерстве, никто больше не смеялся по-настоящему. Амбридж исчезла из коридоров и её ужас розового фанатизма смыло так же быстро, как выплеснутая из котла слизь. Инспекционная дружина официально распущена. Значки исчезли, будто их никогда и не существовало. Слизерин, привыкший к власти, ходил теперь по школе настороженно, словно не до конца веря, что игра сменила правила. Но тревога не исчезла, её можно было увидеть в каждом профессоре, в настороженных движениях Хагрида, в том как часто Дамблдор задерживался у окон, словно слушал обрывки чьей-то судьбы. И Гермиона чувствовала эту тревогу сильнее всех, но сегодня в её терзаниях было нечто личное. Резкое и обжигающее. Она искала его и нашла в тени арки. Драко стоял у окна в пустом коридоре, повернувшись к свету так, что белокурые волосы казались ледяным ореолом. Он был неподвижен, будто статуя, но в его неподвижности было слишком много… напряжения, чтобы это была просто тишина. Он услышал её до того, как она приблизилась. Его плечи слегка дёрнулись, это был практически незаметный жест. Почти. — Грейнджер, — сказал он сухо, не оборачиваясь. Его голос звучал мрачнее, чем после рождественских каникул и даже ещё ниже, чем до Хогсмида. В нём появилось что-то стальное, что-то взрослое, что-то… опасное. Она встала рядом на расстоянии вытянутой руки. — Я хотела… — начала она, но слова застряли комом в горле. Она хотела спросить «как ты», но это звучало бы смешно. Она хотела спросить «почему», но это было бы слишком честно. Он понял, что она не знает с чего начать и поэтому заговорил первым. — Ты жива. — Просто констатация. Но в этих двух словах промелькнул его рваный выдох. — Хорошо. Её сердце ударилось о рёбра, она терялась с ним рядом. — Ты знаешь? — спросила она. — Там, в Министерстве… Он повернулся к ней и его взгляд… Мерлин, его взгляд был таким, будто он видел её последнюю секунду снова и снова. — Я знаю больше, чем ты думаешь. Она вдохнула резко. — Люциус… — слова застряли. — Он…Он… спас меня. Он закрыл меня собой. Он… сказал, чтобы я уходила. Он… предупреждал меня. Драко застыл и она уже всерьез задумалась не проверить ли его, возможно его стоило потрясти? Потому что он кажется перестал дышать. Его глаза стали стеклянными и ошарашенными одновременно. Он… защищал ее? Драко сделал шаг назад, будто мир под ним покачнулся. Гермиона почувствовала, что мир менялся, но все равно посмела спросить: — Но… почему? Драко смотрел на нее не мигая, видел ли он в тот момент ее или просто смотрел в пустоту? Он вдруг он ответил. — Я не знаю, блять...блять…это…наверное потому что он… понимает. Потому что для него семья остаётся семьёй, даже если он притворяется холодным ублюдком, - на одном дыхании выпалил Малфой. Слова прозвучали жёстко, но в этой жёсткости была правда, которой он боялся. Гермиона медленно выдохнула. Чувства были спутаны. Она осознавала, что это действительно происходило. Спасение, этот нелепый диалог, но видит Мерлин, чувство, что она вдруг сошла с ума и придумала себе все это - не покидало ее. — Это так нелепо... твой отец… спас меня? — Не потому что это ты Грейнджер. Не строй иллюзий — Драко шагнул ближе. Она вздрогнула, а он продолжил, уже тише: — И он защитил не тебя… Он защитил меня. Мир снова ударил по ней новой правдой, она знала это, но не понимала почему это так злит его. — И… что будет с ним теперь? — спросила она осторожно. Его улыбка была опасно-холодной. Драко поражался ее всепрощающему сердцу, она стояла перед ним потерянная и вроде бы действительно переживала за Люциуса Малфоя. Чем он заслужил это чудо, о Мерлин. — Люциус Малфой всегда выходит сухим из воды. Всегда. Тебе стоит запомнить это и не переживать за зря. Сейчас особенно. Министерство не тронет его. Они трясутся сильнее, чем мы. Гермиона опустила глаза. — А… что будет с нами? Тишина повисла между ними. Она была не неловкой, она была смертельной. Она снова произнесла это "нами". Драко выдохнул медленно, будто решаясь шагнуть в пропасть. — Война начинается. Это… не метафора, не слухи и не страх. Это факт, Грейнджер. Ты сама это понимаешь и сама это увидела. Он приблизился ещё на сантиметр, так что она ощутила тепло его кожи, запах его мантии, дрожь от его дыхания. — То, что было до Министерства… — он провёл пальцами по её запястью, легко, едва касаясь. — …мы не можем продолжать. Она подняла на него взгляд резко, как удар. Он улыбнулся несчастно, почти жестоко, даже для самого себя. — Потому что я буду поставлен между тобой… и ним. И я знаю, что выберу. Знаю, что цена за этот выбор — смерть. Не только моя. На мою мне плевать… Драко замолчал на секунду, редкую и тяжёлую. Он словно собирался коснуться темы, о которой не говорит ни один из Малфоев. — Грейнджер… — он выдохнул. — Мне… действительно жаль Сириуса. Эти слова прозвучали так странно, будто он сам не был уверен в том, что смеет их произносить. — Мы не были знакомы. Возможно, он даже не знал, что я существую, — тихо сказал Драко, глядя куда-то мимо неё. — Но он… всё равно был частью моей семьи. Гермиона широко раскрыла глаза. Он добавил уже жёстче, открывая ей ещё один слой себя, который хранил годами: — Наполовину я Блэк. И… нравится мне это или нет, Сириус был Блэком. Это многое говорит о роде, которому я принадлежу. Лёгкая, горькая усмешка, почти тень боли: — Он не вписывался в их идеалы. Не поклонялся тьме. Не ломал чужие жизни ради правильной родословной. Он… выбрал быть человеком. Дружить. Любить. И за это его ненавидели больше всего. Это была откровенность, которой он не позволял себе ни с кем, и которую она никогда не ожидала услышать. Он снова отвернулся первым, это была слишком уязвимая для него секунда. — Просто… знай, — сказал он глухо. — Я понимаю эту потерю. Даже если не должен. Гермиона побледнела. — Драко… Он приложил палец к её губам, заставляя замолчать. Мерлин, как бы ему хотелось прямо сейчас, наплевав на всё, впиться в эти губы. Они были такими сладкими на вкус, он чувствовал его на языке, даже когда её не было рядом. Он буквально сходил с ума от того, как она его целовала: отчаянно, порывисто, отдавая всю себя. Каждый раз, когда она оказывалась поблизости, когда он чувствовал запах её волос или видел этот лихорадочный блеск в глазах, он терял своё грёбаное самообладание. Все его щиты, всё многолетнее воспитание и ледяная выправка Малфоев рассыпались в прах от одного её вздоха. Он был готов сжечь этот мир до основания, лишь бы это мгновение, где есть только их губы в поцелуе, длилось вечно. —Грейнджер, я боролся с этим. Я борюсь. Ты моя проблема. Я пытаюсь держаться правда. Её сердце колотилось, а он добавил ей боли, просто шепча слова, — И если я сделаю шаг к тебе сейчас… я не смогу остановиться. А это опаснее всего. Он отступил. На один шаг и этот шаг разорвал связь между ними, как трещина в стекле. В школе наступил новый мир. Гарри осунувшийся, молчаливый, с тенью Сириуса за плечами, ходил по школе, как человек, который потерял ориентиры. И все знали: Дамблдор вернулся после дуэли с Волан-де-Мортом, который тоже вернулся. Война вернулась и стоит у них на пороге. Но среди всего этого хаоса, Гермиона чувствовала на себе один лишь его взгляд. Взгляд человека, который теперь был частью этой войны. Человека, который спас её, не прикоснувшись. Человека, который отстранился чтобы не уничтожить. Драко Малфоя. Гостиная Слизерина была непривычно тихой. Зелёный свет от подводных ламп озера бил снизу, отбрасывал на лица странные, почти змеиные тени. Пэнси сидела на широком диване, как королева маленького царства, ее острый подбородок, идеально уложенные волосы, и дрожащие пальцы, которые она прятала в складках мантии. Дафна Гринграсс стояла у камина, задумчиво водя пальцем по мраморной полке. Она всегда была спокойнее, но сегодня её глаза блестели опасным, аналитическим светом. Когда дверь открылась и вошли Драко, Блейз и Тео, обе девушки одновременно метнули в них взглядами. — Наконец-то, — сказала нетерпеливо Пэнси, поднимаясь на ноги. Драко даже не удостоил её взглядом. Он прошёл внутрь, скинул галстук на стол, сел в кресло. Блейз и Тео сели рядом, как два теневых стража. Дафна первой поймала суть. — Так… — она медленно скрестила руки на груди. — Это правда? Тео поднял бровь, он всегда старался уделить Дафне больше внимания, и никогда не игнорировал ее вопросы: — Что именно? Дафна пристально посмотрела на них по очереди. — Не играй со мной, Нотт. Говорят, он вернулся. Говорят, его видели и говорят, что кое-кто из наших родителей… уже получил вызов. Эти слова содрогнули все подземелье. Пэнси сделала шаг ближе, всматриваясь в лицо Драко с тревогой, смешанной с возбуждением, как у ребёнка, который услышал про чудовище под кроватью и надеется, что оно настоящее. — Драко… — её голос был тише обычного. — Это правда? Он медленно поднял глаза и произнёс абсолютно ледяным, бархатным голосом: — А если правда, то что тогда Пэнси? Пэнси замерла, но не отступила. — Тогда… — она выдохнула. — Тогда мы наконец займём своё место. Дафна тихо хмыкнула, в ее словах было больше правды чем следовало говорить. — Или потеряем всё, что есть. Пэнси бросила на неё раздражённый взгляд: — Ты всегда была трусливой, Гринграсс. — Нет, — спокойно сказала Дафна. — Я просто умею думать и знаю, что прошлый раз принес тем, кто думал, что они «занимают своё место». Слова повисли в воздухе, как чары «Левиоса», на которые никто не в силах дать движение. Тео наконец-то решил прервать паузу и отклонился назад в кресле, изобразив ленивую усмешку: — Честно? Мне кажется, что никто из нас ещё не понял, во что мы вляпались. Даже вы, девочки. Пэнси прищурилась: — А вы? Поняли? Блейз рассмеялся тихим, глубоким смехом: — Черт, Пэнс, конечно нет. Но нас, по крайней мере, учили делать вид, что понимаем. Дафна нахмурилась, рассматривая их внимательнее: — Вы… странные сегодня. Не как дети, мечтающие о власти. Скорее… как люди, которым уже показали, сколько стоит реальная кровь. Драко опустил взгляд, но не в знак слабости, а в знак того, что он сейчас все равно не скажет правду. Пэнси подошла ближе, почти коснувшись его плеча. — Твой отец…, — она говорила мягче, чем обычно. — Если он снова под его знаменем, ты будешь рядом, да? Ты Малфой. Это твоё место. Блейз посмотрел на Драко с лёгким предупреждением, Тео с болью, которую прятал всю жизнь. Драко медленно поднял взгляд. Точно так, как Малфои поднимают кинжал. — Моё место, Пэнси,— сказал он тихо, гладко, красиво. — Там, где я сам решу стоять. Пэнси моргнула, а Дафна выпрямилась под властью этих слов. Паркинсон попыталась рассмеяться, но звук вышел резким: — Ты говоришь так, будто у нас есть выбор. У нас его нет, мы те - кто мы есть. И он вернулся за своими. Драко поднялся. Он выглядел красивым и суровым. Высокий, холодный, с новой силой под кожей. Это ощущалось так величественно, что Дафна непроизвольно отступила на шаг. Он прошёл мимо них к выходу. Блейз и Тео шагнули за ним. Перед дверью он обернулся, на долю секунды, но достаточно, чтобы обе девушки почувствовали власть и холод. Драко сидел на краю кровати, локти упёрты в колени, руки сжаты. Блейз стоял у окна, смотрел на чёрную гладь озера. Тео лежал на спине на своей кровати, бросая мячик в потолок и ловя его снова. Эти движения были механичными, и давали ему то, что называлось ментальным расслаблением. Первым не выдержал и заговорил Блейз: — Ну что…, — он приподнял бровь. — Мы официально живём в эпоху возвращения Того-Кого-Все-Опять-Боятся-Называть. Он повернулся. — Поздравляю, господа. Мы пережили премьеру. Дальше — гастроли. Драко не улыбнулся. А Тео лишь усмехнулся, не прекращая кидать мячик: — Гастроли, говоришь. Скорее массовые похороны. Блейз хмыкнул: — Теодор, ты такой оптимист. — Реалист, — поправил его Тео. Он сел, мячик упал ему в ладонь. Глаза стали серьёзными, этот взгляд был непозволительно серьёзный для его возраста. — Мой отец, я уверен, уже на «Собрании старой гвардии». Догадайтесь, кого он потащит с собой? — Тео улыбнулся криво, безрадостно. — Конечно же, меня. Своего «любимого» сына, тренировочного манекена и потенциальную жертву в этом цирке. Блейз тихо, почти ласково, сказал: — Тео… — Да забей. Я привык. — Он махнул рукой. — Я родился с меткой на лбу, просто видимой она станет чуть позже. Несколько секунд были отданы на молчание. Это молчание пролегло меж ними как ледяной, жестокий свет, который они пытались поймать из последних сил. Тео перевёл взгляд на Драко: — Ну? Что ты молчишь, Малфой? У тебя… тот же приговор. Только обёртка дороже. Драко поднял голову. В глазах читалась откровенная усталость. Она была такой взрослой, совсем не детской, зеркально отражающей взгляд самого Теодора. — Я знаю, — тихо сказал он. — У него не будет выбора и он тоже… возьмёт меня. Блейз резко отвернулся к окну, будто не хотел, чтобы они видели, как у него напряглась челюсть. Его отец был мертв, и в данной ситуации, как бы ему не хотелось признавать это, его это даже радовало. Но он все равно разделял чувства своих друзей и поэтому сказал решительно, — Значит, — сказал он нарочито медленно, — мы официально обречены. — О, это мы давно знали, — Тео фыркнул. — Просто раньше у нас была надежда, что кто-то другой облажается быстрее. Блейз развернулся: — Блять! Какой театр. Драко, Тео, я вас люблю, но вы двое трагикомедия в двух актах. Он ткнул в них пальцем: — Наследник Малфоя и Наследник Нотта. Два подарка Тёмному Лорду под ёлку. Драко не двинулся. Он был ледяной глыбой. — Я не его подарок. Тео тихо хмыкнул: — Пока. Драко поднялся на ноги. Спина прямая. Лицо холодное. Но дрожь в руках его выдавала, хоть и была почти незаметной. — Я не позволю ему выбрать нашу жизнь, — сказал он твёрдо. — Или выбирать кому жить, а кому нет. Блейз поднял брови: — А вот это, — сказал он, — уже звучит как план смертника. Он подошёл ближе, почти лоб в лоб. — Если ты полезешь против Лорда, Малфой… я полезу рядом. Хотя бы чтобы посмотреть, как тебя прихлопнут первым. Тео встал тоже. — А я, чтобы ты не умер красиво. Мне нужны смешные истории на твои поминки. И тогда, впервые за весь день, Драко улыбнулся. Улыбка была слабой, но она была настоящая. — Идиоты, — коротко произнёс он. — Семья, — поправил Тео. — Семья не по крови, — добавил Блейз. — Но, Мерлин меня разберёт, по духу куда более родная, чем те, что сидят в своих мраморных крепостях. Драко выдохнул. Он посмотрел на них обоих. —Что ж… Когда всё начнётся, и этот грёбаный мир рухнет… Он протянул руку вперёд. — …мы идём в ад вместе. Тео положил руку сверху. Блейз следом за ним, даже не думая ни секунды. — Вместе, — сказали они хором. И тишина комнаты изменилась. Стала уже не пустотой, а наполненной обещанием. Тяжелым, глупым, безрассудным и абсолютно нерушимым.