Под звездным куполом

Это случилось не в Выручай-комнате. Не в тайном месте под защитными чарами. Не в каком-то выверенном, пафосном ритуале. Это случилось там, в старой астрономической аудитории. Пустой, заброшенной, пахнущей пылью и старым пергаментом. Над ними зиял огромный открытый купол, под которым звёзды висели так пугающе низко, будто могли упасть прямо в их раскрытые ладони. Пол был устлан мягкими зелёными, серебристыми и золотыми пледами . Там же валялись несколько подушек, будто кто-то когда-то приносил их сюда смотреть на небо. Драко привёл её туда сам, не говоря ей ни слова, молча. Это было безумием. Это было неправильно. Но это было абсолютно неизбежно. Он тихо закрыл дверь и деревянный щелчок прозвучал как начало чего-то невероятного. Её сердце сорвалось с ритма. Он какое-то время просто стоял и молча смотрел на нее, не спешил. Так, будто в первый раз в жизни видел её по-настоящему и наслаждался полнотой этого момента. Потом он медленно и осторожно подошел к ней. Шаг за шагом, пока воздух между ними не натянулся, как струна. Он положил ладони по бокам от её головы, чуть подавшись вперёд, что это стало ощущаться так близко, её дыхание касалось его губ. — Ещё есть возможность уйти, — хрипло сказал он, хотя голос звучал так, будто он сам бы не пережил, если бы она ушла. Его пальцы, зарывшиеся в её волосы, едва заметно подрагивали, выдавая ту самую бурю, которую он пытался сдержать за ледяной маской. Гермиона смело, по-взрослому, подняла глаза, лишая его последней защиты: — Не уйду. — Скажи, что ты уверена, — прошептал он, и в его интонации смешались мольба и страх осквернить то единственное чистое, что у него осталось. Гермиона коснулась кончиками пальцев его нижней губы. Лёгкое, но уверенное движение. — Драко. Я уверена в тебе больше, чем в себе. Он поднял руку, провёл пальцами вдоль её шеи, от мочки уха вниз к ключице. Её корпус дрогнул, как натянутая струна. Он поцеловал её. Но иначе, не яростно и не жадно, а медленно, глубоко, как будто каждый их вдох был священным. Он легко поднял её, будто она была соткана из самого света, и опустил на мягкие пледы на полу. Она легла на подушки, и звёздный свет упал на её лицо. Он смотрел на неё так, будто впервые видел настоящее чудо. Его ладонь легла на её живот, чувствуя, как она часто дышит, и он медленно повёл рукой выше, к рёбрам, заставляя её сердце биться ещё быстрее. Его пальцы прошлись по её талии, медленно забираясь под ткань, обжигая кожу холодом и жаром одновременно. — Ты даже не представляешь… что творишь со мной одним только взглядом. Она подняла глаза, губы чуть приоткрылись: — Тогда научи. Покажи. Это сорвало с него последние оковы. Он поцеловал её шею, плавно, почти молитвенно, вдыхая аромат её кожи, который теперь казался ему единственным кислородом. Она выгнулась, тело дрогнуло. Он оторвался на секунду, чтобы вдохнуть. — Блять… Гермиона… Я слишком долго тебя хотел. Драко схватил её за талию, резко, уверенно, будто забирал то, что давно считал своим. Прижал к себе, так что она почувствовала жёсткую линию его тела сквозь одежду. Её губы раскрылись и он поцеловал их. Глубоко. Голодно. Слишком долго сдержанный. Она ответила не меньше, пальцы впились ему в волосы, тянули чуть назад, заставляя его рычать ей в губы. Он оторвался на секунду, только чтобы застонать ей в губы: — Гребаный ад… Грейнджер… — Драко…, — прошептала она в ответ. Она сказала его имя так, что он чуть не рухнул под этим звуком. Её руки дрожали, когда она стянула с него мантию. Он снял с неё её медленно, касаясь плеч так нежно, словно снимал шелуху с бесценного плода. Когда его пальцы коснулись её живота, скользнув под край белья, она втянула воздух. — Чертовка… — прошептал он ей в кожу. — Ты сводишь меня с ума. Я сгораю, когда ты рядом. Её пальцы проскользнули под ворот его рубашки. Он резко вдохнул, мышцы под её ладонью напряглись. — Драко… — Да? Он поймал её взгляд. — Если хоть на секунду сомневаешься я остановлюсь. Она прошептала почти неслышно: — Не останавливайся. И он не остановился. Он проводил ладонями по её талии, медленно поднимаясь вверх по тонкой ткани её формы, чувствовал тепло её кожи. Её дыхание стало глубже, горячее. Он смотрел ей прямо в глаза, когда большим пальцем провёл по её нижней губе, медленно как обещание. — Ты уверена? — прошептал он. — Потому что если я продолжу… я уже не смогу остановиться, Грейнджер. Она подняла подбородок, смелая, дрожащая, но абсолютно убежденная: — Да, уверена. Его глаза потемнели. Настоящий Малфой прорвался наружу страстный, магический, опасный. Он наклонился, снова поймал её губы. На этот раз медленно, глубоко, так что её колени подогнулись. Он подхватил её бедро рукой, приподнимая его, закидывая себе на пояс и притягивая её лоно вплотную к себе. Её пальцы забрались под край его рубашки, горячая кожа под её ладонями. Он зарычал ей в губы, глухо, низко, от чистого желания. — Блять, Гермиона… ты такая… красивая… такая желанная… я теряю голову. Он скользнул губами по её шее, ниже, чувствуя, как её дыхание ломается у него под губами. Его рука скользнула к её внутренней стороне бедра, лаская чувствительную кожу, поднимаясь выше, туда, где она уже была обжигающе влажной для него. Он ввел пальцы медленно, изучая её реакцию, заставляя её стонать ему в шею. Её рука дернулась на его спине, вцепилась сильнее, она едва держалась. Он прижал её ближе, вплотную, так, что уже не оставалось ни пространства, ни сомнений, ни воздуха. Только они. Она подняла его лицо руками, провела пальцами по его щеке и губам. Он закрыл глаза, как будто это прикосновение могло его убить. — Драко… — прошептала она. И он прошептал в ответ, дрожащими от желания губами: — Я твой. Она судорожно выдохнула и прижалась к нему, обвивая руками его шею. — Драко… — её голос был мягким, сбившимся. — Пожалуйста… — Я здесь, — прошептал он ей в висок. — С тобой. Полностью. Свет звёзд падал прямо на её лицо, на её шею, делая её нереальной. Он нависал над ней, глядя так, что она почувствовала себя оголённой даже под тканью. Провёл пальцами по её щеке, по губам, задержался на подбородке. Тихо, охрипшим голосом: — Гермиона… если ты не хочешь — я просто буду целовать тебя до утра. Если хочешь - скажи. И я сделаю так, чтобы ты… захотела ещё. Она подняла его руку и прижала к своему сердцу. — Я хочу тебя. Он выдохнул резко, как будто она ударила по нему силой заклинания. — Блять… — прошептала он. — Ты меня убьёшь. Он наклонился и поцеловал её, на этот раз не спеша, глубоко, страстно, будто открывал её заново. Она отвечала так же. Пальцы в его волосах, губы горячие, дыхание дрожащее. Его пальцы продолжали дразнить её, входя глубже, растягивая, готовя её тело к себе, пока она не начала метаться под ним от невыносимого предвкушения. Его руки скользили вдоль её талии, вверх-вниз, изучая. Но когда он почувствовал, как она чуть дрожит, он остановился. Он раздел ее нежно, словно раздевал фарфоровую куклу, боясь оставить даже лишнюю тень на её коже. Смотрел на ее тело под собой с таким благоговением, что у нее сжималось в груди. Он провёл ладонью по её животу, по рёбрам, по груди настолько мягко, что у неё перехватило дыхание. Его пальцы вновь скользнули вниз, в самую глубину её желания, и он почувствовал, насколько она готова для него. Посмотрел ей прямо в глаза. — Ты же никогда…? — спросил он тихо. Она покраснела. Но не отвела взгляд. — Никогда. Как ты смеешь спрашивать о таком.. Он замер. Медленно провёл большим пальцем по её щеке. Так мягко, будто она могла разбиться под его прикосновением. — Боже… Грейнджер… ты отдала мне слишком много доверия, — прошептал он. — Я не… я не позволю тебе пожалеть. Она подняла ладонь и коснулась его губ. — Драко. Я уверена. Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, его взгляд стал другим. Глубже. Темнее. И одновременно бережным, до боли. Он наклонился снова и поцеловал её в плечо, медленно, почти благоговейно. Потом ниже. Потом снова к губам. Он держал её так, будто она была чем-то единственным правильным в мире. Когда его руки начали скользить по её коже, она чуть всхлипнула тихо и нервно. Он замер сразу. — Гермиона? Это слишком быстро? Скажи мне. Я остановлюсь. Я клянусь. Она медленно и уверенно покачала головой. — Я просто… я… волнуюсь. Он улыбнулся ей той редкой мягкой улыбкой, которую он никогда не показывал миру. — Я буду медленным. Я буду осторожным. Я буду рядом каждую секунду. Понимаешь? Она кивнула. Он коснулся губами её живота, спускаясь ниже, целуя внутреннюю сторону бедра, вдыхая её аромат, прежде чем снова вернуться к её губам. Её ноги сами сомкнулись вокруг его бёдер, под руководством инстинкта, притяжения, желания. Он тихо застонал, положив лоб ей на плечо. Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза, там была и страсть, и нежность, и уважение, и страх потерять. — Но ты мне скажи, если будет больно. Я остановлюсь сразу. Она кивнула, прикусив губу. Он скользнул руками по её талии, притягивая ближе, медленно, осторожно. Он чувствовал её дрожь и сам дрожал от её прикосновений. Он держал её лицо ладонями, когда мягко, осторожно, лёг на неё защищая своим телом. Он стянул с себя последний клочок одежды, коснувшись её своей обнаженной кожей, и этот контакт заставил их обоих вскрикнуть от чистого электричества. Он входил медленно. Очень медленно. Так, будто каждое движение было клятвой. Она всхлипнула. Острая боль, короткая, пронзающая. Драко замер, его мышцы окаменели, он тяжело дышал, ожидая, пока её тело примет его. — Гермиона… Смотри на меня. Только на меня. Глубоко дыши. Я рядом. Она подняла глаза. Под куполом, под звёздами, отражёнными в его взгляде, боль стала тише. Почти исчезла, растворилась под его голосом, под его ладонями. Он погладил её щёку, губами коснулся виска. — Ты такая умница… ты моя… всё хорошо… дыши, Гермиона… я с тобой… Она выдохнула. Тело расслабилось под ним. Её руки гладили его спину цепляясь за него, доверяя. Он не двигался, пока не почувствовал, что она полностью расслабилась. Затем он начал слегка отступать и снова входить, с каждым разом дюйм за дюймом заполняя её собой. Только потом, медленно, мягко, осторожно, бережно, чувственно и почти невесомо — он продолжил. Её дыхание стало другим. Глубже. Горячее. Она прижалась к нему всем телом. И прошептала: — Драко… я… я хочу… Он застонал ей в шею: — Я тоже. Господи, как же я хочу тебя. Ты идеальна. Ты моя грёбаная гибель. Я никогда никого так не хотел… Только ты… слышишь?.. Она обвила его бёдра ногами, прижав к себе еще ближе. Он задохнулся от её прикосновения. Его толчки стали увереннее, глубже, он чувствовал, как она тесно охватывает его, подстраиваясь под его ритм. Она прошептала его имя так искренне, впервые, без страха быть услышаной: — Драко… И тогда он понял, что никогда прежде не знал, что такое быть принадлежным. Он закрыл глаза, потому что этот звук был слишком сильным. И уже не было страха. Не было боли. Было только это новое, прекрасное, пугающее чувство. Когда два человека становятся одним движением. Она, дрожащая от удовольствия. Он, теряющий контроль от её стонов. Он чувствовал, как её внутренние мышцы начинают сокращаться вокруг него, и это окончательно лишило его рассудка. Их дыхание было одним на двоих. Их тела двигались в едином ритме. Их поцелуи были горячие, отчаянные. Она подняла его лицо ладонями и ровно тогда, когда он снова вошёл глубже, сказала: — Я твоя. Его дыхание сорвалось. — Я… тоже твой. Полностью. Больше, чем должен. Движения стали более резкими, страстными, глубокими. Её дыхание - опаляющим. Его - дрожащим. Пледы тихо шелестели под ними. Он вжимал её в подушки, ловя губами каждый стон, не давая ни капле этого момента исчезнуть. Когда её тело содрогнулось от удовольствия и она забилась в своем первом оргазме, он едва удержался прижался лбом к её плечу, шепча ей: — Ты моя… ты слышишь?.. Только ты. Только ты. И когда она тихо, почти неслышно, простонала его имя, теряясь в наслаждении, он понял одно. Он больше никогда не сможет от неё уйти. Он дождался, пока волна её наслаждения чуть схлынет, и только тогда позволил себе сорваться вслед за ней, заполняя её своим теплом и своей душой. Купол был приоткрыт и звёзды, одна за другой меркли на рассветном небе. Воздух в старой аудитории стал холоднее, но в объятьях пледов было тепло, их тепло. Гермиона лежала в его руках, тихая, хрупкая и тёплая. Будто только что вылепленная, только что созданная. Драко лежал на боку, одной рукой под её плечами, другой медленно, осторожно, почти благоговейно проводил пальцами по её плечу, вниз, к локтю. Словно боялся не сделать больно, а разрушить момент. Словно боялся слишком резким дыханием спугнуть то, что случилось между ними. Гермиона закрыла глаза, но не от усталости, а от того, как странно спокойно он умел прикасаться. Так, будто зло, порождённое войной, научилось заботиться о ней мягче, чем о любой магии. Он наклонился и поцеловал её в висок очень бережно, очень нежно. Так целуют что-то бесконечно ценное и одновременно безнадежно утраченное. Не по-подростковому, без неуклюжести и спешки. Не по-слизерински, без расчета и попытки доминировать. — Гермиона… — прошептал он. Её имя он почти никогда не произносил медленно, но теперь будто боялся произнести неправильно, будто оно было словом-заклинанием. Она открыла глаза и увидела в его взгляде - Драко Малфой боится. Это был страх не за себя, это был страх за нее. — Всё… хорошо? — его голос был хриплым, шероховатым, почти потерянным. — Я… не причинил тебе…? Она улыбнулась так мягко, что у него сжались пальцы, и положила руку поверх его ладони. — Всё хорошо, — сказала тихо. — Я в порядке. Он выдохнул, очень медленно, как человек, с которого сняли камень с груди. Но её пальцы всё ещё держали его. — Это было… — она запнулась, покраснела. — Очень правильно. Он накрыл её ладонь своей — большой, тёплой, защищающей. — Это было… — он закрыл глаза, сглотнул, — …то, чего я не имел права хотеть. Но хотел, я мечтал об этом месяцами. Она улыбнулась — смущённо, но по-взрослому. — Драко… Он коснулся её волос, убрал прядь за ухо, это был такой милый жест полный самых красивым чувств. — Я буду очень аккуратен с тобой, — сказал он. — Если что-то заболит… если что-то будет не так… ты говори. Всегда. Она прижалась к нему чуть ближе, положив подбородк на его грудь. Он вдохнул резко, будто это прикосновение разрезало его изнутри. — Мне спокойно рядом с тобой, — призналась она. Его рука на её талии дрогнула, а дыхание сбилось. — Не говори так… — прошептал он ей в волосы. — Я не выдержу, если ты… станешь для меня чем-то таким. А потом исчезнешь...у меня слишком опасная жизнь. Гермиона подняла лицо и встретила его взгляд. — Ты уже стал для меня кем-то таким. Он моргнул. Раз и слишком медленно. Два и слишком тяжело. Касание её слов было сильнее любого заклинания, он не поцеловал её сразу. Он будто всматривался и проверял, не сон ли это. А потом тихо сказал: — Блять… Гермиона…ты угробишь меня. И всё равно наклонился и поцеловал. Не жадно, не страстно, а так мягко, будто касался её души. Гермиона заснула первой. Она доверилась ему полностью, уснула, положив руку ему на грудь, а лицо в изгиб его шеи. Её дыхание стало ровным, глубоким. Его руки сами легли вокруг неё, защитно и инстинктивно. Драко не спал. Он лежал тихо, почти неподвижно, будто боялся разбудить её. Каждые пару минут он проводил пальцами по её спине, проверяя дышит ли она, не холодно ли ей или не дрожит ли она. Его сердце билось слишком громко, разрывая его грудь. Слишком громко. Тогда как мысли его били как удары: «Если кто-то узнает…если отец узнает…если Лорд…» Он втянул нервно воздух. Пальцы сильнее сжали её талию, будто он хотел спрятать её от всего мира. Он опустил губы к её волосам и едва слышно прошептал: — Я не дам тебе пострадать. Даже ценой своей жизни. Она не услышала, но она бы сказала ему в ответ «я знаю». И он бы поверил. Свет раннего утра пробивался в купол тонким золотым туманом, падая на пледы, на подушки, на растрёпанные волосы, на две фигуры, лежавшие слишком близко, чтобы быть "ошибкой". Гермиона шевельнулась в его руках и Драко тут же напрягся, как будто стоило ему держать её чуть слабее и она исчезнет, растворится. Проснётся и передумает. Она открыла глаза медленно, мягко, как будто мир был безопасным и улыбнулась ему. Улыбка, от которой у него на секунду остановилось дыхание. — Доброе утро, — сказала она тихо. Драко резко вдохнул, поднялся, сел и отвёл взгляд. Он выглядел бледным, обезоруженным и смятенным, как будто он, Драко Малфой, впервые в жизни оказался без защиты. Гермиона осторожно поднялась и села рядом. Чуть-чуть коснулась его плеча, но он вздрогнул так, будто её пальцы горели. — Ты… сожалеешь? — спросила она почти неслышно. Воздух дрогнул между ними, он вскинул голову слишком резко. — Что? Нет. Нет, Гермиона. Я ни секунды не сожалею , прости, я просто…, — он провёл рукой по волосам, нервно — …я впервые в жизни не знаю, что делать дальше. Она склонила голову, смотрела на него спокойно и уверенно. — А и не надо знать, — сказала она мягко. — Просто будь рядом. Он смотрел на неё долго, так долго, что у неё сердце ушло в пятки и он прошептал тихо и честно: — Я никогда ни с кем не просыпался вместе. Она взяла его тёплую и напряжённую ладонь в свою руку. — Тогда получается, у тебя это тоже первый раз?— улыбнулась она едва заметно. Он перевернул её руку в своей, как будто держал что-то хрупкое, важное. Его пальцы сжали её пальцы осторожно. А потом случилось то, что происходило с ним крайне редко: Он улыбнулся по-настоящему. Не маской, не с насмешкой, не своей надменной ухмылкой. Это была теплая настоящая счастливая улыбка. Как будто в нём включился свет, которого не было до неё. И рассвет, пробивающийся сквозь купол, будто ответил на эту улыбку. Осветив двоих людей, которым никогда нельзя было быть вместе, но которые всё равно выбрали именно это утро. Хорошо, что была суббота. Драко спустился в пустую слизеринскую гостиную. Шаги тихо отдавались эхом среди зелёно-черных стен. Факелы горели тускло, будто наблюдали за ним. Он прошёл мимо кушеток, мимо холодного камина и направился в спальню мальчиков. Дверь скрипнула, внутри было все еще темно, свет от подводного озера мерцал зелёными бликами на стенах. Тео сидел на своей кровати, босиком, лохматый, натягивал ботинок, явно готовясь идти его искать. Блэйз стоял у окна, перекидывая в руках золотую монету, будто пытался себя успокоить движением. Оба резко обернулись, когда он вошел и оба мгновенно замерли. Драко стоял посреди комнаты замерев. Он выглядел как человек, переживший кораблекрушение. Школьная рубашка была застегнута не на те пуговицы, неровно, вслепую, словно руки отказывались повиноваться. Волосы, обычно безупречно уложенные, были растрепаны так, будто их часами рвали пальцами в попытке выдрать из головы само присутствие памяти. На его шее еще горела бледная дорожка её поцелуев. На ключице видимые тени её рук. Шаги его мягкие, почти невесомые, будто он всё ещё шёл по облакам той самой ночи, боясь коснуться грязного пола реальности. Глаза были отсутствующие, слишком живые и слишком пустые одновременно. Тео медленно встал на ноги. — Ты где был, Малфой? — тихо, опасно. — Мы думали, тебя… забрали. Блэйз шагнул вперёд. — Мы тебя искали. Всю. Чёртову. Ночь. Выручай-комната, холл, коридоры, кабинет Снейпа. Мы уже решили, что нам к Дамблдору идти. Драко сжал зубы, лицо его выражало недовольство, но он все же сдержался и ответил им: — Со мной всё нормально. Тео сказал тихо, но это был тот голос, которым он говорил, когда на него реально давил страх: — Ты не вернулся до рассвета. Я сидел у двери. Каждые пять минут. Блэйз прошёлся взглядом по его шее и застыл. Медленно поднял бровь: — …Оу. Погоди. Погод-и. Тео, прищурившись: — Не может быть. Они синхронно подошли ближе, как два кота, учуявшие что-то вкусное. Блэйз тихо, почти благоговейно залепетал: — Малфой… ты что, реально… это сделал? Тео буркнул: — Он выглядит так, будто его всю ночь целовали до состояния овоща. Драко бросил им убийственный взгляд: — Заткнитесь. Тео присвистнул, сложил руки на груди и, давясь улыбкой, вынес вердикт: — Значит, да. Блэйз облокотился на стойку кровати, глядя на друга с видом “я ждал этого пять лет”. — Малфой… ты выглядишь так, будто видел бога и дьявола одновременно. Тео, шёпотом, дрожа уже от смеха выдавил: — Ты… ты обесчестил главную заучку? Драко замер. Это было микродвижение, даже не вздох, но это дало ответ на все их вопросы. Блейз выругался: — Малфой… ты же ходишь как человек, который…, — он махнул руками, — …как будто тебя всю ночь держали за волосы и сладко мучали до рассвета. Драко кинул в него подушку: — Заткнитесь оба. — Значит, да, — удовлетворённо, повторно сделал заключение Блейз. — Твою мать, — добавил Тео. — Наш Драко перестал быть одиноким евнухом. Тепер была очередь Тео получать подушкой в лицо. Блэйз хмыкнул: — Мы думали, ты сдох. А оказалось — ты просто трах..— он кашлянул, сделал вид, что исправляет себя, — занимался важными внезапными делами. Драко бросил еще одну подушку. — Я сказал, заткнитесь. Тео подошёл ближе, уже совсем мягким голосом наполненный заботой сказал ему: — Мы переживали, Драко. Реально переживали. Блэйз кивнул. Слишком серьёзное выражение лица для Блэйза: — Только скажи, что ты не жалеешь. И мы закроем рты навсегда. Тео усмехнулся: — Ну… почти навсегда. Драко смотрел на них долго, как будто между его рёбрами что-то сдвинулось. Он вдохнул, на секунду стал прежним надменным и холодным… а потом улыбнулся. Это была та же самая улыбка, что он подарил утром Гермионе, настоящая, широкая, мальчишеская улыбка. Это было настолько неожиданно, что Тео уронил ботинок. И оба, Тео и Блэйз, громко и искренне рассмеялись. Как мальчишки семнадцати лет, которые на секунду забыли про войну. Через пару часов он увидел её. Она шла по пустому коридору из Большого зала, книги прижаты к груди. Солнечный свет падал на её волосы, а ее щеки порозовели. Он медленно шагнул к ней, по зову сердца, что билось так отчаянно в груди. Когда она уже вплотную стоял около него, он ничего не смог вымолвить, только слегка коснулся ее пальцев. Она вздохнула глубоко и засмущалась еще больше. Наконец он совладал с собой и поздоровался. — Привет. Она едва слышно ответила: — Привет. В этот самый момент он понял. Он пропал. Насовсем.