Вкус пепла и чужих губ

Они появились у ворот Хогвартса поздним вечером. Несмотря на то, что внутри груди всё выгорало дотла, внешне они оставались безупречными. Слизеринская аристократия не позволяла себе выглядеть жалко, даже если мир рушился: мантии были идеально отглажены, сапоги будто не знали дорожной пыли, а на лицах застыло выражение высокомерного безразличия. Драко отправил их вперед, следить за обстановкой и не спускать глаз с Кэрроу. Плечи Тео были напряжены так, будто он удерживал на себе невидимый вес всего того, что произошло в Мэноре за эти дни. Блейз же шел с идеально ровной спиной, на лице его застыла непроницаемая маска. Если Драко сейчас был оголенным проводом под напряжением, то Блейз должен был стать его опорой, его тенью и его холодным рассудком. Он обещал быть рядом, и он собирался сдержать слово. Они поднялись по ступеням, вошли в замок… и Хогвартс встретил их тем, чем стал за этот год: тихим, мрачным склепом. На стенах скалились новые правила Кэрроу, в воздухе висел тяжелый страх, а по коридорам проскальзывали тени учеников, которые больше не смеялись. Тео молча кивнул Блейзу и скрылся в тени коридоров, ведущих к подземельям. Ему жизненно необходимо было остаться одному, чтобы собрать остатки своего рассудка. Блейз не пошел в гостиную Слизерина, ему не нужны были холодные стены спальни или расспросы остальных. Внутри него зудело странное, несвойственное ему беспокойство, которое не давало просто выдохнуть и заткнуть его поглубже. Ему нужно было увидеть её, чтобы убедиться, что в этом мрачном замке с ней все нормально. Он хотел своими глазами увидеть, как она справлялась всё то время, пока они были заперты в душном омуте Мэнора. Он нашёл её в классе Трансфигурации. Кэрроу применила свою любимую воспитательную меру. Джинни заставили полировать деревянные манекены вручную, без магии, пока на пальцах не начали лопаться кровавые мозоли. Она сидела на полу, сжимая опухшие кисти рук, и делала вид, что ей всё равно, но глаза выдавали усталость. Блейз остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел на неё минуту, прежде чем она заметила его присутствие. — Ты… вернулся, — Джинни подняла голову, и на секунду её взгляд потеплел, прежде чем снова стать колючим. — Вижу, Грозная Уизли всё так же верна своим привычкам, — он кивнул на её руки. — Выглядит болезненно. Она фыркнула, пытаясь скрыть дрожь в пальцах: — Очень смешно, Забини. Он медленно подошёл и сел напротив прямо на холодный пол, будто они просто болтали на перемене, а не находились в школе, захваченной врагами. — Что Кэрроу сделала? — тихо спросил он. — То, что и всем, кто не лижет сапоги её брату, — Джинни пожала плечами. — Я жива и этого пока достаточно. А ты? Ты выглядишь так, будто видел изнанку ада. Блейз усмехнулся, но его глаза остались холодными. Он вспомнил атмосферу в поместье. — Скажем так… я видел, как ломаются люди, которых считали стальными. Хогвартс сейчас курорт по сравнению с тем, что творится. Да и вообще… в поместье Малфоев сейчас не до светских бесед. Там всё по-другому, Уизли. Намного жестче. Джинни нахмурилась: — А Малфой? Он всё еще строит из себя правую руку Лорда? Блейз коротко и зло усмехнулся. — Он никого из себя не строит, просто делает, что велят. Склоняет голову, когда нужно. После того, как Грейнджер оказалась в его доме… Драко… Я видел его перед тем, как уехать сюда. Он выглядит так, будто из него вытрясли всё живое. Понимаешь? Он просто выполняет приказы от которых его тошнит, ждет когда это закончится или когда его прикончат. Джинни вздрогнула. Она не знала подробностей, но тон Блейза говорил больше слов. — Гермиона…Мерлин...Они живы? Блейз кивнул. Без тени сомнения. — Живы. Лорд в ярости, он постоянно куда-то срывается. Что-то идет не по его плану, и это заставляет всех в Мэноре ходить по краю. Он помог ей встать. Джинни пошатнулась, и он на секунду придержал её за талию, чувствуя, какая она на самом деле хрупкая под этой своей броней из упрямства. Блейз замолчал, глядя на её окровавленные руки, и его лицо на секунду дрогнуло. — Слушай меня, Уизли. Тебе нельзя больше попадаться им на глаза. Вообще. Джинни вскинула подбородок: — И что ты предлагаешь? Сбежать из школы? — Нет. Выручай-комната. Я знаю, что Невилл и остальные нашли способ переодически там прятаться. Уходи туда и сиди тихо. Кэрроу не могут туда попасть, это единственное место, которое они еще не взломали. Джинни удивленно моргнула. Она не ожидала, что слизеринец будет давать ей советы по безопасности, фактически одобряя её уход в подполье. — Ты предлагаешь мне отсиживаться, пока здесь… это? — она обвела взглядом класс. — Я предлагаю тебе не дать им себя убить раньше времени, — жестко сказал Блейз. — У тебя руки в крови, Джинни, и ты едва держишься. Уходи в Выручай-комнату, пусть думают, что ты сбежала из замка или спряталась. Просто исчезни из коридоров. Джинни долго смотрела в его темные глаза. Она видела, что это не приказ и не издевка. Это была попытка спасти хоть что-то нормальное в этом безумии. Драко стоял у окна, вглядываясь в темноту, словно пытался разглядеть в ней то, чего там не было. Снейп сидел за столом, и шорох его пера по пергаменту был единственным звуком в кабинете. Наконец, Северус отложил документы. — Ты неважно выглядишь, Драко. Сядь. Малфой не шелохнулся. Он продолжал сжимать подоконник так, будто собирался его переломить. — Лорд в бешенстве, Северус. Гоблин мертв, поместье завалено трупами тех, кто попал под горячую руку. Но я не об этом…, — он наконец обернулся, и в его глазах была такая безнадежность, от которой Снейпу стало не по себе. — Беллатриса визжала, что Грейнджер украла что-то из её сейфа. Она была там, опять лезла в самое пекло. Снейп промолчал, внимательно глядя на крестника. Он знал, что Драко уже почти два месяца живет в аду. — Ты ведь знаешь, что произошло тогда…, — голос Драко дрогнул и стал совсем тихим. — В день когда они сбежали. — Я знаю, что Беллатриса была вне себя от ярости, — осторожно ответил Снейп. Драко горько усмехнулся, и этот звук больше походил на всхлип. Снейп медленно поднялся и подошел к Драко положив руку ему на плечо. Ладонь была тяжелой и холодной, но в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах. — Ты не мог этого изменить, Драко, не вини себя. — Снейп развернул его к себе, заставляя смотреть в глаза. — Ты не должен сдаваться. Потому что ты Малфой и потому что у тебя есть то, чего не было у меня: Шанс на искупление. Сейчас важно только одно, когда она появится в этом замке, ты должен быть готов. Не как Пожиратель Смерти, а как человек, который вытащит её из огня. Ты понял меня? — Ради чего? — Драко посмотрел на него в упор. — У нас ничего не осталось. Мы потеряли всё. — Осталась жизнь, — отрезал Снейп. — Утрата - это не конец. Если она выживет, у тебя будет время попросить прощения. Если нет…, — Северус на секунду закрыл глаза. — Если нет, ты просто станешь мной. Человеком, который хранит память как единственную драгоценность. Драко долго молчал, впитывая эти слова. Он понимал, что Снейп сейчас отдает ему последние капли своей искренности. — Я не дам ей погибнуть, Северус, — наконец произнес Драко. — Даже если мне придется убить каждого в этом замке. — Я знаю, — Снейп отступил в тень. — А теперь иди. Скоро всё начнется. Малфой смотрел на свои руки. Они больше не дрожали. На место волнения и отчаянья пришла холодная, расчетливая решимость человека, которому больше нечего терять. — Я присмотрю за Слизерином, — произнес он, возвращая себе маску безразличия. — Блейз и Тео на местах. Мы будем ждать. — Иди, — Снейп кивнул на дверь. — И постарайся… просто постарайся дожить до конца. Драко кивнул и направился к выходу, у самых дверей он обернулся: — Спасибо, крестный. За то, что не стал врать про светлое будущее. Драко спускался по винтовой лестнице, чувствуя, как холодный воздух коридоров пробирается под мантию. Разговор со Снейпом не принес облегчения, но он дал нечто важнее: ледяную ясность. Боль никуда не ушла, но она перестала быть хаотичной. На нижней площадке, прислонившись к стене, его ждал Теодор. Нотт выглядел не лучше: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, пальцы, нервно перебирающие край рукава. Он сразу поднял взгляд на Драко и ему хватило одной секунды, чтобы всё понять. Он увидел не того раздавленного парня, который аппарировал из Мэнора с застывшим ужасом и горем в глазах, а Малфоя, который принял свое решение. Они не сказали друг другу ни слова, в их мире слова давно обесценились. Тео просто коротко кивнул, обозначивая что он рядом, что Блейз на месте, и что они будут стоять до конца. Драко ответил таким же едва заметным движением головы и прошел мимо, направляясь к тяжелым дверям Большого зала. В нем было пусто и непривычно тихо. Огромные окна пропускали лишь бледный, призрачный свет луны, который серебрил длинные столы факультетов. Он медленно прошел между рядами, и звук его шагов гулко отдавался от высоких сводов, остановился у стола Слизерина, на том самом месте, где сидел годами. Здесь всё казалось декорациями к другой, чужой жизни. Он смотрел на стол Гриффиндора, на то место, где когда-то сидела она, вечно обложенная книгами, с этим своим невыносимым стремлением всё на свете выучить. Он вспомнил их мимолетные взгляды, их столкновения в коридорах, ту безумнно страстную, болезненную близость, которая выросла из детского неумения признавать свои чувства в всепоглощающую любовь. Тогда им еще казалось, что баллы факультетов, квидич и экзамены это важно. Драко провел ладонью по гладкой поверхности дерева. Сейчас этот зал пах не едой и магией, а пылью и предчувствием смерти. Он закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он снова слышит её смех, который в его сознании заглушили крики в Мэноре. Он стоял один в центре этого огромного, холодного пространства и больше не чувствовал страха. Только глухое, яростное желание дожить до момента, когда он снова увидит её живой. Даже если это будет последнее, что он увидит в своей жизни. Они аппарировали на главную улицу Хогсмида, и тишина ночи тут же была разорвана на куски. Пронзительный, нечеловеческий вой заклятия-сигнала ударил по ушам, заставляя внутренности сжаться. — Бежим! — выдохнул Гарри. Гермиона едва переставляла ноги. Теперь, когда адреналин сходил на нет, к ней снова возвращалась эта мучительная, убивающая ее усталость. После Гринготтса, после ледяной воды озера и бесконечных месяцев в бегах, потерях, мучениях, её тело и разум отчаянно требовали передышки. Воздух вокруг внезапно заледенел. Темные фигуры дементоров начали спускаться с крыш, вытягивая из мира последние капли тепла. Гермиона вскинула палочку, но рука задрожала. Она вспомнила Мэнор, вспомнила пустоту внутри себя после потери ребенка, вспомнила его глаза полные ужаса и боли и патронус не отозвался. Сил не осталось даже на надежду. — Сюда! Быстро! — грубый голос донесся из приоткрытой двери «Кабаньей головы». Аберфорт Дамблдор буквально втащил их внутрь за секунду до того, как коменданты ворвались в переулок. Гермиона рухнула на пыльный пол, тяжело дыша. Её била крупная дрожь. Пока Аберфорт препирался с Пожирателями за дверью, она просто смотрела в одну точку. Она была на грани обморока, её физическое истощение достигло своего пика. — Вам нужно в замок? — Аберфорт сплюнул на пол. — Вы идете на смерть, вы это понимаете? Гарри кивнул, его взгляд был жестким. Старик вздохнул и повернулся к большому портрету своей сестры, Арианы. — Ты знаешь, что делать. Гермиона наблюдала, как нарисованная девочка уходит вглубь картины и вскоре возвращается не одна. Рама портрета откинулась, как дверь, и из темного проема вывалился Невилл Лонгботтом. Он был весь в шрамах, побитый, но в его глазах горел огонь, которого Гермиона раньше не видела. — Гарри! Рон! Гермиона! — он бросился их обнимать. Когда Невилл коснулся её плеча, Гермиона непроизвольно вздрогнула. Боль была повсюду. — Мы идем, — прошептала она, опираясь на руку Рона. — Мы должны закончить это. Тоннель по которому они шли, был узким и пах сырой землей. Невилл шел впереди, возбужденно рассказывая о том, как школа превратилась в крепость, как Кэрроу зверствуют и как Снейп держит всех в ежовых рукавицах. Гермиона слушала его вполуха. Каждое слово о Хогвартсе отзывалось в ней образом Драко. Где он? Они вышли из-за портрета и замерли. Выручай-комната изменилась до неузнаваемости: гамаки, знамена факультетов, кучи книг и десятки измотанных, но решительных учеников. — Они здесь! Гарри Поттер вернулся! — пронесся шепот по залу. Гермиона сделала шаг вперед и тут же наткнулась на рыжую макушку. Джинни Уизли стояла прямо перед ней. Она выглядела старше. Её руки были перебинтованы, Блейз не зря беспокоился о ней в ту ночь. — Гермиона..., — Джинни шагнула к ней и крепко прижала к себе. — О Мерлин, ты жива. Пока Гарри и Полумна, накрытые мантией-невидимкой, пробирались к башне Когтеврана, в Выручай-комнате время словно застыло. Джинни затащила Гермиону в дальний угол, за нагромождение старых шкафов. — Ты не выйдешь отсюда в таком виде, — отрезала Джинни. — Ты даже палочку не удержишь, когда начнется откат. Она действовала быстро и грубо, как привыкла за этот год в школе-тюрьме. Джинни смочила тряпку в тазу с водой и принялась стирать грязь и запекшуюся кровь с лица Гермионы. Гермиона шипела от боли, когда вода касалась свежих ссадин, но не отстранялась. Физическая боль помогала не думать о той, другой. — Пей, — Джинни всунула ей в руку флакон с тем самым тягучим слизеринским зельем. — Блейз передал его на крайний случай. По венам ударит как огнем, но зато ноги не подкосятся. Гермиона замерла с флаконом у губ и вопросительно вскинула бровь, глядя на подругу. — Блейз передал? — переспросила она, и в её голосе прорезалось мимолетное любопытство. — Джинни, напомни-ка мне, когда вы успели стать настолько близки, что он снабжает тебя редкими эликсирами своей семьи? У вас... что-то происходит? Джинни на секунду замешкалась, старательно очищая палочкой край мантии Гермионы, и лишь легко фыркнула: — Сейчас не время для допросов, Гермиона. Скажем так, в этом аду иногда проще не видеть в людях только врагов. Пей давай. Гермиона выпила. Почти сразу перед глазами вспыхнули искры, а в груди разлился тяжелый, искусственный жар. Мысли перестали путаться. Она посмотрела на свои руки, они все еще были в мозолях от золота в Гринготтса, но больше не дрожали. — Твоя мантия..., — Джинни взмахнула палочкой, накладывая на одежду Гермионы серию очищающих и латающих заклинаний. — Ты хотя бы издалека должна выглядеть как ученица, Гермиона. Снейп или Кэрроу сразу заметят лохмотья беглянки. Да и вообще, дорогая, даже на войне нужно быть красоткой. Вдруг встретишь своего принца в коридоре, а ты в пыли? Слизеринцы этого не прощают. Гермиона на мгновение замерла и закатила глаза так сильно, что на секунду ей показалось, будто зелье Блейза ударило в мозг. — Принцы сейчас заняты тем, что спасают свои шкуры, Джинни, — пробормотала она, хотя в глубине души перед глазами сразу всплыло бледное, острое лицо Малфоя. — Мне бы выжить, а не позировать для «Пророка». Через десять минут из-за шкафов вышла другая Гермиона. Всё еще бледная, с лихорадочным блеском в глазах, но собранная. Джинни даже удалось заплести её непослушные волосы в тугую косу, чтобы они не лезли в лицо. — Готова? — спросила Джинни, проверяя свою палочку. В этот момент по всему замку разнесся оглушительный звон колоколов. Снейп созывал всех. На стене кабинета директора, среди бархатной темноты рамы, блеснули голубые глаза, но в них не было того привычного солнечного тепла, которое Дамблдор источал при жизни. — Ты звал, — сказал Дамблдор. — Говори, Северус. Пришло время? Снейп резко вскинул голову, и его лицо исказилось от ярости, которую он больше не мог прятать под маской. — Вы обещали! — почти выплюнул он. — Вы обещал, что Драко Малфой не коснется тьмы глубже, чем сможет вынести, Альбус! — Я обещал, что буду направлять их, — мягко ответил портрет. — Но не то, что смогу предотвратить всё, а Драко сделал свой выбор давно. — Он сломался! — Северус взорвался, крича одними глазами. — Он видел, как её пытали. Видел, как её память выворачивали наизнанку. Он видел..., — голос Снейпа дрогнул. — Он узнал, что она была беременна. Дамблдор открыл глаза шире и впервые за весь разговор они стали по-настоящему холодными. — Это многое объясняет. — Это не должно было случиться! — прошипел Северус. — Эта девушка... она умная и оказалась храбрее нас всех, но она человек. Она потеряла ребенка. Их двоих уничтожали, и все это из-за ведьмы, которую вы десятилетиями не могли остановить. — Я мертв, Северус, — тихо ответил портрет. — Но вы всё еще командуете! — Снейп шагнул к раме, едва не касаясь холста. — Драко давно не тот, которым был. Вы сделали его солдатом. — Жизнь сделала, — парировал Дамблдор. — Я лишь дал ему инструменты, чтобы выжить. — Инструменты? — Северус горько усмехнулся. — Окклюменция? Погубленное юношество? Умение прятать любовь к девушке, которую его мир считает грязью? Вы называете это инструментами? — Эти инструменты спасли ей жизнь, — отрезал Дамблдор. — И спасут его самого, когда придет час. Потому что час настал, Северус. Снейп отступил на шаг, проводя рукой по лицу. Усталость навалилась на него свинцовым грузом. — Он думает, что она его ненавидит. Она думает то же самое. Они оба готовы умереть за идеи, которые их уничтожают. — Но они живы, — повторил портрет. — Пока живы, все можно исправить, но сейчас… сейчас ты должен сказать мне. Гарри… он в замке? Северус замер. Вот оно. Переход от одной жертвенной фигуры к другой. — Да. Поттер, такой же как его отец, не может держаться в стороне. — Хорошо. Тогда слушай внимательно, — голос Дамблдора стал деловым, лишенным эмоций. — Настало время рассказать ему всё. О том, что произошло в ту ночь в Годриковой впадине. О том, почему он может разговаривать со змеями. Снейп почувствовал, как внутри всё леденеет. — Гарри должен узнать, что он последний крестраж. Что он должен умереть от руки Волдеморта. Северус отшатнулся, его лицо побледнело еще сильнее. — Вы… Вы использовали их всех. Вы растил этого мальчика, как свинью на убой. — Северус, — Дамблдор печально улыбнулся. — Ты сделал для Драко больше, чем для кого-либо. Даже больше, чем для Гарри. Ты дал ему шанс выбрать свою жизнь. Позволь теперь и Гарри исполнить его предназначение. — Его предназначение умереть ради вашего плана? — прошептал Снейп, он смотрел на него с ужасом. — Если что-то случится с ними… если эта война заберет их всех… Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. — Вас это шокирует, Северус? Это прямо-таки трогательно. Сколько людей, мужчин и женщин погибло на ваших глазах? – серьезно сказал Дамблдор. – Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? Внезапно Северус вкинул палочку и из нее вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снейпу, и глаза его были полны слез. — После стольких лет? — Всегда, – ответил Северус. — Это не твоя вина, — ровно произнес портрет. — Ты давал им шанс каждый день. Делай это до конца, ему это понадобится. Им обоим это понадобится. Северус медленно выпрямился. Его черная мантия казалась крыльями огромной птицы в сумерках кабинета. Он развернулся и пошел к выходу. У самых дверей он услышал тихий голос Дамблдора: — Ты любишь их, Северус. Больше, чем готов признать. Снейп не ответил. Вышел, захлопнув дверь, и оставил портрет в темноте. Ему нужно было подготовиться к тому, что этой ночью замок станет свидетелем не только великой битвы, но и величайшего предательства в истории их жизней. Зал был заполнен шепотом и шарканьем ног. Четыре факультетских стола были убраны, ученики стояли рядами. Снейп возвышался на помосте, его черная мантия казалась дырой в пространстве. Позади него, скалясь, стояли Кэрроу. Гермиона стояла в толпе гриффиндорцев, стараясь дышать ровно. Рон сжимал её ладонь так крепко, что казалось он сейчас сломает ей кости рук. Она видела, как Снейп медленно обводит зал взглядом, ища того, кто уже просочился в замок — Поттера. Но её взгляд, подчиняясь какому-то болезненному инстинкту, ушел вправо в толпу Слизерина. Драко стоял в первом ряду. Он был в школьной форме, идеально застегнут, маска холодного безразличия сидела на нем как влитая. Однако Гермиона видела то, чего не замечали другие. То как он судорожно сжимает кулаки, как его взгляд мечется по рядам Гриффиндора. Он искал её. Снейп заговорил и его голос, усиленный «Сонорусом», резал воздух: — Мне стало известно, что сегодня вечером в замке был замечен Гарри Поттер. Если кто-либо, студент или преподаватель, попытается скрыть его... Гермиона видела, как в этот момент Драко вдруг замер. Его взгляд наконец наткнулся на неё. Время в зале словно остановилось. Между ними было всего несколько метров и пропасть из любви, пыток и потери их общей души. Его лицо стало еще бледнее, если это вообще было возможно. Он смотрел на неё, чистую, в школьной мантии, с этой косой и в его глазах отразился такой нечеловеческий ужас, будто он увидел призрака. Она здесь. — Северус, КАК ВЫ СМЕЕТЕ! — внезапно выкрикнула Макгонагалл, выходя вперед. Зал ахнул. Макгонагалл вскинула палочку, и Снейп мгновенно ответил тем же. Между ними вспыхнули искры. Ученики, до этого стоявшие в оцепенении, начали в панике отступать к стенам, пытаясь укрыться от рикошетов. Драко отвел от нее взгляд и остался стоять неподвижно. Он не отступал и жадно ловил каждое движение Снейпа. Для всех остальных Снейп сражался, чтобы убить, но Драко видел что Северус только защищался. Он не выпустил ни одного проклятия, которое могло бы ранить старуху. Наоборот, его палочка двигалась по странным траекториям. Снейп филигранно отбивал яростные заклятия Макгонагалл, но перенаправлял их не в неё, а в сторону. Один луч сбил с ног Амикуса Кэрроу, другой заставил Алекто закричать от боли и отлететь к стене. Под прикрытием дуэли Снейп методично выводил из строя настоящих врагов Хогвартса, оставаясь для всех предателем. Когда к Макгонагалл присоединились Флитвик и Стебль, три луча света ударили одновременно. Драко увидел, как Снейп на секунду задержал холодный взгляд на нем, прощальный рывок сознания. — Трус! — выкрикнула Макгонагалл. Северус не ответил, а плавно качнулся назад, его мантия взметнулась, как крылья, и он вылетел в распахнутые двери, превратившись в огромную черную тень. Зал взорвался ликованием. Факелы на стенах вспыхнули сами собой, вытесняя полумрак. Воздух звенел от дикой надежды, но Драко чувствовал только холод. Он видел, как Гермиона в толпе тоже смотрит на пустой дверной проем. Её глаза были огромными, и в них читалось странное сомнение. Она тоже заметила, что профессор Снейп не целился в учителей. Драко сжал кулаки, Снейп ушел и их прикрытие исчезло. Теперь они остались одни. Всеобщее ликование длилось недолго. Прямо над головами учеников, вибрируя в самих камнях фундамента, раздался ледяной, шипящий голос Волан-де-Морта: — Я знаю, что вы укрываете его. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает... Звук был таким, что сам замок застонал от боли. Шепот, прошедший по залу, был страшнее любого крика. Голос Лорда еще вибрировал под сводами, когда в зале воцарилась гробовая тишина. Страх, копившийся месяцами, наконец прорвал плотину. Пэнси Паркинсон сделала шаг вперед. Её руки тряслись так сильно, что она прижала их к груди. Она не выглядела торжествующей, она выглядела раздавленной. После того как отец фактически продал её Трэверсу, Пэнси жила в постоянном ожидании конца. И сейчас этот конец стоял у ворот. — Отдайте его..., — её голос сорвался, превратившись в надрывный шепот. — Пожалуйста... просто отдайте его! Она указала на Гарри. Это не был приказ схватить героя, это была мольба жертвы, которая надеялась, что если она бросит хищнику одну кость, он оставит её в покое. — Если он уйдет, они не войдут сюда! — закричала Пэнси, и слезы брызнули из её глаз. — Я не хочу... я не хочу, чтобы они вошли! Гермиона смотрела на неё через весь зал. В этом крике обычно гордой и высокомерной Паркинсон, она услышала не злобу, а тот же животный ужас, который чувствовала сама в подвале Мэнора. Но Гриффиндор уже пришел в движение. С тихим, грозным шорохом десятки учеников заступили Гарри собой, выставив палочки в сторону учеников Слизерина. Драко, стоявший всего в паре шагов от Пэнси, резко дернулся и прикрыл ее собой. Его лицо, до этого напоминавшее застывшую маску, исказилось. — Замолчи, Паркинсон! — выплюнул он, и в его голосе было столько беспокойства, ярости и презрения, что Пэнси осеклась и сделала шаг назад. — Мистер Филч! — голос Макгонагалл прозвучал как удар хлыста. — Будьте добры, выведите мисс Паркинсон и остальных студентов Слизерина из зала. — Куда, директриса? — прохрипел завхоз. — В подземелья! Или куда угодно, лишь бы они не мешали обороне! Слизеринцы начали двигаться. Кто-то шел с гордо поднятой головой, кто-то, как Пэнси, закрыв лицо руками. Драко шел в середине толпы, плечом к плечу с Блейзом и Тео. Проходя мимо Гриффиндорского строя, он на секунду замедлил шаг. Ряды защитников стояли плотно, палочки были направлены им в грудь. Гермиона не опускала свою. Но когда их взгляды встретились в этом хаосе, Драко едва заметно, одними губами, произнес: «Выживи». Это не была просьба. Это был приказ, который он собирался обеспечить любой ценой. Филч шел впереди, ворча и размахивая фонарем, а за ним тянулась длинная вереница зеленого факультета. Напряжение было таким, что казалось сейчас даже стены начнут метать искры. Драко шел быстро, почти наступая на пятки впереди идущим, но когда они свернули в широкий коридор, ведущий к подземельям, он резко замедлил шаг, притормаживая Пэнси и Дафну Гринграсс. — Слушайте меня, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Сейчас вы идете вниз. Запираетесь в гостиной и не выходите, что бы вы ни услышали за дверью. Даже если замок начнет складываться как карточный домик. Пэнси, всё еще вздрагивая от пережитого позора, посмотрела на него огромными, полными слез глазами. Дафна же стояла прямо, бледная, но собранная. — Драко, а ты? — прошептала Дафна. — У меня есть дела. Блейз и Тео со мной, — он на секунду обернулся на парней, шедших следом. — Слушайте наставление, если всё кончится раньше, чем мы вернемся… не принимайте ничью сторону. Не лезьте на рожон, ждите финала и только когда станет ясно, чья взяла, выходите к победителю. Это единственный способ выжить. Вы поняли? Дафна кивнула, бледная как смерть. Её взгляд мгновенно метнулся к Тео, стоявшему за спиной Драко. Нотт сделал шаг вперед, его рука на секунду зависла в воздухе, прежде чем он решился коснуться ладони Дафны. Это было почти невесомое касание, всё что они могли позволить себе на глазах у факультета, но в нем было отчаяние тех, кто понимает, что следующей встречи может не быть. — Будь осторожна, — едва слышно произнес Тео. — Пожалуйста. Дафна судорожно сжала его пальцы в ответ, её губы дрогнули, и она уткнулась лбом в его плечо всего на секунду, прежде чем заставить себя отстраниться. Но Пэнси… Пэнси не была так спокойна. Она смотрела на Драко, и в её глазах плескалось чистое безумие. Выкрик в зале, любовь к нему, страх перед Трэверсом и грядущая битва всё это слилось в один невыносимый ком. — Нет, — выдохнула она, качая головной. — Нет, Драко, ты не можешь. Ты не пойдешь туда. Ты погибнешь! Оно того не стоит, слышишь?! Она внезапно бросилась к нему, намертво вцепляясь в его мантию. Она обхватила его руками так сильно, будто пыталась врасти в него, удержать силой своего тела. Она уткнулась лицом в его грудь, и её плечи затряслись от надрывных, глухих рыданий. — Не уходи, — взмолилась она, сминая дорогую ткань. — Драко, пожалуйста… давай просто спустимся вниз. Мы спрячемся. Отец… он всё уладит. Просто не оставляй меня здесь одну. Драко замер. Он не обнял её в ответ, но и не оттолкнул сразу. Он смотрел поверх её головы на Блейза и Тео, и в его взгляде была горькая, тяжелая жалость. Он знал, что Пэнси любит его и ту стабильность и безопасность, которую он всегда олицетворял в её глазах. И теперь этот мир рушился. — Пэнси, отпусти, — тихо, но твердо сказал он. — Иди вниз. Спасенная шкура это всё, что нам обещали, не трать этот шанс. Он осторожно разжал её пальцы. Пэнси пошатнулась, её лицо было мокрым от слез, тушь размазалась по щекам. Она выглядела не как гордая аристократка, а как брошенный ребенок в эпицентре шторма. Дафна молча подхватила её под локоть, уводя вслед за толпой, которая уже скрывалась за поворотом. Пэнси оглядывалась на него, пока её не поглотила темнота лестницы. Драко выдохнул, чувствуя, как внутри всё заледенело. Он резко развернулся и схватил Блейза за плечо. — У нас есть час. Блейз, тебе надо найти Уизли. Она не будет отсиживаться, я её знаю. Она полезет в самую гущу. Забини выпрямил спину, сбрасывая руку Драко, и поправил манжеты. Его взгляд стал абсолютно холодным и сосредоточенным. — Я помню что должен сделать, Малфой. Иди за своей Грейнджер. Если я найду Джинни, она останется жива, даже если мне придется её оглушить и запереть, но думаю она не сможет устоять и ринется в самую гущу. — Он горько, но гордо ухмыльнулся. Тео в последний раз посмотрел туда, где скрылась Дафна, и перехватил палочку поудобнее. — Нам пора Драко. Скоро щиты Хогвартса начнут падать. Встречаемся через час на восьмом этаже. Трое слизеринцев, не сговариваясь, сорвались с места, но не вниз, к безопасности, а вверх, навстречу аду, который уже начинал сотрясать древние камни замка. Через двадцать минут Гермиона и Рон уже проскользнули в женский туалет, направляясь к логову василиска. Драко и Тео разделились. Драко метался по этажам, пытаясь вычислить их местоположение. Он знал замок лучше многих, но это трио умело исчезать. Блейз же двигался к башне Гриффиндора, чувствуя, как адреналин сжигает остатки усталости. Он знал сейчас начнется настоящая бойня. Драко почти бежал. Стены замка содрогнулись и первый тяжелый удар по щитам отозвался стоном камня. Он затормозил у поворота и замер в густой тени за выступом стены, когда тяжелая дверь туалета со скрипом отворилась. Рон Уизли вывалился первым. Он выглядел как покойник, восставший из канавы. Вся одежда в слизи, лицо в грязи, а в руках огромные, желтые клыки василиска. Он тяжело дышал, оглядываясь по сторонам. Следом вышла Гермиона. Сердце Драко совершило болезненный кувырок и застряло где-то в горле, когда он снова увидел её. Гермиона выглядела изможденной, почти прозрачной в холодном свете коридора, но в её движениях была лихорадочная энергия. Они с Уизли не тратили времени и прямо там, на холодном полу, достали из сумки золотую чашу. Драко прижался к стене, не смея дышать. Он видел, как она сжала в руке клык василиска. Удар. Тишина разорвалась диким воплем. Из чаши вырвался черный, маслянистый дым, душа Лорда корчилась, издавая потусторонний, лишающий рассудка вопль. Драко видел этот ужас своими глазами, то как тьма пыталась уцепиться за воздух, как она извивалась, прежде чем окончательно испариться. Это было мерзко и величественно одновременно. Как только дым рассеялся, тишину сменил другой звук. — Мы сделали это! Гермиона, мы сделали это! — голос Рона сорвался на восторженный крик. Гермиона вскочила с колен, её лицо сияло и на нем не было страха, только чистая, первобытная радость триумфа. В порыве этой эйфории она бросилась к Рону, обнимая его за шею. Это были дружеские, стихийные объятия людей, которые только что сделали еще один шаг к победе над злом. Рон, ослепленный этим моментом, не сдержался. Он перехватил её за талию и впился в её губы поцелуем. Драко физически ощутил, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Эта была острая, режущая боль, будто его живьем прибивали к стене. Видеть, как чужая рука по-хозяйски лежит на изгибе её спины, как долбанный Уизли касается её, было невыносимо. Блядство. В голове вспыхнули кадры того дня в Мэноре, она на холодном полу, и он не способный даже коснуться её руки, чтобы не выдать их обоих. Ревность была горькой. Он вспомнил Мэнор, вспомнил её крики, которые не смог заглушить. Конечно, билось в его голове, ты тот, чье имя связано с её пытками, с её вывернутой наружу памятью и той пустотой, которая осталась после. Он был уверен что она должна ненавидеть его. Каждая клетка её тела должна содрогаться от одного воспоминания о фамилии Малфой. Он сам себя ненавидел так сильно, что считал этот поцелуй справедливым наказанием для себя. Гермиона отстранилась почти сразу. Она выглядела растерянной, даже испуганной; её пальцы коснулись губ, словно проверяя, действительно ли это произошло. Она что-то быстро, лихорадочно зашептала Рону. Драко не слышал слов, но видел, как натянулись её плечи, как она вся обратилась в комок нервов. Она не сияла. Реакция Рона была мгновенной. Радость на его лице сменилась расстереностью и смятением. — Гарри должен ждать около Выручай-комнаты, — громко прохрипел Рон, отстраняясь. — Идем, пока эти твари не... Однако Гермиона больше не слышала Рона. Она перестала дышать. Он почувствовал, как она отстраняется не просто физически, а внутренне, уходя куда-то глубоко в себя. Он видел, как её взгляд замер, уставившись в пустоту за его плечом. Рон резко обернулся, выставляя палочку. Когда он увидел в тени бледное лицо Малфоя его лицо пошло багровыми пятнами, а челюсть сжалась так, что зубы скрипнули. Он ненавидел Драко в этот момент сильнее, чем когда-либо. Не за Метку, не за прошлые оскорбления, а за то, что даже сейчас, Гермиона перестала дышать из-за него. Рон подыхал от осознания собственной второстепенности. Он был героем, он был рядом, но её пульс всё равно бился в ритме этого слизеринского подонка. — Ты..., — прорычал Рон, и в его голосе смешались ярость и горькая обида. Он грубо схватил Гермиону за локоть, загораживая её собой, почти пряча от взгляда Драко. — Какого черта ты здесь забыл?! — Рон, стой. Пожалуйста, — она почти сорвалась и подбежала к Драко. Драко увидел её лицо, и это зрелище выжгло в нем всё остальное. В её глазах не было ненависти. В них было такое оглушительное, отчаянное узнавание, такая смесь боли, надежды и неверия, что у него заложило уши. Это был взгляд человека, который среди трупов и пепла внезапно нашел то единственное, ради чего стоило дожить до этого часа. Она остановилась в шаге от него, тяжело дыша. Её глаза искали его взгляд, она хотела оправдаться, объяснить этот нелепый поцелуй, но Драко выставил руку, запрещая ей приближаться. Его лицо было бледнее обычного, а взгляд ледяным. — Драко, я... этот поцелуй... я просто..., — она заговорила быстро, лихорадочно, пытаясь оправдаться, словно этот нелепый секундный жест Уизли мог перечеркнуть всё, что было выжжено у них под кожей. — Это неважно, Грейнджер, — отсек он, каждое слово давалось ему с трудом. — Мне плевать. Сейчас это не имеет значения. — Нет! Не смей так говорить! — она почти закричала она, пытаясь поймать его пальцы. Рон замер, глядя на них с полным непониманием этой страшной близости. — У вас меньше десяти минут. Щиты затрещали. Когда они рухнут, здесь будет ад. Пожиратели уже знают, что Поттер в замке. — Он посмотрел ей в глаза, пытаясь передать всю ту невысказанную любовь, которую он не имел права произносить вслух. — Ты должна выжить. Ты слышишь? Любой ценой. Иди к Поттеру и закончи это. — Нет..., — ее глаза были полны слез и она попыталась подойти, протянула руку, но Драко резко отшатнулся, словно её прикосновение могло убить его на месте. Драко посмотрел на её губы, он всё еще видел на её губах вкус другого, но ревность была лишь верхушкой айсберга. Глубже, под кожей, его жгла невыносимая вина. Пока он стоял в строю Пожирателей, играя свою роль, она обрела и потеряла часть его в одиночестве, в холодном лесу. Он не чувствовал, как магически отзывается их ребенок, не касался её живота, но теперь эта утрата пульсировала в его сознании вечной болью. Ревность к Уизли смешалась с ненавистью к самому себе. Она заслуживала света, а он был воплощением её самого страшного кошмара. Этот поцелуй с Уизли… он казался ему правильным финалом. Чудовищным, несправедливым, но единственно возможным в мире, который окончательно сошел с ума. — Уводи её, Уизли! Живо! — его голос сорвался на хрип. — Просто убирайтесь отсюда оба! — Гермиона! — Рон перехватил Гермиону за локоть, буквально вырывая её из личного пространства Малфоя. — Нам правда пора. Пошли! Он потянул её на себя с такой силой, что она едва не споткнулась. Рон заслонил её собой, стараясь разорвать её зрительный контакт, физически перегородить ту невидимую связь, которая тянулась между ними и повел по коридору. Когда они скрылись за поворотом, и топот их шагов затих в лабиринте коридоров, Драко тяжело привалился спиной к холодной стене и закрыл глаза, пытаясь вытравить из памяти вид её слез и вкус её губ, которых только что касался другой. Надежды не осталось. Остался только долг: сделать так, чтобы она дожила до рассвета. Он уже собирался двинуться на поиски Тео, когда заметил движение этажом ниже. Впереди, крадучись, по коридору двигались две массивные фигуры. Крэбб и Гойл. Они не скрывали своих намерений, их палочки были наготове. Они искали Поттера, они искали награду и признания, за его поимку. Драко выхватил палочку, и на его лице проступила та самая малфоевская жестокость. — Ну уж нет, уроды, — прошептал он и бесшумно последовал за ними в сторону Выручай-комнаты.