Огненные слезы

Грохот был такой силы, что Теодор Нотт на секунду потерял ориентацию в пространстве. Сводчатый потолок галереи отозвался стоном, и на безупречно чистую мантию посыпалась каменная крошка. — Щиты сдохли, — выдохнул подбегающий к нему Блейз, вытирая пыль с лица. Его палочка мерцала тревожным фиолетовым светом. — Началось, Тео. Добро пожаловать в ад, о котором предупреждал Снейп. Только вот черти в этом аду носят наши фамилии. Тео не ответил ему, он смотрел в окно, туда, где купол над Хогвартсом рассыпался золотистыми искрами, пропуская внутрь сотни летящих заклятий. Это выглядело красиво и жутко одновременно - как падающие звезды, приносящие смерть. — Малфой задерживается, — заметил Тео, поправляя палочку в пальцах. — Если он столкнулся с Грейнджер, он сейчас либо в раю, либо в полной заднице. Судя по выражению его лица последние полгода, я ожидаю скорее второе. Любовь на войне - это самый надежный способ получить Аваду в спину. — Он выберется, — Блейз резко развернулся на звук быстрых шагов. — А вот нам пора отрабатывать свою часть сделки, я так и не нашел Джинни. Из-за поворота выбежала группа школьников, гонимых ужасом. А за ними с оскалом хищника один из егерей, грязный, смердящий оборотень из стаи Сивого. — Слизеринцы? — егерь остановился, сплевывая на пол. — Проваливайте к своим родителям под юбки, пока вас не разорвали. Здесь теперь охота для взрослых. Тео сделал шаг к нему на встречу. Его лицо, обычно спокойное и отрешенное, выражало ярость и отвращение. В его движении не было героизма, только сухая и расчетливая ярость человека, которому больше нечего терять. — Взрослые здесь мы, — тихо произнес Тео. — А ты просто мусор, который забыли добить в подземелях Мэнора. — Ах ты щенок! Confringo !— рявкнул егерь, но Блейз был быстрее. — Protego! — щит Забини принял удар, и в ту же секунду Тео выбросил руку вперед. — Stupefy! — бросил ему в ответ Теодор, когда заклинание ударило в егеря, тот захлебнувшись собственным криком, со звуком рухнул на пол глядя в потолок пустыми глазами. — Грубо, — прокомментировал Блейз, прислушиваясь к звукам боя этажом выше. Там раздался девичий крик, и Забини мгновенно изменился в лице. — Это Джинни. — Он узнал бы этот голос из тысячи. Голос девчонки, которая выбивала из него всю спесь, которая заставляла его чувствовать себя живым, пока он играл роль холодного аристократа. Джинни едва видела врагов сквозь эту завесу пыли, но она слышала их. Гнилой смех егерей и тяжелую поступь тех, кто пришел за «предателями крови». Луна и Невилл были где-то справа, отрезанные очередной рухнувшей секцией потолка. Джинни осталась одна против троих. Она не боялась смерти, после года под властью Кэрроу страх атрофировался. Она боялась не успеть забрать с собой побольше этих тварей. — Ступефай! — её голос охрип, палочка жгла ладонь. Егерь, заросший щетиной по самые глаза, легко отбил заклинание и двинулся на неё, облизывая потрескавшиеся губы. Он уже предвкушал награду, однако он не заметил, как тень за его спиной отделилась от стены. Блейз возник из пелены дыма бесшумно, как сама смерть. Он не тратил времени на разговоры, его палочка двигалась с пугающей, хирургической точностью. — Дефодио, — ледяной шепот Блейза разрезал шум боя. Заклинание вскрыло плечо егеря, заставляя его взвыть. Блейз двигался плавно, методично устраняя каждого, кто стоял между ним и рыжей девчонкой. Когда последний противник рухнул, Блейз подбежал к Джинни. Его пальцы, холодные и властные, обхватили её лицо. — Ты выглядишь как покойница, Уизли, — его голос был сухим, но взгляд темным. — И пахнешь так же. — Блейз..., — она попыталась вдохнуть, но легкие забила пыль. — Что ты здесь... — Провожу инвентаризацию, — нервно пытался отшутиться он. — По какому-то недоразумению ты всё еще числишься той, кто вляпывается в неприятности. И я не намерен оставлять ценное имущество в этом свинарнике. Он знал, что она вернется к Поттеру. Знал, что она сейчас пойдет искать своего героя и будет биться за него, но сейчас ему было плевать на это. Ему нужно было, чтобы она осталась живой. Он на мгновение нервно сжал ее руку, это был жест, в который он вложил больше чем имел право, он был полон скрытого страха за нее. — Уходи вниз. Живо! — он почти грубо оттолкнул её в сторону безопасного перехода. — Моя реальность сегодня слишком паршивая, чтобы я позволил тебе её испортить своим трупом. Он не оглянулся, когда она в спешке начала бежать вниз. Развернулся к новому отряду егерей, давая ей и другим шанс уйти к их правильному миру. — Ну и где этот шрамоголовый придурок? — Крэбб вышел из-за поворота, вертя в руках палочку. Гойл плелся следом, вытирая пот со лба. Драко медленно отделился от стены. Его лицо было бледным, но взгляд оставался высокомерным и ледяным. Ни один мускул не дрогнул, когда он посмотрел на своих бывших телохранителей. — Вы опоздали, — процедил Драко, заставляя свой голос звучать ровно и властно. — Они только что зашли внутрь. Крэбб остановился, его маленькие глаза хищно блеснули. В этом году он сильно изменился, уроки Кэрроу и вседозволенность превратили его в нечто опасное. — Малфой?— Крэбб прищурился, подозрительно оглядывая Драко. Драко издал короткий, сухой смешок, в котором было столько фальшивого презрения, что Крэбб невольно отступил на полшага. — Вы будете делать то, что я скажу, — перебил его Драко, и в его голосе прорезалась сталь. — Если испортите мне захват и я лично скормлю вас Нагайне, мы с ней немного сдружились за этот год. Нам нужен Поттер, он нужен нам живой. Всем ясно? Крэбб и Гойл синхронно кивнули, они все еще помнили, что с ним лучше не шутить. Драко обернулся к стене, он знал, что скоро суда придут Тео и Блейз, и если что-то пойдет не по плану, будет время все переиграть. Он знал, что должна ему показать комната, поэтому дверь проступила на камне почти сразу и он первым толкнул её, входя в лабиринт Выручай-комнаты. Блейз добрался до восьмого этажа, когда пыль в коридорах стала настолько густой, что её можно было резать ножом. Теодор Нотт уже ждал его у той самой стены, которая то появлялась, то исчезала, повинуясь воле Выручай-Комнаты. Оба тяжело дышали, мантии были перепачканы известью, сажей и чужой кровью. — Нашел её? — коротко спросил Тео, не оборачиваясь. Его палочка мерцала тусклым светом, готовая выпустить заклинание в любую тень. — Живее всех живых, — Блейз прислонился к колонне, и Тео заметил, как дрожат его пальцы, когда он сжимает рукоять. Забини выдавил из себя кривую, изломанную усмешку. — Она так яростно отбивалась от моей попытки затащить её в безопасное место, что я едва не поцеловал её на прощание. Ну, знаешь, просто чтобы она на секунду замолчала и не успела проклясть меня в ответ на заботу. Уизли в гневе, это, я тебе скажу, зрелище не для слабонервных. Тео горько усмехнулся, вытирая кровь с разбитой губы, он встретил парочку егерей по пути сюда. — Свет тянется к свету, Блейз. А мы здесь, сторожим дверь, за которой наш лучший друг изображает преданного слугу Лорда. Я подоспел прямо в то время, когда Малфой зашел туда с Крэббом и Гойлом. Мы с тобой отличный караул. Два элитных предателя сторожат дверь, за которой их лучший друг виртуозно разыгрывает роль последнего ублюдка. Блейз нахмурился, вглядываясь в камень. — Он играет на грани, — Блейз наконец разжал пальцы и с силой провел ладонью по лицу, стирая пыль. — Просто эти два дебила... Крэбб и Гойл. Они же сейчас как сорвавшиеся с цепи псы. Если Драко хоть на секунду замешкается или палочку отведет не туда, они могут просто взорваться и нам придется соскребать Драко со стен. У них сейчас мозг отключен, одни инстинкты убить и выслужиться. — Не догадаются, — Тео коротко качнул головой, и в его голосе прорезалась та самая жесткая уверенность, которая всегда действовала отрезвляюще. — Они привыкли смотреть ему в рот. Драко дрессировал их годами, а Снейп и Беллатриса вытравили из него самого любую искру мягкости, заменив её льдом. Если в этом замке и остался кто-то, способный выйти из эпицентра взрыва с идеальной укладкой и чистыми руками, то это Малфой. Он не просто выживет в этом гадюшнике, Блейз. Он его возглавит, если потребуется. Они замолчали. Эта тишина, зажатая между холодными стенами коридора, казалась тяжелее, чем грохот обрушивающихся башен и крики, доносившиеся с нижних этажей. Это была тишина людей, которые поставили на карту всё, и теперь им оставалось только ждать, когда выпадет их число. Они шли по узким проходам между горами столетий. Тишина была густой, пока её не прорезал голос Гарри где-то впереди. — Попались, Поттер, — Драко вышел из-за угла. Он не вылетел с криком, он просто возник, преграждая путь. Его палочка была направлена на Гарри, но Поттер заметил, что хватка Малфоя была странно мягкой, а взгляд лихорадочным, перебегающим с диадемы на Гермиону. Драко видел их троих. Рон и Гарри инстинктивно закрыли собой Гермиону. В её глазах Драко увидел такую смесь боли и разочарования, что на мгновение его рука дрогнула. Она смотрела на него так, словно он только что лично подписал ей смертный приговор, и эта немая мольба в её взгляде едва не заставила его опустить палочку. — Отдай палочку, Поттер, — потребовал Драко. В его голосе не было ярости, только бесконечная, сухая усталость. — Пожалуйста. Не делай глупостей. Гарри замер. Он смотрел прямо в глаза Драко и видел там не жажду награды, а смертельный страх. Поттер крепче сжал свою палочку, готовый к удару, но вдруг заметил, как Малфой едва заметно качнул кончиком своей палочки в сторону, словно указывая на выход за своей спиной. Это не был жест врага, это была подсказка. Драко на мгновение задержал взгляд на Гарри и одними глазами и легким кивком, почти незаметно, приказал: «Беги». Поттер понял всё в ту же секунду, что Малфой блефует. Он играет роль перед стоящими за спиной Крэббом и Гойлом, которые дышали ему в затылок, как два цепных пса. — Ты не сделаешь этого, Малфой, — тихо сказал Гарри, не сводя с него глаз. Он специально заговорил так, чтобы Крэбб и Гойл услышали только угрозу, но Драко считал в его голосе ответное понимание. Малфой в ответ лишь глубоко вдохнул и плотнее сжал челюсти. — Малфой, ты всё-таки решил выслужиться до конца? — выплюнул Рон, но Гарри слегка коснулся его руки, призывая к тишине. Крэбб, которому надоело ждать, пока «принц Слизерина» закончит свои вежливые переговоры, выступил вперед. Он больше не хотел играть в тактику Малфоев. В его голове, отравленной уроками Кэрроу, был только один способ решения проблем. — Хватит болтовни! — взревел он, отталкивая Драко плечом так сильно, что тот едва не повалился на гору старых стульев. — Мы убьем их сейчас, и дело с концом! Avada... — Нет! — выкрикнул Драко, мгновенно сокращая дистанцию и перехватывая запястье Крэбба. Его хватка была железной, он буквально вывернул руку бывшего друга вниз, уводя смертоносный луч в сторону пыльного пола. — Темный Лорд хочет его живым! Ты всё испортишь, кретин! Но Крэбб уже перестал слышать приказы. Безумие боя и жажда крови, годами копившиеся под маской тупого исполнителя, наконец захлестнули его. Он посмотрел на Драко с презрением, которое копилось месяцами, и в его маленьких глазах вспыхнул фанатичный, почти первобытный огонь. — Надоел ты мне со своими приказами, Малфой! Ты вечно медлишь! Если ты стал трусом, я сам закончу это прямо сейчас! — взревел он, и в его маленьких глазах вспыхнула ярость. — Fiendfyre! Огромный огненный змей вырвался из его палочки с таким оглушительным ревом, будто в комнате материализовался живой дракон. Это было Адское Пламя, первобытное, проклятое и абсолютно неуправляемое. Оно мгновенно приняло формы пылающих химер и многоголовых гидр, которые с ревом бросились на сухие горы хлама, пожирая десятилетия истории Хогвартса за считанные секунды. — ИДИОТ! — закричал Драко, хватая опешившего Гойла за шиворот и силой отшвыривая его назад, к выходу. — Ты нас всех убьешь! Aguamenti! — выкрикнул он, пытаясь создать струю воды, но мощное заклинание испарилось, даже не коснувшись пламени. Жар стал невыносимым, воздух превратился в раскаленный свинец. Пламя распространялось мгновенно, отрезая пути к отступлению. Крэбб, с застывшей безумной ухмылкой на лице, даже не пытался произнести хоть какое-нибудь заклятие. Он просто стоял, завороженный собственной разрушительной силой, пока огненный вихрь не сомкнулся над его головой. Он исчез в огненном зрачке собственного безумия. Черный, едкий дым выедал глаза, забивая легкие гарью. Гарри и Рон бросились к метлам. — Гермиона, за мной! — крикнул Гарри. Но путь Гермионе перекрыла рухнувшая гора горящих шкафов. Массивный стеллаж, объятый рыжим пламенем, с грохотом обрушился прямо перед ней, взметнув тучу раскаленных искр. Она оказалась отрезана на вершине шаткой башни, а внизу уже разевала пасть огненная химера. Воздух вокруг стал настолько горячим, что каждый вдох обжигал легкие, как расплавленный свинец. В голове Гермионы вспыхнуло: «Вот и всё. Я увидела его в последний раз». И тут сквозь стену черного, маслянистого дыма, на старой метле, влетел он. Драко. В его глазах больше не было маски, только дикий и первобытный ужас за неё. Он летел прямо сквозь языки пламени, игнорируя то, как искры сверкают вокруг. — Прыгай, Грейнджер! — заорал он, перекрывая рев огня. Она прыгнула, и в следующее мгновение её подхватили сильные руки. Драко рванул метлу вверх, совершая почти невозможный вираж в считанных дюймах от когтей огненного льва. Жар от пламени за спиной был ничем по сравнению с тем одуряющим, лихорадочным жаром, который вспыхнул между ними в секунду столкновения. — Держись за меня! — прохрипел он ей в самое ухо, и она вцепилась в него мертвой хваткой, почти врастая в его тело. В этот момент для него не существовало ни Поттера, ни Темного Лорда, ни войны, только её отчаянный вдох ему в шею и это пронзительное, живое тепло, которое он едва не потерял навсегда. Он прижал её к себе еще неистовее, почти до боли, словно пытался спрятать её внутри собственной грудной клетки. Его губы на мгновение коснулись её виска, соленого от пота и горького от пепла, и этот контакт отозвался в нем электрическим разрядом. Он не просто спасал её, он забирал её себе у самой смерти, заявляя права, на которые не имел права перед лицом всего мира. — Я тебя не отпущу, слышишь? — этот шепот был тише рева пламени, но Гермиона услышала его каждой клеткой кожи. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая запах его парфюма, смешанного с гарью, и на долю секунды в этом пылающем хаосе им обоим показалось, что они наконец-то дома. — Гарри! На выход! — закричал Рон, который уже мчался к дверному проему, волоча за собой полуобморочного Гойла. Драко заложил крутой вираж, направляя метлу к узкой полоске света, где задыхающаяся стена Выручай-комнаты из последних сил удерживала портал в реальность. — Что нас ждет, Блейз? — тихо спросил Тео, глядя в пустоту коридора. — Если победит Лорд, мы все станем рабами, которые будут вечно доказывать свою верность, умирая от страха в собственных поместьях. Если победит Поттер... хотя бы Пэнси не окажется в постели у монстра, а мы, возможно, не сгниём в Азкабане. — Это паршивый выбор, Тео, но он хотя бы подразумевает жизнь, — сухо отозвался Забини. — Мы ждем Драко. Если он не выйдет, Тео... то нам с тобой в этой «новой реальности» места точно не найдется. Мы поставили всё на любовь Малфоя к гриффиндорской заучке. Самая паршивая ставка в истории наших фамилий. Внезапно воздух в коридоре начал стремительно нагреваться. От камней стены пошел жар, а из щелей повалил черный, маслянистый дым. Стены содрогнулись от мощного удара. — Это не просто огонь, — прошептал Тео, вскидывая палочку. — Адское пламя. Крэбб, чертов кретин, он все таки испробовал его, как и мечтал. — Приготовься, — Блейз встал в боевую позицию. — Сейчас оттуда либо вылетят, либо вынесут пепел. В ту же секунду стена взорвалась и дверь распахнулась. В коридор вместе с клубами раскаленного дыма вылетели три метлы. На первой, опасно закладывая вираж, летел Гарри Поттер, а на второй, едва не задевая крылом камни, несся Драко. Блейз и Тео пригнулись. Они видели, как Драко, вцепившись в древко одной рукой, другой намертво прижимал к себе Гермиону, закрывая её своим телом. Рон летел следом, таща за шиворот Гойла. Они рухнули на пол коридора, метлы с треском покатились по камням. Жар от Адского пламени в коридоре был невыносим, но он казался лишь слабым отблеском того огня, который выжигал Драко изнутри. Когда они рухнули на каменный пол, он не чувствовал боли от удара. В его легких был только пепел, а в голове пульсирующий ритм её сердца. Гарри поднялся первым, тяжело дыша глядя на Малфоя. В голове Поттера всё еще стояла та сцена в Выручай-комнате у башни из книг: как Драко, не раздумывая, бросил метлу в самый эпицентр Адского пламени, когда Рон не смог прорваться. Гарри видел его лицо в тот момент: голая, первобытная готовность сгореть заживо, лишь бы подхватить её. Рон тоже стоял на ногах. Его палочка была направлена на Малфоя, но рука ходила ходуном. В глазах Рона плескалась гремучая смесь из ярости и обиды. — Опусти палочку, Рон, — негромко сказал Гарри. Его голос звучал пугающе устало, с опасной хрипотцой. — Он… он один из них, Гарри! — выкрикнул Рон, хотя в его голосе уже не было уверенности, только отчаяние, но встретив ледяной взгляд друга он медленно, через силу, опустил палочку. В этом коридоре, пропахшем гарью, Гарри официально признал право Малфоя быть здесь. Драко вскинул голову. Платиновые волосы, ставшие серыми от копоти, облепили лоб, лицо было в саже и мелких кровавых ссадинах от летящих обломков. Он мгновенно вскочил, задыхаясь, и навис над Гермионой. Его руки, всё еще ощущавшие лихорадочный жар её тела, когда он выхватывал её из пасти огненной химеры, тряслись так сильно, что он едва смог ухватить её за плечи, будто проверяя, не рассыплется ли она в прах под его пальцами. В этом жесте было столько дикого, первобытного отчаяния, столько накопленной за годы боли, что Блейз и Тео невольно отвели глаза. Они знали, какую цену Драко платил за каждый день этой проклятой верности Темному Лорду, пока его душа медленно гнила в подвалах Мэнора. — Ты жива? — выдохнул он, и его голос сорвался в хриплый, изломанный шепот, больше похожий на молитву. — Жива? — Жива, — прошептала она, глядя прямо в его расширенные, безумные от ужаса зрачки, в которых сейчас отражалось всё его крушение. И в этот момент щиты его окклюменции рухнули, рассыпавшись едким прахом. Он замер и, подавшись вперед, с силой прижался своим лбом к её лбу. Это было мгновение истины среди рушащегося мира. Закрытые глаза, рваное, тяжелое дыхание и один сумасшедший удар сердца на двоих. В эту секунду он не был Пожирателем смерти, а она не была героиней войны. Они были просто двумя обломками одной грандиозной катастрофы, двумя душами, которые нашли друг друга в аду. Прямо здесь, под прицелом палочек Гарри и Рона, на глазах у друзей, он содрал с себя все маски, обнажая перед ними свое кровоточащее нутро. Это прикосновение было пропитано неистовой, почти болезненной любовью и той страстью, которую они годами прятали в тишине ночей. В этом жесте было всё: его безмолвное, разрывающее грудь «прости», его отчаяние от невозможности коснуться её губ и та всепоглощающая грусть по их не случившемуся будущему. Он прижал её к себе на долю дюйма ближе, и этот миг стал их личной вечностью. Драко жадно вдыхал запах её волос, смешанный с запахом гари и крови. На долю секунды время зациклилось и они снова были подростками, как если бы у них не отобрали право на счастье, не забрали их общую душу, и не выжгли жизнь Метками и пытками. Но реальность ударила под дых быстрее, чем огонь. Драко кожей почувствовал на себе взгляд Рона, как надгробная плита, полный ненависти и жгучей, ядовитой ревности, а клеймо на руке заныло, напоминая о цепи, которая всё еще тянулась к трону хозяина. Реальность напомнила, что он всё еще в ловушке, он всё еще должен играть роль в этом кровавом спектакле. Драко резко, почти судорожно отстранился, будто его ударило током. Броня вернулась на место за мгновение, превращая лицо в бледную, непроницаемую маску. Он вскочил на ноги, пятясь к густому дыму коридора, где за его спиной уже выросли Блейз и Тео, как две тени-хранителя. В его глазах, мгновение назад полных жизни, снова застыл мертвенный холод, но пальцы всё еще помнили судорожную хватку её пальцев на его предплечьях. Тео бросил быстрый взгляд на неподвижное тело Гойла, которого Рон только что бесцеремонно сбросил с метлы. Грегори лежал ничком, тяжело дыша, но всё еще находясь в глубоком беспамятстве. — Нужно подчистить концы, — коротко бросил Тео, переглянувшись с Драко. Блейз понимающе кивнул и выступил вперед, направив палочку на Гойла, четко произнес: — Obliviate. Слабый серебристый туман коснулся головы Гойла. Теперь, когда он придет в себя, в его памяти не останется ни маневров Драко, ни того, как Малфой прикрывал гриффиндорку своим телом. Только огонь, хаос и спасение на метле Поттера. Это была их общая страховка и единственная возможность для Драко вернуться в строй Пожирателей, не будучи казненным в ту же секунду. Блейз подал Драко руку, помогая устоять на дрожащих ногах, и сухо, по-слизерински хлестко бросил: — Добро пожаловать из ада. Мы уж заждались. Драко выпрямился, до боли сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь, которая всё еще била тело. Он заставил себя не смотреть на Гермиону, которая всё еще сидела на полу, прижимая ладонь к груди, прямо там, где только что было тепло его тела. Он чувствовал на себе проницательный, тяжелый, лишенный прежней вражды взгляд Гарри. — Увидимся в аду, Поттер, — бросил Драко фразу, которая должна была прозвучать как угроза, но Гарри услышал в ней лишь предсмертный хрип человека, который добровольно возвращается в свою клетку. Его взгляд задержался на Гермионе лишь на долю секунды дольше дозволенного, взгляд-молитва, крик, запертый за стиснутыми зубами: «Выживи». Он развернулся и скрылся в дыму вместе с Блейзом и Тео, оставляя позади запах гари и несбывшейся надежды. Гарри помог Гермионе встать. Она всё еще чувствовала жар его лба на своей коже, который теперь будет жечь её сильнее любого проклятия. — Идем, — прошептала она, вытирая сажу со щеки. Её рука дрожала так сильно, что она едва не выронила палочку. — Нужно закончить это. Ради него тоже. Как только они завернули за угол и звук шагов Поттера и Уизли стих, Драко внезапно остановился. Его ноги подкосились, и он тяжело привалился плечом к холодной, иссеченной заклятиями стене. Его трясло. Крупная, неуправляемая дрожь била через всё тело, а из горла вырвался рваный, задыхающийся звук. Блейз и Тео замерли по бокам, преграждая путь любому, кто мог появиться в коридоре. Блейз молча наложил оглушающее и дезиллюминационное на ближайший пролет. — Драко, дыши, твою мать! — голос Блейза был непривычно резким. — Слышишь? Ты вытащил её. Ты сделал это. Всё, она ушла, она жива. Хватит. Драко поднял на него взгляд. Его глаза были расширены, зрачки затопили радужку, отражая остатки безумного пламени. — Ты не видел её глаза там. — выдохнул он, хватаясь пальцами за ворот мантии, словно она его душила. — Когда я поднял палочку на Поттера... она ведь на мгновение поверила. Почти поверила, что я ублюдок. Этот её взгляд... он чуть не убил меня, а потом... Потом она была там… на самом верху… и этот проклятый огонь… Блейз, я чуть не потерял её. Опять. Чуть не опоздал. — Она напугана, как и все мы, — Теодор грубо схватил Малфоя за воротник и встряхнул, заставляя смотреть в глаза. — Хватит этой рефлексии! Нам нужно найти Снейпа, пока нас не заметил Орден. Собери лицо, Малфой! Если нас сейчас кто-то увидит в таком состоянии, то нам конец. Мы вычистили память Гойлу, он ничего не расскажет. — Это сейчас не то о чем нужно думать, — отрезал Блейз, не сводя глаз с Драко. — Гребанный Салазар проблема в том, что ты сейчас разваливаешься. Малфой, послушай, ты вырвал её у смерти, это главное. Теперь верни её в ту часть своей души, где она заперта, и замуруй эту дверь. Нам нужно найти Северуса. Двигай, пока мы еще можем дышать этим пеплом. Драко закрыл глаза, с силой ударившись затылком о камень стены. В голове пульсировала кровь, напоминая о поцелуе с Уизли и о том, как она отпрянула от его палочки. — Она видит во мне Мэнор, — прошептал он, и в этом шепоте было больше боли, чем от ожогов. — Видит ту кровь в лесу... Она уверена, что я никогда не прощу ей того, что она пожертвовала всем ради своей гриффиндорской святости. — Драко, заткнись! — Тео сжал его плечо до хруста. — Потом будешь посыпать голову пеплом. Сейчас идем искать директора. Это наш единственный шанс выжить. Драко сделал глубокий, судорожный вдох. Он медленно выпрямился, поправляя обгоревшую манжету, скрывающую Метку. С каждым движением его лицо снова становилось каменным, возвращаясь в состояние абсолютного контроля своей «белой комнаты». — Вы правы, — его голос стал ровным и пустым. — Идем. Нужно найти Северуса. Он первым двинулся вперед, вглубь замка, пахнущий дымом, пеплом и не сбывшейся надеждой, оставляя за собой невидимый след своей разбитой души. Он снова был Малфоем. Но внутри него, за толстыми стенами окклюменции, Гермиона Грейнджер всё еще кричала его имя в огненном вихре. После того как Драко, Блейз и Тео скрылись в дыму восьмого этажа, реальность для гриффиндорской троицы превратилась в лихорадочный, рваный сон. Гермиона двигалась на автомате, её разум отчаянно пытался загнать воспоминание о Драко в самый дальний угол, но каждая клетка её тела, еще хранившая память о его руках и об их украденных ночах, кричала об обратном. Она бежала вслед за Гарри и Роном, но перед глазами неотступно стояло лицо Малфоя: пыль, кровь и сажа на его бледной коже, его сумасшедший, затравленный взгляд в тот миг, когда он вырывал её из огня. Она всё еще кожей ощущала ту секунду в коридоре, когда он в отчаянии прижался своим лбом к её лбу - это неистовое единение стоило им обоим целой жизни и было единственной правдой во всём этом хаосе. Гермиона чувствовала, как внутри неё дрожит та самая струна, которую Драко задел своим прикосновением, превращая весь остальной мир в невнятный шум. Этот поцелуй Рона был неправильным: горьким, иссушающим, похожим на судорожную попытку ухватиться за жизнь перед лицом конца. В тот момент, когда Рон коснулся её губ, Гермиона едва осознав происходящее, сразу же резко оттолкнула его. В ту же секунду её сердце пропустило удар, потому что Малфой стоял там, в нескольких шагах, и в его взгляде она почувствовала - ярость и крушение, словно это были её собственные чувства. Гермиона чувствовала себя так, словно её вывернули наизнанку. Ей было физически больно видеть, как в глазах Драко, этого неисправимого ревнивца и собственника, который всегда считал её своей по праву каждой пережитой боли, рушится последняя стена. Она хотела закричать, объяснить, что это была лишь секундная, истеричная эйфория от победы над крестражем, но ледяной, мертвый, и полный того самого выжженного смирения, взгляд Драко убил в ней все слова. Она понимала, что это очередной промах, который он никогда не простит себе, вновь опоздав и увидев её в руках другого. Но еще сильнее она не могла простить саму себя. Её грызло осознание, что она в очередной раз сделала это с ними. Предала их хрупкий мир, позволив чужому человеку коснуться того, что принадлежало только Малфою. Это невысказанное предательство стало еще одним гвоздем в гроб их невозможного будущего, заставляя её захлебываться от собственной вины в этом рваном хаосе войны. В нём не осталось надежды, только решимость смертника. Гермиона знала, что Драко слишком долго пребывал в ловушке между Меткой и любовью, которая медленно его убивала. И сейчас он делает свой последний ход, но разве было возможно их «навсегда»? Между ними стояло слишком много призраков. Каждая царапина на её коже, оставленная кинжалом Беллатрисы, ныла в такт его имени. Она всё еще помнила ледяной пол поместья, безумный смех тётки и парализованный ужасом силуэт Драко в дверях - его беспомощность, когда он не мог её защитить. Но страшнее всего была тихая, убивающая пустота внутри неё. Она потеряла ту крошечную жизнь, их единственный шанс на спасение и оправдание. Она ушла в холодную землю, пока Гермиона выполняла свой долг и спасала Гарри. Гермиона грызла себя за это каждую секунду, захлебываясь от мысли, что Драко никогда не простит ей этот выбор. Она была уверена: в его глазах она та - которая не защитила. Женщина, которая предпочла Поттера их общему будущему. Она просто не знала, как сказать ему, что её сердце разбилось в ту ночь в лесу навсегда. Она была уверенна, что Драко, помня воспоминания, которые Беллатриса выдирала из её сознания в Мэноре, сгорал от собственной вины. И она была в этом права. Драко видел её боль и понимал, что пока он трусливо подчинялся обстоятельствам, она умирала в одиночестве. Он ненавидел себя за то, что позволил ей пройти через пытки Беллы уже изломанной, лишенной самого дорогого. Поцелуй с Уизли, который он увидел, казался ему правильным, хоть и чудовищным финалом. Но он точно был единственным возможным исходом в мире, где он сам стал воплощением её самого страшного кошмара. Разве могли они теперь просто взяться за руки? Каждый его взгляд был для неё напоминанием о её «предательстве», а каждый её вздох для него будет обвинением в его бессилии. Глядя на него, она видела бы тот день в Мэноре, а он глядя на неё, видел бы свои самые тяжкие грехи. Они были прокляты этой войной задолго до этого рассвета, и эта общая утрата стала не мостом, а непреодолимой пропастью. Драко давно решил, что не оставит её, он будет оберегать её до конца. Это его кара и его долг, но их общая душа … есть ли для нее место в этом мире? Или они навсегда потеряли ее в том проклятом лесу? Они пробирались сквозь задыхающийся в огне Хогвартс, где сейчас повсюду царила паника и хаос. Гарри внезапно замер посреди коридора, до белизны в костяшках вцепившись в шрам. Вдалеке эхом всё еще отдавались крики: предсмертные хрипы и вопли от проклятий, которые градом сыпались повсюду, смешиваясь с грохотом обрушающегося камня. Лицо Гарри исказилось в муке, глаза закатились, обнажая белки. Гермиона и Рон едва успели подхватить его под руки, когда он тяжело осел на холодные, покрытые пылью камни. — Он в Хижине…, — выдохнул Гарри, с трудом приходя в себя. Его голос был сиплым, надтреснутым. — Волан-де-Морт… он там и Снейп с ним. Нам нужно идти. Сейчас! Они рванули вниз по лестницам, не подозревая, что из глубокой ниши за обломками разбитой статуи горгульи за ними неотступно наблюдают три пары глаз. — Гермиона, быстрее! — крикнул Рон, на бегу перепрыгивая через груду развалившейся стены и обломки чьей-то судьбы. Она рванула вперед, заставляя свои легкие втягивать раскаленный воздух. Мысли о Драко не отпускали её ни на секунду. Она отчаянно пыталась отыскать его силуэт в мешанине коридоров, надеясь и одновременно боясь увидеть его снова. Гермиона знала, что он не оставит её, даже если она растоптала остатки его сердца. Эта связь была сильнее логики, сильнее их общей боли. Когда они снова свернули к переходу, Гермиона на мгновение обернулась на пустой, тонущий в пыли коридор. Ей показалось, что в густой тени за поворотом мелькнул край черной мантии, едва уловимое движение призрака. Сердце пропустило удар, но Рон с силой дернул её за руку, возвращая в жестокую реальность, и они скрылись в темном зеве следующего перехода. После тяжелого разговора у стены, Драко заставил себя выпрямиться. Ему нужно было найти Северуса, единственного человека, который мог бы оправдать их присутствие здесь. Слизеринцы двинулись по параллельной галерее, стараясь избегать открытых стычек, но замок превратился в лабиринт из обломков и смерти. Они оказались на ярус выше как раз в тот момент, когда внизу, в пролете между этажами, Гарри рухнул на колени. Драко замер, подав знак парням остановиться. Сквозь проломы в полу он видел, как Гермиона подхватила Поттера, как её пальцы судорожно вцепились в его куртку. Каждое её движение отдавалось в Драко физической болью, напоминая о том, что он только что её отпустил. — Хижина…, — донесся сиплый голос Поттера. — Волан-де-Морт… он там и Снейп с ним. Трио сорвалось с места, устремляясь вниз к выходу. Драко проводил их взглядом, в котором не осталось ничего, кроме ледяной решимости. — Хижина? — Теодор Нотт коротко взглянул на Драко. Его лицо, испачканное сажей, напоминало маску из белого гипса. — Лорд вызвал Северуса. Это финал, Драко. Если ты сунешься туда сейчас… — Я и не собираюсь лезть на рожон, — отрезал Малфой. Его сознание было заполнено ледяным спокойствием. — Мы пойдем следом, будем держаться в тени. Если Поттер подставится под удар раньше времени - он просто кретин. Нельзя позволить Темному Лорду победить, иначе этот ад никогда не кончится, и Поттер - единственное, что отделяет нас от окончательной бездны. Но Грейнджер…, — он замолчал, и его взгляд стал жестким. — Грейнджер выйдет оттуда живой. Блейз? Забини лишь коротко кивнул, проверяя палочку. В его глазах отражались вспышки заклятий, доносившиеся со двора. — Мы прикроем им тыл. Им нельзя застрять на полпути. Идем, пока они не скрылись в лазе под ивой. Они двигались как призраки. Пока Поттер, Уизли и Грейнджер пробирались через охваченный битвой замок, слизеринцы шли параллельным курсом. Когда они выбежали на открытый участок двора, прямо на их пути возникла группа егерей, привлеченная шумом. Рон вскинул палочку, но не успел произнести ни слова. Из темноты разбитой галереи над их головами вылетел бесшумный, точный поток искр. — Confringo! — невербально Драко обрушил тяжелую каменную кладку прямо на преследователей, создавая завал между ними. Пыль и каменная крошка скрыли гриффиндорцев от глаз егерей. — Что это было? — Рон испуганно обернулся, глядя на облако пыли и обломки, внезапно перекрывшие путь врагам. — Неважно! Бежим! — крикнула Гермиона. Она не оборачивалась, её сердце колотилось о ребра и она снова побежала следом за Гарри. Слизеринцы, не дожидаясь, пока пыль осядет, скользнули по балкам вниз и последовали следом. Визжащая хижина встретила их тишиной, которая была страшнее любого крика. Она была заполненной темной магией, оседающей на легкие, словно невидимая темнота веков смешалась с испарениями свежего безумия. Они замерли в узком проходе за прогнившими досками стены, едва дыша. Драко вжимался спиной в холодный камень, чувствуя, как пот катится между лопаток. Рядом, превратившись в неподвижные статуи, застыли Тео и Блейз. Через щели в старой обшивке им было видно происходящее в комнате. Они словно прису́тствовали в кошмарном кукольном театре, где свет единственной палочки выхватывал из тьмы только агонию. Там, в круге тусклого света, разворачивалась великая трагедия. Драко видел затылок Поттера и спины его друзей, они казались ему здесь захватчиками, пришедшими забрать последнее у человека, который и так отдал всё. Он слышал каждый хрип Северуса, этот был свистящий, влажный звук, от которого внутри всё вымораживало. Внезапно он заговорил и это не был голос профессора Снейпа, сурового мастера зелий. Это был звук ломающейся жизни. — Собери… их…, — прохрипел Северус. Драко зажмурился, впиваясь ногтями в ладони. Он слышал звон флакона и видел серебристые нити воспоминаний: самое страшное и ценное сокровище крёстного. Северус доверял Драко, в те долгие ночи в подземельях, когда он метался между долгом крови и зовом сердца, именно Снейп учил его нести ношу, которая казалась непосильной. Он знал о Гермионе. Он был тем, кто не осудил, а лишь коротко кивнул, признавая, что любовь - это единственная магия, которую нельзя подчинить приказам Темного Лорда. — Смотри… на… меня…, — прошелестел Снейп. Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Драко чувствовал, как по лицу Поттера скользит взгляд крёстного. Драко знал, чьи глаза ищет Северус в лице Поттера. Эту историю о Лили Эванс крёстный доверил ему как урок того, что любовь может быть и проклятием, и единственным спасением. И сейчас, глядя на то, как Северус отдаёт последний вздох ради глаз женщины, которая давно в могиле, Драко ощутил невыносимую нежность и ледяную ярость. Весь этот маскарад, всё годы этого шпионажа - всё ради любви. Он смотрел на Поттера без ненависти, лишь с ледяным пониманием того, что он сейчас исполняет роль последнего утешения для человека, чьё сердце было разбито еще до их рождения. Поттер, Уизли и Грейнджер уходили быстро. Дверь скрипнула, хлопнула, и в Хижине воцарилось безмолвие. — Нет…, — прошептал Драко. Это было адресовано всему миру сразу. Он вывалился из укрытия первым, едва не задохнувшись от густого запаха меди и змеиного яда. Он не просто подошёл к крестному, он рухнул на колени в лужу крови, которая еще сохраняла тепло. — Северус! — голос Драко сорвался на надрывный стон. — Нет… Блейз и Тео работали как заведенные. Блейз лихорадочно доставал из сумки флаконы, которые они успели вынести из личных запасов декана как только вернулись в школу. Тео буквально вливал зелье в рот Снейпу, пытаясь разжать тому челюсти. Блейз прижимал к шее ткань, пропитанную бадьяном, но та мгновенно чернела. Темная магия Нагайны разъедала плоть быстрее, чем действовали составы. — Глотай, пожалуйста, глотай! — Тео пытался влить Кроветворное. — Сделай глоток, черт тебя дери! Снейп вздрогнул. Его зрачки медленно поплыли, пока не зацепились за лицо Драко. В этот момент маска «Ужаса Подземелий» окончательно рассыпалась. Драко схватил его за холодную, липкую руку, прижимая её к своей щеке. — Я здесь. Мы вытащим тебя, слышишь? Ты не можешь...Ты обещал научить меня тому составу…, — Драко нес несвязную чепуху, лишь бы заполнить пустоту, которая наступала за каждым вдохом Снейпа. Северус с усилием сжал его пальцы. Взгляд на мгновение стал пронзительным. — Не… повторяй… моих… ошибок, — кровавая пена выступила на его губах. — Ты… уже… заплатил… за всё. Живи… выживи…Драко. Он смотрел на Драко с такой щемящей отцовской гордостью, которую никогда не позволял себе проявлять на людях. Это был молчаливый приказ: Будь счастливее меня. Не превращай свою жизнь в алтарь для мёртвых. Снейп едва заметно дернулся в подобии улыбки и сделал последний, глубокий вдох. Его веки опустились. Рука, которую держал Драко, стала невыносимо тяжелой. — Пульс… я не чувствую пульса, — голос Тео сорвался. — Флаконы пусты. Блейз, магия не берется! Драко смотрел на застывшее лицо крёстного. Тишина, воцарившаяся в комнате, была окончательной. Лицо Снейпа теперь казалось маской — спокойной и величественной. Величайший шпион их времени обрел свой покой. — Нет! Тео, сделай что-нибудь! Блейз!— Драко приник лбом к его плечу. Он часто дышал и плечи его содрогались. Внезапно он поднял на них взгляд и спросил мертвым голосом: — Он ушел? Тео долго молчал, прежде чем убрать руку от сонной артерии. — Я… я не знаю, Драко. Мы сделали больше, чем возможно. Снаружи громыхнуло так, что посыпалась штукатурка. Замок содрогался. — Нам нужно уходить, — Блейз поднялся, его лицо было белым пятном в полумраке. — Если Темный Лорд узнает… Драко медленно отпустил руку Северуса. Она безвольно упала на гнилые доски пола. Драко поднялся. Его трясло от холода, который исходил не от сквозняков, а изнутри. Он в последний раз посмотрел на неподвижное лицо человека, который был ему вторым отцом. Снейп лежал спокойно, словно просто уснул после долгого пути. В этом спокойствии была вся горечь его жизни и вся надежда на тишину. Они уходили быстро, бросая последние защитные заклинания на вход, чтобы никто, ни живой, ни мертвый, не потревожил это место. Драко обернулся в дверях, в тени Хижины и сквозь взгляд полный слез ему на мгновение показалось, что грудь крёстного всё же сделала едва заметное движение, но сама смерть уже стояла на пороге. Туннель под Гремучей ивой казался бесконечным, как путь в преисподнюю, где каждый шаг по склизкой земле приближал их к осознанию того, что мир никогда не станет прежним. Когда Драко, Тео и Блейз наконец вырвались на поверхность, воздух Хогвартса, обычно пахнущий озерной сыростью и старыми книгами, ударил в легкие гарью и сладковатым, тошнотворным запахом смерти. Этот запах въедался в кожу, клеймил их, превращая из вчерашних студентов в живых мертвецов. Замок стонал, словно раненый зверь, испускающий последний вздох. Огромные куски кладки, оторванные заклинаниями, лежали вповалку с телами. Драко шел первым, его руки, всё еще липкие от крови Северуса, мелко дрожали. Он не вытирал их, это казалось ему последней связью с крёстным, единственным доказательством того, что всё произошедшее в Хижине не было бредом вызванным горячкой. Эта кровь была его причастием, его горьким наследством. Внезапно воздух завибрировал. Звук шел не извне, а он будто рождался прямо в черепе, холодный, шипящий, пробирающий до костей, заставляющий внутренности сжиматься в ледяной ком. — Вы сражались храбро, — голос Волан-де-Морта разнесся над руинами, заполняя каждую трещину в стенах. — Но вы понесли тяжелые потери. Гарри Поттер, я обращаюсь к тебе... Я жду тебя в Запретном лесу один час. Если ты не придешь, я лично вступлю в бой и накажу каждого мужчину, женщину и ребенка в этом замке. Голос стих, оставив после себя звенящую пустоту, в которой отчетливо слышалось, как рушится и создается история. — Он убьет его, — тихо произнес Блейз, останавливаясь в тени полуразрушенной арки внутреннего двора. — Если Поттер пойдет туда - это конец. Если не пойдет, то конец нам всем. У этой дилеммы нет правильного решения, только разные оттенки гибели. Тео прислонился к разбитой колонне. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выглядело так, будто по нему проехались гусеницы военного фургона. — Обе стороны проиграли, Блейз. Разве ты не видишь? — Тео горько усмехнулся, глядя на свои ладони, испачканные в зельях и крови Снейпа. — Лорд победит ценой пустыни. Поттер победит ценой кладбища. В любом случае, завтрашний день принадлежит стервятникам. Мы просто стоим в очереди за своей порцией забвения. Как мы докатились до такой долбанной жизни? Теодор замолчал, и Драко знал, о чем он думает. Об отце. О человеке, который годами выжигал в сыне волю Круциатусом, называя это «воспитанием мужчины». Для Тео смерть Темного Лорда означала свободу от отца, а победа Лорда будет пожизненным рабством. Малфои стали для Нотта единственным убежищем, местом, где его не били за слабость, а Северус был единственным, кто учил его, что магия - это знание, а не только инструмент боли. Сейчас Тео стоял на пепелище своего единственного дома, осознавая, что за спиной у него нет никого, кроме таких же сломленных людей. — Моя мать выживет, — внезапно сказал Блейз, глядя куда-то поверх башен. — Она всегда выживает. У нее талант выходить сухой из кровавых рек, перешагивая через трупы тех, кто ее любил. А я... я просто хочу, чтобы этот цирк прекратился. Драко не слушал их. Его глаза лихорадочно сканировали двор. Он видел студентов в разорванных мантиях, которые тащили на себе раненых. Видел тела, накрытые простынями, у входа в Большой зал. Где она? Мысль пульсировала в висках. Он видел её в Хижине час назад: живую, решительную, уходящую вслед за Поттером. Но час на войне - это вечность. Она могла попасть под заклятие, могла столкнуться с Долоховым или Беллатрисой. Сама мысль о том, что её карие глаза могли погаснуть где-то под обломками, причиняла больше боли, чем все пережитое за последний год. — Мне нужно внутрь, — бросил Драко, срываясь с места. — Драко, это самоубийство! — крикнул вслед Тео. — Слизеринцев бы сейчас там залинчивали просто за цвет галстука! Но Малфой не оборачивался. Он вошел в Большой зал через боковой проход, скрываясь в тенях. То, что он увидел, едва не заставило его упасть на колени. Ряды тел и тихие всхлипы. Весь этот хаос был пропитан безнадежностью. Он шел вдоль стен, стараясь не смотреть на лица мертвых, но взгляд невольно цеплялся за знакомые черты. Вот Лаванда Браун, изорванная когтями оборотня, скорее всего Сивого. Вот кто-то из близнецов Уизли, Драко не знал их по именам, но вид рыжей семьи, сгрудившейся над телом, вызвал в нем странный, жгучий укол вины. Это он открыл дверь. Это он впустил смерть в этот замок год назад, и теперь она собирала жатву, не разбирая чистокровных и предателей крови. Северус сказал ему: «Живи ради неё». Это было не просто пожелание. Это было последнее распоряжение капитана тонущего корабля своему лучшему офицеру. Это был приказ отыскать свет в самой глубокой тьме. Драко завернул за угол, к импровизированному лазарету. И тогда он увидел её. Гермиона стояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Её мантия была в грязи и копоти, волосы спутались. Она казалась воплощением хрупкости и несокрушимой силы одновременно. Она была единственным живым пятном в этом морге, единственной причиной, по которой его собственное сердце всё еще продолжало толкать кровь по венам. В какой-то момент, словно почувствовав его взгляд, она обернулась. Их глаза встретились через всё пространство зала, заполненного стонами и запахом смерти. На секунду мир вокруг них просто перестал существовать. Не было Волан-де-Морта, не было мертвых друзей, не было Метки на руке Драко и крови Снейпа на его пальцах. Были только они - два человека, стоящие на разных сторонах рушащегося моста. Драко не мог подойти. Он стоял в тени, оставаясь незамеченным, прижав руку к груди, где под мантией горел холодный огонь. Он видел в её глазах ужас, усталость и... невысказанный вопрос. Она видела его, она знала, что он здесь, и в этом осознании была только бесконечная, иссушающая усталость двоих выживших. Она знала, что он рисковал всем, чтобы просто увидеть её живой. «Я здесь, Грейнджер. Я выжил и я сделаю так, чтобы ты тоже выжила», — подумал он, и его взгляд был клятвой, которую не смог бы разрушить даже Сами-Знаете-Кто. Гермиона едва заметно кивнула. Это был не жест приветствия, это было признание, что они оба всё еще здесь, вопреки всему. Она отвернулась к Рону, который окликнул ее и подошел, и Драко почувствовал, как в груди что-то сжалось от ревности, смешанной с облегчением. По крайней мере, она не одна. У нее есть кто-то, кто может держать ее за руку, пока он вынужден прятаться в тени своих грехов. Он медленно отступил назад, в темноту коридора, где его ждали Тео и Блейз. — Нашел? — коротко спросил Тео, видя выражение лица друга. — Нашел, — выдохнул Драко. — Она жива. — Тогда уходим, — Блейз дернул его за рукав. — Родители, Драко. Нарцисса сходит с ума. Люциус..., — Блейз замялся. — Твой отец не переживет, если Лорд заметит твоё отсутствие. Мы должны быть там, когда он объявит о конце часа. Нам еще нужно сыграть свои роли в этой пьесе до конца. Драко шел по коридорам Хогвартса, и его внутренний монолог превращался в молитву. Он думал о Северусе, лежащем в пустой Хижине. О матери, которая, он знал, пойдет на любую ложь ради него. Об отце, который ради него стал тенью самого себя, сломленный и уничтоженный тем, кому он так верно раньше служил. Он думал о том, что долг перед семьей - его кандалы, которые он обязан был носить, чтобы защитить фамилию, которую он мечтал ей дать. И которую он вероятно никогда уже не сможет ей предложить. Будущее сейчас было настолько призрачным, что он не понимал, продолжит ли вообще эта фамилия существовать. Они вышли к выходу из замка. — Тео, — Драко остановился. — Если всё пойдет прахом... Если Поттер умрет... — Мы будем драться, Драко, — Тео посмотрел ему прямо в глаза и в этом взгляде Малфой увидел не запуганного мальчика, а человека, который больше не боится своего отца. — Мы будем драться за свою жизнь. Не за Лорда, не за Поттера. За нас. За право умереть свободными, если жизнь нам больше не положена. Драко кивнул. Они встали в тени замка, ожидая возвращения того, кто и как решит их судьбу. Замок позади них дышал болью, а впереди чернел Запретный лес, скрывающий в себе финал этой долгой, кровавой сказки. Воздух дрожал от предчувствия развязки и единственное, что давало Драко силы стоять - это живой взгляд карих глаз, в которые он только что смотрел в Большом зале. Северус был прав. За это стоило платить любую цену. Даже если этой ценой будет его собственная душа.