Глава 9

Прошло две недели с того дня, и три недели с тех пор, как Кэйл Хенитьюз застрял в этой комнате, не видя солнечного света. Ему не дали никаких прав, они решали за него почти всё, и с ним обращались так, будто он стекло и может разбиться в любую минуту. Его сердце исцелялось, хоть и медленно, и это была его цель. Всё, что ему нужно сделать, это набраться терпения, и тогда возможность придёт сама собой. Он пытался убедить всех, что это неправильно, но все они, похоже, были непреклонны в своем решении оставить его взаперти. Он был вынужден осознать, насколько все спятили за последние два года. Но он никак не мог взять в толк, зачем он заперт. Почему бы им кого-то другого не посадить под замок? Почему он? Почему именно он должен застрять здесь? Он мусор. Мусор не нуждается в защите, он может делать всё, что захочет, и никто ему не может помешать. От запаха цветов в его комнате начинает тошнить, музыкальная шкатулка берётся докучать, игрушки быстро перестают быть интересными, а книги начинают надоедать. Ему нужно солнце. Не Альберу, а настоящее солнце. Если бы он знал, что безвылазно застрянет, он бы ещё немного полюбовался солнцем и луной. Шум и разговоры детей об их приключении заполнили комнату. Они вышли на улицу и играли, но Кэйл не мог. Это почти заставило его ревновать. Нет, он ревнует. Он тоже должен был иметь возможность выйти. Какого чёрта он здесь застрял? — Мы вышли и поиграли друг с другом в прятки, а потом сорвём для тебя цветы, человек! Кэйл слышал их голоса. Это специально, чтобы он ревновал?! Кэйл ничего не сказал. Он молча слушал болтовню дракона и кивки котов в ответ на его слова. — Хохо. Раон-ним, я уверен, что молодому господину будет приятно услышать, что ты сделал сегодня, но ему пора ужинать. — О! Совершенно верно! Человеку важно есть, чтобы быть здоровым! Хотя он едва жив… — Я не хочу есть, — его голос разнёсся по комнате, и дворецкий мягко улыбнулся. Раон привыкал к непослушным выходкам этого мальчишки. Даже его угрозы больше не действовали на него. Было облегчением, что сопляк все ещё пьёт свой лимонный чай. Однако так больше продолжаться не может. — Я не буду есть, пока ты меня не выпустишь. Этот щенок становится смелее с каждым днем. Кэйлу все равно, ведёт ли он себя по-детски, не желая есть. Но как ещё может вести себя заключённый? Заключённый не соглашается со всем, что говорит тюремщик. Если говорить о самой большой проблеме в плане побега, то это дети. Котята спали с Кэйлом, а они были обучены высококлассным убийцей. Они, без сомнения, поняли бы, когда Кэйл покинет кровать, даже если бы спали. Их чувства до такой степени улучшились с конца войны. Не говоря уже о том, что и Чхве Хан стал сильнее, и Альберу у него тренировался. Дети уже привыкли к непослушанию Кэйла, качали головами и вздыхали. Они вправду не хотели постоянно делать всё за него, но Кэйл не хочет заботиться о себе сам. Им и впрямь приходится ухаживать за ним. Раону довелось снова насильно кормить Кэйла, уже в третий раз за эту неделю.

***

Неудивительно, что он спит не менее шестнадцати часов каждый день, ведь ему нечего делать. — Кажется, он спит каждый раз, когда я прихожу сюда. Альберу мягко смотрел на рыжеволосого, спящего на кровати. — Это потому, что человеку нечего делать! Кажется, ему скучно, поэтому я чувствую себя немного плохо… — Нам нужно купить ему больше игрушек, ня! — Они ему быстро надоедают, поэтому нам нужно больше игрушек, чтобы продлить его жизнь, ня! Альберу погладил молчаливого рыжего по голове, напевая в ответ на предложение детей развлечь его. Он принёс сюда какие-то бумаги, надеясь поработать над ними, разговаривая с братом, но, похоже, тот спит. Кэйл больше ничего не может сделать, и у него нет выбора, кроме как подчиниться им, хоть и не по свей воле. Хотя Альберу до сих пор слегка опасается, что Кэйл-таки спланирует свой «грандиозный побег», он был убеждён, что цепи его удержат. Они даже сделали гораздо более прочную, тонкую и удобную цепь, чтобы удержать Кэйла на месте, если эта порвётся, поэтому они радовались, что их герой никуда не уйдёт в ближайшее время. Они даже были готовы снова и снова разбивать сердце героя, а затем с любовью собирать его заново. Но… Глаза Альберу стали острыми. Его брат был таким непослушным. Это был его способ сказать им, что ему это не нравится? Ну, это неважно. Его сердце потеплеет. Как насчёт тренировки? Нет. Они не хотят, чтобы Кэйл пострадал. Если его повиновение выйдет из-под контроля… — Что ты здесь делаешь? Кэйл уставился на человека, который пялился на него во сне. Похоже, тюремное заключение действительно сводит с ума. Кэйл, вероятно, единственный на континенте, кто разговаривал таким грубым тоном с наследным принцем, который вскоре станет королём и, возможно, даже следующим императором. — Ты проснулся, донсен. Альберу улыбнулся. — Я проснулся из-за твоего сияющего присутствия… — Я пришёл сюда, потому что скучал по тебе. Хочешь поиграть со мной? Я слышал, ты научился играть в кое-какие настольные игры, пока был здесь. У этого парня есть кто-то, кто сообщает ему, чем Кэйл занимается?! Кто это?! Кэйл фыркнул. — Мне что, пять лет? Я не собираюсь с тобой играть. Как насчет того, чтобы выпустить меня? — он снова попытался, хотя уже знал ответ. — Я куплю тебе ещё игрушек, чтобы тебе не было скучно. Кэйл вздохнул, садясь и расчёсывая волосы, чтобы они хотя бы выглядели прилично. — Кроме того, нехорошо все время спать. — Может быть, если ты выпустишь меня на улицу, я буду меньше спать. Кэйл парировал, схватив стакан воды с тумбочки, которую Раон поставил на случай, если его не будет рядом, чтобы налить ему лимонный чай — и выпил всё. Даже вода была хороша, потому что это был не лимонный чай. Кэйл только что понял, что дети ушли помочь Раону утрясти какие-то дела на восточном континенте Он подслушал какие-то разговоры о гостинице или о чём-то в этом роде. Они были одни. Кроме этого Чхве Хана, стоящего на страже. Как раздражает. — Неужели ты не сдашься и не будешь вести себя хорошо? Мы действительно не хотим заставлять тебя есть каждый раз. — Вы, ребята, спятили. Хотите, чтобы я посоветовал вам хорошего психиатра? — Кэйл, это ради твоего же блага… Наследный принц даже не успел договорить, как в него полетел стакан, он резво уклонился с помощью своих навыков. Кэйл смотрел на Альберу сверкающими глазами, если бы только глаза могли убивать! Он слышал звук бьющегося стекла. — Знаете, сколько раз я слышал, как вы говорили, что это для моего же блага? Как! Скажите, как это может быть полезно для меня? Я даже не знаю точного времени, никто мне не скажет! Я не могу так жить, хён! Кэйл стиснул зубы от гнева, уже сытый по горло всем, что ему пришлось пережить за последние несколько недель. — Успокойся, Кэйл. Тебе больно? — Нет! Почему ты не слушаешь меня, когда мне больше всего нужно, чтобы ты меня выслушал? В Альберу швырнули ещё одну подушку, но промахнулись. — Кэйл, ты навредишь себе, если будешь продолжать злиться. Успокойся, — в словах Альберу крылось предупреждение. Блондин схватил младшего за запястье, надеясь успокоить его, но он забился ещё сильнее, желая хотя бы влепить этому маньяку пощечину, прежде чем он попадёт в беду. — Ваше высочество, — Чхве Хан подошёл к ним двоим. Черноволосый мужчина медленно надавил на плечо героя, заставив его лечь на кровать. — Кэйл-ним, ты можешь перенервничать и упасть в обморок. Пожалуйста, успокойся. «Слишком перенервничать и упасть в обморок»?! Никто не упадёт в обморок просто от стресса! Насколько, по их мнению, слабо его тело?! В конце концов Кэйлу пришлось успокоиться: он понимал, что ничего не может сделать. Пока он лежал там, злясь на всё, и глядя на жалкий потолок, или вокруг, Альберу вздохнул. — Тебе, должно быть, очень скучно. Мне придётся сделать несколько заказов. — Мне ничего не нужно. Мне ничего не нужно, кроме доступа к двери. Дверь, возле которой Чхве Хан всегда стоит, охраняя ее. Дверь, которая в первую неделю казалась не такой уж значительный, теперь была самой раздражающей вещью в этой комнате после цепей. Как будто дверь над ним издевается. Он мог видеть дверь, но не мог даже прикоснуться к ней. Это чертовски раздражало. Эта дверь — как босс из игры? Неделями не видя солнца, Кэйл немного «ку-ку». Он больше не хочет иметь ничего общего с этими сумасшедшими. Он устал, и хотя три недели не показались долгими, он чувствовал, что он здесь уже три года. Ему нужна передышка. Он видит их лица каждый раз, когда просыпается, и постоянно слышит их голоса. Он не имеет права голоса ни в чём, что он делает, чёрт возьми, даже поход в туалет — это привилегия! Он не мог дождаться дня своего побега. Кэйл дорожит своей семьёй. Они его семья, но их действия зашли слишком далеко. Он больше не может терпеть их поведение. Он сходит с ума. Он безумно скучает по природе. И он задаётся вопросом, знали ли об этом остальные. Согласились ли на это киты? Если да, то почему? А как насчет Маркиза Тейлора или Жрицы Смерти Кейдж? Тигры? Почему ему никто не помогает? Он надеялся, что Бог Смерти пошлёт Кейджа и поможет ему сбежать. Но он не был настолько отчаянным, чтобы принять помощь этого ублюдка. — Кэйл, веди себя хорошо, ладно? Мне ещё предстоит работа, так что я сделаю её здесь. Кэйл фыркнул. — Знаешь, тебе не обязательно работать здесь. — Я все равно начну, — старший погладил брата по голове. Если бы Кэйл мог, он бы выгнал этого белобрысого зануду из комнаты, но у него нет выбора, да? Он решил лечь спать… Прежде чем Кэйл успел накрыться одеялом, Чхве Хан сдёрнул его, заставив Кэйла сердито на него посмотреть. С улыбкой Чхве Хан сказал: — Кэйл-ним, слишком много спать вредно. Ха! — Тонсен, иди сюда и посмотри, как я работаю. — Это слишком скучно. Я не хочу. Но Кэйла заставили сесть рядом с проклятым блондином.