Часть 15

Хината стояла в переулке возле старого СТО. Куртка накинута поверх школьной формы, волосы собраны в низкий хвост. Она ждала — Всё собрал, как просила, — выдохнул Хаято, швырнув на стол два пакета: усилитель в бак и баллон с нитро. — Только вот, Хьюга… это не бесплатно. Она медленно выпрямилась. Секунду смотрела на свёртки, потом обернулась. — Сколько? Он усмехнулся и облокотился на капот своей машины. — Деньги мне не нужны. Ты и так вся в долгах — перед семьёй, перед братом, перед Учихой… — он прищурился. — Но у меня есть идея получше. Она не ответила. — Свидание. Одно. Без твоих фраз в стиле «мне некогда» и «это не моё дело». Без показушной холодности. Ты — настоящая. Как тогда на балу, когда ты играла за сестру и у тебя дрожали пальцы. Она стиснула зубы. — Ты думаешь, это момент, когда можно заигрывать? — Думаю, ты хочешь победы. И хочешь, чтобы всё прошло тихо. Ты же понимаешь, кому я всё это достаю? — он кивнул на свёртки. — За эти штуки у меня с корлеонцами могут быть проблемы. А я не Учиха — у меня крыши нет. Она подошла ближе, остановилась в полуметре. — Одно свидание. Без рук. Без дешёвых шуток. В людном месте. Он усмехнулся. — Я что, похож на идиота? Я не трону тебя, если не позволишь. — Тогда по рукам. Она протянула руку. Хаято пожал её, держа чуть дольше, чем нужно. — Удачи тебе, Хьюга, — сказал он с какой-то странной ухмылкой. — Надеюсь, ты не начнёшь жалеть. — Я уже давно перешла ту линию, Хаято. Тут жалость не живёт. Хината влетела в гараж, дверь громко хлопнула позади. Волосы развевались, пальцы сжимали телефон. Неджи сидел на капоте своей машины, курил и лениво глянул на неё. — Ну? Она бросила на верстак два свёртка. Один глухо застучал — жидкость внутри плеснулась. — Усилитель и нитро. Будет ехать как бешеная. Неджи поднялся, кивнул. — Где достала? — Хаято. — Этот шакал? — фыркнул он. — И что он взамен? Хината сжала челюсть. — Свидание. Он застыл. Потом медленно усмехнулся. — Ты серьёзно? Ты согласилась пойти с этим ублюдком? — Я согласилась выиграть, — отрезала она. — А не трахаться с тем, кто за сигарету продаст меня первым, если нас накроют. Неджи затушил сигарету об бампер. — Ты слишком дерзкая в последнее время, сестричка. — А ты слишком расслабился. Мы оба под ударом. Если выиграем — перекроем долг. Если проиграем — ты едешь в яму, а я к батю на ковер. Без шансов. Он подошёл ближе, глаза потемнели. — А если Учиха что-то заподозрит? — Он не должен. Ты же всё просчитаешь, как всегда. — Я просчитаю, — сквозь зубы. — Но если что-то пойдёт не так, ты первая будешь отвечать. Поняла? — Уже давно привыкла, Неджи. Он смотрел на неё пару секунд, потом взял пакеты, открыл один, проверил. — Гонка через три дня. Мы едем вместе. На повороте у старого склада ты дашь мне знак, и я сброшу усилитель — мотор рванёт. Если всё сработает, Учиха даже не поймёт, как оказался вторым. — Он догадается, если ты слишком рано вырвешься. — Значит, держи его рядом до нужного момента. Флиртуй, улыбайся, прикинься снова влюблённой. Это ведь ты умеешь. Хината мрачно посмотрела в пол. — Главное, чтобы я не начала в это верить. — Уже поздно, Хината. Мы зашли слишком далеко. Город уже погружался в ночную суету, свет фонарей бросал длинные тени на пустые улицы. Хината шагала в своей школьной куртке, простой футболке и юбке — обычный образ японской школьницы, но взгляд её был напряжён и сосредоточен. Она шла быстро, чуть пригнув голову, стараясь не заметить прохожих. Вдруг у поворота, рядом с автомойкой, он появился из тени — Саске в чёрной футболке, без капюшона, с сигаретой в руке. Свет от неё выхватывал резкие черты его лица. — Что ты тут делаешь? — холодно спросил он, не делая шагов навстречу. Хината замерла, но не отвернулась. — Иду домой, — ответила коротко, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Домой через автомойку? — он усмехнулся. — Интересный маршрут для школьницы. — Это не твоё дело, — её голос стал твёрже. — Значит, правда, — сказал Саске. — Ты опять с Неджи. Хината стиснула зубы. — Кто тебе это сказал? Ты вообще знаешь что-нибудь? — Я не хочу знать, — он приблизился, его глаза горели. — Но я вижу, как ты теряешься. — Ты первым предал меня, — выпалила она, глядя прямо в его глаза. — Ты выдал меня отцу, рассказал всё, чтобы меня сломать. Саске промолчал, сжал губы. — Завтра на гонках — будь осторожна, — тихо сказал он. — Если ты попытаешься играть грязно, я не дам тебе выиграть. — Посмотрим, — холодно ответила Хината. — Учиха. Он сделал шаг назад, выдохнул дым и ушёл, не оборачиваясь. Хината осталась одна, ветер развевал её юбку, а мысли крутились как безумный двигатель: «Завтра. Всё решится завтра.» Хината приподняла взгляд, глаза сжались от боли. — Не надо было сдавать меня отцу… — шепнула она, голос дрожал. Саске резко обернулся, его лицо стало холодным и жестким. — Это не я сдавал тебя, — сказал он почти без эмоций. — Ты сама выбрала этот путь. Хината открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она отвернулась и быстро ушла прочь, оставив Саске стоять на пустой улице, в ночной тишине. Саски остановился на месте, его взгляд потемнел. Фраза Хинаты — «не надо было сдавать меня отцу» — зацепила его, но смысл до конца не доходил. Он не понимал, что именно она имела в виду. В голове вдруг всплыло недавнее резкое признание Наруто: «Я хочу сделать ей больно… и я сделаю». Эти слова эхом отозвались в сознании Саски, заставляя сердце сжиматься от тревоги и гнева одновременно. Он понял — кто-то идет против Хинаты, и эта борьба только начинается. Но кто на самом деле играет с её судьбой — Наруто, отец Хинаты или кто-то другой? Вопросы сыпались в голове, но ответов пока не было. Саски сжал кулаки, решив не оставлять всё как есть. Ему предстояло выяснить правду, даже если она окажется горькой В гараже пахло машинным маслом и пылью. Неджи стоял, прислонившись к верстаку, в руке крутил какую-то мелкую деталь от двигателя. Лампа над ними мерцала, отбрасывая на лица резкие тени. Хината молча сидела на ящике с инструментами, сжав руки между коленей. Она не замечала, как кусает губу — до крови. Неджи глянул на неё исподлобья. — Слушай, Хината… я знаю, что ты любишь его. Она резко подняла взгляд, почти отшатнулась: — Что? Он ухмыльнулся — без издёвки, как будто сказал очевидное. — Ты ведь что-то чувствуешь к Учихе. Иначе бы давно забыла. И не психовала бы каждый раз, как его имя слышишь. Не смотрела бы так, будто готова его разорвать — или поцеловать. Одно из двух. Хината резко встала, обошла его и остановилась у капота машины. — Да, — выдохнула она после паузы. — Да, я что-то чувствую. Чувствовала. Это сложно, Неджи. Он кивнул и спокойно добавил: — А ещё… ты ведь уверена, что это он сдал тебя отцу? Хината повернулась к нему, глаза налились злостью и горечью: — Я знаю, что это он. Только он мог знать. Только он знал тогда, когда… Она осеклась. — Когда трахал тебя? — спокойно закончил Неджи. Хината закрыла глаза, тяжело выдохнула. Её голос стал хриплым: — Да. Неджи отвёл взгляд, и на секунду в его глазах что-то дрогнуло — смесь жалости и злости. — Значит, всё-таки он. Значит, не просто взял, а ещё и предал. — Да, — выдохнула Хината. — И мне тошно от себя. Неджи качнул головой: — А мне — от него. Потому что если ты, Хината Хьюга, могла быть с ним, чувствовать хоть что-то… значит, он умеет притворяться лучше всех нас. Даже лучше, чем я думал. Они замолчали. Лампа снова мигнула. Где-то вдалеке залаяла собака. Неджи отвернулся, кинул деталь обратно на стол. — Но если ты всё ещё чувствуешь к нему что-то — ты не сможешь подставить его. Не по-настоящему. Неджи отвернулся, но на секунду замер, будто обдумывая что-то. Потом снова взглянул на Хинату. — Знаешь, я не осуждаю тебя за то, что ты… — он сделал паузу, подбирая слова, — отдалась ему. Хината чуть напряглась, но не отвернулась. — Он же хорош, — спокойно добавил Неджи. — Красив, уверенный, из этих… кто ломает без слов. Я тоже повёлся бы, если бы был на твоём месте. Хината сжала пальцы в кулаки, но взгляд не отвела. В её глазах заискрилась смесь боли и обиды. — Только он был первым, — тихо сказала она. — И последним, кто должен был… — …предать, — закончил Неджи за неё. — Ага. Он снова подошёл ближе, сдержанно, без нажима. — Но если ты до сих пор его оправдываешь — мы с тобой зря сюда спустились. — Я его не оправдываю, — отчеканила Хината. — Я просто хочу, чтобы он почувствовал всё, что чувствую я. Каждую чёртову эмоцию, что оставалась после той ночи. — Вот это — уже план, — хмыкнул Неджи. — Значит, завтра. Он развернулся, направляясь к выходу, и бросил через плечо: — А если передумаешь — скажи заранее. Потому что если мы это сделаем, назад дороги не будет. Неджи потянулся к ключам от старого «ниссана» в углу гаража, поцарапанного, но надёжного — они на нём уже не раз выезжали. Машина знала их стиль, как будто дышала с ними в унисон. — Берём эту, — сказал он, держа ключи на пальце. — Проверена. — Нет, — резко отрезала Хината. Неджи удивлённо повернулся. — Что значит — нет? Она прошла мимо него, прямо, не сбавляя шаг. Взгляд острый, шаг уверенный. Она открыла боковую дверь в гараж, за которой давно стояло нечто, накрытое плотным тентом. Несколько секунд — и он слетел вниз. Под ним — чёрная, хищная машина. Глянцевая. Обвес низкий. Салон полуспортивный, на коже, руль с нестандартной посадкой. Идеал. Идеал для гонки. Не тачка — вызов. — Что это за дьявол? — выдохнул Неджи, делая шаг ближе. — Откуда? — Хиято, — просто сказала Хината, не глядя на него. — Одолжил. — Что? — Неджи чуть присвистнул. — Хиято? Ты серьёзно? Это ж его любимая. Он никому её не даёт. Хината обернулась. На лице — ни тени стыда. — А мне дал. За свидание и поцелуй) Неджи в ответ лишь хмыкнул и, не говоря ни слова, провёл пальцами по капоту, словно проверяя, не снится ли ему это. Потом взглянул на Хинату и, впервые за долгое время, с уважением кивнул: — Подай ключ на тринадцать, — бросил Неджи, лежа под капотом. Масло стекало по его пальцам, запах бензина въелся в воздух. Хината молча подошла, нашла нужный инструмент среди разбросанных на полу и подала ему. Руки дрожали не от усталости — от волнения. Это был их план. Их ночь. Их машина. — Ты уверена, что потянешь? — голос Неджи раздался из-под капота. — Это не просто трюк. Это гонка. Там будут ставить бабки, будут смотреть. Там будет Саске. — Тем более, — коротко ответила она, заправляя волосы под капюшон. — Я хочу, чтобы он видел. Но не понял. Неджи вылез, вытер руки тряпкой, посмотрел на неё. Глаза усталые, но уверенные. — Тогда слушай. Вот этот болт — если его немного ослабить, турбина даст больше воздуха. Но только на резком старте. Если пережмёшь — движок встанет. — Поняла, — кивнула Хината, и уже через минуту сама полезла вглубь, руки по локоть в моторе, голос Неджи рядом — чёткий, как команда. Они не говорили больше, чем надо. Лишь короткие реплики: — Вентиль туда. — Проверь уровень. — Не забудь подложку. Время шло. За окном уже розовел рассвет, когда они наконец откинулись на спинки старых кресел, разглядывая блестящую, как новое оружие, тачку. — Почти готова, — пробормотал Неджи, глядя на сестру. — Осталось только… обкатать. Хината закусила губу, глядя на машину. Её отражение в капоте было искажённым, как и всё, что происходило в её жизни в последнее время. — Мы это сделаем, — сказала она тихо. — Ради себя. Ради того, чтобы больше никто нас не топтал. Неджи посмотрел на неё. Не как брат. Как соратник. — Тогда гоним, Хьюга. Мотор стих. Металлический лязг затихал в воздухе, пропахшем бензином, потом — тишина. Было шесть утра. Окна гаража посветлели, запылились рассветом. Машина стояла идеально — чистая, блестящая, готовая к ночи, в которой решалось больше, чем просто скорость. Неджи опёрся о бетонную стену, вытаскивая из кармана мятую самокрутку. Пыхнул огнём зажигалки, протянул Хинате: — Держи. Заслужила. Она молча взяла, вдохнула глубоко. Горечь осела в лёгких, тело немного отпустило. Они сидели на полу между пустыми бутылками воды, отвёртками и тряпками, спиной к железной двери. — Всё, пиздец, я труп, — пробормотал Неджи, запрокидывая голову. — Мы же даже не ели. — Я не хочу есть, — отозвалась Хината, — я хочу, чтобы всё сработало. Тишина. Где-то за окном чирикали птицы — и это раздражало. — А если не сработает? — спросил он. Хината выдохнула дым. На миг в её лице проступила старая, уставшая грусть. — Тогда мы проснёмся в аду, в котором уже давно живём. Неджи рассмеялся, охрипло, выдохшись. Она тоже улыбнулась. На секунду они были просто подростками. Без грязи. Без фамилий. Без планов. — Пошли спать. До ночи ещё много часов, — сказал он, вставая, стряхивая с себя пыль и боль в пояснице. Хината поднялась, обняла себя за плечи. — Спать — это как смерть, но мягче, — пробормотала она. — Тогда я согласен умереть хотя бы на пару часов. Они вышли из гаража и направились к дому. Машина осталась внутри, будто зверь, затаившийся до прыжка. Вечер опускался на город, как крышка на саркофаг. Пыль, гул моторов, неоновые вспышки подворотен. Гонка должна была начаться через час. Толпа сгущалась. Кто-то сверял ставки. Кто-то шептался. Кто-то уже шептался о ней. Саске стоял возле своего чёрного Nissan, спина к кузову, взгляд в сторону трассы. Он заметил Наруто среди толпы — тот ржал с Кибой, сжимая банку энергетика, будто всё нормально. Будто ничего не было. Саске двинулся к нему. Люди расступались — и не потому что боялись, просто чувствовали: сейчас что-то случится. — Слушай, — начал Саске, становясь напротив, низко, спокойно, почти шепотом. — Это ты сделал ей больно? Наруто нахмурился, но усмешка не исчезла с губ. — Ты про Хинату? — Не прикидывайся, — голос Учихи потемнел. — Ты же сам говорил, что хочешь ей отомстить. Ты слил её? Наруто сжал банку, она хрустнула в его пальцах. — Ага, слил. Худшему человеку в её жизни. Её грёбаному отцу. Рассказал, что она трахалась с тобой, пока за моей спиной делала вид, что я для неё что-то значу. Саске резко выдохнул, словно получил удар под рёбра. Он отшатнулся на полшага, потом выпрямился. — Ты сдал её не отцу, а дьяволу. И этим стал сам. Наруто хмыкнул. — Она сама выбрала. Захотела быть с Учихой? Пусть теперь пожинает. Думаешь, ты для неё особенный? Она бы переспала с каждым из нас, если бы это дало ей глоток свободы. Саске шагнул ближе, глаза прищурены, кулаки дрожат. — Заткнись. — Или что? — Наруто усмехнулся. — Ударишь? Перед гонкой? Отлично. Давай. Ещё одну проблему решишь кулаками? Но Саске не ударил. Он просто смотрел. Долго. Глубоко. И потом сказал: — Ты разрушил её, потому что не мог получить сам. А теперь прикрываешь это местью. Но по факту — ты ничем не лучше тех, кого мы ненавидим. Он развернулся и ушёл, оставив Наруто стоять в отблесках чужих фар. Лицо блондина больше не было весёлым. Ночь давила горячим бензином и ревом моторов. На огромной площадке в Карлеоне собралась толпа — все ждут старта главной гонки. В центре, под прожекторами, два ведущих с микрофонами стояли на сцене, держа внимание тысяч зрителей. — Ёб твою мать, ребята! — начал первый ведущий, голос резкий, как удар по лицу. — Сегодня на старт выезжает Неджи с сестрой — Хинатой! Да, та самая Хината, что пару месяцев скрывалась. Вторая ведущая подхватила с ехидцей: — Но это не всё! Слушайте внимательно — ставка на гонку бешеная — 4 миллиона баксов! И чтобы всё было по честному, ребята, предлагаю поменяться парами! Хината поедет с Неджи, а Сакура — со Саски! Толпа взорвалась криками, свистом и матерными выкриками. Саски, стоявший в стороне, заметил Хинату. Его взгляд цепко проскользнул по её фигуре: юбка, немного длиннее чем положено, кофточка, будто взятая у старшей сестры. Он усмехнулся, холодно оценивая: — Вот это ноги… Вот это хуйня, детка. Надеюсь, ты не подведёшь. Вернувшись к микрофону, Саски сухо бросил: — Если Хината — твоя сестра, Неджи, то меняйтесь. Мне со шлюхой не ехать. Неджи стиснул зубы, атмосфера накалилась почти до предела. — Чёртова ставка! — продолжал ведущий, — четыре миллиона долларов! И не просто гонка — это проверка на выносливость, на стальные яйца. Звуки моторов стали громче, толпа зашумела — старт был близок. Ведущий продолжал громко в микрофон: — Да, ребята, именно так! Пары меняются — Хината едет с Саски, а Сакура — с Неджи! Ставка — четыре миллиона долларов! Кто не рискует — тот не пьёт шампанского! Толпа взорвалась овацией и криками, но Хината застыла, будто ударенная током. Неджи посмотрел на неё с лёгкой ухмылкой, а Саски просто усмехнулся — он знал, что так и будет. Подходя к ней, он прохладно сказал: — Ну что, милая , готова ехать со мной? Надеюсь, ты осознаёшь, что здесь не детский сад. Хината, с дрожью в голосе, ответила: — Я… я сделаю всё, чтобы не подвести. Неджи усмехнулся рядом, глядя на их разговор: — Хината, ты сегодня либо горишь — либо тонешь. И я не собираюсь тебя вытаскивать. Саски посмотрел на неё холодно: — Запомни, девчонка — за мной никто не подводит. Хината почувствовала, как адреналин накатывает, сердце бешено стучало. Её мысли метались между страхом и решимостью. Ночь была плотной и тяжёлой, холодный ветер бил в лицо, когда они стояли у машины. Саски посмотрел на Хинату и спросил ровным голосом: — Ты не будешь бояться перед гонкой? Хината слегка нахмурилась, удивлённо глядя на него: — Нет, зачем? Он кивнул и сел за руль, а она — рядом, ещё немного нервно, но готовая. — Тогда поехали, — сказал он, и двигатель ревнул, как зверь, вырывающийся на свободу. Машина взорвалась мощью, рванув вперёд так резко, что Хината чуть не взвыла от неожиданности. Колёса свистели, шины цеплялись за асфальт, и уже в первые секунды скорость подскочила до безумных цифр. — Держись крепче! — крикнул Саски, и они понеслись сквозь ночь, словно пули, выпущенные из дула. Ветер свистел в ушах, всё вокруг размазывалось в поток света и теней. Хината чувствовала, как сердце сжимается от страха и адреналина, но и внутри просыпалась какая-то дикая решимость. — Ты готова? — спросил Саски, не отрывая глаз от дороги. — Да! — выкрикнула она, хотя голос дрожал. Каждый поворот, каждый рывок — это был вызов, проверка на грани между контролем и хаосом. Хината училась чувствовать машину, ощущать скорость и слушать инстинкты, что заставляли её не бояться, а выживать. Они мчались в темноте, и это было настоящее испытание — бешеная скорость, крики моторов и страх, что может догнать даже самый быстрый драйв. Машина мчалась по ночным улицам, колёса визжали на поворотах, а в салоне царила тягучая, напряжённая атмосфера. Машина рвала асфальт, неслась по ночным улицам, отражаясь в неоне фонарей. Скорость — адская, ветер врывался в салон, заставляя Хинату почти задыхаться. Неджи отчаянно пытался догнать, но все тщетно — Саски впереди, как призрак на грани смерти. Вдруг Хината ощутила, что пульс вырывается из груди — страх подкрался к ней с жуткой силой. Голос сорвался: — Мне страшно… — шептала она, дрожа. Саски повернул к ней голову, голос ровный и холодный, будто лезвие: — Я знаю, что ты задумала с Неджи. Хината не выдержала. Сердце забилось бешено, губы скривились в крик: — Хватит, сука! Ты меня сдал отцу, а теперь ещё и врубаешь умника! Она резко бросилась к нему, схватила за шею, пыталась навалиться сверху, руки жгли, лица близко — запах пота, нервов и адреналина. Саски не отступил. Его глаза — сталь и лед. Он схватил её за запястья, вжал в сиденье, голос был тихим, но смертельно опасным: — Я не твой враг. Ты сама лезешь на рожон. Хината дико вырывалась, цеплялась ногами за руль, пытаясь сбить с курса машину. Сердце колотилось, адреналин взрывал вены. — Выгони его, — кричала, — или я убью вас обоих! Саски сжал зубы, машина на пределе — повороты, заносы, рев мотора, крики в салоне, страх, ярость и безумие в каждом движении.