Часть 11: Власть в руках предателя

***

Тёплый свет лампад наполнял покои Турхан мягким сиянием. За окном дул ветер, напоминая о поздней осени, но внутри было уютно и спокойно. За столиком возле окна она наливала в чашки янтарный чай. Её лицо излучало спокойствие, но в глазах было нечто, что выдавало глубину её мыслей. — Ты совсем не изменилась, сестра, — с улыбкой заметил Сулейман, наблюдая за тем, как Турхан, задумчиво глядя в окно, размешивала мёд в своём чае. Турхан обернулась к нему, её взгляд был полон тепла. — А ты изменился, брат. Стал серьёзнее. — Я знаю тебя, Турхан. Ты никогда не делишься своими тревогами просто так. Скажи, что тебя беспокоит? Турхан на миг замялась, но затем решила, что настало время поделиться своей тайной. — Ты прав, Сулейман. Я хотела сказать тебе… — Она сделала глубокий вдох. — Я жду ребёнка. Сулейман поставил чашку на столик и замер. Затем его лицо озарилось радостью. — Это… прекрасная новость, сестра! — Он взял её за руки. — Значит, ты подаришь наследника династии. — Или наследницу, — мягко поправила Турхан, улыбнувшись. — Это не важно, — уверенно ответил Сулейман. — Главное, чтобы ребёнок и ты были здоровы. Турхан поблагодарила его взглядом, но её лицо вновь стало серьёзным. — Но… Ты же понимаешь, что это делает тебя ещё большей мишенью для Валиде Султан? — Конечно, понимаю, — тихо ответила она. — Но это также и мой козырь. Сулейман покачал головой. — Ты играешь в опасную игру. Кёсем не остановится, пока не уничтожит всё, что представляет угрозу её власти. Ты должна быть осторожна. — Именно поэтому она не должна знать об этом. Но власть есть не только у Кёсем. Я хочу заручиться поддержкой. Скажи, на кого можно положиться? Сулейман задумался, его пальцы барабанили по краю стола. — Кара Кеманкеш Мустафа-паша. Он опытен, его слово весомо среди янычар. А ещё Халиль-эфенди — у него влияние среди улемов, а значит, поддержка духовенства будет за тобой. Я постараюсь назначить вам встречу. Турхан кивнула, впитывая каждое имя. — Спасибо, брат. Без тебя я бы не справилась. — Ты сильнее, чем думаешь, сестра. Но помни, я всегда буду рядом. Они продолжили беседу, но теперь в воздухе витал оттенок надежды и решимости.

***

Стамбул утопал в тяжёлой дымке. Низкие тучи словно пригибались к земле, отражая тяжесть грядущих бедствий. Запах гари и плесени смешивался с солёным морским ветром, пробиваясь сквозь узкие переулки, где бродили тени голодных и злых горожан. Кёсем Султан стояла у окна своего павильона, наблюдая за дворцовыми садами. Её лицо было спокойным, почти невозмутимым, но глаза выдавали неустанную работу её ума. В её планах не было места случайностям. Каждый шаг был рассчитан с точностью, как шахматная партия, где её сыновья и враги были лишь фигурами. Она отпила глоток шербета и повернулась к стоявшей в тени наложнице, одной из её самых доверенных слуг. — Ты видела, как люди начали двигаться? — тихо спросила Кёсем, не оборачиваясь. — Да, Валиде Султан. Караван с зерном задержан на пристани, как вы приказали. Молва о нехватке уже дошла до всех районов. Люди становятся беспокойными. Кёсем кивнула, её губы едва заметно дрогнули в мимолётной тени удовлетворения. Она знала, что нельзя торопиться. Гнев народа, как огонь: его надо разжечь медленно, чтобы он поглотил всё, что попадётся на пути. — Хорошо, — сказала она. — А мои люди на базаре? — Их работа завершена, госпожа. Они говорили, что винить надо дворец, султана и его походы. Горожане уже шепчут о том, что Мурад думает лишь о славе, а не о людях. Кёсем отвернулась. Её руки сжались на подлокотнике кресла. Мурад был её сыном, её кровью, её плотью, но он становился всё более неуправляемым. Его сила и жестокость делали его опасным даже для неё. Он был слишком независим. А власть, которую Кёсем выстраивала десятилетиями, не могла быть отдана без боя. — Пусть думают, что это его вина, — прошептала она, и её голос был холоден, как лезвие кинжала. — Пусть кричат его имя в ярости.

***

На улицах города толпа уже начала собираться. Голод и страх были лучшими союзниками Кёсем. Женщины, пришедшие на базар за хлебом, уходили с пустыми руками. Мужчины ругались с торговцами, требуя объяснений. Среди них были люди Кёсем, ловко подогревавшие напряжение. — Султан в походе, а мы голодаем! — выкрикнул кто-то. — Где наши налоги? Где зерно? — подхватил другой голос. Толпа загудела. На фоне отчаянных криков слышались звуки разбитых глиняных кувшинов и треск дерева. Молодой юноша в порванной рубахе взобрался на телегу и громко выкрикнул: — Если они не дадут нам хлеба, мы возьмём его сами! Это был сигнал. Толпа начала двигаться, как бурная река, затапливая лавки и магазины. Торговцы прятались за прилавками, но это не помогало. Кто-то поджёг склад с мукой, и густой чёрный дым начал подниматься в небо, наполняя его резким запахом сгоревшего зерна. В центре этого хаоса стояла одна из служанок Кёсем, скромно одетая женщина с испуганным лицом. Она сжимала в руках небольшой свиток и передала его молодому человеку. Это было очередное указание: двигаться к центральной площади, к самому дворцу.

***

Кёсем вызвала своего сына, шехзаде Касыма, в личные покои. Когда он вошёл, она изучила его взглядом. В нём была молодость, ещё не испорченная властью, но и наивность, которую она не могла себе позволить игнорировать. — Сын мой, ты понимаешь, что происходит? — спросила она, подходя ближе. — Люди недовольны, Валиде. Но разве это не долг Мурада решать такие проблемы? — Ты знаешь, что твой брат сейчас далеко. Город в моих руках, но это временно. Настанет день, когда всё изменится, и ты должен быть к этому готов. — Готов к чему, Валиде? — настороженно спросил Касым. Кёсем встретила его взгляд. — К тому, чтобы занять место, которое принадлежит тебе по праву. На лице Касыма отразилась смесь гордости и страха. — Вы хотите сказать... что я должен стать султаном? Кёсем подошла к нему и положила руку на его плечо. — Я хочу, чтобы ты был готов ко всему. В этом дворце, мой сын, власть — это игра, где один неверный шаг может стоить жизни. Ты должен быть сильным, умным и всегда помнить, кому ты обязан своим положением. Касым кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Кёсем заметила это, но решила не давить. — Мы начнём с малого. Ты будешь наблюдать за мной, учиться управлять людьми и их страхами. Это искусство, которое ты должен освоить, если хочешь выжить.