Часть 12: Кнут и пряник

Османская империя, словно гигантский корабль в бурном море, балансировала между хаосом и порядком. Султан Мурад IV отправился в военный поход, оставив столицу в руках своей матери Кёсем и, не осознавая того, своей новой фаворитки Турхан. Но без него дворец начал напоминать шахматную доску, где каждый игрок стремился занять выигрышную позицию.

***

В покоях Турхан царила тишина. Она сидела у окна, смотря на огни столицы. Её мысли были переполнены тревогами. Ещё утром она видела смятение в глазах девушек из гарема. После отъезда Мурада многие из них перешёптывались, говоря, что власть снова вернулась в руки Кёсем Султан. Турхан знала, что ей придётся действовать. Она уже заручилась поддержкой нескольких визирей и янычар, которые обещали защищать её и ребёнка, которого она носит под сердцем. Но этого было недостаточно. Гарем начинал делиться: одни поддерживали Кёсем, другие — Турхан. Вдруг дверь тихо приоткрылась, и в покои вошла Атике. Её взгляд был настороженным, но она подошла к Турхан с лёгкой улыбкой. — Ты, кажется, совсем не отдыхаешь, Турхан. Война начинается не только на поле битвы, но и здесь, — тихо сказала она, садясь напротив. Турхан тяжело вздохнула. — Я не искала этой войны, госпожа. Но Кёсем Султан видит меня врагом. Атике улыбнулась, но её глаза остались серьёзными. — Это не война против тебя, Турхан. Это борьба за власть. Ты ещё не понимаешь, что быть фавориткой султана значит больше, чем просто его любовь. Это битва за наследие. Турхан опустила взгляд. — Но какой ценой? Я уже видела, что творится в городе. Люди разрывают друг друга за хлеб. А что делаем мы? Мы сражаемся за мраморные стены и золотые ткани. Атике подняла бровь. — Если ты не будешь сражаться, тебя сметут. И никто не вспомнит твою добродетель. Запомни, Турхан, власть принадлежит тем, кто готов её взять.

***

В тронном зале, обычно наполненном визирями и советниками, было тихо. Лишь несколько доверенных лиц стояли у дверей. В их глазах читалось беспокойство, но ни один не осмеливался выразить его словами. Кёсем Султан, одетая в строгий кафтан из чёрного бархата, стояла перед зеркалом. Её служанка поправляла жемчужную тиару, но сама Кёсем не смотрела на своё отражение. Она размышляла. — Валиде Султан, — робко начала служанка, — люди у ворот становятся всё более агрессивными. Может быть, стоит... — Они всегда агрессивны, если голодны, — холодно ответила Кёсем, но затем добавила более мягким тоном: — Мы дадим им хлеб. Но не сразу. Они должны помнить, что этот хлеб — моя милость. Она повернулась к слуге, который стоял чуть поодаль. — Сообщи на хлебные склады. Пусть откроют их через час. Но перед этим убедись, что толпа знает, кто даровал им еду. Слуга поклонился и поспешил выполнить приказ. Кёсем знала, что голодные протесты — лишь вершина айсберга. Город нужно было не просто успокоить. Его нужно было подчинить.

***

Когда хлебные склады открыли, толпа сначала не поверила своим глазам. Лишь когда первые люди подошли к раздаче, крики голода сменились шёпотом. — Это Кёсем Султан, — сказал один из мужчин, поднимая буханку. — Она спасла нас. Она лишь кивнула, выходя на балкон. Её осанка была прямой, а взгляд — ледяным. В тишине ночи её голос раздался громко и чётко: — Люди моего сына, услышьте меня! Толпа мгновенно замерла. Голос Кёсем был знаком каждому — она правила империей в трудные времена и, несмотря на своё падение с позиций, оставалась символом стабильности. — Я знаю вашу боль, — продолжила она, глядя на разгорячённые лица. — Я вижу ваши страдания. Но разве вы думаете, что вандализм принесёт вам хлеб? Разве кровь на улицах наполнит ваши пустые желудки? Толпа начала роптать, но Кёсем подняла руку, требуя тишины. — Я, Кёсем Султан, обещаю вам: порядок будет восстановлен. Я верну вам хлеб и мир, которого вы заслуживаете. Но для этого вы должны оставаться верными Османской династии. Люди начали кивать, некоторые даже поклонились. В этот момент Кёсем почувствовала, что её позиция укрепилась. Но она знала, что это было лишь началом.