Глава 1.3

***

      Дни сливаются друг с другом. Каждое утро солнце пытается пробиться сквозь густые серые облака, но безуспешно, но вечером все же сдается, позволяя острову погрузиться в темноту. Ночью над Драконьим Камнем бушуют штормы. Гром эхом разносится между стенами замка, а когда молния ударяет в Драконью Гору, сверкая серебристым светом, высеченные в камне драконы выглядят устрашающе.       Именно в такие ночи, когда бури сотрясают остров, Рейнира любит исследовать замок. Пока все дрожат от страха, она бродит по пустым коридорам, окутанная горечью и отчаянием, окутанная печалью. Когда-то люди называли ее Отрадой Королевства; о ее красоте и очаровании сочиняли песни и стихи, ей дарили комплименты мужчины и женщины. Теперь ее называли по другому — призрак Драконьего Камня, шепчут они, когда думают, что она не слышит.       «Пусть шепчут», — думает Рейнира, пересекая галерею, ведущую к Каменному Барабану. Ветер треплет ее волосы, развевая серебристо-золотые локоны. В воздухе чувствуется холодок, предвещающий конец лета, но Рейнира уже почти не чувствует холода.       Она входит в Зал Расписного Стола и оглядывается, проверяя, одна ли она. Слуги уже были здесь, о чем свидетельствовал огонь, пылающий в камине. Рейнира сидит в кресле перед окном и смотрит в небо. Она любит эти бурные ночи на Драконьем Камне. Это, пожалуй, единственное преимущество пребывания на острове, а не в Королевской Гавани. На Драконьем Камне она может удобно устроиться в своем любимом кресле и наблюдать за бурей за окном. Никто не беспокоит ее, когда она проводит ночи, глядя на бурные воды Узкого моря. Крошечные корабли вдали борются с пенистыми волнами, которые поднимаются и опускаются без перерыва. Время от времени молния разрезает черное небо, оставляя после себя серебристую паутину, которая исчезает в мгновение ока.       Она всегда засыпает до того, как на небе появляются первые лучи, и просыпается укрытая мягким мехом и подушкой под головой. Она не знает, кого за это благодарить, хотя подозревает, что это может быть сир Гаррольд или сир Лорент. Рыцари держатся на расстоянии, но всегда остаются поблизости, готовые защитить ее от опасности. Возможно, это кто-то из слуг, те кто всегда заботятся о том, чтобы в комнате ее ждали еда и питье, а в камине горел огонь.       «Я должна проявить к ним немного доброты», — это первая мысль принцессы после пробуждения. Каждое утро она обещает себе, что начнет выражать свою благодарность, чаще улыбаться и оказывать любезности людям, которые ей служат. Каждый раз печаль и тяжесть в ее сердце берут верх, заставляя ее нарушить обещание. Отчаяние — постоянный спутник Рейниры: однажды прицепившись к ней, оно не отпускает ее, как бы она ни старалась.       Ее взгляд привлекает вспышка белого цвета. Как плащ на плечах сира Гаррольда, белоснежная фигура проносится по небу и исчезает, прежде чем Рейнира успевает понять что это. Она встает, потягивается, морщась от тупой боли в мышцах.       Выйдя из Зала Расписного Стола, Рейнира оглядывает небо в поисках белого пятна. Странно снова испытывать любопытство. В животе, где так долго кипели только горе и обида, затрепетало волнение от неизвестности.       Устремив взгляд на окна, принцесса не замечает мейстера Герардиса, пока не натыкается на него. Прежде чем она успевает упасть на задницу, сильные руки подхватывают ее и помогают удержать равновесие.       — Принцесса, вы в порядке? — спрашивает он. В прошлом они не часто общались, но всякий раз, когда встречались, мейстер всегда был любезен с ней. Она проводит рукой по юбке платья, пытаясь собраться с мыслями. Рейнира хорошо знает, как она выглядит по утрам после ночи, проведенной в Зале Расписного Стола, да и в остальные дни тоже. С темными кругами под глазами, растрепанными волосами и в черном платье, которое она упорно носила, Рейнира была далека от той грациозной принцессы, которую ожидали увидеть люди.       — Я видела что-то странное, — говорит она. — Летающий белый силуэт? Слишком большой для чайки, но слишком маленький для дракона, хотя у нас здесь нет белых драконов.       Мейстер Герардис кивает головой, тихо вздыхая. Его губы скривились в улыбке.       — Я думаю, я знаю, что это было. Хотите посмотреть? — На мгновение Рейнира хочет потребовать, чтобы мужчина просто сказал ей. Она хочет приказать ему перестать тратить ее время на глупые загадки и тайные улыбки, чтобы она могла пойти в свою спальню и прилечь. Но воспоминание о том, как на мгновение у нее затрепетало в животе, останавливает ее. Было приятно почувствовать что-то, кроме отчаяния. Она кивает головой. — Тогда пойдемте со мной, принцесса.       Пока они идут по темным коридорам, мейстер пытается завязать с ней разговор. Он рассказывает о каких-то делах, которые, по его утверждению, требуют ее внимания, и спрашивает ее мнение о Драконьем Камне. Рейнира с трудом выдавливает из себя ответы, но ее голос звучит хрипло, а слова кажутся ей чужими. Она отвыкла от разговоров, и теперь ее язык кажется неловким и скованным, словно он слишком опух и не может нормально двигаться. Если мужчина и замечает ее усилия, то не упоминает об этом. Напротив, он выглядит почти заинтересованным всем, что она говорит, как будто она — загадка, которую он хочет разгадать, секрет, который он хочет узнать. Это так отличается от ее общения с мейстерами в Красном Замке, и каждый новый вопрос заставляет ее спотыкаться от удивления. Наконец, она не выдерживает. Они стоят на вершине Башни Морского Дракона, за пределами комнаты, которую занимает мейстер, куда он вел ее все это время. Она останавливается, смотря на мужчину прищуренными глазами.       — Почему вы задаете мне все эти вопросы?       Мейстер Герардис замялся и не знал как ответить. Он открывает и закрывает рот, но все вопросы, которые у него на уме, исчезли в тот момент когда Рейнира посмотрела на него. В ее груди зарождается подозрение. Она беспокоилась о сире Гаррольде и сире Лоренте, но, возможно, ей следует опасаться именно мейстера.       — Вы принцесса Драконьего Камня, — говорит он, наконец обретя контроль над голосом. Он выглядит так как будто ее вопрос озадачил ее. — Я хочу лучше узнать свою госпожу.       — Чтобы доложить все, что узнаете, королю?       — Я служу принцессе Драконьего Камня, а не королю, — отвечает он, почтительно поклонившись.       — Вы служите Цитадели, — указывает Рейнира. В некотором смысле это даже хуже. Король уже доказал, что ему плевать на Рейниру; великий мейстер Меллос всегда проявлял странный интерес к ее поступкам. Он особенно интересовался всем, что касалось Рейниры и драконов.       Мейстер Герардис усмехается.       — Теоретически, — соглашается он, улыбаясь ей. — Но, честно говоря, Цитадель меня не очень любит. Они послали меня сюда, когда Драконий Камень был пуст, надеясь, что я умру до прибытия нового владыки острова.       Рейнира хмурится, услышав его слова. Она никогда не слышала, чтобы мейстер так отзывался о Цитадели.       — Почему?       Мейстер предлагает ей руку. Рейнира нерешительно берет ее и позволяет мужчине провести себя в его кабинет.       — Видите ли, принцесса, Цитадель предъявляет определенные требования к своим ученикам. Им не нравится, когда ученики ставят под сомнение фундаментальные истины или интересуются вопросами, которые архимейстеры считают недостойными.       — И что из это вы совершили?       Он опустил голову, почти застенчиво улыбнувшись.       — Боюсь, что я интересуюсь недостойными вопросами. — Мужчина указал на пустой стул у стола, молча приглашая ее сесть. — По правде говоря, меня интересует магия. Таинственные искусства, так называемые высшие тайны, но разве вы можете винить меня в этом, принцесса? Архимейстеры должны знать, что название «высшие тайны» привлекает студентов, а не отталкивает.       — В Цитадели не считают магию предметом, достойным изучения?       — Они ее не понимают, никто по-настоящему не понимает, а когда мы чего-то не понимаем, мы боимся этого. Страх неизвестного держит нас в оковах не дает достичь величия, он сдерживает нас не только в стремлении к знаниям, но и в других делах. Так было на протяжении веков. — На мгновение Рейнира задается вопросом, не страх ли заставил ее отца изменить порядок престолонаследия и не тот же страх заставил лордов Семи Королевств проголосовать против женщины на Великом Совете. Она ворчливо качает головой. Это не страх, а жадность, решает она. Жажда власти, которой мужчины не могут позволить выскользнуть из своих рук. — Полагаю, это предмет вашего любопытства, принцесса, — вырывает ее из раздумий голос мейстера. На его руке сидит красивая белая птица.       — Белый ворон, — выдыхает она, вставая, чтобы полюбоваться птицей поближе.       — Да. — Улыбка расцветает на губах Герардиса, когда он гладит ворона по голове. — Полагаю, лето закончилось.       Она не будет скучать по этому жестокому лету, которое принесло столько горя в ее жизнь. Может быть, хоть на этот раз осень окажется более благосклонной. Они сидят в кабинете мейстера еще некоторое время, обсуждая секреты вороньего двора, пока утро переходит в полдень. Несмотря на объявление о конце лета, впервые с тех пор, как Рейнира прибыла на Драконий камень, солнце пробивается сквозь густые облака, и теплый золотой свет заливает стены замка. Рейнира подходит к окну и любуется видом Драконьего камня, купающегося в солнечном свете. Это захватывает дух, как она и предполагала. Черный камень светится, когда солнце целует его поверхность, и кажется что статуи драконов и горгулий двигаются. Узкое море, которое всегда выглядит таким темным и зловещим, теперь сверкает, как поле лазурита.       На ее губах расцветает улыбка. Все выглядит лучше в цвете. Долгое время Рейнира видела только оттенки серого, но теперь она наконец замечает другие цвета. Они повсюду — в зелени травы, покрывающей холм, и на песчаном пляже, где слоновая кость и бронза мерцают перед волнами, набегающими на берег. Она смотрит вниз, где из-за стены выглядывает уголок сада Эйгона, и он тоже полон цветов — красного, оранжевого, фиолетового и различных оттенков розового.       — Драконий камень не лишен своего очарования, принцесса, — говорит мейстер, стоя рядом с ней.       Она тихо вздыхает, любуясь красотой, раскинувшейся перед ее глазами. Внезапно ей захотелось взлететь на Сиракс, это желание так сильно охватило Рейниру, что она не могла от него избавиться, даже если бы очень хотела. Сиракс много раз поднимала ее в небо с тех пор, как они прибыли на Драконий камень. Хотя раньше желание летать всегда возникало из-за того, что она должна была скрыться от людей, чтобы остаться наедине с облаками, которые были единственными свидетелями ее слез. Теперь же Рейнира хочет любоваться красотой природы с высоты птичьего полета. Она хочет парить между облаками и наслаждаться поцелуями солнца на своей коже.       — Мне хочется полетать на Сиракс, — говорит она мейстеру.       — Отличная идея, — отвечает Герардис, когда она поворачивается, чтобы уйти. — И если я могу… вам идет улыбка, принцесса.       Это происходит без ее согласия и без предупреждения. Как будто под влиянием какой-то странной силы, губы Рейниры поднимаются, и на ее лице появляется улыбка. Счастливый смех вырывается из ее уст, прежде чем она успевает его сдержать. Первый смех за три луны.       — Спасибо за приятное утро, мейстер Герардис.