Глава 3.1

***

      — Если ты собираешься убить меня, знай, что сир Лорент отомстит за меня, — говорит Рейнира с оттенком юмора в голосе, хотя ее глаза тревожно оглядывают окрестности. Пещеры под Драконьей Горой давно вызывали у нее любопытство, но до того, как Деймон прибыл на Драконий Камень, она никогда не осмеливалась их исследовать. Однако этим вечером Деймон появился в покоях Рейниры с коварной улыбкой на губах и озорным блеском в глазах и утащил ее в темноту, не произнося ни слова и отказываясь отвечать на ее вопросы о месте их назначения.       — Я бы не посмел, — отвечает он. Его голос отскакивает от стен пещеры и скользит дальше по узкому туннелю, пока не остается лишь шепот, мягкое эхо, звучащие в ушах Рейниры. — Но мы можем вернуться в замок, если ты слишком боишься, — говорит он, зная, что Рейнира не откажется от вызова. В этом отношении они похожи, как и во многом другом: никогда не отступают перед вызовом, слишком высокомерны и горды, чтобы признаться в своих страхах.       Она выдыхает, поднимая подбородок и гневно глядя ему в спину.       — Я не боюсь, — говорит она, переходя на общий язык; несмотря на неровное биение сердца в груди, она старается говорить как можно более уверенно. Она никогда не признается Деймону, что ночное путешествие в пещеры пугает ее. Она слышала рассказы о пещерах под Драконьей Горой, истории, которые шептали тихими голосами, о туннелях, извивающихся как лабиринт, и о жизнях, потерянных в их темноте. Теперь она следует за Деймоном по одному из этих туннелей, и, кроме мерцающего света факела, который держит в руке Деймон, перед ее глазами простирается только чернота, глубокая, зловещая и без видимого конца.       — Не волнуйтесь, принцесса. Я защищу тебя, если мы наткнемся на кого-то злого, скрывающегося в тени.       Рейнира фыркнула.       — Присутствие сира Лорента было бы более утешительным, — говорит она, позволяя улыбке заиграть на кончиках губ. Это ложь, конечно. Даже с целой Королевской гвардией Рейнира не чувствовала бы себя так безопасно, как с Деймоном рядом. Тем не менее, ей слишком нравится дразнить его, чтобы упустить шанс для шутливого подкола. Деймон смотрит на нее через плечо, прищурив глаза и сжав губы в тонкую линию. Он открывает рот, но какой бы ответ ни был у него на уме, он умирает на губах, когда эхо падающего камня заставляет Рейниру вздрогнуть и схватиться за его дублет. Его губы растягиваются в самодовольной улыбке.       — Я думал, ты не боишься? — дразнит он, лавандовые глаза сверкая от смеха. Он предлагает ей руку, и Рейнира берет ее без колебаний, несмотря на хмурый взгляд. Деймон переплетает их пальцы, его большая ладонь охватывает ее маленькую руку, обволакивая ее теплом и успокаивая. — Это того стоит, я обещаю, — говорит он, притягивая ее к себе, когда они продолжают путь.       Путь нелегкий: узкий и крутой, он заставляет Деймона наклонять голову в нескольких местах или тянуть Рейниру за собой, так как двое не могут пройти в узком месте бок о бок. Тем не менее, Деймон продолжает идти, ведя их все глубже в пещеру, где стены покрыты капельками влаги от жара, исходящего из сердца Драконьей Горы.       Несколько раз Рейнира хотела спросить, не заблудились ли они, но уверенность Деймона останавливала ее. Деймон не привел бы ее сюда, если бы не был уверен, что здесь безопасно. Чтобы успокоить свое бушующее сердце, она пытается сосредоточиться на тропе, любуясь тем немногим, что можно увидеть в золотистом свете факелов. Каменные стены блестят от жара, мерцая от каждой капли золотого пламени, падающей на них. Когда Рейнира проводит пальцами по шероховатому камню, она чувствует, как внутри пульсирует тепло, словно ее пальцы касаются драконьего яйца, которое вот-вот треснет, даруя жизнь новому дракону.       В некоторых местах темный камень перемешивается с зубчатыми черными скалами, а в других — прожилки меди и золота прорезают грубый камень, и пятна осенних цветов ярко выделяются на темном фоне.       — Драконье стекло, — шепчет Рейнира, любуясь его красотой. Она останавливается, чтобы прикоснуться к гладкой поверхности обсидиана, и ее глаза расширяются, когда холод касается ее кожи. Несмотря на жару в пещере, драконье стекло остается прохладным на ощупь. Деймон поднимает факел, и мерцающий свет становится ярче, освещая стену.       — Пещеры полны драконьего стекла, — говорит он. — Валирийцы называли его застывшим огнем. Идем, принцесса, нам осталось недалеко.       Он прав. Вскоре они доходят до развилки в туннеле, и Деймон ведет их направо, а затем налево, пока они не оказываются у крутой лестнице, высеченной в каменной стене. Крепко сжимая руку Деймона, Рейнира сосредотачивается на маленьких, едва заметных ступенях и старается не думать о том, что один неверный шаг приведет к ее смертельному падению.       Наконец, они достигают конца подъема. Деймон прыгает с последних ступенек, грациозно приземляясь на каменный пол, а затем поворачивается. Рейнира держит руку, готовая принять его помощь, но у Деймона другой план. Он обхватывает талию Рейниры и легко поднимает ее. Как только ее ноги коснулись земли, он не отпустил ее, а подошел ближе, прижав ее к каменной стене, и его рука скользнула с ее талии на бедра.       — Закрой глаза, — прошептал он ей на ухо. Без колебаний она сделала, как он сказал. Деймон отходит, оставляя ее прижатой к каменной стене. Рейнира слышит, как его сапоги скребут камень, когда он ходит по пещере, и отдаленный шепот воды, мягкий, как колыбельная, напеваемая малышу перед сном. Она ждет, прикусив нижнюю губу, и ее живот трепещет от волнующего ожидания. По ее спине пробежала дрожь, приятное волнение от того, какое приключение приготовил для них Деймон. Через несколько мгновений Деймон возвращается к ней. — Можешь открыть глаза.       Когда она открыла глаза, из ее губ вырвался вздох, взгляд метнулся по пещере, и в груди заросло удивление. Деймон зажег факелы, спрятанные в ручках, высеченных в каменных стенах, и теперь вся пещера окутана мягким золотистым сиянием, которое мерцает и мигает, когда пламя танцует и движется. Овальное пространство огромно, почти такое же большое, как Тронный зал в замке, а стены пронизаны драконьим стеклом и серой, сверкающей и мерцающей в пламени. Слева от нее из земли торчат острые высокие скалы, скрывая опустившуюся воду, черную как чернила и гладкую как зеркало. Даже стоя в нескольких футах от нее, Рейнира может видеть пар, поднимающийся из воды маленькими завитками, которые кружатся все выше и выше, пока не касаются потолка пещеры.       — Посмотри вверх, — шепчет ей на ухо Деймон. — Над маленьким озером в потолке пещеры было отверстие. Через него проглядывал полный лунный диск, озаряя воду и каменные стены мерцающим серебристым светом.       — Как красиво, — шепчет Рейнира, подходя к озеру. Она опускает руку в воду и вздыхает, наслаждаясь приятной температурой — идеальной для купания. Вода вытекает из трещин и крошечных щелей в камне, мягко стекая по камням и драконьему стеклу, прежде чем упасть в озеро. — Как ты нашел это место? — спрашивает она, глядя на Деймона через плечо.       Он прислоняется к одному из камней.       — Случайно, — говорит он, пожимая плечами. — Я бродил здесь однажды ночью несколько лет назад и наткнулся на эту пещеру. Думаю, наши предки могли использовать ее для церемонии присвоения имен. Смотри, — он указывает на руны и глифы, высеченные на каменных стенах. Рейнира щурит глаза, но не может разобрать надписи. Тем не менее, они там есть, и они что-то значат. Оглядываясь по сторонам, она замечает еще больше признаков того, что пещера была важна для их предков. На противоположном конце комнаты стоит подобие возвышения, на который можно взобраться по каменным ступеням сбоку, а на нем лежит высокий плоский камень с несколькими разбитыми кубками и другими безделушками, которые стали жертвами времени и запустения. — Здесь был сундук со старыми пыльными одеждами, но я перенес его в замок. К сожалению, время и плесень испортили ткань, и священник не смог сказать мне, для чего она нужна, — говорит Деймон с ноткой грусти в голосе.       Рейнира усаживается рядом с ним на один из камней. Она прислоняется к его боку.       — Какие еще сокровища ты здесь нашел? — спрашивает она, жаждущая услышать его рассказы. Когда она была маленькой девочкой с пухлыми щечками и волосами, заплетенными в две косы, она всегда жадно слушала рассказы Деймона о его приключениях в Вольных Городах или легенды и мифы Старой Валирии, которые он часто рассказывал ей тихим голосом. Теперь все так же: хотя она стала старше, она все еще жаждет мыслей Деймона, жадно впитывая каждый секрет и кусочек его души, которыми он готов с ней поделиться.       Она смотрит на него, когда он рассказывает ей о древних свитках с заклинаниями и чарами, которые он нашел в библиотеке, о старых картах Вольных городов, дневниках и письмах, нацарапанных на пожелтевшем пергаменте. Она слушает, как он рассказывает о пещерах, где обитают драконы, о старых драконьих яйцах, превратившихся в камень, и о примитивных рисунках на стенах туннелей на северной стороне острова.       Ее сердце наполняется каждым словом, которое срывается с его губ, и она обнаруживает, что очарована им. Как пламя притягивает мотылька, Деймон притягивает ее; он манит ее приблизиться своими прекрасными лавандовыми глазами, своим голосом и запахом дыма и сосны, прилипшим к его коже. Еще более очаровательна нежная улыбка на его губах, то, как его лицо разглаживается от безмятежного счастья, когда он говорит, и его глаза сверкают от благоговейного трепета. На Драконьем Камне Деймон отличается от того, каким он был в Королевской Гавани.       — Ты скучаешь по Королевской Гавани? — спрашивает она. Глядя на него, Рейнира думает, что никогда не видела Деймона таким спокойным и счастливым, как сейчас, но она хорошо знает, что люди часто надевают маски, чтобы скрыть свои страхи и печали, что они скрывают свои истинные чувства, чтобы защитить себя. Она всегда думала, что Деймон чувствует себя наиболее комфортно в столице или в любом месте, полном шума и людей, где на каждом углу ждет какое-нибудь приключение. Однако мягкость, сияющая в его лавандовых глазах, которую она теперь так часто видит, заставляет ее пересмотреть то, что она считала фактами и истиной. В то время как Королевская Гавань манит своей ночной жизнью, сверкающими огнями, музыкой, смехом и развратом, Драконий Камень имеет свой собственный шарм, что-то более спокойное и мягкое, что, кажется, так же хорошо действует на Деймона. Деймон останавливается и наклоняет голову, чтобы посмотреть на нее. Они находятся так близко, что она чувствует тепло его дыхания на своем лице.       — Не так сильно, как я думал, — отвечает он, и по его голосу Рейнира понимает, что он удивлен этим признанием. — Королевская Гавань — мой дом, там я родился и вырос, и этот город и Красный Замок хранят столько воспоминаний… — он замолкает, погрузившись в воспоминания о прошлом, и смотрит на луну, которая смотрит на них сверху. — Но Драконий Камень всегда будет нашим настоящим домом. Драконий Камень — это все, что осталось от Старой Валирии, — его магия и секреты глубоко вплетены в камень, защищены от жадных рук вестеросцев, — медленно говорит он, уставившись на свои руки. Он проводит пальцем по серебряному кольцу на большом пальце, наблюдая, как трехглавый дракон, выгравированный на нем, ловит свет. — В Королевской Гавани стены украшают гобелены и наши гербы, но это всего лишь пустая оболочка, и если копнуть глубже, там ничего нет — ни призраков прошлого, скрывающихся в тени, ни заклинаний, запечатленных в камне, ни легенд, эхом раздающихся между стенами.       Рейнира задерживает дыхание, когда голос Деймона разносится по пещере, как нежная ласка по обнаженной коже. Она очарована его словами и выражением его лица. Моргнув, чтобы избавиться от легкого жжения в глазах, она придвигается ближе к нему, завороженная и соблазненная секретами, которыми он делится с ней, ошеломленная доверием, которое он ей оказывает. Сколько людей могут сказать, что слышали, что бы Принц-Изгой так говорил? Сколько людей могут похвастаться тем, что знают тайны, скрытые в его сердце, мысли, которые он держит за щитом ослепительных улыбок и бесстрашных глаз?       «Я могла бы остаться здесь навсегда», — думает Рейнира, прижимая щеку к плечу Деймона. Окутанная золотым светом факелов, мерцающих на стенах, с теплым телом Деймона и его дыханием, целующим ее кожу, она могла бы остаться в пещере до последнего вздоха, счастливая и любимая, без теней печали, скрывающихся за пределами пещеры.       — А ты? — спрашивает Деймон, и его вопрос вырывает ее из мечтаний. — Ты скучаешь по Королевской Гавани?       Она кусает губу, ища ответ в своем сердце.       — Иногда, — шепчет она в темноту, как будто это какой-то ужасный секрет, слишком постыдный, чтобы произнести его вслух. Но Деймон открыл ей часть своего сердца, и Рейнира ответит ему тем же. — Иногда я скучаю так сильно, что чувствую, будто в моем сердце зияет дыра. — Деймон обнимает ее за плечи и притягивает к себе. Устойчивое биение его сердца у ее уха дает ей силы продолжить. — Когда я впервые приехала сюда, было еще хуже, все казалось таким новым и незнакомым. Я проводила целые дни, то гневаясь на свою судьбу, то плача, то тоскуя по дому так, что у меня болел живот. Я все еще иногда думаю о Королевской Гавани, но больше всего я скучаю по тем временам, когда моя мать была еще жива, и все было так ярко и хорошо. — Она никогда не ожидала, что будет скучать по временам, когда она была наивной принцессой, твердо верящей, что быть Отрадой Королевства достаточно, чтобы быть любимой и обожаемой. — Прожив здесь больше года, я полюбила Драконий Камень. Это мой дом, — говорит она, протягивая руку к Деймону и переплетая пальцы с его. Рейнира надеется, что сможет передать взглядом и прикосновением то, что еще не готова сказать — свою благодарность за его присутствие, тепло, которое он принес с собой, чувство принадлежности, которое наполняет ее грудь, когда она рядом с ним.