Глава 5.1

***

      Палящее солнце бьет по желтым чешуйкам Сиракс, заставляя их сиять золотом. Рейнира отпускает рукоятку седла и поднимает руку к шее дракона, скользя перчаткой по сверкающим чешуйкам. Ее дракон издает веселый крик и быстрее машет крыльями, когда они скользят над берегом, усыпанным мягким бледным песком. Они направляются к бирюзовым водам залива Пентоса, пролетая так низко, что ноги Сиракс вздымают гладь воды и разбрасывают брызги в небо.       Сиракс нравился Пентос, как и Рейнире.       Она кричит и смеется с Сиракс, которая кружит в воздухе, выполняя трюки и пируэты, как будто демонстрируя свою ловкость и мастерство, стремясь поделиться своим счастьем со всеми. Прежде чем они успевают улететь слишком далеко, Рейнира прислоняется ближе и шепчет:       — Давай развернемся, моя милая. — Послушная Сиракс разворачивается и направляется обратно в город. Когда они пролетают над кирпичными зданиями, рынками, кишащими жизнью и шумом, зелеными холмами и раскинувшимися особняками, Рейнира улыбается. Они уже две недели в Пентосе, и хотя последние несколько дней были заполнены визитами к купцам и знати, живущей на окраинах города, это ничуть не уменьшило восторг Рейниры. Теперь, когда они выполнили свой долг перед хозяевами, они могут исследовать город, как и планировали. Даже обязанности не были совсем неприятными; хотя она нашла большинство пентосских дворян скучными, а купцов жуткими, она также завела несколько друзей. Она направляет Сиракс в сад одного из роскошных особняков и спрыгивает с седла. Приземлившись грациозно на траву, Рейнира срывает перчатки и проводит рукой по шее Сиракс. — Лети в свою пещеру. Я найду дорогу домой, — шепчет она, губами касаясь желтых чешуек. Рык согласия вырывается из горла Сиракс, и драконица расправляет крылья, мягко взмывая в небо.       — Принцесса! Я не ожидала увидеть вас сегодня.       Улыбнувшись, Рейнира оборачивается. Сиена Эннарис, жена близкого друга Деймона и одна из самых богатых женщин Пентоса, спешит к ней через сад. Как будто в подтверждение своих слов, Сиена одета в простое платье, а на талии у нее завязан льняной фартук, испачканный пятнами крови, который обтягивает ее вздувшийся живот.       — Надеюсь, я не помешала. Деймон ушел на встречу с принцем, и я подумала, что мы могли бы провести время вместе, — улыбнулась женщине Рейнира.       — Вы никогда не помешаете, — сказала Сиена. Она взяла Рейниру за руки и осмотрела ее. — Должна сказать, мода Пентоса вам идет. Вы выглядите потрясающе, принцесса.       — Все благодаря вам, — захихикала в ответ принцесса.       Когда они только прибыли, Сиена подарила Рейнире сто прекрасных платьев по Пентошийской моде. Ушли в прошлое стесняющие движения вестеросские платья из тяжелого бархата с длинными рукавами и тяжелыми юбками. Теперь у Рейниры полные сундуки разноцветной одежды из шелка, атласа и кружев, легкие и воздушные, идеально подходящие для жаркой погоды. Большинство ее новых платьев заставили бы септы упасть в обморок при виде смелых вырезов, которые открывают больше кожи, чем прикрывают, тонких бретелей и разрезов, подчеркивающих стройные ноги Рейниры. Если бы она вышла в них на улицы Королевской Гавани, она вызвала бы скандал и стала предметом злобных сплетен, но в Пентосе она просто соответствует моде, хотя, возможно, и немного смела.       Она любит свои новые наряды еще больше за то, как они действуют на Деймона. Каждое утро, выходя из своих покоев, она наслаждается каждым прикосновением взгляда Деймона к обнаженной коже и тем, как его руки дергаются у боков, словно он с трудом сдерживает желание прикоснуться к ней.       Сегодня она надела широкие штаны, которые низко сидят на бедрах, держатся на цепочке из золотых медальонов и завязаны лентами на лодыжках. Шёлковый топ заканчивается на два дюйма ниже груди, оставляя живот обнажённым под солнцем и голодным взглядом её дяди. Рейнира откинула косу на плечо.       — Ты рисовала, — сказала она, указывая на фартук вокруг талии Сиены. В ее голосе слышалась нотка вины, потому что она знала, что с приближением конца года у Сиены не остается много времени на ее хобби. Скоро у нее будет еще меньше времени, потому что через несколько лун она и ее муж, Мараро, будут приветствовать своего первого ребенка.       — Да, — отвечает Сиена, и на ее губах расцветает широкая улыбка. — Это прекрасная возможность для вас увидеть мою мастерскую. — Она берет Рейниру под руку и ведет ее по узкой дорожке под рядами деревьев, усыпанных спелыми гранатами. — Я рада, что мне есть с кем поговорить. Мараро занят в городе, и я думаю, что он не вернется до вечера. Весь дом в нашем распоряжении, — говорит она, тихо хихикая.       Особняк не сравнится с Драконьим Камнем или Красным Замком, но никто не может отрицать его красоту и великолепие. Отец Мараро не пожалел денег на строительство этого великолепного дома, и куда бы Рейнира ни посмотрела, она видит золото, вложенное в это имение. Больше всего Рейнире нравится, насколько он отличается от всего, что она знает; это не замок с башнями и витыми лестницами, с широкими стенами, в которых размещаются казармы для солдат, рыцарей и воинов. Вместо этого это дом с высокими окнами, пропускающими свет в каждую комнату, мозаикой с изображениями цветов на стенах и садом для прогулок, где можно просто полежать на траве и посмотреть на облака в небе. Сиена проводит их по дому, где за заросшими кустарником и горшками с разноцветными цветами скрывается дверь в ее мастерскую. Она открывает дверь.       — Добро пожаловать в мое маленькое королевство, принцесса.       Глаза Рейниры расширяются, когда она входит в просторную комнату, и ее взгляд скользит по холстам, скульптурам и керамике, созданным Сиеной. Некоторые предметы накрыты простыми белыми льняными простынями, но Сиена снимает покрывала, позволяя Рейнире внимательно рассмотреть каждое произведение из своей коллекции. Их красота заставляет Рейниру затаить дыхание. Она любуется каждым полотном, прослеживая глазами мягкие линии тел и цветовые пятна вокруг них и стараясь не покраснеть от некоторых поз, которые принимали модели Сиены. На большинстве картин изображены люди, обнаженные мужчины и женщины — некоторые в окружении природы, экзотических цветов и высокой травы, прикрывающей их интимные места, другие — непристойные и греховные, оставившие все на виду. Есть высокие мраморные статуи различных богов, почитаемых в Эссосе, бюсты с лицами героев легенд и старинных сказаний о доблести. Наконец она поворачивается и встречает тревожный взгляд Сиены.       — Ты очень талантлива, — говорит она. Она знает, что это правда, хотя никогда раньше не сталкивалась с таким видом искусства. В Королевской Гавани есть барды, певцы и несколько поэтов сомнительного таланта. Есть шуты, которые проводят дни, жонглируя мячами, шутя или выполняя акробатические трюки — ходя на руках или делая сальто в воздухе. Есть женщины, которые могут творить чудеса с ниткой и иголкой — изображать сражения и сцены из истории Семи Королевств на полотне льняной ткани.       Однако ничто из того, что Рейнира видела в Королевской Гавани, не может сравниться с искусством Эссоса, где творчество, кажется, не сдерживается учениями Веры, приличиями или умами, слишком целомудренными и слишком сдержанными, чтобы по-настоящему дать волю фантазии.       На розовых губах Сиены расцветает нежная улыбка. Она подходит ближе и проводит пальцами по щеке Рейниры.       — Вы прекрасны, — говорит Сиена. Ее голос мягкий и успокаивающий, он окутывает Рейниру, как роса травинки летним утром. Несмотря на приятное щемящее чувство, вызванное этими словами, Рейнира удивленно расширяет глаза. Немногие женщины готовы восхвалять красоту других. — Прости меня, принцесса. Иногда, когда я вижу что-то прекрасное, я просто не могу сдержаться. — Рейнира заливается румянцем. Ее красоту хвалили почти все. Певицы сочиняли песни о ее завораживающих индиговых глазах и волосах, которые затмевали солнце и луну, а придворные в Королевской Гавани льстили ей. Деймон тоже никогда не забывает похвалить ее внешность. Из всех этих слов только сладкие слова Деймона заставляют ее краснеть. И теперь, похоже, слова Сиены тоже. — Я бы хотела нарисовать вас, если вы мне позволите, — шепчет Сиена. — Такая красота, как ваша, должна быть увековечена, потому что я не думаю, что кто-то может сравниться с вами.       Опустив голову, Рейнира пытается скрыть улыбку. Она никогда не утверждала, что скромна, никогда не притворялась, что не любит комплименты, которые подогревают ее тщеславие; наоборот, она всегда поощряла их, к большому неудовольствию Алисенты. Ее взгляд падает на картину с изображением обнаженной женщины на поле диких цветов, чьи рыжие волосы развеваются на ветру, а длинные пряди закрывают часть лица.       — Я не знаю, — отвечает она. В ее голове тщеславие борется с неуверенностью. Как бы ей ни нравилась эта идея, ей не нравится мысль о том, что ее портрет будет украшать стены дома какого-то богатого купца.       Сиена не кажется обеспокоенной ее нерешительностью.       — Если передумаете, то знаете, где меня найти, — говорит она, беря Рейниру за руку и выводя ее из мастерской. — Во всяком случае, я уверена, что принцу Деймону очень понравится ваш портрет. — Рейнира хихикает, позволяя Сиене отвести ее обратно в сад, где слуги накрыли небольшой столик с пирожными, выпечкой и гранатовым вином. Она не рассказала Сиене об игре, в которую она играет с Деймоном, но женщина, кажется, догадалась об этом в тот момент, когда Рейнира и Деймон приземлились на своих драконах в ее саду. Они садятся за стол, защищенный от палящего солнца огромным зонтиком. — Как дела? — спрашивает Сиена, в голосе которой слышится любопытство. Она наливает Рейнире чашку вина, прежде чем налить себе.       Рейнира морщит нос.       — Мой дядя проявляет удивительную сдержанность. — Хотя Деймон не спускает с Рейниры глаз, а его прикосновения с каждым днем становятся все смелее, он пока не сорвался. Иногда Рейнира жалеет, что совершила оплошность, упомянув о его трауре, потому что Деймон, похоже, воспринял это очень серьезно.       — Может, вам стоит помочь ему разорвать оковы?       В некоторые дни Рейнира близка к тому, чтобы сделать это.       — Я хочу выиграть в этой игре, — говорит она, не желая первой признавать поражение. Возможно, это ее соревновательный характер, а может, гордость и желание похвастаться тем, что именно она поставила на колени Порочного Принца.       Сиена дарит ей понимающую улыбку. Она кладет на тарелку кусочек торта со сладкой свеклой и орехами и откусывает его. Из ее губ вырывается одобрительный звук.       — Я восхищаюсь вашей решимостью, принцесса, — говорит она, проглотив кусочек. — Хотя я должна предупредить, ведь, как вы знаете, мужчины — странные существа. Они бросаются в бой и на войну; они быстро выхватывают меч, используют кулаки или даже находят шлюху, чтобы удовлетворить свои потребности, но когда дело доходит до чувств, они медленнее улиток. — Она заправляет прядь волос за ухо Рейниры. — Вы же не хотите потратить лучшие годы своей жизни, ожидая, пока ваш дядя отрастит себе яйца, — говорит она с дразнящим блеском в голубых глазах. Рейнира фыркает, но ничего не отвечает, выбирая другую тему для разговора. Они кратко обсуждают малыша и последние неприятности, которые он доставил — после приступов усталости малыш теперь любит вызывать у Сиены тошноту по утрам. Затем они переходят к новым платьям и украшениям, которые Сиена заказала для празднования Нового года. — Вы выбрали хорошее время для приезда в Пентос. Луна перед Новым годом всегда самая волнующая, — говорит Сиена. Оптимизм в ее голосе и намек на улыбку на губах говорят о том, что с этим временем года у нее связаны приятные воспоминания. — Говорят, что боги закрывают глаза на грехи удовольствий, поэтому весь город будет праздновать, играя, пьянствуя, слушая музыку и танцуя на улицах. А в дворце принца будет бал, который никогда не разочаровывает.       Рейнира кивает, чувствуя, как возбуждение покалывает кожу на затылке. Она слышала много рассказов о праздниках, которые будут проходить в Пентосе в следующий полнолуние, и ей не терпится принять в них участие.       — Я очень хочу это увидеть, — шепчет она. — Мы еще не успели осмотреть Пентос так, как хотели, из-за визитов и встреч.       — Прости нас, принцесса, — говорит Сиена, смеясь. — Не каждый день драконы прилетают в Пентос.       — Я простила вас, но только потому, что вы такая замечательная компания, — Рейнира сжимает руку Сиены и улыбается ей.       Рейнира никогда не была быстра в заведении новых друзей, но в Сиене Эннарис есть что-то интригующее, в ее голубых глазах блеск тайны, который пробуждает любопытство Рейниры. И хотя Сиена на несколько лет старше Рейниры, у нее есть муж и ребенок на подходе, они очень хорошо понимают друг друга. Единственными людьми, с которыми Рейнира так быстро нашла общий язык, были Лейна и Алисента.       Но теперь Алисента мертва, а Лейна… Она не успела поговорить с Лейной, объясниться и попытаться успокоить свою кузину. Они спешно ушли из Дрифтмарка, Рейнира жаждала одиночества Драконьего Камня, а потом они решили отправиться в Пентос. Рейнира надеется, что время и расстояние залечат раны ее кузины. Она слегка покачала головой, отгоняя мысли.       — Так, расскажи мне больше о том, чего мне следует ожидать, — сказала она, оглядывая стол в попытке решить, что бы ей поесть. — Мой дядя обещал сегодня вечером отвезти меня в город.       Глаза Сиены засияли от радости, и на ее губах появилась заговорщицкая улыбка.              — Подозреваю, ваш дядя знает все лучшие места, — сказала она. — Было время, когда он часто навещал нас. Идите на восточную площадь, там вы найдете певцов, бардов и людей, танцующих на улицах. В тавернах вы сможете выпить лучший светлый пентошский эль и съесть свинину в сливочном соусе, а если захотите сладкого, то найдете ягоды в взбитых сладких сливках. — Она закрывает глаза и громко стонет. — Как это вкусно.       — Я люблю сладкое, как и мой дядя, хотя он скорее умрет, чем признается в этом.       — Жрецы Р’глора будут разжигать костры и петь свои песни, — продолжает Сиена, когда воспоминания о ягодах со взбитыми сливками угасают. — Вы не верующая, но если не обращать внимания на фанатичные проповеди о приближающемся конце света, это довольно приятно. Будут также игры, карты и кости, азартные игры. Пиры и развлечения будут в каждом переулке и на каждом углу. В последнюю луну года город почти не спит, ведь это время разврата. — Между ее бровями промелькнула легкая морщинка. — К счастью, я живу так далеко от города. Мне не нужны бессонные ночи.       Рейнира громко рассмеялась.       — Я с нетерпением жду тех бессонных ночей, о которых ты говоришь. — Еще лучше, если она проведет эти ночи в объятиях Деймона.