Глава 5.3

***

      Сцена из деревянных ящиков уже заполнена музыкантами — высокими мужчинами с сильными руками, которые бьют в барабаны, красивой молодой девушкой с флейтой и еще одной, настолько похожей на нее, что она, должно быть, ее сестра, которая кружится и прижимает руку к бубну. За ними стоят еще несколько человек с лютнями и арфами, играя быструю песню, которая вызывает громкие возгласы толпы.       Рейнира тащит своего дядю в толпу, кружась и раскачиваясь в такт музыке, и с большим удивлением обнаруживает, что они вполне вписываются в толпу крестьян, лавочников и моряков, ведь все они разделяют желание отпраздновать приближающийся Новый год, радостное настроение и легкость улыбок.       В толпе танцующих жителей Рейнира впервые видит принца города, лорда Блошиного конца, как Отто Хайтауэр много раз называл Деймона, всегда покрывая этот титул насмешкой и презрением. В то время как большинство дворян отшатнулись бы от идеи присоединиться к простолюдинам на улицах, Деймон не проявляет такой реакции; вместо этого он смеется и подражает им, пока они не принимают его с энтузиазмом. Он слишком красив и не от мира сего, чтобы смешаться с простыми мужчинами и женщинами, но его присутствие не пугает их и не заставляет прятаться в темных углах, где они могут скрыться от сияния, исходящего от него.       Рейнира мало заботится о крестьянах и народе; ее интригует их свобода, анонимность, которую они могут ей предоставить, но Деймон, кажется, наслаждается пребыванием среди них. Расслабленная улыбка, лениво играющая на его губах, и блеск в его лавандовых глазах делают его еще более привлекательным для ее глаз. Она хочет всегда видеть его таким, с счастьем, льющимся из его губ и глаз. Невозможно отвести взгляд; вместо этого Рейнира чувствует, что ее тянет к нему, как будто неизвестная сила заставляет ее приблизиться, пока между их телами не остается места даже для вздоха.       Она кладет руки на грудь Деймона. Но когда их взгляды встречаются, Рейнира видит что-то еще, скрывающееся между полями лаванды. Ее дыхание замирает в горле, когда впервые глаза Деймона раскрывают ей все; она видит за маской Порочного Принца, за стенами, которые Деймон воздвиг вокруг себя, и перед ней остается только обнаженная уязвимость. И тогда она понимает, что Деймон никогда не сделает первый шаг, не с ней, потому что на кону слишком многое, слишком многое можно потерять. Он слишком хорошо знает, что такое отказ, чтобы рискнуть с Рейнирой, единственной семьей, которая у него осталась после того, как его отношения с братом развалились.       Последний шаг в их путешествии принадлежит — и всегда принадлежал — Рейнире. Приблизив руки к лицу Деймона, Рейнира обхватила его щеки и прижала его к себе, как будто он был чем-то драгоценным и хрупким, сокровищем, которое она должна защищать любой ценой. Кончиками пальцев она проследила острую линию подбородка Деймона, ямочку на его подбородке и изгиб его губ. Убедившись, что запомнила каждую деталь, Рейнира встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Это как прикоснуться к небу, парить среди звезд и луны, так высоко над землей, что мир перестает существовать, и остаются только они двое.       Деймон обнимает ее за талию, пальцами скользя по ее позвоночнику, как перышком, и притягивает ее к себе. Он целует ее нежно, как будто боится, что она исчезнет. Его пальцы скользят по ее щеке, и его прикосновения настолько нежны, что ей хочется плакать. Он как будто наслаждается каждым мгновением, боясь, что это всего лишь сон, который закончится, когда он откроет глаза. Рейнира обхватила его шею рукой, пальцы впились в кожу, наполовину от того, что она должна была быть ближе, наполовину от того, что она хотела убедиться, что она здесь, с ним, делит с ним момент чистого блаженства.       Когда Деймон прижимается, углубляя поцелуй и проскальзывая языком между ее губ, из нее вырывается бездыханный стон, гул удовольствия, который распространяется по телу в виде восхитительного покалывания. Он на вкус как дом, семья и безопасность, сладкий как мед и возбуждающий как глоток бледно-янтарного пентошийского рома, который жжет и согревает тело изнутри. Прижимаясь к нему, Рейнира прижимается своим телом к телу Деймона, пытаясь запечатлеть вкус, ощущения и воспоминания, чтобы она могла носить их с собой до конца своих дней.       Кто-то толкает ее в спину, прерывая идеальный момент и возвращая их на землю, но хотя их губы размыкаются, их глаза остаются прикованными друг к другу, и в их взглядах сияют сотни невысказанных слов. Нежная улыбка играет на опухших губах Деймона, и он снова прислоняется к ней, нежно целуя ее губы. Снова и снова он дарит ей поцелуи, словно обещания, наполняя Рейниру надеждой и тоской, медленно рисуя в ее воображении картину идеального будущего. Она протягивает руку к его руке и целует его костяшки, прежде чем переплести их пальцы. Вместе они пробираются сквозь танцующую толпу, ища более спокойного места, где их никто не побеспокоит.       Однако они не успевают далеко уйти, как Деймон поворачивает ее к себе и снова целует; на этот раз его поцелуй полон страсти и огня, его губы с жадностью прижимаются к ее губам. Обхватив ее шею ладонями, Деймон притягивает ее к себе, и его язык скользит в ее рот, жадный и требовательный. На мгновение все снова исчезает, и остается только Деймон — его вкус во рту, его запах, наполняющий ее ноздри, его руки, обжигающие ее шею, и его мягкие губы, скользящие по ее губам. Он отстраняется, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем начать целовать ее шею, и низкое рычание вибрирует в его груди, когда его язык лижет нежную кожу под ее ухом.       И снова кто-то мешает им — пьяный мужчина, который кричит оскорбления на пентошском диалекте валирийского языка, проталкиваясь к другому мужчине, с которым он начинает драку. Деймон рычит ей в губы, и его рука скользит к поясу, где обычно висит «Темная сестра». Но не сегодня; в следующую луну никто не может носить меч в городе ночью, кроме стражников Пентоса, патрулирующих улицы — это необходимость, как объяснила Сиена, потому что во время праздников алкоголь льется рекой, а за ним часто следует насилие.       Рейнира хватает его за руку, чтобы он не присоединился к драке. Она переплетает их пальцы, сжимая их крепко, и оглядывается по сторонам. Под влиянием алкоголя толпа становится все более шумной и буйной, а с наступлением темноты на улицы и в переулки выходит все больше людей. На площади они не найдут тихого места. Но, оглядываясь по сторонам, она замечает очевидное препятствие, мешающее ее плану, и ей хочется топать ногами от досады на свою глупость. Она хотела сыграть роль простолюдинки, и по ее просьбе Деймон отослал стражников и паланкин, а это значит, что им придется идти пешком. Ее взгляд бегает по площади, отчаянно ища свободные паланкины, лошадь, которую можно было бы одолжить, карету или даже повозку, но ничего не находит. Вокруг только люди — сотни людей, заполняющие площадь и улицы. Она сдается и решает идти пешком.       — Пойдем домой, — говорит она, снова сжимая его руку. Деймон крепко держит ее за руку, и они проталкиваются сквозь растущую толпу, пытаясь уйти с площади, где проходят главные торжества. Как только они попадают в один из узких переулков, становится немного спокойнее, и они снова могут идти бок о бок, держась за руки. Воздух между ними наэлектризован, тяжелым предвкушением того, что принесет ночь, и энергией, пронизывающей их тела.       Однако, несмотря на долгие месяцы ожидания того дня, когда они неизбежно будут вместе, в этом моменте есть что-то сладкое, намек на невинность, который можно увидеть в их нервных взглядах и в том, как крепко они держатся за руки. Они поворачивают на одну из главных улиц, достаточно широкую, чтобы люди могли свободно ходить, несмотря на лавки и прилавки, выстроенные по обеим сторонам. На столах и деревянных ящиках торговцы и ремесленники выставляют свой товар — засахаренные фрукты, бутылки разноцветных ликеров, рулоны тканей и мотки лент десятков разных оттенков. Есть лавки с драгоценностями, нитки жемчуга, нанизанные на веревки над их головами, золотые ожерелья и серебряные браслеты, а также стенды с кожаными туфлями и сандалиями с длинными тонкими ремешками. Рейнира впивается глазами во все, что попадается ей на глаза, и ее рот открывается от разнообразия товаров, выставленных на продажу.       — Хочешь посмотреть? — спрашивает Деймон с понимающей улыбкой. Рейнира никогда не могла пройти мимо красивых вещей. Возможно, в этом виноват Деймон, ведь именно он избаловал ее роскошными подарками, которые привозил из каждой своей поездки. Она оказывает ему невинную улыбку.       — Это по пути, — говорит она, пожимая плечами. — Кроме того, я сегодня выиграла немного золота.       Он смеется над ее словами, но идет с ней к одному из прилавков и терпеливо ждет, пока она любуется блестящими безделушками, выставленными на продажу. Они расходятся, чтобы осмотреть прилавки, и трепет в воздухе между ними немного утихает. Рейнира не против; ночь еще только началась, и, судя по их поцелуям, иногда ожидание делает вещи еще слаще. Она находит для себя пару рубиновых сережек, которые подходят к кольцу и ожерелью, подаренным ей Деймоном, серебряную заколку в форме дракона в полёте и красивую ленту с гранатами, вшитыми в ткань. На другом прилавке она покупает брошь в форме ракушки, и, проводя пальцами по крошечным жемчужинам, украшающим булавку, она думает о Лейне. Может быть, когда они вернутся в Вестерос, Лейна будет готова простить ее, и Рейнира сможет подарить ей брошь в знак извинения. Они дружат не так давно, но Лейна была рядом с Рейнирой, когда одиночество и отчаяние омрачали каждый ее шаг. Лейна заполнила пустоту, которую Алисента оставила в сердце Рейниры, и хотя в Дрифтмарке Рейнира была зла на нее, она более чем готова примириться со своей кузиной.       Громкие стоны удовольствия вырывают Рейниру из раздумий. Своими индиговыми глазами она ищет источник звуков, и с каждым отдаленным вздохом и стоном, доносящимся до ее ушей, по ее телу распространяется тепло. Она отходит от прилавка и поворачивает в другой переулок, ведущий вверх по холму. Именно там она находит источник шума. Бордель. Двери открыты, и хотя внутри все окутано тенью и дымом, Рейнира видит пару, прислонившуюся к стене и погруженную в страстные объятия. Она подходит ближе, кипящий огонь в ее венах ведет ее к зданию. Она даже не замечает, когда Деймон присоединяется к ней, его пальцы скользят по ее позвоночнику.       — Хочешь зайти? — спрашивает он, и в его голосе слышна улыбка. Его вопрос заставляет Рейниру оторвать взгляд от дома удовольствий. Она встречает его лавандовые глаза и ищет в них признаки недовольства или презрения, но не находит ничего подобного. Возможно, именно поэтому она так его обожает. Деймон никогда не пытается подавить ее вопросы или жажду; наоборот, он поощряет ее исследовать свои желания, даже самые дикие и порочные. Мысль о том, чтобы зайти в место, которое когда-то было для нее запретным, заставляет ее голову кружиться.       — Да, — говорит она, кусая нижнюю губу и стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой. Если он злится из-за очередной остановки на пути домой, Деймон не показывает этого. Рейнира берет его за руку, чтобы вести его, но Деймон качает головой.       — Это слишком убого, не подходит для принцессы, — шепчет он ей на ухо. — Это эквивалент Шелковой улицы в Королевской Гавани. Каждое здание в этом переулке — бордель, хотя они предлагают разные услуги. — Она старается не поддаваться ревности. Деймон бывал в Пентосе раньше, и она слышала рассказы о его приключениях в Королевской Гавани и за Узким морем; неудивительно, что он знает, где в Пентосе находятся бордели и какой из них стоит посетить. Он тянет ее за руку, проходит мимо здания, откуда на улицу доносятся стоны, и дальше по переулку, пока они не доходят до высокого здания из бледно-желтого камня с богато резной красной дверью. Даже снаружи оно выглядит более роскошным — дом удовольствий, предназначенный для клиентов с глубокими карманами и высокими стандартами. Деймон сжимает ее руку. Он прислоняется к ней, его дыхание шепчет ей на ухо. — Готова? — спрашивает он, и в его голосе слышны нотки похоти.       Рейнира смотрит на него. Его зрачки расширены, лавандовый цвет почти полностью поглощен черным от вихрящейся похоти и чего-то еще, чего она не может назвать. Дрожь пробегает по ее позвоночнику, когда она смотрит на него, и тепло опускается в живот. Может быть, им и не нужно спешить домой… Рейнира ведет их в бордель. Сердце Рейниры колотится в груди, она проходит мимо стражников, стоящих у двери, и входит в логово греха. Это как шаг в другой мир, где все как-то ярче, но при этом тусклее, острее, но при этом размыто.       На ступеньках, ведущих в подвал, извивается пара, их потные тела переплетены, бедра раскачиваются в чувственном танце. Рейнира смотрит на них как завороженная, пока она и Деймон медленно спускаются по лестнице, ее глаза скользят по их блестящей коже в безмолвном восхищении. В подвале все еще более интенсивно. Везде голые люди. Некоторые растянулись на подушках, разбросанных по полу, стульях или диванах; другие прислонились к стенам или столам. Никто не обращает внимания на двух незнакомцев, только что вошедших в комнату. Ее глаза пожирают открывшуюся картину, скользя от одной пары к другой.       — Все бордели такие? — тихо спрашивает Рейнира. Она ожидала чего-то другого, чего-то менее открытого.       — А что ты ожидала? — Она задумывается на мгновение, потому что ее внимание привлекает обстановка вокруг.       — Крошечные комнаты с неудобными кроватями и простынями, к которым я не хотела бы прикоснуться даже палкой.       — Какую картину ты нарисовала. — Деймон смеется, и его смех скользит по ее щеке. — Бордель наверху. Сюда приходят люди, которые наслаждаются ощущением, что на них смотрят.       — Им нравится, когда на них смотрят? — Эта мысль должна была шокировать ее, но вместо этого она вызвала покалывание, которое началось между ног и охватило все ее тело. Медленно она повернулась, жадные глаза жаждущие увидеть больше. Недалеко от них на полу сидела женщина с членом мужчины во рту. Она покачивает головой в такт твердому члену, а мужчина толкает бедра ей в лицо, сжимая ее каштановые волосы в руках. Две женщины лежат на подушках, лаская груди и бедра друг друга. Между двумя мужчинами — один спереди, другой сзади — зажата женщина, их бедра медленно движутся, а стоны женщины наполняют комнату.       Ее дыхание становится поверхностным; вдруг даже тонкое шелковое платье Рейниры становится слишком тесным. Она трет бедра друг о друга, пытаясь облегчить тупую боль между ног, когда ее взгляд падает на другую пару. Женщина раскинулась на стуле, выглядя как королева греха на своем троне. Ее ноги бесстыдно раздвинуты, маленькие груди дрожат от каждого стона и вздоха, вырывающихся из ее губ. Между ее ног сидит мужчина, лицо его уткнуто в бедра женщины, а ее руки притягивают его ближе к себе. Рейнира сжимает кулаки, чтобы успокоить руки, и они не задрожали на шелковой юбке платья. Ее взгляд прикован к женщине перед ней; застыв, она наблюдает, как капля пота стекает по бледной шее женщины и между ее грудей. Почувствовав взгляд Рейниры, женщина открывает глаза и встречает взгляд Рейниры, на ее губах расцветает небольшая улыбка. Теперь ее очередь смотреть. У нее темные глаза, которые блестят в мерцающем свете, скользя по телу Рейниры. Когда женщина облизывает губы, губы Рейниры расходятся в беззвучном вздохе. Она покачивается на ногах, внезапно ошеломленная всем происходящим. Запах пота и секса в воздухе, стоны и шлепки потной кожи опьяняют ее сильнее любого напитка, который она когда-либо пробовала.       — Это возбуждает тебя, принцесса? — Рука Деймона обхватила талию Рейниры, пальцы расправились на ее животе, притягивая ее к себе, а другая рука скользнула на ее бедро, его объятие было одновременно нежным и властным. — Тебе нравится смотреть, принцесса? — Деймон прижался бедрами к ней, твердая выпуклость его члена терлась о изгиб ее ягодиц, обещая более развратные действия. Она прислонилась к нему, отчаянно пытаясь приблизиться.       — Я-я, я…       Все, чему ее учили всю жизнь, говорит ей, что она должна стыдиться его вопросов и своей реакции на его слова, грязных картинок, разворачивающихся перед ее глазами, и греховных мест, куда уносит ее воображение. Но в ней нет места стыду, потому что Рейнира наполнена похотью до краев, и она может выплеснуться наружу только в виде сладострастных вздохов и стонов и капель липкой влаги, стекающих по ее бедрам. Руки Деймона сжимают ее бедра. Он целует место, где шея встречается с плечом, слегка посасывая чувствительную кожу.       — Трахаться — это удовольствие, Рейнира, — шепчет он ей на шею, языком прокладывая путь к уху. — Для женщины так же, как и для мужчины.       Рейнира переплетает их руки, когда ее бедра присоединяются к его в медленном чувственном танце. Они были в этой позе несколько лун назад, на Драконьем Камне, в зале Расписного Стола, но на этот раз Рейнира знает, чего она хочет. Она направляет руку Деймона к своей груди, молча прося его прикоснуться к ней. Он не заставляет ее просить. Его пальцы скользят по ее соску, кружа и потирая кончик, пока он не становится твердым и жестким. Каждая ласка заставляет ее сердце биться чаще и вырывать стоны из ее приоткрытых губ. Рейнира прижимается головой к его плечу, предлагая ему свою кожу, и Деймон не колеблется, принимая это молчаливое приглашение. Он покрывает поцелуями ее шею, покусывая нежную кожу зубами, а затем успокаивая каждый укус языком. Рейнира кладет руку ему на шею и запускает пальцы в его шелковистые волосы.       — Деймон, пожалуйста, — стонет она, обезумев от желания. — Мне нужно…       Деймон берет ее сосок между пальцами и грубо дергает его, вырывая из ее губ громкий стон.       — Я точно знаю, что тебе нужно, принцесса, — рычит он, прежде чем развернуть ее к себе. Запутав пальцы в ее волосах, он прижимается губами к ее губам. На этот раз в его поцелуе нет ничего нежного. Деймон целует ее, как дракон, требующий свою добычу, вкладывая в поцелуй всю свою страсть. Рейнира не против его страсти. Она тоже дракон, и ее огонь горит так же ярко. Она просовывает руки под его шелковую тунику, пальцами скользя по его животу. Ее прикосновения заставляют Деймона дрожать и содрогаться, и Рейнира улыбается ему в губы, наслаждаясь каждым стоном, который она может вырвать из его губ. Они двигаются по комнате, как будто потерявшись в сладострастном танце, вращаясь и теряясь друг в друге под звуки стонов и хлопков кожи, пока не находят поверхность, к которой можно прислониться. Наконец, они добираются до дивана в углу комнаты, полускрытого тенями, но все еще видимого. Рейнира толкает Деймона вниз, прежде чем залезть ему на колени, жаждущая почувствовать его губы и руки на своей коже.       Взвалившись на его бедра, она набрасывается на шнурки, скрепляющие его тунику, дергает их, пока они не ослабевают под ее пальцами, позволяя ей сбросить шелк с его плеч. Кожа Деймона сияет золотом в свете факелов, прекрасная и мягкая под ее пальцами. Она прижимается губами к его шее и целует шрамы, покрывающие его бледную кожу, лелея каждую серебряную линию и подтверждающую его совершенство. Деймон запрокидывает голову назад, и она ударяется о стену, а её имя вырывается из его губ, как молитва. Он поднимает бедра, потирая свой член о набухшие складки ее влагалища, от чего по спине Рейниры пробегает дрожь. Ее глаза расширяются от удивления. Когда он толкал ее бедрами, это было приятно, но это гораздо лучше.       — О.       — Приятно, а? — стонет Деймон, ухмыляясь. Он запускает руку под юбку, проводя мозолистыми пальцами по гладкой коже ее бедер, прежде чем найти опору на выпуклости ее попки. Впиваясь пальцами в мягкую плоть, он снова и снова притягивает ее к своему члену. — Это то, что тебе нужно, принцесса. Член, чтобы заполнить твою тугую маленькую пизду. — Как будто в подтверждение его слов, влагалище Рейниры болезненно сжимается вокруг пустоты.       — Деймон, — стонет она, прижимая бедра к его бедрам в поисках большего трения. Деймон обхватывает ее грудь, пощипывая соски пальцами. Но этого недостаточно. Она хочет разорвать платье и сорвать его с себя. С нетерпеливым вздохом она сдвигает бретельки с плеч, сдвигая верх платья вниз, пока ее груди не оказываются обнаженными перед голодными глазами Деймона.       — Твоя грудь — это подарок богов, — стонет он, завороженно наблюдая, как ее груди колышутся при каждом движении бедер. Он грубо сжимает их ладонями. — Посмотри, какие они идеальные, — шепчет он, — такие круглые и упругие. — Затем он тянется к булавке, скрепляющей волосы Рейниры, и вытаскивает ее, позволяя волосам рассыпаться по ее плечам, как водопад из расплавленного серебра, который защищает их от мерцающего света и глаз других людей в комнате. Она шепчет его имя, как мольбу. Ей нужно больше. Ей нужно, чтобы он прикоснулся к ней, поцеловал, помог ей заполнить пустоту внутри. Деймон всасывает ее сосок в рот, зубами царапая нежную кожу. Скуля, она впивается пальцами в его волосы, притягивая его ближе.       — Пожалуйста, — стонет она, в бреду от желания, горящего в ее жилах. Он отпускает ее сосок, и он блестит от его слюны. Затем рука, ласкавшая ее задницу, перемещается на грудь, а вторая к ее ноющему центру, пальцами скользя по влажным складкам.       — Ты такая мокрая, — шепчет он, почти с восхищением. Его большой палец скользит по мягким волосам, покрывающим ее лоно, прикосновение настолько нежное, что она почти рычит от раздражения. Деймон смеется. — Тише, я доставлю тебе удовольствие, принцесса. Обещаю. — Покусывая нежное место под ее ухом, он стонет, вставляя палец в нее и медленно двигая им в ее жаркой влажности. — Такая узкая, — бормочет он, прижимаясь к ее коже. — Такая теплая. — Его палец кажется длинным и толстым внутри нее, растягивая и наполняя ее так восхитительно, что удовольствие затуманивает ее зрение. Рейнира упирается рукой в его плечо, волны блаженства прокатываются по ее телу, когда она колышет бедрами, жадно и распутно.       — Еще. Дядя, пожалуйста.       Дрожь пробегает по его телу, в его черных глазах блестит что-то темное и опасное.       — Моя милая племянница, — хрипит Деймон, его голос сладок, как мед, — такая нуждающаяся, такая избалованная. — Но даже когда слова срываются с его губ, он уступает ее просьбе и вводит второй палец, а через несколько толчков — третий. Рейнира кладет руку ему на колено, выгибая спину, прижимаясь к его руке, умоляя Деймона быстрее, сильнее, дать ей еще. Возможно, ей должно быть стыдно; она принцесса, а она полуголая и потная, корчится на коленях у своего дяди в борделе, окруженная незнакомцами в похожих позах. Но она не может заставить себя заботиться об этом; она слишком далеко зашла, слишком потерялась в тумане своего желания, чтобы думать. Она бесстыдно стремится к удовольствию; она ускоряет движения, используя его, чтобы найти освобождение, слишком поглощенная похотью, чтобы заботиться о людях вокруг них. Каждое движение ее бедер сопровождается громким стоном, имя Деймона срывается с ее губ, как молитва и мольба. После года накопившегося разочарования медленный огонь, разгорающийся между ними, наконец превращается в нечто слишком большое и страшное, чтобы сдерживать. Деймон шепчет ей в кожу, произнося грязные слова и сладкие ободрения в ее грудь, пока он трахает ее пальцами.       Ее пик наступает внезапно; он подкрадывается к ней, когда она сосредоточена на погоне, и удовольствие взрывается в ее животе. Выгнув спину дугой, Рейнира откидывает голову назад в беззвучном крике, ее тело застывает, пока волны удовольствия накрывают ее одна за другой. После того, что кажется вечностью, Деймон вытаскивает пальцы из ее влагалища и сосет их, наслаждаясь их вкусом.       — Вкусно, — шепчет он, прежде чем облизывать руку. Рейнира падает на грудь Деймона, дрожа и задыхаясь, сердце ее колотится в груди. Деймон нежно проводит рукой по ее обнаженной спине, успокаивая ее, пока она не приходит в себя. Рейнира знает, что должна что-то сделать, попытаться ответить на ласку Деймона и помочь ему найти удовольствие. Она все еще чувствует его член, твердый и горячий, у себя на бедре. Но она слишком устала, чтобы что-то делать. Когда она немного приходит в себя, она смотрит на Деймона и лениво улыбается ему. — Понравилось? — спрашивает он, и его лицо расплывается в высокомерной улыбке. — Может, пойдем домой?       Она быстро поправляет платье, хватает Деймона за руку и вытаскивает его из борделя. Теперь, когда она почувствовала удовольствие, которое может доставить ей Деймон, она хочет больше, и не собирается ждать следующего горячего момента, чтобы получить то, что хочет. Дорога домой длинна, они спотыкаются на улицах, руки цепляются за одежду и волосы, скользят по покрасневшей коже, когда они останавливаются, чтобы поцеловаться. Они прижимают друг друга к стенам и зданиям и проводят долгие минуты, погруженные в ощущение своих губ, медленно скользящих друг по другу, медленное трение бедер и тепло, исходящее от их тел.       Улыбка прорывается на ее губах, когда она замечает бесстрастного Безупречного, охраняющего их особняк, и первые нотки облегчения затрепетали в ее животе. Никогда еще Рейнира не была так благодарна за то, что Безупречные обучены не показывать эмоций и не судить. Любой другой мог бы заметить растрепанные волосы Рейниры и опухшие губы Деймона, или то, как их внешний вид выдавал то, чем они занимались этой ночью и что они намерены делать, как только окажутся в уединении своего особняка. Деймон смотрит на нее и сжимает ее руку, прежде чем они бросаются бежать, смеясь, как дети, которые тайком собираются напроказничать.       Они не замедляют шага, пока не проходят мимо неподвижных теней стражников и кованых ворот и не оказываются на длинной извилистой дорожке, ведущей к дому. Рейнира оглядывается на возвышающийся вдали особняк; дом вдруг кажется невероятно далеким, слишком далеким, чтобы выдержать путь, не почувствовав снова губ Деймона на своих. Она обнимает его за шею и притягивает к себе, вздыхая, когда он отвечает на ее поцелуй. Его язык скользит в ее рот, нежно лаская ее язык и разжигая огонь, который уже горит между ними. Но когда она пытается приблизиться, Деймон отстраняется и, с дразнящей улыбкой на лице, заставляет ее гоняться за его губами. В ее животе зарождается озорство, вихрясь среди тумана страсти.       Рейнира улыбнулась, и вызов прозвучал с ее губ, когда ей пришла в голову идея. Она сбросила тапочки и мягко оттолкнула Деймона от себя. Улыбка на ее губах стала еще шире, когда она увидела удивление на лице Деймона. Она воспользовалась моментом, чтобы убежать в сад, и ее губы раздался громкий смех.       — Поймай меня, — крикнула она через плечо. Она бежит по хорошо знакомой тропинке, петляя между фруктовыми деревьями с тонкими молодыми стволами, ветви которых переплетаются в нежном объятии. Трава мягкая под ногами, влажная от росы и усыпанная крошечными цветочками, пробивающимися из высоких зеленых стеблей. Даже в темноте ночи Рейнира знает дорогу. Она видит кусты, усыпанные цветущими цветами, растущие на тропинке, которая служит ей коротким путем к спальне, и маленький мраморный фонтан, подтверждающий, что она прошла половину пути. Но даже имея фору, Рейнира не может обогнать Деймона. Руки дяди обхватывают ее за талию и поднимают с земли.       — Я поймал тебя, — шепчет он, вращая ее вокруг себя. Когда он ставит ее на ноги, все еще хихикая, Рейнира поворачивается и протягивает руки, чтобы засунуть их под его тунику.       — И что ты будешь делать теперь, когда поймал меня? — шепчет она тихим голосом, проводя пальцами по напряженным мышцам его живота и вверх, к груди. Углы его губ поднимаются в улыбке.       — Мой траур еще не закончился, принцесса. — Несмотря на свои слова, он позволяет ей снять с него тунику и вздыхает, когда руки Рейниры скользят по его широким плечам. Это правда; Рейнира считала дни до конца его траура, проклиная себя за то, что когда-то произнесла эти слова. Но она не позволит этому помешать им. Она не сможет выдержать эту пытку еще один месяц. Она отступает на шаг, ища рукой шнурок, который держит платье на талии.       — В таком случае, — говорит она, найдя застежку, — позволь мне утешить тебя в твоем горе, дядя. — Она дергает за нитку, и платье скользит с ее тела, опускаясь к ногам. Она стоит перед ним, окутанная лишь мерцающим серебряным светом луны, пробивающимся сквозь ветви, и тенями, которые листья отбрасывают на ее кожу. Несмотря на желание прикоснуться к нему, она стоит неподвижно, позволяя его глазам наслаждаться ее изгибами и согревать ее кожу, пока она не загорается от жара его желания. Возможно, другие девушки вели бы себя робко, но не она; Рейнира — дракон, и она слишком долго жаждала Деймона, чтобы играть в скромность.       — Черт, — стонет Деймон, лаская ее тело взглядом. Его глаза скользят по ее плечам и нежным ключицам, прежде чем опуститься ниже, к ее грудям с розовыми бутонами, которые твердеют под его жадным взглядом. Затем они скользят еще ниже, к плоскому животу, пока не останавливаются на участке тонких серебристых завитков, покрывающих ее лоно. — Рейнира, — хрипит он. Его голос тяжел от похоти. — Клянусь, боги послали тебя в этот мир, чтобы мучить меня.       Она высунула язык, чтобы облизнуть губы, и шагнула к нему, подняв руку, чтобы коснуться его груди костяшками пальцев. Она чувствовала, как его сердце бьется под ее ладонью, как медленно и ровно поднимается его грудь, когда он глотает воздух. Ее пальцы скользнули ниже, прослеживая путь от его груди к животу, когда она прислонилась ближе.       — Я верю, что я скорее благословение, чем проклятие, дядя, — прошептала она ему на ухо. Поцелуями покрывая его плечо, грудь и живот, Рейнира опускается ниже, чтобы опуститься на колени на мягкую траву. Она смотрит на своего дядю из-под занавеса длинных ресниц, медленно помогая ему снять сапоги, прежде чем дотянуться до завязок на его бриджах, и улыбка закручивается на ее губах, когда она замечает безумие, кружащееся в глазах Деймона. Ее пальцы слегка дрожат, когда она дергает за веревки, медленно ослабляя узлы, сдерживающие его желание. Затем она спускает его бриджи с бедер и ног, помогая ему избавиться от последней одежды.       Теперь ее очередь смотреть. Рейнира прикусывает нижнюю губу, проводя глазами по красивым икрам и выше, к его твердым, мускулистым бедрам. Наконец, ее взгляд останавливается на его члене, твердом и напряженном на фоне плоского живота. Гладкая кожа натянута как лучший шелк, а от основания до набухшей головки, увенчанной жемчужиной белого цвета, проходит пульсирующая вена. Она с трудом сглатывает слюну, прежде чем взять сжатый кулак Деймона и направить его к себе, чтобы он опустился на колени на траву рядом с ней. В саду тихо, разве что слышен тихий шепот листьев, трепещущих на деревьях; это не бордель с комнатами, заполненными дымом и пьянящим запахом секса и стонами, эхом раздающимися между стенами, но это не менее возбуждает. В тишине сада Рейнира слышит резкое, прерывистое дыхание, вырывающееся из губ Деймона, и стук собственного сердца в ушах.       — Красивая. — Пальцы Деймона прослеживают изгибы ее ключиц, затем скользят ниже, лаская полноту ее груди. — Идеальная. — Он прислоняется к ней, целуя уголок ее губ. — Ты похожа на богиню Старой Валирии, — шепчет он, касаясь носом ее скулы.       Рейнира подносит руки к его лицу и притягивает его к своим губам. Поцелуй начинается медленно, чувственным танцем языков, они не торопятся, наслаждаясь вкусом друг друга, каждым украденным вздохом и каждым нежным стоном.       — Я хочу доставить тебе удовольствие, — шепчет она ему на губы, возбуждение трепещет в ее животе. — Но ты должен показать мне, как. — Она опускает руку на его грудь, дрожащими пальцами ища его твердый член.       Деймон закрывает глаза, прислонившись назад, чтобы сесть.       — Черт. — Рейнира проводит пальцем по вене, пульсирующей от его желания, пока не достигает набухшего кончика, из которого сочится его возбуждение. Каждое прикосновение и ласка заставляют член Деймона дергаться и подпрыгивать, и, словно в ответ, влага просачивается из ее влагалища, стекая по набухшей щели. Прежде чем она успевает полюбоваться этим зрелищем, Деймон берет ее руку и кладет на свой член, обхватывая ее пальцами у основания. Он направляет ее руку к кончику, а затем обратно. — Вот так, принцесса. — Она начинает медленно, нежно скользя рукой по его члену, боясь сделать что-то не так, но с каждым стоном, который она вырывает из губ Деймона, ее уверенность растет, а движения становятся быстрее и увереннее. Обнимая ее, Деймон прижимается лбом к ее плечу. Его дыхание целует ее грудь, превращая соски в твердые бутоны. — Мой маленький дракончик, — стонет он, прижимая член к ее руке. — Такая невинная, но такая смелая.       — Тебе приятно, дядя? — спрашивает она, сжимая его член. Ее слова заставляют Деймона задрожать и подернуться в ее руке.       — Да, — выдыхает Деймон на ее кожу. Его рука опускается на ее задницу, пальцы впиваются в кожу так сильно, что на ней остаются фиолетовые синяки. — Да, — снова стонет он. Он поднимается на колени, бедрами гонятся за ее рукой, когда он приближается к пику. Она поглаживает его еще несколько раз, проводя рукой от основания до кончика, скользя большим пальцем по набухшей головке и собирая жемчужные капли, стекающие с его члена. Деймон рычит ее имя, когда кончает, изливая семя на ее руку и живот. — Рейнира, — шепчет он, прежде чем упасть на нее, потный, задыхающийся и изможденный.       Рейнира вытирает руку о траву, покрытую росой, прежде чем протянуть руку к Деймону, прижимая его к своей груди и пропуская пальцами по его мягким волосам. Он открывает глаза и смотрит на нее, на губах играет сонная улыбка. Он напоминает ей дракона, насытившегося добычей и готового ко сну, и это сходство вызывает тихий смешок у нее. Он наклоняет голову, чтобы поцеловать ее губы, тихо напевая, когда она просовывает язык в его рот. Она сдвигается, притягивая Деймона, чтобы он лег рядом с ней на одеяло из сочной травы. Опираясь на локти, Деймон смотрит на нее, его глаза прослеживают черты ее лица. Когда его взгляд падает на ее живот, где капли его спермы все еще блестят на бледной коже, его глаза темнеют, и на губах появляется властная улыбка.       — Моя, — шепчет он, очарованный. Он собирает липкие остатки своего удовольствия на пальце и проводит им по ее животу, втирая в кожу. — Ты моя.       — Пока нет, — говорит Рейнира, приподнимаясь на локтях, чтобы шепнуть эти слова ему на ухо. — Но я хочу быть твоей. Ты дракон, дядя, — шепчет она, лаская его икру пальцами ног. — Заяви на меня права.       В его груди нарастает рычание, низкий гул, напоминающий Рейнире звуки, которые иногда издает Караксес.       — Ты станешь моей смертью, принцесса, — целует ее губы до синяков. — Моя смелая девочка, такая нуждающаяся, — шепчет он ей в губы. — Такая ненасытная. Ты опять мокрая, принцесса? — Его рука нежно касается ее колена, и ноги Рейниры раздвигаются, открывая его голодному взгляду ее блестящее лоно. Деймон дразнит ее пальцем, лаская пухлые, набухшие губы ее влагалища и вызывая еще больше влаги на свою руку, пока она пытается прижаться к его руке. После нескольких мгновений пытки он отрывает руку, не обращая внимания на ее стоны боли. — Я возьму тебя, — говорит Деймон, прежде чем всасывать ее сосок в рот. Он кружит языком по кончику, а затем отпускает его со звуком. — Я трахну тебя, но сначала я полакомлюсь.       Рейнира не успевает обдумать смысл его слов. Не успевает она и глазом моргнуть, как Деймон раздвигает ее ноги, чтобы встать между ними, и закидывает одну ее ногу на плечо, открывая ее для себя еще шире. Он бросает на нее оценивающий взгляд, от которого она должна была бы покраснеть и попытаться прикрыться, но вместо этого из ее влагалища вытекает еще больше влаги. Ухмылка, которую Рейнира видит на его губах, капает высокомерием и грехом.       Первый взмах его языка по щели ее влагалища заставляет ее задохнуться. Она слегка дергается, когда волна удовольствия пробегает по ее позвоночнику, и Деймон обхватывает ее бедра, чтобы удержать. Он лижет ее клитор, вызывая у нее громкий стон. Рейнира думала, что ничего не может быть лучше, чем его пальцы, быстро и сильно входящие в ее влагалище, но теперь, несколькими умелыми движениями языка, Деймон заставляет ее пересмотреть свои мысли. Она извивается и задыхается, даже прежде чем Деймон добавляет пальцы, но когда он вводит их в ее жар, Рейнира теряет все чувства.       Она трется о его лицо, ее руки погружаются в его мягкие волосы, притягивая его ближе. Как будто он бог, она молится ему, выкрикивая его имя среди стонов и хныканья, умоляя его довести ее до сладкого освобождения, которое нарастает внизу ее живота. Как милосердный человек, Деймон прислушивается к ее молитвам; пока его рот сосет ее клитор, он добавляет третий палец, трахая ее жестко, пока ее крики не разрывают тишину ночи. Глаза Рейниры закрываются, когда она сжимается вокруг пальцев Деймона, и резкий крик вырывается из ее горла, когда удовольствие разворачивается внутри нее сотрясая ее тело. Она падает на землю, без сил, слишком потрясенная своим пиком, чтобы удержаться на локтях. С закрытыми глазами она глотает душный воздух, все еще теряясь в удовольствии, куда ее отправили рот и пальцы Деймона.       Деймон легко целует ее бедро, потом чуть ниже пупка, потом в промежутке между грудей, прежде чем опуститься к ключице, где он остается, осыпая ее сладкими словами, произносимыми мягким голосом, пока она не сможет отдышаться. Его член снова стал твердым, его жесткая длина упирается в ее бедро, пока Деймон омывает ее грудь поцелуями, возбуждая ее желание, слегка покусывая и облизывая ее соски. Хотя она все еще чувствует остатки только что пережитого оргазма, Рейнира жаждет большего, отчаянно хочет почувствовать его внутри себя. Она обхватывает его бедра ногами, притягивая его ближе к своему центру, побуждая его тереться о ее влажное лоно.       — Ты уверена? — спрашивает Деймон между поцелуями. — Это может быть немного больно.       — Я не боюсь небольшой боли. — Деймон немного отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза, его пронзительный взгляд ищет даже малейшего намека на сомнение или колебание, но не находит ничего. Она ждала этого момента почти год, почти доведена до безумия его улыбками и ласками, которые только разжигали в ней желание, но никогда не утоляли его. Она провела почти год, представляя себе момент, когда их игры закончатся и их пламя наконец соединится. Она не будет ждать больше. Поднимаясь на локтях, она гонится за его губами, притягивая его к себе для поцелуя. Она пытается передать ему свою страсть и желание, соблазнить его своим языком и нежными ласками своих губ. — Я хочу тебя, — шепчет она ему на губы.       Этого достаточно, чтобы вызвать в Деймоне намек на нетерпение. Он сдвигается, опираясь на локоть, и устраивается между ее бедер. Другой рукой он направляет свой член в ее влагалище, стонет, когда кончик погружается в ее тепло. Не отрывая взгляда от ее глаз, он одним быстрым движением погружается в нее полностью, забирая ее девственность. Рейнира задыхается от вторжения, от острой боли, которая охватывает ее тело, вызывая слезы на глаза. Она сжимает зубы, ожидая, когда боль утихнет.       — Блядь. — Деймон зарывается лицом в ее шею, задыхаясь, пытаясь не шевелиться. — Ты такая узкая и теплая, такая чертовски идеальная, — бормочет он. Рядом с ее головой его рука сжимается в кулак от усилии с которыми он сдерживает себя. Затем он поднимает голову, и втягивает ее в крепкий поцелуй. Его язык погружается в ее рот, чтобы коснуться ее языка, ласки медленные, но целенаправленные. Он целует ее, пока она не начинает задыхаться от нехватки кислорода и страсти, кипящей в ее венах, пока жгучая боль не утихает, сменяясь первыми искрами удовольствия. Затем Деймон начинает двигаться в ней, отводя бедра назад, чтобы снова войти в нее, вырывая из ее губ тихие стоны каждый раз, когда его член скользит по стенкам ее влагалища. Пот начинает собираться на их телах, делая их кожу скользкой и блестящей в серебристом свете луны. Ее кости начинают покалывать от мелких уколов удовольствия, когда Деймон переворачивает их, усаживая ее на себя.       На мгновение Рейнира не может пошевелиться, слишком потрясенная тем, насколько большим кажется его член в этой позе. Она настолько заполнена, настолько растянута его толстым членом, что может только сидеть неподвижно, ожидая, пока привыкнет к его размеру. Затем ее инстинкты берут верх, и она начинает покачивать бедрами, медленно, но целеустремленно скача на нем. Ощущение, нарастающее внизу живота, ей знакомо. Рейнира испытывала его раньше — прилив адреналина, гордость и удовлетворение, распространяющиеся по всему телу. Впервые она почувствовала это, когда взобралась на спину Сиракс и взлетела в небо, завладев драконом в семь лет. Сегодня это ощущение вернулось, когда она завладела другим драконом — не менее страшным и опасным, хотя и предназначенным для других целей.       Покачивая бедрами, она встречает взгляд Деймона, когда приближает их к кульминации. Сад наполняется звуками их совокупления; их стоны, мягкие, как журчание реки, скользят между фруктовыми деревьями и над сочной зеленой травой, перекатываясь по цветам и бутонам. В отличие от предыдущих пиков, этот накрывает Рейниру, как нежная волна, вырывая воздух из ее легких, теплым дуновением, которое течет по ее спине и завивается на каждом изгибе позвоночника, делая ее мягкой и податливой. Она падает на грудь Деймона, насыщенная и задыхающаяся, лишенная сил для движения. Она чувствует, как руки Деймона обхватывают ее бедра, направляя ее, пока он гонится за удовольствием. Он несколько раз вонзается в нее, прежде чем рывок члена сигнализирует о его пике, и Деймон наполняет ее своим горячим семенем. Задыхаясь, они падают на траву. Рейнира прижимается к сердцу Деймона и целует его, прежде чем перекатывается и ложится рядом с ним. Море звезд, рассыпанных по черному фону неба, смотрит на них, мигая серебром и золотом. Она улыбается, прижимаясь к его боку. Слова древней клятвы обволакивают ее, как теплые объятия.       Звезды являются их свидетелями.