Глава 6.2

***

      Одетая в прозрачный черный шелковый халат, Рейнира старается сидеть как можно не подвижнее, сохраняя свою позу и пытаясь подавить злобную ухмылку, которая пробивается на ее губы, когда она представляет реакцию Деймона, когда он увидит ее подарок. Сиена сидит за высоким холстом, ее льняной фартук надежно завязан на талии, а на лице выражение полной сосредоточенности, ее взгляд метается между Рейнирой и холстом.       — Что заставило вас передумать? — спрашивает она после долгого молчания. Когда Рейнира послала гонца с письмом, в котором говорилось, что она все-таки хочет портрет, Сиена не задала никаких вопросов. За два дня она подготовила все необходимое: от традиционного валирийского головного убора, огромного страусиного яйца, которое они используют в качестве реквизита для драконьего яйца, и тупого меча, поразительно похожего на «Темную сестру», до девушки из Волантиса, знающей технику валирийского плетения волос.       — Я думаю, ты была права, — сказала Рейнира, улыбнувшись. — Я уверена, что мой дядя хотел бы иметь мой портрет.       Это, возможно, не будет картина с обнаженной Рейнирой, раскинувшейся на траве, как женщины на некоторых картинах Сиены, но Рейнира думает, что Деймон, возможно, еще больше оценит валирийский наряд. Ее дядя всегда был очарован всем, что связано с их валирийскими корнями; увидеть Рейниру с волосами, заплетенными в традиционные валирийские косы, и с девичьим головным убором на голове, может свести Деймона с ума. От некоторых своих мыслей она почувствовала, как жар разлился по щекам.       — О! — воскликнула Сиена. Она отложила кисть и сдвинулась на стуле, чтобы пристально рассмотреть Рейниру. — Что-то случилось!       Рейнира закатывает глаза, но не может сдержать широкой улыбки, которая играет на ее губах.       — Может быть. — Сиена встает.       — Думаю, на сегодня можно остановиться. Мне нужны сплетни. — Она подходит к Рейнире, осторожно снимает с нее головной убор и забирает меч и кладет их в деревянный сундук. — Пойдемте в стеклянный сад, — говорит она, беря Рейниру за руку. — Я велела слугам накрыть там для нас стол.       Стеклянный сад полон оттенков зеленого, испещренных красным, оранжевым, желтым и розовым. Рейнира уже бывала здесь, во время одного из своих визитов, но, хотя Сиена уже показывала ей сад, он по-прежнему захватывает дух Рейниры каждый раз, когда она входит в него. Всегда кажется, что сад пропитан магией, полон прекрасных тайн, скрывающихся за длинными, изношенными листьями папоротников, растущих в горшках или выглядывающих из цветочных венков протеи, растущих на низких, непослушных деревьях. Под крышей из плюща, ползущего по потолочным балкам, и в лучах солнца, пробивающихся сквозь просветы между зелеными листьями, Рейнира тихим голосом рассказывает Сиене о своей ночи в городе с Деймоном и о том, что произошло после.       Ее щеки расцветают румянцем, и она улыбается, рассказывая о приключениях — о посещении таверны, где они пили и играли в азартные игры, о посещении палатки гадалки и о танцах на улицах, прежде чем Рейнира опускает голову и кусает губу, доходя до более непристойной части вечера. Смех раздается из уст Сиены. Ее голубые глаза сверкают от веселья, когда она замечает румянец Рейниры.       — О, вы не должны рассказывать мне подробности. Один взгляд, и я уже знаю, что произошло, — говорит она. — О, быть снова молодой… Хотя твашего дядю уже нельзя назвать молодым.       Рейнира берет еще один кусочек дыни с подноса.       — Я ему сегодня и сказала это. Что ему нужно отдохнуть, ведь ездить на драконах может быть очень утомительно.       Сиена откидывает голову назад, прижимая руки к вздувшемуся животу, и хохочет.       — О, я так рада, что вы приехали в Пентос, принцесса, — говорит она, успокоившись. — Должна признаться, я немного колебалась, когда Деймон написал, что хочет приехать и привезет с собой племянницу — принцессу Драконьего Камня, но вы оказались просто восхитительны.       Рейнира улыбнулась в ответ на комплимент и вытерла с подбородка сок дыни. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать слова Сиены. Моргнув, Рейнира посмотрела на нее.       — Деймон написал? — Она не смогла скрыть удивления в голосе.       Сиена наливала ей еще гранатового вина.       — Мы тоже были удивлены. Обычно он просто появляется. — Она смотрит на Рейниру, держа кувшин, молча спрашивая, не хочет ли та еще, и, увидев легкий кивок головы, доливает ей. — Думаю, это потому, что он планировал привести с собой кого-то. — Рейнира глотает вино. Ее сердце быстро грохочет в груди, когда она возвращается мыслями в те дни на Драконьем Камне после их возвращения из Дрифтмарка, пытаясь вспомнить слова Деймона, прежде чем они осязаемо опускаются в желудок, когда она понимает, что он ей солгал. Она ставит чашу, и громкий стук эхом разносится между экзотическими деревьями и растениями. Ничего не изменилось, но Рейнира чувствует, будто лопнул пузырь блаженства, в котором она жила последние несколько дней, заставив ее упасть на твердую землю. — Все в порядке, принцесса? — спрашивает Сиена. В ее голубых глазах светится беспокойство, когда она замечает, как радость исчезает из взгляда Рейниры.       Она думает, как задать вопрос, чтобы избежать дополнительных расспросов Сиены, не вызвать у кого-то подозрений и не показать слабость, но не может найти подходящего способа. Вместо этого она решает быть прямой.       — Ты уверена, что не приглашала Деймона? Может, Мараро передал, что хочет, чтобы Деймон прилетел?       Сиена моргнула.       — Не поймите меня неправильно, принцесса, принц Деймон всегда желанный гость в нашем доме, как и вы, но с этой суматохой в конце года и ребенком, — она замолчала, поглаживая живот и извиняюще улыбаясь. — Мараро и я хотим быть лучшими хозяевами, чем мы можем быть в это время года. Я получила гонца с письмом от Деймона.       Рейнира уставилась на еду в своей тарелке. Желчь подступила к горлу, когда она подумала о возможных причинах лжи Деймона, пытаясь найти оправдания, которые она могла бы использовать, чтобы объяснить это — может быть, он оговорился или не хотел, чтобы она чувствовала, что приглашает себя в дом к кому-то незнакомому. Может быть, нет ничего подозрительного, не о чем беспокоиться. Может быть, она ищет тени и знаки там, где их нет. Но как только она попадает в эту кроличью нору, воспоминания наводняют ее голову.              Речь Веймонда о мужчинах и их трофеях и предупреждение Рейнис, чтобы она была осторожна, чтобы не стать оружием в войне между двумя братьями. Странные исчезновения Деймона и разговоры о его друзьях в Королевской Гавани. Проблемы, которые Деймон столько раз доставлял ее отцу. Гнев Деймона, когда он вернулся из Королевской Гавани после того, как король в очередной раз отказал ему в месте возле себя.       Даже предупреждение гадалки о благородном человеке, который ищет славы и предаст Рейниру, если это поможет ему достичь своих целей, звучит в ушах Рейниры. Мало кто назвал бы Деймона честным, но что такое честь, если не набор правил и моральных норм, которым человек следует? И хотя Деймон уважает меньше правил, чем большинство рыцарей, есть некоторые границы, которые даже он не переступит. Нет, она не может так думать. Она пообещала себе, что не будет такой, как ее отец, который, когда дело касается Деймона, никогда не верит своему брату и всегда приходит к самым худшим выводам.       — Мне нужно поговорить с дядей.

***

      Однако, когда она возвращается в особняк, Деймона нигде нет. Она ходит по гостиной, пытаясь бороться с шепотом в своей голове, который пытается посеять в ней сомнения. Когда проходит еще больше времени, а Деймон все не возвращается, и ее мысли достигают мрачных глубин, Рейнира перестает ходить и садится на шелковые подушки, разбросанные по полу гостиной. Закрыв глаза, она пытается сосредоточиться на чем-то другом, кроме беспокойства, поселившегося в ее животе. Однако прогнать тени гораздо сложнее, поскольку вопросы кружатся в ее голове, переплетаясь между каждой мыслью.       Возможно, это ничего не значит; причина лжи Деймона может быть в чем-то нелепом. В конце концов, зачем ему лгать о таком? Какие причины у него могли быть, чтобы тащить ее в Пентос? Он мог захотеть соблазнить тебя и дать слухам о своих подвигах долететь до Королевской Гавани, — подсказывает ей голос в голове. Только вот соблазнила его Рейнира; это она поцеловала его, затащила в бордель и сделала все важные шаги в их отношениях. «Может, он знал, что ты это сделаешь», — злобный шепот в ее голове. Но даже если Деймон знал, что она поддастся искушению, это все равно не объясняет, почему он увез ее в Пентос. Неужели он не мог добиться того же на Драконьем Камне?       Она настолько погружена в свои мысли, что не замечает появления Деймона, пока его голос не прорезает туман ее мрачных размышлений. Он подходит к ней с кривой улыбкой и растрепанными ветром волосами. Рейнира встает, поправляя платье, и ждет, пока он подойдет к ней. Ее пальцы нервно теребят кольца, не в силах сдержать волнение, пробегающее по ее спине.       — Ты не поверишь, кого я видел, — начинает Деймон, но замечает выражение ее лица. Улыбка сходит с его губ, и на ее месте появляется хмурый взгляд. — Что-то не так?       Рейнира сглотнула подкативший к горлу страх и собралась с духом, готовясь к тому, что ее ждет.       — Ты сказал мне, что Мараро пригласил тебя в Пентос, — тихо сказала она, внимательно вглядываясь в его глаза в поисках признаков обмана. Вместо замешательства или удивления в его лавандовых глазах возникают стены, не дающие Рейнире заглянуть в его сердце. Ее грудь сжимается, заставляя ее бороться за дыхание. Она понимает, что это не была ошибка. Если бы Деймон просто оговорился, он не пытался бы скрыть от нее правду. — Ты солгал, — продолжает она. Слезы пытаются пробиться на поверхность, но Рейнира не позволяет им выйти. Она не будет рыдать и показывать свою слабость, умоляя о объяснениях. — Почему? Почему ты так хотел отвезти меня в Пентос, что солгал? — Смотря ему прямо в глаза, Рейнира молится, чтобы он не попытался выкрутиться. «Скажи мне правду», — умоляет она его глазами, надеясь, что Деймон сможет прочитать мольбу в ее взгляде.       Деймон делает шаг к ней, но Рейнира отступает. Она не позволит ему снова отвлечь ее. Возможно, если бы она не поддалась искушению, она бы больше расспрашивала Деймона, почему он хотел поехать в Пентос, когда всего несколько недель назад он читал ей лекции о необходимости искать союзников и укреплять свою власть над Драконьим Камнем. Заметив ее отступление, Деймон вздыхает, прежде чем опуститься на один из стульев, разбросанных вокруг стола в гостиной.       — В Королевской Гавани происходит что-то странное, — говорит он усталым голосом. Его слова мало объясняют причину их внезапной поездки в Пентос. Заметив смятение на ее лице, Деймон продолжает: — Алисента Хайтауэр — не единственная, кто умер за последние луны.       — Алисенту забрала болезнь.       — Больше никто не заболел, Рейнира. Ни септа, которая была постоянным спутником Алисенты Хайтауэр со времени казни Отто, ни служанки, которые помогали ей одеваться и убирали ее комнаты, — говорит Деймон, его голос звучит серьезно, что бывает редко. — Она, казалось, наконец начала смиряться с тем, что ее отец был предателем и мразью, и вернулась к своим королевским обязанностям. Вечером она была в порядке, но когда проснулась утром, у нее была высокая температура. Она больше не вставала с постели, и до рассвета следующего дня она умерла.       Рейнира падает на шелковые подушки, странный груз давит на ее плечи, сидит на груди и не дает дышать, пока она пытается понять смысл слов Деймона. Должно быть, есть какое-то объяснение… все по-разному переносят болезни. Потом она вспоминает ночь на Драконьем Камне, в Комнате Расписного Стола.       — Ты читал о ядах, — бормочет она, скорее себе, чем Деймону. — После того, как мы вернулись из Дрифтмарка, — она поднимает взгляд, ее глаза полны вопросов. Немного колеблясь, Деймон садится рядом с ней, но сохраняет между ними некоторое расстояние, как будто боится, что она снова оттолкнет его.       — Да. Симптомы казались слишком странными, тем более после того, как я узнал, что больше никто не заболел. Меллос не нашел ничего подозрительного, но болезнь Алисенты похожа на последствия воздействия Слез Лиса на организм. Это редкий яд, но если у тебя есть золото и кто-то в Лисе, его можно достать. И это еще не все, — продолжает он. — Тайланд Ланнистер был найден в Блошином конце с ножом в животе вскоре после того, как я вернулся со Ступеней. Совсем недавно Ларис Стронг упал с лестницы и сломал шею. Ах да, и Рикард Торн был отправлен в Ночной Дозор за нарушение клятвы после того, как служанка застала его с шлюхой в постели и подняла шум.       Она смотрит на него с открытым ртом, слушая новости, льющиеся из его уст потоком звуков и слов, в которые она едва может поверить, и пытается найти в этом всем какой-то смысл. Есть еще кое-что; мысль, которая пытается прорваться сквозь стену смятения и слой ужаса, ползущего по спине Рейниры.       Она прислонилась к подушкам, потирая лицо. Несмотря на страх, она пытается уловить эту ускользающую мысль и понять, что она упускает, борясь с новой волной горя, которая пытается утащить ее обратно в темное море меланхолии, в котором она тонула так долго. Подразумеваемый смысл слов Деймона слишком серьезен, чтобы она могла тратить время и снова плакать из-за Алисенты. Она оплакала свою подругу, она попрощалась с ней. Она не может позволить этой ране вновь открыться и задушить ее только потому, что Алисента была убита, а не умерла из-за болезни. Затем она наконец находит связь между этими людьми, которая проливает новый свет на их смерти. Рейнира чувствует, как будто кто-то вылил ей на голову ледяную воду.       — Тайланд Ланнистер и его брат поддерживали смену престолонаследия, и они все считали, что это уже решенное дело задолго до того, как король сделал объявление. Сир Рикард Торн был любимым королевским гвардейцем Алисенты, — говорит она, кусая губу, пытаясь вспомнить разговор многолетней давности. — Кажется, Алисента однажды говорила мне, что сир Рикард и ее мать были друзьями или что-то в этом роде. — Она качает головой, моргая, когда все кусочки медленно складываются в ужасную картину. — Алисента была матерью Эйгона. — Она смотрит на Деймона широко раскрытыми глазами. — Я не уверена насчет Лариса Стронга, но все остальные? Это были люди, которые подтолкнули моего отца к смене престолонаследия в пользу Эйгона.       Деймон медленно кивает головой, на его лице мрачное выражение.       — Это еще не все. Алисента выбрала драконье яйцо для Эйгона, ты знала об этом? — Рейнира знает об этом. Почти два года Эйгон оставался без яйца, так как король надеялся, что Рейнира полюбит своего брата и сама выберет яйцо. Она так и не сделала этого, и наконец, незадолго до вторых именин Эйгона, по настоянию Отто, Алисента отважилась посетить драконью яму и сама выбрала яйцо. Ослепительное золотое яйцо с бледно-розовыми завитками на поверхности. Яйцо Сереброкрылой. — Его украли, — говорит Деймон. — Об этом знают немногие, но однажды ночью яйцо исчезло из колыбели Эйгона. Визерис никому не сказал, но послал нескольких людей на поиски пропавшего яйца, но они ничего не нашли. — Деймон сглотнул, глядя на нее. — Я нашел это яйцо, Рейнира.       — Что? — Она моргнула, уверенная, что ослышалась.       — Я нашел это яйцо в пещере на Драконьем Камне, — повторил Деймон. «И яйцо украли, прежде чем ты ушла из Королевской Гавани.       — Я не брала его! — крикнула она, в голосе прозвучала паника. Теперь, когда все части сложились воедино, она понимала, как все выглядит. — Мне плевать на Эйгона, но я бы не стала отнимать у него яйцо.       — Я знаю. — Деймон сжимает ее руку, так нежно, будто боится, что она отвергнет его прикосновение. — Но кто-то, похоже, хочет подставить тебя — все эти люди, которые с радостью приняли смену престолонаследия, умирают, яйцо Эйгона украдено, а потом вдруг появляется на Драконьем Камне. Боюсь, мое присутствие рядом с тобой не помогает.       Рейнира не знает, плакать ей или смеяться. То, что кто-то пытается подставить ее под убийство и кражу, — настолько абстрактное понятие, что она не может его понять. Она должна ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, чтобы это не было просто каким-то сюрреалистическим сном.       — Зачем им это делать? Я приняла смену престолонаследия без всякой борьбы. Зачем кому-то пытаться подставить меня?       Деймон задумывается на мгновение, а когда отвечает, его голос тихий, почти неслышный, несмотря на мрачное молчание, опустившееся на комнату.       — Мы проявили слабость. — Гнев и сожаление окрашивают его лицо тенями и усталыми морщинами, опуская уголки рта и делая более заметными морщины на лбу. — Дом Дракона силен, потому что он един. Об этом нам говорил Джейхейрис, этому нас учили в детстве.       — Я знаю, — отвечает Рейнира, и, несмотря на обстоятельства, в ее голосе слышны нотки нежности, когда счастливые воспоминания из детства наполняют ее голову. — Ты научил меня этому.       На мгновение кажется, что на лице Деймона промелькнула улыбка. Он поднимает руку к ее щеке, и его костяшки коснулись ее кожи. Этот момент проходит, прежде чем она успевает моргнуть, и облака печали снова омрачают лавандовые глаза Деймона.       — Мы никогда не были так разделены, как сейчас. Несмотря на свою новообретенную решительность, Визерис сейчас слаб как никогда. Все знают, что ты изгнана из Королевской Гавани; после войны за Ступени я отправился на Драконий Камень, вместо того чтобы вернуться в Красный Замок, а отношения между Визерисом и Рейнис после Великого Совета стали ледяными; все это знают. Если кто-то хочет нанести удар, сейчас для этого лучший момент. Сея еще больше раздора и настраивая нас друг против друга, они лишь прокладывают себе путь к Железному Трону. Я не хочу, чтобы ты стал следующей жертвой.       — Если кто-то попытается свалить все на меня, убив меня, это будет пустая трата времени.       — Неужели? — спрашивает Деймон. — Новость о том, что я остался с тобой на Драконьем Камне, уже разнеслась по всем семи королевствам, и если ты умрешь при каких-то подозрительных обстоятельствах, все будут смотреть на меня. Рейнис уже подозревала, что я мог быть как-то причастен к смерти Алисенты Хайтауэр, — говорит он с мрачным разочарованием, нависшим над головой. — За эти годы Визерис простил мне многое, но если бы он услышал хотя бы шепот о том, что я мог быть как-то причастен к твоей смерти, он бы казнил меня.       — Еще один драконий всадник исчез бы с лица земли, — пробормотала Рейнира скорее себе под нос, чем Деймону. Деймон был бы убит или вынужден бежать из Вестероса, чтобы никогда не возвращаться. Или сражаться и использовать Караксеса против собственного брата.       Когда Деймон так об этом говорит, все кажется очевидным, но она задается вопросом, не упускают ли они что-то. Может быть, они просто ищут то, чего нет. Смерть Алисенты может быть подозрительной, но это все равно могла быть болезнь; остальные люди, о которых упомянул Деймон, им могло просто не повезти.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — шепчет Деймон так тихо, что Рейнира едва слышит его. Она смотрит на него, и наконец стены в глазах Деймона рушатся, снова открывая Рейнире окно в его сердце.       Как чудовищно с ее стороны, что, услышав все эти ужасающие новости, она все еще чувствует облегчение в том, что Деймон не скрывал от нее чего-то еще худшего? Люди мертвы, и над их головами нависает угроза, но все, о чем она может думать, это о том, что Деймон не пытался манипулировать ею и что его чувства к ней искренни, а не просто какая-то больная игра, в которую он играет, чтобы отомстить брату, который его презирал.       — Ты всегда заставлял меня чувствовать себя драконом в женском теле, сильным, свирепым и бесстрашным, даже когда я чувствовала все, кроме этого, — тихо говорит она. Ее большой палец скользит по линии его челюсти, прежде чем она берет его подбородок в ладонь. — Не обрезай мне крылья, держа меня в неведении. Никогда больше не скрывай от меня ничего, — говорит она, опуская руки на его талию. После всех этих ужасных новостей она не хочет ничего больше, чем тепло Деймона и безопасность, которую он ей дает. Прежде чем она успевает спрятать лицо у него на груди, Деймон останавливает ее. Он берет ее лицо в ладони, держа так, будто она может разбиться, если он приложит больше силы. Он прижимается лбом к ее лбу и смотрит ей в глаза.       — Я не буду, — шепчет он. — Обещаю.       Он запечатывает обещание поцелуем. Нежное прикосновение его губ к ее губам выражает извинение, которое его губы никогда не произнесут, облегчение и благодарность за то, что она дала ему возможность объяснить и подтвердить только что данное обещание. Это нежный поцелуй, который успокаивает, а не пробуждает желание, лелеет, а не разжигает огонь внутри нее. Когда они отстраняются друг от друга, Рейнира ложится, положив голову ему на колени, день и все, что она узнала, уходят, оставляя ее утомленной и тяжелой. Она закрывает глаза и позволяет медленным движениям руки Деймона, скользящей по ее волосам, убаюкать ее в полусон. Еще одна вещь продолжает омрачать ее голову.       — Откуда ты все это знаешь? Ты сказал, что мой отец держит в секрете пропажу яйца, но ты как-то узнал об этом. — Золотые плащи и шлюхи не могли знать о таком, Рейнира была в этом почти уверена. Деймон тихонько хмыкнул.       — Некоторое время назад Лиман Бисбери вызвал своего любимого внука в Королевскую Гавань, чтобы тот помог ему с делами, — сказал он, проводя пальцами по ее серебристо-золотистым локонам. — Алан Бисбери помогает ему с книгами. Однажды ночью, более десяти лет назад, Алан провел бурную ночь в Блошином конце и проиграл много золота, и чтобы расплатиться с долгами, он взял в долг из королевской казны. Старый Бисбери не заметил этого, но я заметил, когда был мастером над монетой. Алан больше всего боялся разочаровать своего деда и знал, что старый Лиман никогда бы его не простил, если бы узнал об этом. Я погасил долг и за несколько сотен золотых драконов приобрел друга. Он никогда не расскажет мне ничего, что могло бы подвергнуть его деда опасности, но не против поделиться некоторыми секретами, которые ему доверяет Лиман.       Она улыбнулась его рассказу. Ее пальцы рисовали узоры на его колене.       — Друзья, которых мы покупаем за золото, — вздохнула она.       — Это благодарность заставляет его приносить мне новости. Я мог бы рассказать Визерису и раздуть из этого огромную историю, опозорить Лимана Бисбери как вора, но я не стал. Это стоило мне должности Мастера над Монетой, но она все равно была скучной, так что я ничего не потерял. — Гримаса в его голосе громкая и ясная, хотя Рейнира не может видеть его лица. — Некоторые вещи я узнаю от Золотых Плащей, — продолжает Деймон, выполняя обещание, которое только что дал ей. — У них есть глаза и уши в городе, и они еще не забыли, что я сражался за их жалованье, снаряжение и обучение, в то время как Отто Хайтауэр предпочел бы, чтобы они носили лохмотья и подбирали объедки со стола. А когда Визерис вызвал меня в Королевскую Гавань, я навестил своих любимых лавочников, таверны и гостиницы, чтобы составить представление о том, что происходит в городе и в Красном Замке. Народ знает многое, — говорит он с усмешкой. — Благородные лорды и леди, а также почтенные рыцари редко колеблются, делясь своими секретами за кружкой, особенно если их могут услышать только крестьяне.       Она размышляет над правдивостью его слов, когда они снова замолкают. Рейнира тоже обычно не задумывалась о жителях Драконьего Камня и редко обращала внимание на то, что они видят и какие слухи могут вынести за пределы острова. Через высокие окна, выходящие в сад, она видит, как на темно-сером фоне неба начинают мерцать первые звезды. Еще не ночь, но последние лучи солнца уже целуют горизонт на прощание, сигнализируя об окончании этого ужасного дня. Рейнира снова закрывает глаза, прижимается лицом к бедрам Деймона и надеется, что завтра будет лучше. Рука Деймона скользит по ее руке и спине, и он тоже, кажется, хочет, чтобы этот день поскорее закончился.       — Но это же глупо, — шепчет она, не давая заснуть мыслям о недавней беседе. — Даже если кто-то посеет раздор между королем и нами, Железный Трон не будет свободен. Еще есть Рейнис и ее дети. — Она резко открывает глаза и смотрит на Деймона, не успевая задать вопрос.       — Рейнис не стала бы. Она выросла на тех же уроках. Возможно, она озлоблена из-за Великого Совета и поведения Визериса по отношению к ней, но она не сделает ничего, что могло бы поставить наш дом под угрозу. — без колебаний отвечает Деймон. Его голос звучит сильным и уверенным, когда он защищает свою кузину. Затем между его бровями появляется морщина, и на его лице появляется более озабоченное выражение. — Но я не могу сказать того же о ее муже. — Рейнира садится, и страх снова пробегает по ее рукам.        — Ты думаешь, это мог быть Корлис? Поэтому ты так интересовался смертью Лазо Иррела?       — Это может быть не связано с этим, — отвечает Деймон, пожимая плечами. — Перевороты случаются, и иногда командиров убивают, но время подозрительно. Лазо умер вскоре после смерти Алисенты. И Корлис — человек честный, но никто не может отрицать, что он амбициозен. Еще до того, как он женился на Рейнис, Старый Король беспокоился о растущей жадности Морского Змея — Корлис требовал большего признания, большего уважения, большего всего. Они думали, что он успокоится, женившись на принцессе Таргариен, и какое-то время он действительно успокоился. — Деймон встает и подходит к столу в углу комнаты. Он берет две чаши и кувшин с вином, а затем возвращается на свое место. Он продолжает, наливая вино в чаши. — Но он женился на Рейнис, думая, что однажды она станет королевой, и все это знают. Затем ей отказали. Дважды. Я провел с ним три года на Ступенях, и его горечь от потери Железного Трона не уменьшилась со временем. У него есть все, чтобы устроить переворот — богатство, связи, союзники, и он заключает новые союзы. Это я и хотел тебе сказать. Веларионы в Пентосе.       — Что?       — Лейнор, его сестра и небольшая свита. Их корабль отплыл три дня назад. Они гости Дониса Вассориса — он мелкий купец — судя по всему, они приехали, чтобы заключить какую-то торговую сделку для Морского Змея. Вассорис — ничтожный союзник, но он может открыть двери к более влиятельным людям. — Рейнира глотает вино, надеясь, что его сладость немного успокоит ее. Она хорошо знает, что должно произойти, чтобы Рейнис заняла Железный Трон — должны умереть и Рейнира, и Деймон. Ее мысли возвращаются к их краткому визиту в Дрифтмарк на помолвку Лейны и к нескольким разговорам, которые она тогда провела с Морским Змеем. Он был вежлив с ней; в его глазах читался расчет, но мало кто смотрит на Рейниру, не представляя, что может получить от нее в обмен на свою любезность. — Думаю, нам следует пригласить Лейнора и Лейну на ужин, пока они не отплыли из Пентоса, — говорит Деймон, касаясь ее щеки рукой. — Прими наших кузенов.       — Даже если они что-то знают, они не предадут своего отца.       Улыбка, острая, как валирийская сталь, скользнула по губам Деймона.       — Лейнор не держит язык за зубами, когда пьян, — сказал он с мрачным блеском в глазах. — Оставь меня с ним наедине с кувшином крепкого вина, и он выболтает все, что знает.