Глава 7

***

      Рейнира никогда не видела ничего подобного празднованиям Нового года как в Пентосе. В Королевской Гавани дворяне и рыцари при дворе короля часто развлекались пирами и балами, но ни один праздник не был столь грандиозным и всеобъемлющим, как в Пентосе. Первая ночь, проведенная Рейнирой на улицах Пентоса, произвела на нее неизгладимое впечатление и заставила с презрением смотреть на маскарады и турниры, которые так любил ее отец.       В Пентосе праздники не принадлежат только знати, богатым и влиятельным; крестьяне также участвуют в веселье. Возможно, это танцы на площадях, музыка, разносимая по мощеным улицам и узким переулкам, оживленные таверны и лавки, забитые доверху блестящими безделушками и красивыми вещами, делают праздники в городе более захватывающими, чем те, что проходят в особняках и дворцах.       Почти две недели Рейнира и Деймон предавались этим развлечениям. Утром и днем они бродили по рынкам и покупали все, что приглядывалось им. Вечерами они ходили в таверны, игорные дома и маленькие лачуги, где люди искали способы удовлетворить свою жажду плотских удовольствий в дыму и похоти. Иногда Рейнира задается вопросом, что бы сказали дворяне при дворе ее отца, если бы увидели ее в одном из этих мест. Принцесса королевства и дочь короля на коленях у своего дяди, то поглощённая страстным поцелуем, то заворожена обнаженными танцовщицами на сцене, то хихикает от опьянения. Не то чтобы она особо заботилась о слухах, которые могут распространиться о них в Королевской Гавани, хотя Рейнира может признаться — пусть даже только себе — что ее возбуждает возможность того, что кто-то может увидеть ее и Деймона и донести новость прямо до ушей короля. Она может представить себе шок отца и скандал, который потрясет само основание Красного Замка, когда слухи, несомненно, разлетятся по всему замку с головокружительной скоростью.       Она улыбнулась при этой мысли, пока слуги расчесывали ее длинные локоны, пока они не заблестели, как расплавленное серебро с золотыми завитками. Как бы ей ни нравились праздники, все хорошее всегда заканчивается. В данном случае конец наступает в канун Нового года и грандиозного праздника во дворце принца Пентоса — ночь пиршеств и пьянства, танцев и разврата в компании высокородных, богатых купцов и всех остальных важных персон.       Рейнира и Деймон, конечно же, приглашены на бал в качестве личных и самых почетных гостей принца Невио. Они уже выполнили обещание, данное Невио по прибытии, и пролетели с Караксесом и Сиракс над городом, демонстрируя драконов крестьянам на улицах и площадях и знати, собравшейся во дворце принца. Когда слуги объявляют, что она готова, Рейнира смотрит на себя в зеркало, ища глазами что-нибудь, что требует поправки. Но когда ее взгляд останавливается на своем отражении, Рейнира улыбается.       Ее индиговые глаза подведены кайалом, что делает их загадочными и таинственными, а губы накрашены кроваво-красным. Ее платье из шелка и муслина, настолько тонкое и легкое, что кажется, будто вокруг ее тела витают струйки дыма. Рейнира предпочла бы заплести волосы в сложные косы, чтобы показать свою обнаженную спину и глубокий вырез между грудей и помучить Деймона, но по какой-то причине дядя попросил ее оставить волосы распущенными. Тем не менее, она выглядит идеально и не сомневается, что затмит всех на празднике принца.       В ожидании дяди Рейнира брызгает на волосы духами из Лиса, подаренными ей Сиеной, и улыбается, когда облако пахнущее розами с ноткой остроты окутывает ее — этот аромат сводит Деймона с ума. Однако кажется, что проходит целая вечность, прежде чем принц входит в комнату. Увидев Рейниру, он замирает в дверях, моргнув, прежде чем его голодные глаза скользят по ее телу. Он ставит деревянный ящик на стол и подходит к ней, обнимая ее за талию.       — Ты прекрасна, принцесса, — говорит он, прежде чем наклониться и поцеловать ее. Слившись в поцелуе, они танцуют по комнате, пока Рейнира не упирается спиной в письменный стол, стоящий в углу. — Может, нам пропустить праздник? — шепчет Деймон ей в шею. Его руки скользят к ее попке. — Я могу придумать более интересные занятия на сегодняшний вечер.       Рейнира еще мгновение наслаждается его губами на своей шее, прежде чем отталкивает его и качает головой.       — После того, как я часами готовилась? Мы пойдем. — На ее губах играет озорная улыбка. Рейнира прислоняется к столу и приглашающе приподнимает юбку. — Но если ты встанешь на колени и попросишь меня по-хорошему, я, может быть, соглашусь уйти пораньше. — Палец Деймона скользит по ее ключицам и опускается между грудей, а он смотрит на Рейниру с дразнящим блеском в глазах. Он смеется — низкие и хриплые нотки вырываются из его губ, но он подчиняется без единого слова. Он опускается на колени и ныряет под ее юбку. В мгновение ока нога Рейниры оказывается на его плече, а рот Деймона — на ее бедре, целуя и дразня, пока она не становится влажной от желания. — Ты уже заставил меня ждать тебя сегодня, дядя. — Рейнира направляет его голову туда, где она должна быть. — Не заставляй меня ждать дольше. — Хихиканье Деймона вибрирует на набухших складках ее влагалища, вызывая первую искру удовольствия по ее позвоночнику. Рейнира откидывает голову назад, когда Деймон наконец перестает дразнить ее и приступает к делу. Он всасывает ее клитор в рот и облизывает возбуждение, блестящее на ее половых губах, прежде чем, наконец, просовывает язык внутрь нее и трахает ее, пока она не вынуждена ухватиться одной рукой за стол, чтобы удержаться на ногах. — Деймон, — стонет Рейнира, притягивая его ближе. Она сожалеет, что подол платья не позволяет ей погрузить пальцы в его шелковистые волосы и скрывает от ее глаз его голову, уткнутую между ее бедер. — Еще. — Он подчиняется ей и добавляет пальцы к головокружительной комбинации, несколько раз вводя один палец в ее влагалище, прежде чем добавить второй и третий, заставляя ее забыть о празднике во дворце принца. Она кончает с беззвучным криком, держась за голову Деймона, как за спасательный круг, пока ее тело дрожит от волн удовольствия, пронизывающих все ее тело.       — Ну, — начинает Деймон, вылезая из-под ее платья и вставая. Его губы блестят от ее возбуждения, а волосы растрепаны и спутаны. — Я убедил тебя?       Рейнира проводит большим пальцем по его губам, а затем всасывает его в рот, напевая, когда ее собственный вкус распространяется по языку. Она ухмыляется Деймону, наблюдая, как его глаза темнеют, зрачки расширяются тем самым скрывая лавандовый цвет радужки.              — Думаю, мы можем уйти немного раньше, чем планировали. В любом случае, там, наверное, будет скучно. — Она приглаживает его волосы, а затем поправляет платье.       — За то, что заставил тебя ждать, — говорит Деймон, — я принес тебе подарок. — Рейнира не пытается скрыть своего волнения. Она улыбается глядя на него.       — Что это?       Деймон подходит к столу, берет деревянную шкатулку, которую принес, и возвращается к Рейнире. Он открывает шкатулку и держит ее так, чтобы она могла полюбоваться подарком. Это самая красивая тиара, которую Рейнира когда-либо видела; она красивее короны ее матери и любой другой короны, которая когда-либо принадлежала Рейнире. Тиара серебряная, инкрустированная блестящими нефритами, полная таинственности и древней красоты. Дрожащими пальцами Рейнира прослеживает драгоценные камни, ее сердце колотится от волнения и восхищения.       — Она такая красивая, — шепчет она.       — Она принадлежала императрице Ленга, — говорит Деймон, вынимая тиару из шкатулки и надевая ее на голову Рейниры. — Ходят слухи, что она была самой красивой женщиной, которая когда-либо жила, но я думаю, что люди, которые так говорят, изменили бы свое мнение, если бы увидели тебя.       От комплимента принца на щеках Рейниры появился румянец. Деймон щедр на лесть и никогда не упускает случая сказать, как она прекрасна, но иногда — когда его взгляд застывает глядя на нее, а его глаза искрятся обожанием — даже самый маленький комплимент заставляет колени Рейниры подкашиваться.       — Спасибо, дядя, — робко говорит она, прежде чем подойти к высокому зеркалу, чтобы посмотреть на свое отражение. Ее кожа сияет от удовольствия, которое Деймон доставил ей всего несколько мгновений назад. Тиара идеально смотрится в серебристо-золотых волосах Рейниры, камни сверкают в лучах заходящего солнца. Деймон подходит к ней и встает позади; он нежно откидывает ее волосы и целует ее плечо. В его глазах витает похоть, когда он любуется отражением Рейниры в зеркале, а в уголках его приподнятых губ читается темное обещание. Он берет руку Рейниры и кладет ее на растущий бугор в своих штанах.       — Тебе следует поблагодарить своего дядю, не так ли?       Рейнира на мгновение потакает ему, поглаживая его набухающий член через ткань. Она позволяет своим пальцам скользить по растущей длине, пока Деймон дышит ей на шею. Когда она насладилась, Рейнира поворачивается, встает на цыпочки и целует Деймона в щеку.       — Спасибо, дядя. Это прекрасный подарок; я буду хранить его, как и все другие подарки, которые ты мне дарил. — Затем она бросает взгляд в окно. — По-моему, наш паланкин готов, — говорит она, прежде чем выйти из комнаты, с улыбкой на губах.       Возможно, это жестоко с ее стороны так дразнить Деймона, особенно после такого замечательного подарка, но Рейнира любит мучить своего дядю. В конце концов, это всегда играет ей на руку, ведь чем сильнее его желание, тем страстным и необузданным он становится, когда они наконец оказываются в постели. Когда Деймон присоединяется к ней в паланкине, он выглядит немного более собранным, хотя Рейнира может разглядеть небольшие признаки желания, горящего в его жилах.       — Ты злобная маленькая штучка, племянница, — шипит он ей на ухо. — Такая жестокая и неблагодарная, когда я был так галантен с тобой.       Рейнира поглаживает его бедро.       — Может, мне нужен не галантный принц, а порочный, — дразнит она его, скользя рукой выше по его бедру и прислоняясь к его груди. — Не волнуйся, дядя, — шепчет она. — Когда мы вернемся, я покажу тебе, как я тебе благодарна. — В ответ Деймон только ворчит и хватает ее руку, чтобы ее пальцы не блуждали дальше.

***

      До дворца принца довольно далеко. Он живет на окраине Пентоса в особняке с обширным садом, полным фруктовых деревьев, цветущих кустарников, фонтанов и лабиринтов из зеленых кустов, которые подстрижены в виде животных, героев старинных пентошских сказок и богов, почитаемых во всех уголках Эссоса.       Тем не менее, хотя дворец находится далеко от центра города, Рейнира верит, что его можно увидеть даже из гавани, потому что при свете всех огней дворец похож на солнце или на ярчайшую звезду в ночном небе. Он сверкает и ослепляет даже издалека, заставляя Рейниру заглядывать через тяжелые золотые занавески, драпированные на окнах их паланкина. Внутри каменных стен, окружающих поместье, всё выглядит ещё более великолепно. Факелы разбросаны по извилистым дорожкам сада, позволяя гостям прогуливаться под кронами деревьев и любоваться мраморными скульптурами, которые коллекционирует принц.       И как только они входят во дворец, Рейнира не может отвести взгляда. Она представляет себе, что столь роскошные залы можно найти только в Утёсе Кастерли, где Ланнистерам постоянно поставляют золото из их шахт. Куда бы она ни посмотрела, везде сверкают золото и серебро, ослепляя ее сильнее, чем солнце в самый яркий день. Алмазы, рубины и сапфиры украшают рамы картин, висящих на стенах, на которых изображены сцены из древней валирийской мифологии. А на столах в хрустальных вазах стоят букеты цветов и перьев, источающие сладкий аромат.       На квадратных каменных платформах мужчины и женщины стоят в разных позах; их обнаженные тела покрыты золотой краской и посыпаны кем-то сверкающим порошком, и они стоят так неподвижно, что на мгновение Рейнира думает, что это статуи из золота. Рейнира прислонилась к Деймону.       — Вижу, принц не пожалел ни золота, ни воображения, — пробормотала она, ошеломленная роскошью и великолепием, которые встречали ее на каждом шагу. Даже в Королевской Гавани даже самое важное событие не вызвало бы столь пышного праздника и не оправдало бы таких трат. Деймон ласково гладит ее по спине, хотя выражение его лица бесстыдно.       — Пентошийцы всегда любят хвастаться своим богатством, — шепчет он ей на ухо. — Купцы соревнуются друг с другом, пытаясь превзойти друг друга при каждом удобном случае, то же самое и с дворянами. Принц не может выглядеть нищим рядом с теми, кто якобы ниже его, не так ли? В конце концов, это его главная роль.       Но это все равно больше, чем она ожидала. Принц приветствует их низким поклоном и широкой улыбкой, сладкие слова льются из его уст, как вино из золотых кубков, сложенных в высокую пирамиду на одном из столов. Рейнира позволяет Деймону заниматься Невио, его пустыми лестью и попытками ухаживания за драконами; она приехала в Пентос не для того, чтобы развлекать принца или заискивать перед ним. Пока ее дядя разговаривает с принцем, Рейнира находит Сиену и Мараро и присоединяется к ним за столом. Тихим голосом Сиена рассказывает ей, кто есть кто и чего Рейнире следует ожидать от бала, хотя все это можно описать двумя словами: безумие и разврат.       — До часа призраков будут представления и певцы, вино будет течь рекой, побуждая всех постепенно отбросить скромность и застенчивость. И, — Сиена прислонилась ближе и прошептала, — чтобы возбудить принца, чтобы он смог окрепнуть, прежде чем ему придется выполнить свою задачу. — Рейнира скрывает смех за ладонью. Девушек, которых принц должен лишить девственности, еще не представили гостям, но Рейнира слышала достаточно, чтобы понять, что они будут прекрасны. Это невинные девушки с моря и полей, и их девственность должна обеспечить Пентосу удачу. Она также знает мужчин — Невио выберет только самых красивых из представленных ему женщин. — После часа призраков принц уйдет, чтобы выполнить свой долг, — продолжает шепотом Сиена, — но вечеринка будет продолжаться, и к часу волка дворец будет напоминать самый грязный бордель. Я советую вам уйти, до этого момента.       Рейнира прикусывает губу, чтобы не фыркнуть.       — Мы с Деймон любим бордели.       — Я слышала, — бормочет Сиена, ухмыляясь. — Ваш принц возвращается.       Деймон садится рядом с ней и быстро целует ее в щеку.       — Я думал, он никогда не отпустит меня.       Сиена смеется, услышав его.       — О, он бы отпустил. У него сегодня важная задача, и я полагаю, пришло время представить девственниц моря и полей этого года.       Она права: через несколько мгновений музыканты бьют в барабаны, и принц входит в зал и занимает место в центре стола на возвышении. Аристократы аплодируют и приветствуют своего принца, хотя Рейнира замечает, что многие из них делают это с притворным энтузиазмом. Барабаны продолжают бить, и входит первая из женщин. Рейнира сразу узнает в ней служанку моря. Девушка моложе Рейниры и тоже очень красива. Жемчужины и ракушки вплетены в ленту, которая оплетает ее черные волосы и обрамляет голову, словно корона, а платье из серебристых и голубых шелковых лент развевается и кружится при каждом ее движении, напоминая морские волны.       — Думаю, это лучше, чем платье в прошлом году, — говорит Сиена с скучающим выражением лица. — Клянусь, в прошлом году служанка моря была одета в водоросли, — объясняет она, когда Рейнира вопросительно поднимает бровь.       Служанка моря проходит между столами с безмятежным выражением лица, позволяя всем полюбоваться ее красотой, прежде чем сесть слева от принца. Когда принц долго и небрежно целует девушку в губы, она словно сияет, будто поцелуй Невио — лучшее, что могло с ней случиться. Больше всего Рейниру удивляет выражение полного восторга на лице девушки. Следующей идет служанка полей. Она одета в зеленое платье с юбкой, усыпанной цветами, а на голове у нее венец из цветов и пшеничных колосьев. В отличие от служанки моря, каштановые волосы служанки полей мягкими волнами ниспадают на плечи. Она садится справа от принца, и тот снова целует ее, без стеснения и колебаний погружая язык в ее рот. Банкет начинается, и все сосредоточиваются на еде и напитках. И хотя Рейнира наслаждается изысканными блюдами и еще больше — красочными ликерами, ее внимание прикован к принцу Невио и его девам.       Хотя Невио выглядит лучше, чем мужчины, с которыми он соревновался за эту должность, он далек от идеала девушки. Его живот не такой выпуклый, как у некоторых купцов, и он еще не совсем лысый, но все же Рейнира не может представить, что две такие красивые женщины, как девушки, сидящие с ним за столом, могут найти в принце. И все же они в восторге, когда он берет их за руки, и так же жадно целуют и ласкают его, как он их. Наконец она просит Сиену разгадать для нее загадку.       — Почему они так возбуждены?       — Это большая честь быть выбранной, — шепчет Сиена. — Каждый год сотни девушек выстраиваются в очередь, чтобы быть выбранными. Эти две довольно застенчивы, — говорит Сиена, прежде чем рассмеяться над недоверчивым выражением лица Рейниры. — Несколько лет назад служанки с полей и с моря так хотели принца, что чуть не потеряли девственность на столе на глазах у всех гостей. Но тогда принц был молод и красив, и большинство девушек падали в обморок, когда видели его в паланкине.       — А что с ним случилось?       — Ему перерезали горло после того, как Триархия заблокировала Ступени, и наш торговый флот пострадал.       — Я же говорил тебе, что это рискованная должность, — вставляет Деймон с ухмылкой.       Мараро кивает в знак согласия.       — Совершенно верно, — говорит он, отпивая глоток вина. — Слава богам, что я не могу претендовать на эту должность.       Сиена погладила его руку, но Рейнира поняла, что она тоже благодарна. Рейнира не могла себе представить, каково это — быть женой принца, чья главная обязанность — лишать девственности двух девушек в начале каждого года. Она не могла себе представить, как чудовищно это — сидеть и смотреть, как твой муж ласкает других женщин на твоих глазах, и как много людей становятся свидетелями твоего позора. Принц, правда, уже трижды овдовел, так что, к счастью, Рейнире не приходится видеть, как унижают других женщин. Его первая жена умерла от тромба в легком, вторая упала с лестницы в пьяном виде и сломала шею, а третью, по слухам, принц убил, когда застал ее в постели со своим слугой, хотя официальная версия гласит, что она умерла от какой-то экзотической болезни.       — Скоро будет еще шумнее, увидите, — предупреждает ее Сиена, когда на стол подают десерты. Сиена выбирает ягоды из облака взбитых сливок с несколькими каплями рома. — За столом принца подают только устрицы, икру, гранаты, драконий перец и орехи. Сегодня вечером для принца и его служанок только афродизиаки.       — Но сначала развлечения, — говорит Мараро, когда музыканты снова начинают играть. В комнату входит молодая женщина и занимает место в центре. Когда арфисты начинают играть, женщина начинает петь самым прекрасным голосом, который Рейнира когда-либо слышала. Песня на высоком валирийском языке, это история запретной любви, полная страсти и разбитого сердца. Рейнира прислонилась головой к плечу Деймона и закрыла глаза, наслаждаясь каждой ноткой и каждым словом. Когда певица начала «Танец драконов», Деймон шептал Рейнире на ухо слова баллады.       После певца на сцену выходят актеры и начинают играть пьесу о Моргуле, боге плодородия, и его многочисленных любовницах. Актеры в пьесе почти голые, и на мгновение Рейнира думает, что будет смотреть на оргию. Она прислоняется к Сиене.       — Я думала, ты говорила, что во время часа волка дворец превратится в бордель, — шепчет она. — Это только час угря.       — Это еще ничего, — смеется в ответ Сиена.       Пьеса заставляет Рейниру покраснеть, и она прижимается к Деймону.       — Готов поспорить, тебе это нравится, — шепчет он ей на ухо.       Рейнира сильно щиплет его.       — Это очень невежливо.       Деймон кусает ее мочку уха.       — Я думал, ты хотела Порочного Принца.       — В спальне, а не на празднике.       К арфистам и барабанщикам присоединяются еще музыканты, и они начинают играть. Песня полна напряжения, барабаны бьют в быстром ритме, а волнующая мелодия флейт кажется пронзительной. Мужчины-танцоры входят в зал, как дикие животные — пантеры, тигры или другие хищники, грациозные и свирепые. Они одеты в лоскутки кожи, едва прикрывающие интимные места, а их кожа блестит от масла. Через другой вход в зал вбегают танцовщицы, прыгая на носочках. На женщинах только ремни с привязанными к ним перьями, их груди колышутся и дрожат, когда они кружатся вокруг мужчин.       Рейнира чувствует, как жар заливает ее щеки и шею. Когда Сиена предупредила ее, что перед важным заданием принца его развлекут, Рейнира не поняла истинного смысла слов подруги. Теперь она понимает это очень хорошо. Принц застыл, наблюдая за танцовщицами, блестящими от пота, танцующими между огнями факелов, и Рейнира тоже не может отвести глаз от танцовщиц, так соблазнительны их движения. Однако по мере того, как ее желание растет, внимание Рейниры все больше притягивает тело Деймона, стоящего рядом с ней. Сама собой рука Рейниры опускается на бедро Деймона, ее пальцы поднимаются все выше и выше, пока не достигают завязок его бриджей. Внезапно она жалеет, что не приняла его предложение и не затащила его в постель, пока они были еще в особняке. Деймон кладет руку на ее ладонь, прижимая ее к себе, и скрывает вздохи в ее волосах.       — Хочешь, прогуляться по саду, племянница?       Улыбка расцветает на губах Рейниры без ее разрешения. Сады, кажется, их любимое место, и она хорошо знает, что имеет в виду Деймон, предлагая прогуляться. Но когда она уже собирается согласиться, танцоры заканчивают танец, и слуги начинают накрывать на столы очередную подачу блюд, в комнате становится слишком тихо, чтобы они могли ускользнуть незаметно.       А когда тарелки опустели, настало время для главного события вечера — сопровождения принца Невио и его дев к месту, где принц выполнит свой долг перед Пентосом. Пентошские дворяне ведут очень нетерпеливого Невио и почти столь же нетерпеливых девушек в другой зал. Место для соития окружено высокими ширмами, которые, в теории, должны обеспечивать некоторую приватность, но на самом деле служат окнами для любопытных дворян, чтобы они могли убедиться, что принц выполняет свой долг. Как шепотом объясняет Сиена, через отверстия в ширмах люди могут подглядывать за принцем и его избранницами и наблюдать за ними.       — Как любопытно, — комментирует она. Рейнира смотрит на кровать, занимающую большую часть помещения, стараясь не смотреть на Невио, который уже обнажен и страстно обнимает одну из своих девушек. Когда они возвращаются в главный зал — как раз в тот момент, когда принц срывает с платье с служанки моря, — музыканты начинают играть медленную песню о новом начале и светлом будущем — традиционную песню для торжеств. Танцпол открыт для гостей. Сиена и Мараро прощаются, пользуясь возможностью уйти на частное торжество, о чем Сиена сообщает Рейнире, игриво подмигнув ей.       — Может, нам тоже пора уходить? — шепчет ей на ухо Деймон. — Я полагаю, ты обещала мне что мы удем пораньше, принцесса. — Еще несколько мгновений назад Рейнира с радостью приняла бы его предложение, но теперь она немного остыла и хочет посмотреть, что может предложить ей самая важная ночь в Пентосе.       — Не так рано, — говорит она, вернувшись к своему кокетливому настроению. Она пьет вино и наблюдает за парами на танцполе, которые превращаются в яркие цветные пятна. Она постукивает пальцами по столу, ожидающе глядя на Деймона. — Дядя, ты не пригласишь меня на танец?       Улыбка на губах Деймона — достаточный ответ. Он прислоняется к спинке стула, вытягивая ноги под столом.       — Я не хочу танцевать сегодня, — говорит он. — Ты была очень не любезна со мной сегодня, и я не вижу причин, почему я должен тебя баловать.       — Потому что я твоя любимая племянница, — говорит Рейнира, прищурив глаза и глядя на него. — И я могу сделать этот вечер еще более мучительным для тебя.       — Если бы ты знала, как я сейчас страдаю, ты бы не делала таких жестоких угроз. — Он хочет сказать что-то еще, но к их столу подходит мужчина и прерывает Деймона.       — Принцесса Рейнира, я Варонар Воллос, — говорит он, мягко улыбаясь ей. Он молод и довольно хорош собой, с темными волосами и глазами, таинственно блестящими в мерцающем свете свечей. — Не удостоите ли вы меня танцем?       Рейнира бросила на своего дядю мстительный взгляд, прежде чем взять мужчину за руку и улыбнуться ему в ответ.       — Конечно, — сказала она, позволяя Варонару Воллосу сопроводить ее на танцпол. Он был опытным танцором и приятным собеседником, заставляя Рейниру смеяться, пока они скользили между другими парами.       Варонар Воллос, пригласивший ее на танец, словно ободрил других мужчин, и они один за другим выходят вперед, умоляя о возможности закружить Рейниру на танцполе. Чувствуя на спине жгучий взгляд Деймона, Рейнира решает немного отомстить своему дяде за танцы, которые он танцевал с Лейной в Дрифтмарке. Она подходит к каждому новому партнеру с очаровательной улыбкой и намеком на флирт в глазах. Она избегает стариков и жутких торговцев, зная, что Деймон только посмеется, если она станцует с одним из них, но принимает предложения от их сыновей, наслаждаясь ревностью Деймона. Время от времени она может наблюдать результаты своей мести — темный блеск в глазах Деймона, которые следуют за Рейнирой повсюду, то, как его пальцы сжимают нож, которым он играет.       Вечеринка становится все более шумной, как и предупреждала Сиена; вино, ром и медовуха льются рекой, и все, кто еще не успел уйти из дворца, уже пьяны. Кто-то делится трубками, набитыми листьями мака, табаком и другими специфическими веществами, и вскоре в комнате витает жемчужный туман, делая все вокруг сильным и возбуждающим. Наконец, Рейнира навеселилась. Она пьяна и возбуждена, и все, чего она хочет, — это Деймон, желательно между ее ног. Она ловит взгляд Деймона сквозь толпу и подмигивает ему, прежде чем проскользнуть через стеклянные двери в сад. Она знает, что Деймон последует за ней — он так возбужден после ее безжалостных дразнилок, что не сможет себя остановить. Через несколько мгновений ее дядя доказывает, что она права. Рейнира слышит его шаги, когда она летит вниз по лестнице, ведущей с террасы в сад, и как только ее ноги касаются травы, его руки обхватывают ее талию.       Он тащит ее к стене.       — Понравилось, а? — бормочет он ей на ухо. — Тебе нравится дразнить меня, принцесса? — Деймон прижимается бедрами к ее попке, трется о нее своим твердым членом. — Может, мне поднять твою юбку и трахнуть тебя прямо здесь, прямо сейчас? Показать всем, кому ты принадлежишь. Думаю, тебе тоже нужно об этом напомнить, милая племянница.       Часть ее хочет именно этого. Было бы так легко спустить его штаны и освободить его член, позволить ему войти в нее и трахнуть ее у стены в саду. Острые ощущения от того, что их могут застукать, что кто-то может их увидеть, настолько сильны, что Рейнира готова позволить Деймону все, что угодно. Она упирается руками в стену и наслаждается прикосновениями Деймона, его дикими толчками и теплым дыханием на шее. Но другая часть ее хочет большего, чем быстрый секс в саду Невио. С последними остатками силы воли Рейнира вырывается из объятий Деймона и поворачивается к нему лицом. Она захватывает его губы в небрежном поцелуе, наслаждаясь страстным танцем их языков. Он пахнет ромом, который пил сегодня вечером. Деймон хватает ее за бедра, поднимает и прижимает к стене. Его руки цепляются за ее юбку, подтягивая ее к талии.       Рейнира прерывает поцелуй, задыхаясь.       — Ты мог бы это сделать, — задыхаясь, говорит она, обнимая его за шею и прислоняясь ближе. — Или ты мог бы отвезти меня домой и наказать за непослушание.       На лице Деймона мелькает удивление, за которым следует что-то более мрачное, злое, от чего по спине Рейниры бегут мурашки. Он стонет, прижимаясь к ее груди.       — Черт. Я создал монстра.       Рейнира запустила пальцы в его волосы, оттянула его голову назад и заставила смотреть ей в глаза.       — Я предпочитаю думать, что ты встретил равную себе. — Она потянула его нижнюю губу зубами, позволив ей с щелчком вернуться на место. — Отвези меня домой, Деймон. Не думаю, что быстрый секс в саду сможет удовлетворить мое желание сегодня.       Деймон ставит ее на землю, тяжело дыша ей в плечо. Когда он поднимает голову, его глаза черны от похоти и всех развратных фантазий, которые когда-либо кружились в его голове. Он хватает ее лицо и прижимается губами к ее губам в сильном поцелуе.       — Пойдем же, — выдыхает он в ее губы.       Держась за руки, они бегут через сад к выходу из поместья Невио, где ждут гостей, желающих уйти, паланкины. Они находят своих людей и приказывают им принести паланкин, едва в силах удержать руки друг от друга, пока ждут. Когда двери их паланкина захлопываются, а занавески на окнах закрываются, они больше не сдерживают себя. Деймон толкает Рейниру на подушки, украшающие сиденья, и жестоко целует ее. Его рука скользит под подол ее юбки и поднимается выше, пока его пальцы не сжимают ее бедро. Рейнира развязывает шнурки на штанах Деймона и раздвигает их, освобождая его член. Она обхватывает его твердую длину рукой, поглаживая и вырывая из его уст громкие стоны.       — Блядь, — стонет Деймон, откидывая голову на подушки. Его глаза закрываются, а рот открывается, когда он толкается на ее руку, жадно принимая ее прикосновения. — Рейнира… то, что я хочу сделать с тобой.       Она прислонилась к нему, ее рука работала быстрее.       — Может, мне стоит начать просить пощады, — прошептала она, коснувшись губами его уха, прежде чем опуститься на колени перед ним.       Деймон приподнимает бедра, позволяя ей спустить его бриджи. Сегодня он пьян не только от спиртного, и Рейнира думает, что его дикие глаза скорее вызваны похотью, чем выпитым ромом. Он смотрит на нее, из его губ вырываются прерывистые вздохи и тихие стоны, когда Рейнира покрывает поцелуями его бедра, прежде чем дойти до его члена. Деймон невероятно тверд, кожа натянута на его член и покраснела, словно от гнева из-за того, что ему так долго не дают кончить. Рейнира обхватывает его основание рукой и прислоняется ближе, слизывая белые жемчужины возбуждения с набухшей головки. Отбросив голову назад, Деймон дрожит. Такая крошечная вещь, и все же Деймон выглядит разбитым, почти как будто это он, а не Рейнира, стоит на коленях.       Рейнира обхватывает кончик губами и нежно сосет его, прежде чем открыть рот пошире и взять его в себя еще глубже. Она движет ртом вверх и вниз по его твердому члену, проводя языком по горячей коже, а руками лаская дрожащие бедра Деймона.       — Тебе нравится, да? Сосать меня, — задыхается Деймон между стонами. Его глаза прикованы к ней, завороженные тем, что он видит. — Ты всегда так жаждешь моего члена. — Не отпуская его, Рейнира кивает, напевая, когда берет его глубже в рот. Им обоим нравится, когда она сосет его, но у Рейниры не так много возможностей доставить Деймону удовольствие таким образом. В первые несколько дней, когда они заперлись в своем особняке, отчаянно пытаясь исследовать тела друг друга, Деймон показал ей, как он любит, когда ему доставляют удовольствие, и позволил ей узнать все, что ему нравится. Теперь он обычно слишком нетерпелив, и всегда желает быстрее вонзить свой член в ее влагалище, и дает Рейнире возможность лишь несколько раз поцеловать его член, прежде чем отталкивает ее и устраивается между ее бедер. Пальцы Деймона скользят по ее волосам, направляя ее голову. — Ты так красива с моим членом во рту, принцесса, — говорит он задыхаясь. Его глаза пожирают ее, удовольствие горит в черных зрачках, когда он начинает толкаться в ее рот. Она дышит через нос, стараясь не подавиться, когда он ударяется о ее горло, хотя слезы жгут ее глаза. Деймон находится на грани, когда он слишком поглощен удовольствием, чтобы сдерживаться. Рейнира стонет на его член, ей нравилось то каким диким он становиться в такие моменты.       Кто-то может счесть это унизительным; Рейнира — принцесса, а она стоит на коленях, позволяя Деймону трахать ее рот. Это не то, что сделала бы уважаемая дама, не говоря уже о принцессе, но Рейнира никогда не чувствовала себя такой сильной. Это она заставляет своего свирепого принца дрожать и терять контроль, когда он приближается к разрядке; это ее имя срывается с его губ, когда он достигает пика, и струи его горячей спермы наполняют рот Рейниры. Она глотает каждую каплю, прежде чем облизнуть губы, довольная результатом своей работы. Деймон выглядит полумертвым, растянувшись на подушках, но его губы растянуты в блаженной улыбке. Рейнира целует его бедро и прижимается щекой к его ноге, стараясь выглядеть застенчивой, когда смотрит на него.       — Ты простил меня, дядя?       Деймон медленно открывает глаза. Когда он наконец делает это, его взгляд все еще полон похоти.       — Готов поспорить, ты вся мокрая, — шепчет он мрачно. Рейнира просовывает руку под платье и касается себя. Когда ее пальцы становятся скользкими от возбуждения, она вынимает руку и показывает ее ему, притворяясь, что улыбается. Он хватает ее руку и подносит к своим губам, а затем облизывает ее пальцы. — Тогда я не думаю, что ты заслуживаешь прощения, — наконец говорит он. — Мне кажется, тебе это слишком понравилось, чтобы это считалось наказанием. — Он слегка приоткрывает занавески, бросает взгляд в окно, а затем снова смотрит на нее с лукавой улыбкой. — У нас есть немного времени, пока мы не доедем до особняка, так что садись, раздвинь ноги и позволь мне поиграть с тобой. — Ей стыдно от того, как она жаждет этого. В мгновение ока Рейнира садится на сиденье напротив него, платье подтянуто на бедрах, а ноги широко раздвинуты. Деймон не упускает возможности заметить это. — Какая нетерпеливая, — напевает он, прислонившись, чтобы коснуться пальцами ее внутренней части бедра, касаясь так близко к ее набухшим губам, но не там, где она хотела бы чувствовать его больше всего. — Прикоснись к себе.       С ее губ срывается стон. Хотя она научилась доставлять себе удовольствие под руководством Деймона, ее собственная рука не может сравниться с длинными, мозолистыми пальцами принца, которые никогда не подводят ее и заставляют кричать. Но, глядя на своего дядю, она знает, что он не сдастся. Медленно она скользит рукой между ног и проводит пальцами по влажной киске. Она массирует себя несколько мгновений, позволяя влаге покрыть ее пальцы, прежде чем ввести палец внутрь. Но когда Деймон смотрит на нее, это еще лучше. Его глаза следят за ее пальцами, делая действие еще более грязным и греховным. Он дает ей команды тихим, хриплым голосом — добавить еще один палец, быстрее или сильнее, потереть клитор и ущипнуть соски другой рукой. И хотя обычно Деймон может заставить ее кончить своей рукой всего за несколько минут, Рейнира тоже постепенно приближается к пику. Она поднимает ногу, упираясь ступней в сиденье, пока трахает себя пальцами, и дрожь удовольствия пронизывает ее тело.       — Перестань. — Она едва слышит Деймона сквозь пелену удовольствия, застигающую ее зрение и слух. Только когда Деймон хватает ее руку, Рейнира резко открывает глаза, и ее рот раскрывается в возмущении. — Я сказал «перестань».       Она почти плачет, когда встречает строгий взгляд своего дяди.       — Но почему? Я почти кончила, — хнычет она, пытаясь засунуть пальцы обратно между ног. Деймон не позволяет ей. Он поднимает ее руку, любуясь блеском возбуждения на ее пальцах, прежде чем засунуть их ей в рот.       — Это должно быть наказанием, а не наградой, — презрительно говорит ей Деймон.              — Непослушные девочки не кончают, милая. И к тому же, мы дома. — Он поправляет бриджи на бедрах и поспешно завязывает их, прежде чем поправить платье Рейниры и открыть дверь их паланкина. Рейнира поправляет тиару и волосы, глубоко вздыхает и берет Деймона за руку, позволяя ему помочь ей выйти из паланкина. Когда ее ноги касаются земли, Деймон притягивает ее к себе. — Не волнуйся, принцесса, я так тебя трахну, что завтра ты не сможешь ходить.       Он набрасывается на нее, как только за ними закрываются двери особняка. Деймон поднимает ее и прижимает к стене, а его губы втягивают ее в крепкий поцелуй. Рейнира обнимает его за шею, прижимая к себе еще сильнее, открывая рот, чтобы принять его язык. Рука Деймона скользит с ее бедра на грудь, грубо мнут мягкую плоть между пальцами и поглаживает сосок, пока он не становится твердым и болезненным. Она прерывает поцелуй, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.       — В спальню, — выдыхает она.       Деймон ухмыляется.       — Почему? Готов поспорить, ты позволила бы мне трахнуть тебя прямо здесь. — Он хватает ее платье на груди и дергает, пока звук рвущейся ткани не заполняет коридор. Он отталкивает от ее груди разорванную верхнюю часть платья и прижимается ртом к ее твердому соску. Этого достаточно, чтобы у нее закружилась голова, но ей нужно получить больше. Рейнира хватает голову Деймона и прижимает его к своей груди, позволяя своей голове откинуться на стену с мягким стуком. Она двигает бедрами навстречу ему, стонет каждый раз, когда его бугор касается ее влагалища, и удовольствие пробегает по ее позвоночнику.       Губы Деймона перемещаются с ее груди на шею, где он сосет и кусает ее чувствительную кожу. Его руки сжимают задницу Рейниры, и он ведет ее в гостиную, спотыкаясь и прислоняясь к стенам и дверям. Когда они доходят до мягких диванов с шелковыми подушками, Деймон садится, подтягивая Рейниру к себе на колени. Они были в похожей позе в борделе месяц назад, но теперь Рейнира точно знает, чего она хочет, что ей нужно и как этого добиться. Она прислоняется назад, опираясь руками на колени Деймона, и трется об его спрятанный член, позволяя Деймону играть с ее грудью, пока удовольствие не пронизывает все ее тело, и имя Деймона не срывается с ее губ. И снова, когда она уже готова кончить, Деймон сжимает ее бедра, останавливая ее. Рейнира проклинает своего дядю, глядя на него с презрением, что только заставляет его смеяться над ее страданиями. Он несет ее в спальню, целуя и кусая ее плечо. Он открывает дверь ногой, а затем закрывает ее тем же способом.       — Снимай платье. Сейчас же. — Ему не нужно повторять дважды. Рейнира хочет только одного — сорвать с себя испорченное платье и забраться в постель. Но прежде чем она успевает сделать шаг в том направлении, Деймон хватает ее за талию и останавливает. Он тоже разделся, и его член снова твердый, сочится от возбуждения. Он поднимает ее на руки и одним быстрым движением входит в нее, прижимая ее к двери. — Ты такая хорошая, — шепчет он ей на шею. На мгновение он замирает, его грудь обжимают ее кожу. — Держись крепче.       Она едва успевает обхватить его плечи, как Деймон начинает толкать ее, разрывая ее на части каждым толчком. Голова Рейниры ударяется о дверь, когда она начинает двигаться в такт его толчкам, отчаянно желая, чтобы он вошел в нее еще глубже. Он задает жестокий темп, трахая ее быстро и сильно, пока дверь не начинает дребезжать от силы их соединения. Через несколько мгновений Деймон уже заставляет ее задыхаться, и на грани освобождения стенки ее влагалища трепещут вокруг его члена.       — Я почти кончаю, Деймон. — Нельзя было это говорить. Злая улыбка скользит по губам Деймона, и он перестает двигаться. Он ставит ее на пол.       — Забирайся на кровать, принцесса, — шепчет он ей на ухо. — На четвереньки.       Волна возбуждения сметает гнев, и Рейнира бежит к кровати, забирается на матрас и принимает позу, которую хочет Деймон.       — Я жду, дядя. — Она сжимает простыни в кулаках, страстно желая его. В ответ Деймон резко шлепнул ее по попке.       — Ты была очень жестока со мной сегодня. — Он снова шлепнул ее по попке. Возбуждение пробежало по ее телу. Она не должна была так возбуждаться, но боль от удара вызвала прилив удовольствия, пробежавший по ее позвоночнику. Имя Деймона сорвалось с ее губ в беззвучном вздохе. Она зажмурила глаза, дрожа в ожидании следующего удара. Деймон поднимается за ней, обнимая ее за задницу своими большими руками. — Боги, ты идеальна, — хрипит он. Он прислоняется к ней и покрывает ее спину нежными поцелуями. — Идеальная грудь, идеальная задница, — шепчет он ей на ухо. Затем его палец скользит в ее жар, и он стонет. — Не говоря уже о твоей идеальной пизде. Как будто ты была создана специально для меня.       Не имея больше сил держать голову, Рейнира прижимается лбом к шелковому простыню, тяжело дыша, пока он ласкает ее пальцами.       — Деймон, пожалуйста, — бормочет она в простыню. — Пожалуйста, трахни меня.       Он раздвигает ее ноги шире, прежде чем медленно ввести толстую головку члена в ее мокрую пизду. Сначала его толчки медленные и неглубокие, он дразнит ее, едва давая ей то, что ей нужно. Когда Рейнира пытается прижаться к нему, Деймон сжимает ее бедра, чтобы удержать ее на месте.       — Это твое наказание, Рейнира, — говорит он. — Помнишь, как ты дразнила меня сегодня? Помнишь, как жестоко ты вела себя на празднике? Как не хотела уходить рано и пыталась заставить меня ревновать, а?       — Прости, — скулит она.       Из его губ вырывается тихое хихиканье.       — Ты сожалеешь только потому, что хочешь кончить, но ты будешь ждать, пока я не разрешу тебе кончить, поняла? — Она кивает, отчаянно желая, чтобы он двинулся, и хотя она с нетерпением ждет его толчков, она все же удивляется, когда Деймон врывается в нее, погружаясь в нее до конца. В его толчках чувствуется потребность, как будто он тоже устал играть. Каждый сильный толчок его бедер заканчивается хлопком, когда их потные тела сталкиваются, и громким стуком, когда кровать ударяется о стену. Обычно во время секса громко кричит Рейнира, но сейчас стоны и рычание Деймона присоединяются к ее крикам в песне страсти и желания. Он наматывает ее волосы на кулак и дергает, притягивая Рейниру к своей груди, пока входит в нее с бездумной страстью.       — Как хорошо, — стонет Рейнира, зажмурившись от удовольствия. Она хватается за его бедро, впиваясь ногтями в кожу, пока не прокалывает кожу, и из его губ вырывается резкий хрип. — Так хорошо. — Рейнира так близка к пику, что ей кажется, будто она вот-вот взорвется или потеряет сознание от нестабильных волн жгучего тепла, накрывающих ее тело. Она на грани освобождения, отчаянно желая упасть и утонуть в экстазе, который всегда доставляет ей член Деймона. — Деймон, я… — Прежде чем она успевает произнести свою мольбу, рука Деймона обхватывает ее горло.       — Кончи. Сейчас же, — приказывает он, сжимая пальцы вокруг ее шеи, не настолько сильно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Яркие пятна танцуют перед его глазами, когда она кончает. Она наклоняется, падая на простыни рыдая и дрожа. Она едва осознает, как руки Деймона сжимают ее бедра, чтобы удержать на месте, пока он входит в нее, гоняясь за собственным освобождением. — Блядь, — рычит Деймон, когда его член дергается и содрогается внутри нее, наполняя ее киску до краев своей горячей спермой. — Блядь, любовь моя, Рейнира. — Они падают на кровать, их тела переплетены и скользкие от пота. Член Деймона выскальзывает из нее со влажным хлюпаньем, его сперма медленно стекает по ее бедрам. Он обнимает ее со спины, задыхаясь, притягивает ее ближе к своей груди. — Блядь, принцесса. Это было… — Рейнира может только бормотать что-то бессвязное, ее тело сотрясается от сладкого блаженства, она все еще парит где-то в небе, задыхаясь и полу ослепленная звездами, танцующими перед ее глазами. — Ты в порядке? Я не сделал тебе больно?       С большим усилием она поворачивается и прижимается лбом к его ключице.       — Это было совершенно, — шепчет она хриплым голосом, касаясь губами его блестящей кожи. Она чувствует, как его сердце бешено бьется в груди, в такт с ее собственным. — Ты совершенен. Давай немного вздремнем и повторим.

***

      Они встретили первый рассвет 118 года от З.Э. на балконе, обнявшись и укрывшись шелковыми простынями от утреннего холода. Рейнира прислонилась к Деймону, и они вместе смотрели, как солнце пробивается сквозь горизонт, озаряя город золотыми лучами, прежде чем опуститься в сад. Золотистые блики мерцают на гладкой поверхности воды и отскакивают от крошечных капель, задержавшихся на лепестках водяных лилий, плавающих на воде. Прежде чем солнечный свет коснулся их кожи, Рейнира подняла глаза и встретилась взглядом с дядей. Деймон выглядел уставшим и сонным после бурной ночи, но его глаза были полны нежности, а так же там была искра обожания, которая появлялась в его глазах только тогда, когда он смотрел на нее. Его большой палец гладит ее нижнюю губу, прежде чем остановиться посередине на мгновение дольше, чем бьется сердце. Рейнира целует кончик его пальца, прежде чем наклонить голову к нему, жаждущая поцелуя.       — С Новым годом, Деймон, — шепчет она, прежде чем прижать свои губы к его в сладком поцелуе. Возможно, глупо надеяться на такое, но Рейнира хотела бы встречать каждый новый год именно так — в объятиях Деймона, их губы слились в поцелуе.       На губах Деймона появилась нежная улыбка.       — С Новым годом.

***

      Трава мягкая под животом Рейниры, длинные, живые стебли щекочут ее бока, когда ветер колышет их. Солнце высоко в небе, золотые лучи льются на спину Рейниры и окутывают ее обнаженную кожу теплыми искрами. Она кладет голову на руку, закрывает глаза и наслаждается приятным днем и мягким голосом Деймона.       — Она идет в красоте, как ночь / В безоблачном климате и под звездным небом, — шепчет Деймон на высоком валирийском, прежде чем нежно поцеловать ее спину. — И все лучшее из тьмы и света / Соединяется в ее облике и глазах: Так смягчается до нежного света, / Который небо отказывает яркому дню.»       На ее губах играет улыбка, когда она представляет себе реакцию людей в Королевской Гавани, если бы они могли увидеть ее дядю прямо сейчас — Порочного Принца, читающего валирийскую поэзию своей племяннице. После новогоднего безумия наступают медленные дни, полные лени. Рейнира и Деймон проводят большую часть времени в саду, отдыхая у бассейна или лежа на траве под фруктовыми деревьями — читая книги или целуясь, пока солнце совершает свой путь по небу.       Великий ежегодный новогодний рынок оказался очень плодотворным для Деймона и Рейниры. Купцы и торговцы со всего Эссоса съехались в Пентос, чтобы представить свои товары, и хотя кто-то выставлял на продажу подделки и копии, Рейнира и Деймон нашли на прилавках множество сокровищ. Они купили редкие фолианты валирийской поэзии и мифологии у торговцев из Волантиса и еще более редкие свитки о магии и использовании стеклянных свечей, которые они нашли на прилавке одного из торговцев из Кохора. Им удалось сторговаться на разумные цены за красивые гобелены с изображениями валирийских богов и героев, а также скульптуры, вырезанные из черного камня с помощью драконьего пламени и тайных заклинаний, которые сохранились на протяжении веков после Гибели Валирии. Драгоценные реликвии, которые они нашли, только усиливают любопытство Рейниры к тому, какие еще сокровища валирийской культуры скрываются в Эссосе. Она мечтает путешествовать и открывать эти секреты, находить сокровища, чтобы привезти их домой, на Драконий камень, где она сможет хранить их, как дракон хранит свое золото. И все же, несмотря на ее желание увидеть больше Востока, это невозможно… Она не может исчезнуть на годы, уклониться от своих обязанностей, следуя своему желанию увидеть больше мира. Волантис, Кохор, Мир, Лис и Тирош слишком далеко — путешествие займет слишком много времени, а Рейнира уже больше месяца как покинула Драконий камень.       — Мне прочитать тебе еще одно стихотворение, или я уже потерял твое внимание? — спрашивает Деймон с насмешкой в голосе. Улыбка Рейниры становится шире, и она медленно поворачивается к нему. Она подносит руку к его щеке, и Деймон прислоняется к ее ладони, закрывая глаза, когда ее пальцы скользят по его коже.       — Я думала, чем заняться теперь, когда праздники закончились, — шепчет Рейнира, не желая нарушать тишину.       — И что ты решила? — Она рассказывает ему о своих мыслях, ища в его глазах колебания или даже недовольство ее идеей. Вместо этого на его лице появляется задумчивое выражение.       — Это длинный путь, — говорит он, нахмурив брови. Через несколько мгновений в его глазах появляется озорной блеск. — Нам придется разбить лагерь где-нибудь в пустыне.       Рейнира закатывает глаза.       — Ну, это же не первый раз, когда я буду спать под звездами, правда? — В ее голосе и улыбке слышится нотка юмора. В конце концов, они провели не одну ночь в саду, лежа на траве, голые и настолько измотанные, что не могли вернуться домой. Но если Деймон хочет подразнить ее, Рейнира готова пойти ему навстречу. — К тому же, Сиракс будет защищать меня и согревать, если ночь будет холодной.       Деймон щекочет ее бок, вырывая из Рейниры громкий смех.       — О, да ладно. Не уверен, что твоя леди захочет покидать Караксеса.       Рейнира считает это возмутительным.       — Она захочет. Сиракс знает правило — леди прежде мужчин. Она никогда не бросит меня, когда мне нужна помощь.       Перевернувшись так, что Деймон оказался над ней, он посмотрел ей в глаза.       — И я тоже.

***

      Через несколько дней Рейнира и Деймон отправились в своем паланкине к холмам, где Караксес и Сиракс устроили свое логово в небольшой пещере. Когда они достигли пещеры, было еще темно, и над горизонтом едва начинало светать. Сиракс прижалась к большому алому крылу Караксеса, уткнувшись носом в его шею и сладко дремала. К удивлению и раздражению Рейниры, ей потребовалось некоторое время, чтобы отвлечь Сиракс от Караксеса; еще больше ее раздражало то, что призывы Рейниры к своей леди сопровождались смешком Деймона.       — Что это было? — спрашивает она Сиракс, когда драконы наконец разъединяются, и ее желтая леди подходит к Рейнире. — Я хочу, чтобы ты знала, Сиракс, что для молодого дракона, такого как ты, очень неподобающе делить логово с драконом с такой репутацией, как у Караксеса. Я очень разочарована в тебе, моя леди, особенно тем, что ты так долго не отвечала на мой зов.       Сиракс отвечает ей низким рыком, который нарастает в ее горле, прежде чем вырваться в виде клуба дыма. Рейнира седлает своего дракона и закрепляет цепь, которая будет держать мешок с несколькими вещами, которые ей понадобиться в коротком путешествии. Когда Деймон приносит сумку, они прикрепляют ее цепью, чтобы она не упала во время полета.       — Очень лицемерно с твоей стороны, племянница, ругать своего дракона, когда ты сама делишь логово с кем-то с плохой репутацией.       Рейнира прищуривает глаза.       — А с твоей стороны очень невежливо, дорогой дядя, подслушивать мой личный разговор с моей драконицей, — говорит она, прежде чем взобраться в седло.       Она не ждет Деймона и приказывает Сиракс взмыть в небо. Перед тем как выполнить приказ Рейниры, Сиракс снова смотрит на Кровавого змея и тоскливо рычит, а затем, наконец, делает несколько нерешительных шагов и расправляет крылья. За ними раздается веселый смех Деймона.       После короткого полета над Равнинами Рейнира понимает, как будет проходить их путешествие. Даже паря между облаками, Сиракс и Караксес не могут долго оставаться далеко друг от друга; драконы пересекают пути друг друга в небе, извиваясь, кружась и вращаясь в пике. Их веселая песня разносится по землям, откуда андалы пришли в Вестерос, и веселые ноты скользят по широким каменным дорогам, построенным, когда валирийцы господствовали в Эссосе.       Рейнира направляет Сиракс ниже, чтобы она могла полюбоваться чудом дорог; драконьи дороги не похожи на те, которые приказал построить ее прадед, чтобы объединить семь королевств в одно. Как и большинство вещей из Свободных Земель, валирийские дороги были построены с помощью драконьего огня, горячего пламени, сплавившего камень в твердую плоскую массу, которая проходит через Валирийский полуостров, соединяя города и торговые центры. Дорога, над которой они парят, пряма, как стрела, устремленная в даль, где за много миль от них к небу возвышаются Бархатные Холмы.       Когда они достигают холмов, солнце уже высоко в небе, и Рейнира благодарна за шаль, которая покрывает ее голову и защищает глаза от яркого солнечного света. Она также благодарна за легкие, струящиеся штаны из бледно-серого шелка и короткую свободную кофту, которая позволяет ветру ласкать ее кожу. Они делают короткую остановку, чтобы попить и покушать, приземлившись возле небольшого озера. Рейнира спрыгивает с седла и несколько неловко приземляется на ноги. После нескольких часов на спине дракона ее ноги болят и сводит судорогой, а пот стекает по спине. Она садится рядом с Деймоном на траву и делает глоток воды с лимоном и мятой из их сада, чтобы утолить жажду. Деймон нарезает сыр и ветчину на маленькие кусочки и предлагает ей небольшой кусок черного хлеба, посыпанного семечками тыквы. Они едят в тишине, стараясь как можно больше отдохнуть, прежде чем снова сесть на своих драконов.       — Ты знаешь, что первый андальский король родом из этих холмов? — спрашивает, принцесса оглядываясь по сторонам. Бархатные холмы не производят на Рейниру особого впечатления, особенно после того, как она увидела тени гор, охраняющих Долину, и услышала рассказы о недалеко расположенных холмах Норвоса. — Легенда гласит, что он был коронован самим Отцом, — говорит она, закатывая глаза.       Деймон ухмыляется.       -В Пентосе рассказывают легенду, что первый король Андалов убил лебединых дев, которые заманивали путешественников на верную гибель, — говорит он тихим голосом, как будто хочет напугать ее. — Но, как гласит легенда, король Андалов убил их не за их преступления, а в жертву своим богам.       — А я-то думала, что Семеро требуют от своих поклонников лишь жертвы разума и интеллекта.       Когда их мышцы немного расслабляются, Рейнира и Деймон снова садятся на своих драконов и летят дальше на восток, над холмами и небольшими ручьями, протекающими между камнями и грязью, пока, наконец, не достигают своего первого пункта назначения. Гойан Дроэ был городом ройнарцев, пока драконы не превратили его в руины, в пустынный дымящийся город, где среди развалин воют только призраки.       Во время уроков у септы Марлоу Рейнира и Алисента узнали немного о ройнарцах и их истории. Они слышали рассказы о городах, полных красоты, о магии и реке, которая была сущностью всего. Септа Марлоу никогда не любила говорить о магии или о чем-то таинственном и странном, но она любила громогласно рассказывать о разрушениях, которые валирийцы принесли другим народам, о войнах и пожарах, которые бушевали десятилетиями. Алисента всегда смотрела на пожилую септу с испугом, но Рейнира только улыбалась, развеселенная страхом женщины перед драконами и тем, на что они способны. Как драконья всадница, она хорошо знала, какая сила скрывается под горячими чешуйками и большими черными зубами ее леди Сиракс. Теперь Рейнира смотрит на разрушения, оставленные древними драконьими лордами, с широко открытыми глазами и гадает, каково это — сжечь дотла целые города, уничтожить столько всего и убить столько людей.       Из того, что она помнит из уроков, Гойан Дроэ никогда не был большим, но он был прекрасен, полон зелени и цветов, каналов и фонтанов. Прошло тысячу лет с тех пор, как закончилась война и исчезли драконы, и от красоты города не осталось ничего. Вместо этого каналы заросли камышом и грязью, а вода в опустившихся озерах превратилась из кристально чистой в зеленую грязь, полную водорослей и роев мух. Облетев город, Рейнира видит руины храмов и дворцов, которые медленно уходят в землю. Она замечает старые деревья, растущие искривленными и бесплодными вдоль берегов реки, обрушенные стены и растрескавшиеся камни, покрытые мхом и погружающиеся в грязь.       Сиена рассказывала ей, что некоторые люди все еще живут среди руин, ухаживая за садами и вырывая сорняки, бродя по грязи, мусору и нищете. Но Рейнира не видит ни души. Ни цветного пятнышка, ни тени мужчины или женщины, выглядывающих из своих маленьких хижин на драконов. Она не винит их. Как она может ожидать, что люди не будут прятаться в своих укрытиях, когда драконы снова прилетели в Гойан Дроэ?       Рейнира и Деймон ранее решили, что не будут приземляться в городе, чтобы исследовать руины пешком. Вместо этого, когда Рейнира увидит все, что можно увидеть, они полетят дальше, на юго-восток, следуя по следу Малой Ройны, а затем полетят за Матерью Ройной. Солнце сверкает над черными водами реки, пока они летят. Рейнира пытается вспомнить все, что она знает о Ройне — от мейстеров, Септы Марлоу, Сиены, Мараро и других, из книг, которые она прочитала за эти годы. С спины Сиракс она смотрит на глубокие воды и пытается представить, как здесь было во время войн, когда ройнары использовали магию воды, чтобы победить Валирийскую империю и её колонии. Она вспоминает уроки истории и то, что узнала — Первую Черепашью войну, Войну трех принцев, Войну рыбаков, Соляную войну, Войну за специи и многие другие, которые велись между ройнарами и Старой Валирией.       Вторая Война за специи заставила принцессу Нимерию бежать со своим народом, и их побег увековечен в песнях и легендах, стихах и сказках. Когда они приближаются к городу, где когда-то жила Нимерия — великому Ни Сару, Рейнира поет слова песни, которая несколько лет назад застряла у нее в голове. «Она бежала со своими кораблями и своим народом, с разбитым сердцем из-за тех…».       Из всех уроков Рейнира больше всего помнит рассказы о Ни Саре — городе фонтанов, оживленном песнями. Город в десять раз больше Гойан Дроэ, поэтому разрушения в десять раз страшнее. Взгляд Рейниры скользит по покосившимся стенам и обрушенным башням, по руинам особняков и дворцов, раскинувшихся вдоль забитых грязью дорог. Она летит над деревьями, погруженными в воду и грязь, над обрушенными куполами и столбами, опрокинутыми и затопленными в черных омутах Ройна.       Город заканчивается в том месте, где когда-то стоял дворец принцессы Нимерии. Руины возвышаются над тонущим городом, как когда-то дворец из розового и зеленого мрамора, наверное, возвышался над городом фонтанов. Рейнира закрывает глаза и пытается представить, как он выглядел до того, как пришли драконьи лорды и сожгли все на своем пути. Она пытается воссоздать в воображении город, кишащий жизнью, услышать сладкие мелодии песен бардов и увидеть дворец таким, каким он был когда-то. Она почти слышит шепот воды, гул древних заклинаний, которыми ройнары защищали свои города. Драконы, кажется, тоже это узнают, видят что-то знакомое в почерневшем камне и чувствуют в воздухе отголоски запаха своих предков. Караксес приземляется на одну из башен, и из его пасти вырывается рев, свистящий звук, который пронзает воздух и проносится над руинами, одинокий и печальный, пока к нему не присоединяется крик Сиракс, когда её золотая леди садится на стену.       Было время, когда Рейнира мечтала полететь на восток вместе с Алисентой, чтобы вместе исследовать тайны Эссоса, но, глядя на руины, простирающиеся перед ее глазами, Рейнира понимает, что Алисента бы возненавидела этот вид. Даже несмотря на солнечный свет, проникающий сквозь трещины и дыры в камне, и на реку, сверкающую в лучах солнца, Алисента нашла бы этот вид слишком ужасающим и чудовищным, чтобы смотреть на него. Они остаются в Ни Саре еще немного, кружа над тем, что осталось от дворца, и пролетая над рекой, прежде чем лететь дальше что бы найти безопасное место для ночлега. Рейнира приказывает Сиракс следовать за Караксесом, когда они улетают из затопленного города, направляясь на запад.       Они достигают подножия Бархатных холмов — цепочки холмов, покрытых травой и мхом и изрезанных крошечными ручьями. Лагерь, который они разбили, очень скромный — большая шкура для сна и еще одна, чтобы укрыться, и небольшой костер, который Караксес разжигает несколькими искрами из ноздрей. Пока Деймон готовит всё к ночи, Рейнира оглядывается, поражённая обширной землёй, простирающейся перед её глазами, и её пустотой. Здесь нет ничего, кроме них и их драконов, ничего, кроме шепота ветра, колышущего траву, ничего, кроме бесконечной земли и ещё более бесконечного неба. Когда солнце опускается к горизонту, Рейнира садится на траву, уютно устроившись в объятиях Деймона, и они вместе смотрят на закат. Последние лучи солнца проливаются на холмы, окутывая вершины своим сиянием и окрашивая камни и траву в оттенки розового и фиолетового. Когда последние полоски пурпурного сияния окрашивают небо, Рейнира нарушает мирную тишину.       — Твой траур закончился, — шепчет она, стараясь не нарушить красоту момента. Даже не глядя на него, Рейнира знает, что ее дядя удивлен.       — Это правда, — медленно говорит он, вероятно, гадая, почему она упоминает об этом сейчас. Он целует ее в плечо, и Рейнира чувствует, как его губы скривились в улыбке. — Ты была для меня большим утешением в это трудное время, племянница. Как я могу отплатить тебе? — соблазнительно спрашивает он.       Она поворачивается в его объятиях и встречает его взгляд. Лицо Деймона сияет в лучах заходящего солнца, делая лавандовый цвет его глаз еще более ярким и красивым. Рейнира берет его лицо в ладони, большими пальцами нежно проводя по его скулам, прежде чем прислониться лбом к его лбу.       — Ты можешь вернуть меня обратно на Драконий Камень и сделать своей женой.