Глава 8.2

***

      Вечер идеально подходит для церемонии; хотя воздух свежий, ветер ласково треплет ее волосы и одежды и слегка колышет траву. Небо серо-голубое и уже усыпано сотнями, а может быть, и тысячами звезд, которые мигают Рейнире, когда она медленно идет к алтарю, одетая в традиционные одежды и с богато украшенным головным убором на голове. Деймон уже ждет ее, одет в валирийскую свадебную одежду. Одеяния символизируют происхождение валирийцев, которые когда-то были скромными пастухами, жившими на восточных равнинах. Все изменилось, когда они обнаружили драконов в Четырнадцати вулканах, и с помощью тайных искусств — древних заклинаний и магии крови — им удалось приручить огнедышащих существ. Кровь, окрасившая оборки одежды, символизирует магию, превратившую валирийцев в нечто большее, нечто более близкое к богам, чем к людям.       Хотя одежды просты — льняные, цвета сухой травы с красными вкраплениями, — Деймон выглядит как воплощение древнего драконьего лорда. Он человек, чье благородное происхождение не может быть поставлено под сомнение, ведь он напоминает Рейнире героев, изображенных на древних гобеленах и рисунках, которые она видела в Пентосе и которые содержали историю Старой Валирии, тщательно вышитую красными нитями. Там же присутствуют мейстер Герардис, сир Роберт и сир Лоррент. Рейнира и Деймон выбрали этих трех мужчин в свидетели на свою свадьбу за их должности. Мейстер должен сообщить в Цитадель и обеспечить что бы их брак был задокументирован, рыцарь Королевской гвардии и кастелян Драконьего Камня — на случай, если кто-то усомнится в законности их брака или попытается его оспорить.       Жрец занят зажиганием четырнадцати свечей, расставленных на большом сером камне, служащем алтарем, и с каждым пламенем, вспыхивающим на конце каждой свечи, из его уст слышен тихий гул слов. Высоко в небе Сиракс и Караксес танцуют и кружатся, их трели и крики раздаются эхом над островом, словно драконы взяли на себя обязанность объявить о свадьбе Деймона и Рейниры каждой душе на Драконьем Камне.       Рейнира стоит перед Деймоном, волнение трепещет в ее животе, когда она смотрит на него. Их путь к алтарю был медленным, полным препятствий и трудностей, омраченным горем, гневом и отвержением, с которыми они столкнулись, но, возможно, именно это делает все еще более ценным. Возможно, именно годы неопределенности делают этот момент еще более триумфальным, чем он должен быть, потому что они наконец-то здесь, готовы связать свои души и тела древним ритуалом, и ничто и никто не может их остановить.       Жрец поворачивается к ним, и Рейнира и Деймон сжимают руки, оба с нетерпением ожидая начала церемонии. Воздух вокруг них кажется тяжелым, наполненным какой-то странной энергией и пропитанным магией. Как будто боги собрались здесь, чтобы стать свидетелями их союза; их присутствие отражается в звездном своде неба, жемчужном тумане, клубящимся над землей, и отдаленном гуле волн, разбивающихся о грубые стены утеса. Рейнира уже бывала на свадьбах, но ни на одной из них не было той искры, которая, кажется, связывает Рейниру с Деймоном и этим моментом, который навсегда останется в их памяти.       Глубоко вздохнув, Деймон достает осколок драконьего стекла и смотрит на нее, как будто предлагая ей последний шанс уйти. Валирийская свадьба более обязывающая, чем та, которую проводит Вера Семи — нет ни Верховного Септона, ни короля, которые могли бы аннулировать брак, и нет возможности отвергнуть супруга, если любовь угаснет. Как только они поженятся, только смерть сможет разлучить их. Рейнира поднимает одну бровь и делает шаг вперед, не давая Деймону задать оставшиеся вопросы и развеяв его опасения по поводу ее нерешительности или сомнений. Улыбка играет на ее губах, когда Деймон дрожащей рукой подносит осколок к ее губам и делает надрез на нижней губе.       В валирийской свадебной церемонии есть что-то первобытное, думает Рейнира, глядя на крошечную каплю крови, образовавшуюся на нижней губе Деймона. Намек на что-то почти животное, скрывающееся в жажде пролить кровь и окрасить ею свою кожу, в том, что они должны оставить на руках друг друга следы и шрамы, которые будут свидетельствовать об их связи до самой смерти, пока драконий огонь не превратит их тела в пепел. Деймон тоже это чувствует. Рейнира видит это в пьянящей тьме, которая окутывает лавандовые глаза и жадность его языка, выскакивающего из уст, словно он хочет слизнуть каплю крови, украшающую ее губу. Скоро кровь на ее губе заменит крошечный серебряный шрам — его собственный знак на ее теле.       — Кровь двоих, соединившихся в одно, — начинает петь жрец мягким мелодичным голосом, и воздух вокруг них наполняется магией. — Призрачное пламя и песня теней. — Пламя свечей мерцает, когда Рейнира подносит чашу к губам и делает маленький глоток их крови, смешанной с церемониальным вином. Когда ее рот наполняется металлическим привкусом, по спине Рейниры пробегает дрожь удовольствия, которая сотрясает все ее тело. — Два сердца, как угли, выкованные в четырнадцати огнях, — продолжает жрец, и его пение уносится легким ветерком, который несет его голос по острову, к морю и дальше. — Будущее, обещанное в стекле. Звезды — свидетели. Клятва, данная во времени тьмы и света.       Рейнира проводит большим пальцем по подбородку Деймона, стирая крошечную жемчужину крови, собравшуюся на его нижней губе, прежде чем прислониться к нему, чтобы поцеловать его и скрепить клятвы прикосновением губ. Деймон, однако, не удовлетворяется простым поцелуем; он держит лицо Рейниры между своими большими ладонями, тепло его кожи разливается по ее щекам, когда он углубляет поцелуй, притягивая ее все ближе и ближе, как будто даже сантиметр пространства между их телами — это слишком много. Они никогда не признавались друг другу в любви, никогда не произносили слов, которые родители Рейниры обменивались ежедневно, но в ее душе нет ни тени сомнения в искренности чувств Деймона к ней. Они льются из того, как его руки ласкают ее лицо, как его пальцы нежно скользят по ее щекам и шее, и из тихих вздохов, которые вырываются из его губ, когда они наконец связаны древним обрядом своих предков. Она стонет ему в рот, прислонившись еще ближе, а ее руки запутываются в его серебристых волосах и дергают косы, которые она заплела ранее в тот день.       Наконец, необходимость вздохнуть заставляет их отстраниться друг от друга. Их губы опухшие и красные, а глаза полны страсти, которая танцует в расширенных зрачках. Рейнира едва успевает вдохнуть, как Деймон снова наклоняет голову, захватывая ее губы в еще один поцелуй — на этот раз более игривый, его рот улыбается, прижимаясь к ее губам. Она почти слышит смех, бурлящий в груди Деймона, удовлетворенное урчание, так похожее на звуки, которые издает Караксес, когда он счастлив и сыт. Рейнира прерывает поцелуй, отклонившись, чтобы отдышаться. Но ее лицо все еще расплывается в улыбке, и щеки болят от того, как широко она улыбается. Одна часть свадебной церемонии еще впереди — они должны совершить брачный обряд. Рейнира так отчаянно хочет привести мужа в свои покои, что, если бы не их положение и небольшая аудитория, собравшаяся вокруг них, она, наверное, подтолкнула бы его бежать.       Мейстер Герардис очищает порезы, и, обернул их руки чистой тканью, они не ждут никого, а спешат в замок. К счастью, залы и коридоры почти пусты, так как слуги, как и жители деревни у подножия Драконьего Камня, были приглашены праздновать свадьбу Деймона и Рейниры в помещениях для прислуги. Благодаря этому никто не видит Рейниру и Деймона, которые спотыкаются и падают на стены в отчаянных попытках поцеловаться и прикоснуться друг к другу на долгом пути к комнате Рейниры.       Слуги приготовили комнату Рейниры к брачной ночи, расставив сотни свечей на всех ровных поверхностях; их золотой свет прогоняет ночную тьму и согревает Рейниру и Деймона, мягко касаясь их тел при каждом дуновении воздуха. Но настроение Деймона меняется, когда дверь в ее комнату с грохотом закрывается. Нежность и радость, сверкающие в его лавандовых глазах, заменяют голодное желание. Своими нежными глазами ее муж вызывает приятные дрожь по ее позвоночнику, покалывание, которое становится сильнее с каждым ударом сердца и каждым вздохом, пока все тело Рейниры не задрожало в ожидании его прикосновения. Его пальцы дрожат, когда он снимает головной убор и осторожно кладет его на стол, а Рейнира развязывает шнурки, скрепляющие его халат. Они медленно раздеваются, и хотя они видели друг друга голыми сотни раз, они наслаждаются каждым новым взглядом. Вскоре Рейнира стоит перед Деймоном, одетая только в сорочку и красные чулки, слегка дрожа под горячим взглядом мужа.       Деймон твердеет на ее глазах, его член набухает и тянется к Рейнире, как будто прося погладить его или поцеловать, пока не становится твердым и длинным, прижавшись к животу. Но, несмотря на жажду своего члена, Деймон не спешит прикоснуться к ней или сорвать с нее последнюю одежду; вместо этого он остается на месте, в нескольких футах от нее, с глазами, прикованными к Рейнире, и похотливой улыбкой на губах. Кто-то новую игру придумал? Деймон хочет сегодня вечером поиграть в застенчивую девственницу? От этой мысли ей захотелось фыркнуть. Кокетливо улыбнувшись, она подтягивает подол сорочки, дразня Деймона намеком на свои бедра, прежде чем снять ее совсем. Затем она развязывает ленты над коленями и снимает чулки. Оставшись голой, она пристально смотрит на мужа и медленно начинает проводить руками по бедрам, поднимаясь все выше и выше, пока не достигает груди.       — Скажи мне, муж, — говорит она, и от слова «муж», ускользнувшего с ее губ, у нее приятно защемило в животе, — я та жена, которую ты выбрал? — Она знает, что его мысли возвращаются к тому дню на мосту, который произошел много лет назад, но до сих пор остается ярким в их памяти. Деймон улыбается в ответ — мягкая, нежная изгиб его губ, который кажется таким несоответствующим похоти, омрачающей его глаза.       — Ты все, о чем я когда-либо мечтал, — напевает он — низкий звук, исходящий откуда-то глубоко из его груди. Несмотря на свои слова, он все еще не двигается.       Рейнира слишком нетерпелива, чтобы играть в его игру. Она кладет руку ему на грудь и толкает Деймона к кровати. Как только он садится, Рейнира прислоняется к нему и прикасается губами к его губам в медленном чувственном поцелуе, который наконец вырывает стон из горла Деймона. Она вкладывает в поцелуй всю свою любовь, надежды на их будущее и мечты, которые хранит в глубине сердца. Только после того, как она забирается к нему на колени, ее муж, кажется, вспоминает, что это их брачная ночь. Он проводит своими большими теплыми ладонями по ее бедрам и ягодицам, почти обожающе гладя нежную кожу. Обычно их соитие сопровождается смехом и дразнилками или отчаянными криками и грязными словами, которые вырываются из их уст в агонии страсти. Но в их брачную ночь Деймон предпочитает молчание, наполненное каждым неглубоким вздохом и прерывистым дыханием.       Он перекатывает Рейниру на мягкие подушки и покрывает ее тело поцелуями, проводя губами по ее шее и ключицам, прежде чем опуститься ниже, к ее груди и животу. Его руки прослеживают очертания и пути по ее гладкой коже, словно он рисует кончиками пальцев карту ее удовольствия, искусно вырывая стоны и задыхающиеся вздохи из приоткрытых губ Рейниры. Под его горячим взглядом Рейнира вспыхивает, как оживающее пламя, поднимая бедра и грудь навстречу губам и рукам Деймона. Его член прижимается к ее бедру, горячий и твердый, обещая ночь блаженства, и когда он, наконец, раздвигает ее ноги, чтобы дразнить ее влажные складки, Рейнира готова умолять и плакать.       Она хорошо привыкла к медленным пыткам мужа, к тому, как он может часами дразнить ее языком, прежде чем, наконец, подарить ей удовольствие своим членом. Сегодня он кажется еще более жестоким, дразня ее и отказывая ей в удовольствии, пока Рейнира не становится полубезумной от желания, так близкой к пику, но неспособной достичь его без его разрешения. Только когда слезы отчаяния наполняют ее глаза, Деймон наконец входит в нее. Сжимая ее бедро рукой, он раздвигает ее и вводит свой член в ее скользкую пизду. Другой рукой он сжимает подушку рядом с ее головой и, ленивыми, почти неторопливыми толчками, вырывает из ее уст стоны, каждый звук которых углубляет изгиб его губ.       Она цепляется за него, сжимая его плечи, чтобы притянуть его ближе, отчаянно желая почувствовать сладкий вес его тела и жжение его горячей кожи на своей, пока их бедра продолжают медленный, чувственный танец. Когда первая волна удовольствия накрывает ее, Рейнира нарушает тишину, произнося имя Деймона почти неслышным шепотом. Он отвечает на ее зов собственным стоном, и его толчки ускоряются. Острая искра удовольствия внизу живота сигнализирует ей о приближении пика. Рейнира задыхается, впиваясь ногтями в спину Деймона и сжимая ноги вокруг его бедер, чтобы притянуть его ближе. Она сжимается вокруг него, стенки ее влагалища трепещут и сжимают его твердый член, пока он не оказывает ей сопротивления и не изливает свое семя глубоко в ее жар.       Все еще дрожа от оргазма, Рейнира прижимает Деймона к своей груди, успокаивая его неровное дыхание нежными ласками пальцев по его позвоночнику. Она рисует звезды вокруг его шрамов, обводит узоры на его блестящей коже, наслаждаясь волнами удовольствия, которые прокатываются по ее телу. Когда их сердца возвращаются к своему обычному ритму, Деймон поднимает голову и улыбается ей. Он перемещается по ее телу, чтобы прижать свои губы к ее губам, прежде чем его медленная пытка начинается заново, с поцелуями, которые зажигают ее чувства и заставляют ее нервы дрожать.       — Еще? — спрашивает Рейнира, прежде чем стон вырывается из ее горла, когда язык Деймона ласкает ее сосок.       — Это наша брачная ночь, — напевает он и переходит к другой груди, уделяя ей такое же внимание. — Я намерен в полной мере осуществить наш брак. В конце концов, это мой долг как твоего мужа.       Рейнира погружает пальцы в его волосы, направляя его в его стремлении доставить ей удовольствие.       — Тогда выполняй свой долг, муж.