Глава VI. Как мухи в воде

      Фред потоптался у двери, на которую указал трактирщик. Крынка обжигала пальцы, он принюхался и сделал глоток. Козье молоко оказалось приторным, хоть сухой шафран и добавлял горечи. Фред поморщился и вытер рот — он никогда не любил сладкое.              В детстве бабка от любой болезни давала ему медовый отвар и тщательно следила, чтобы всё было выпито до дна. Фред каждый раз долго пускал в молоко пузыри, выжидая, пока бабка отвернётся, и втихую отдавал кружку брату.              Но варево Лекаря вкусом совсем не напоминало то молоко из детства.              — Эй. Слышишь, девчонка? — он громко постучал. — Леди, я притащил вам щедрое подношение, извольте впустить.              Ответа не последовало. Фред для приличия подождал мгновение и пнул дверь. Комната была пуста. Только прогнувшийся соломенный матрас выдавал недавнюю гостью.              — Да чтоб тебя за ногу…              Крынка звякнула об пол и разлетелась вдребезги. Над осколками кружила одинокая муха, с интересом потирала лапки и, похоже, принюхивалась, одурманенная ароматом пряностей. Крылышки её трепетали всё медленнее, пока совсем не замерли — и муха вяло шмякнулась прямо посреди молочного пятна.                     Лекарь стоял спиной ко входу и пересчитывал бутыльки. Он не дрогнул, когда Фред резво перелетел порог, сбил на ходу табурет и чуть не устроил пожар, опрокинув подсвечник — но вовремя успел подхватить его.       — Полагаю, в этом помещении всё ещё принято стучаться, — спокойно заметил Лекарь, не оборачиваясь.       — Прошу прощения, — хрипло отозвался Фред, накидывая свой худенький жилет. — Боюсь, от вас удрала одна раненая, сэр.              Один из бутыльков гулко ударился о стол. Лекарь развернулся, на лице его не было и тени страха или тревоги, какую врач должен испытывать, когда его пациент сбегает в ночи.              — Любопытно, — сухо проговорил он. — В её состоянии это… нежелательно.              От интонации, с которой Лекарь произнёс последнее слово, Фреду захотелось поёжиться. Он немедленно натянул сапоги и выпорхнул за дверь. Следом на лестницу с удивительной скоростью спустился Лекарь.              — Осмотрите окрестности, — холодно командовал он, — опросите соседей. Для больной это может быть опасно, — с нажимом повторил Лекарь, пересекая главный зал таверны.              Фред успел буркнуть себе под нос, что и сам знает. Он уже хотел отделаться от жуткого мудреца, хотя тот явно не желал Фреду ничего дурного. Хотел просто найти девчонку и как следует объяснить ей, что не очень-то вежливо исчезать без предупреждения — где ваши манеры, небесная леди?              Он пробирался сквозь толпу подвыпивших постояльцев, огибал дубовые столы и когда обернулся, то увидел, что путь Лекарю преградила охрана. Кажется, тот что-то прошипел трактирщику и полез за кошельком. Плевать. Времени не было.              Фред выбежал на улицу, с жилетом нараспашку и бешено колотящимся сердцем. Сколько он уже не спал? Сутки, двое? Усталость сводила с ума, но ноги бежали сами.              Странный разговор с Лекарем, вопреки здравому смыслу, успокоил его тогда: возможность вытащить Джорджа чётко нарисовалась перед его глазами впервые за последний год, при этом от Звезды требуется всего лишь пара прядей. Жалкая пара прядей, и всё встанет на круги своя; брат снова будет строгать рядом деревянные фигурки, воровать для Фреда яблоки из монастырского сада, ворчать с утра. Он проснётся и станет ворчать. Всего-то пара прядей, и Фред будет не один. А Звезда? Звезда пусть улетает домой — у Фреда уже был план, как это устроить.              Вся радостная картинка рухнула, как только он увидел опустевшую комнату Гермионы. И фигурки, и яблоки, и ехидная улыбка брата — всё разлетелось на осколки. Но Фред не собирался так легко оставлять это разбитое будущее.              Он пронёсся через все дворы поблизости, колотил в каждую дверь, спрашивая про бойкую леди в старом платье и поношенных башмаках. Разбуженные люди гнали его в шею, но Фред не отставал, пока не получал ответ.              — Безупречные манеры? — усмехались самые сочувствующие. — Добрый человек, в наши края благородные девицы не заглядывают.              Одна только женщина указала Фреду на лес. Когда она с улыбкой отворила дверь, из-за её спины донёсся бесконечный младенческий смех. Конечно, Фред прекрасно помнил этот дом.              — Хозяйка, мне ведь даже отблагодарить нечем…              Фред похлопал по рубахе, пошарил по привязанным к поясу мешочкам и флягам. Настойка не подойдёт, шило — ну зачем ей шило? Пальцы нащупали зеркало в поцелованном лоскуте — прощальный подарок Мэг. Фред задумался: мало ли, сколько людей ему врут, на всех зеркал не напасёшься. Скорее губы в кровь сотрёшь.              Он потянулся, чтобы достать зеркальце, но женщина схватила его за руку и молча покачала головой.              Деревья перед ним расступались — узнали милого странника. Фред ловко одолел все овраги, все перевёрнутые пни, не споткнулся ни об один корень. Позже он посмотрит на свои руки, вспомнит эту дорогу — и ужаснётся: невозможно было выбраться без единой царапины из таких густых кустов чертополоха. Но лес защищал Фреда, печально кивал ему вслед макушками елей.              Неподалёку от деревни показались несколько тусклых огней. Фред притаился в зарослях вереска. Он разглядел две здоровенные фигуры у шатра — в руках оба держали арбалеты. Фред едва проглотил смешок. Какому тупице придёт в голову сторожить шатёр только со стороны входа? Похоже, этот господин был слишком скуп, чтобы разъезжать со свитой побольше и поприличнее.              Охранники копошились только у одной палатки — и с виду она была не такой уж богатой. Наверняка себе господин выбрал бы вон ту, самую просторную, расшитую гербом и изображениями охотничьего рога. А раз стража стояла у другого шатра, значит, в этом шатре было спрятано что-то дороже безопасности господина. Пока что Фреду на ум пришло только одно такое что-то.              Арбалеты у громил его не пугали. Попытки представить ближний бой с таким оружием вызывали скорее хохот: самострелом можно разве что ударить противника по голове, разумнее выбросить бесполезную громадину и достать клинок. А клинки наверняка были при страже. Но ведь и Фред пришёл не с пустыми руками — справа на поясе болтался сапожный нож. Он-то и пригодится.              Фред, затаив дыхание, подполз к шатру сзади. Лезвие с лёгкостью вошло в плотную парусиновую ткань, запуская внутрь ветерок, и в щели скрылась пронырливая тень.              Он сделал три шага вслепую, на четвёртом споткнулся — носок сапога уткнулся в мягкое препятствие. Препятствие сонно вздохнуло. Фред опустился на колени и вгляделся в темноту, потихоньку расступавшуюся перед глазами.              — Девчонка?              Фред встряхнул Гермиону за плечо, но не добился ответа. Он быстро потёр ладонями её холодные щёки, молясь, чтобы Гермиона, чего доброго, не заверещала, и зашептал чуть громче:              — Очнись, эй. Ну же, — Фред пощёлкал пальцами у её уха. — Живо поднимайся.              Длинные ресницы дрогнули, затрепетали. На Фреда уставились огромные глаза Гермионы — такие же строгие и понимающие, будто она и не спала вовсе. Фред придержал её за спину, помогая сесть, и поймал знакомый взгляд, напоминающий, что небесные девушки не нуждаются в посторонней помощи, вполне могут справиться сами и что размазывать землю по щекам дамы в высшей степени неприлично.              Но когда Гермиона привычно попыталась убрать прядь за ухо, её глаза наполнились неподдельным ужасом. Лицо её застыло, руки ощупали шею. Внезапно голую шею. Кривой срез не доходил до плеч. Гермиона тихо вскрикнула, прежде чем Фред зажал ей рот рукой.              — Тс-с-с, тише ты… Вставай.              Но было поздно. Полог взлетел, в шатёр ворвались двое громил с арбалетами: от их нелепого вида Фред только насмешливо скривил лицо. Он вскочил, потянул за собой Гермиону, толкнул её назад — Гермиона удержалась на месте. Она не собиралась спасаться бегством одна, как жалкая дева в беде. Фред выругался, стражники двинулись вперёд — из-за их спин выглянула белобрысая голова.              — Стоять! Вы только посмотрите, как он её закрывает. Крэбб, Гойл, не калечьте гада слишком сильно. Не хочу заляпать фамильный герб грязной кровью.              Фред чуть не задохнулся от такой трусости. Напыщенный юноша вытягивался на цыпочки, боялся запачкаться — весь вычищенный до скрипа, а на расшитом поясе у него… Каштановая коса.              — Ворюга…              Пара секунд понадобилось стражникам, чтобы закатать рукава. Гермиона попыталась удержать Фреда за рубаху, но куда там!..              — В цирюльники подался, а?!              Фред рванулся вперёд и зарядил благородному господину в нос. Охотник тоненько взвыл, свалился на пол, зажимая руками лицо. Из носа хлынула кровь. Громилы растерянно обернулись, явно не зная, нужно ли хватать парня или помогать господину — чёткого приказа не было.              — Это придворный охотник, — ахнула Гермиона.              — Да хоть пекарь.              Фред мигом подхватил её и выскочил наружу. Гермиона, барахтаясь, спрыгнула с его рук и ринулась в сторону костра, на ходу подняв пожухлую ветку. Фред перелетел через корень и кинулся за ней.              — Куда!              Она зацепила деревянным концом язычок огня и швырнула ветку в сторону самого богатого из шатров. Сухая парусина мигом вспыхнула. Гермиона потянула Фреда за собой — и листва спрятала беглецов. Позади остались растерянные перешёптывания и гнусавый вопль благородного господина.              — Ваша честь… Ваше лицо…              — Взять их, идиоты!

***

      Преследователи оказались неожиданно многочисленны. Где-то далеко за спинами двух преступников перерыли землю несколько пар копыт — ни Фред, ни Гермиона не успели увидеть всей охотничьей свиты. А если они спустили с привязи гончих? Беглецы переглянулись: кому придёт в голову искать звёзды с собаками? Разве что дураку. А дураков бояться — глупо.              — Нос зажмурь!       Фред толкнул Звезду в болото.       Она возмущённо захлебнулась, вынырнула, но тут же её голову опустили обратно. Фред спрыгнул следом и тоже пригнулся. Чавкающая жижа едва доходила Гермионе до плеч, под ногами пружинила глина — утонуть здесь было невозможно. Зато ил вязкой слюной разросся по всей глубине.              — Кажется, отбились… Ну ты даёшь, девчонка! От тебя польза, оказывается, может… Ай! — Фред потёр отпечаток звонкой пощёчины. — У людей принято говорить «спасибо».              — Унизительно!              — Да тише ты…              — Унизительно, — Гермиона понизила голос. — Девка-нянька, подумать только. Вы солгали!..              Лицо её раскраснелось. Фред сложил руки на груди и старался не зевать — усталость била наповал. Он захлопал ресницами, сосредоточив внимание на пятнах румянца у девчонки на щеках, и только кивал головой в ответ на упрёки.              — …устроили дешёвый спектакль!..              — А ты меня в ангелы записала, что ли? — Фред прищурился. — Вы солгали, вы солгали… В следующий раз расскажу твою увлекательную биографию первому встречному. А лучше табличку на тебя повешу: «Свалилась Сверху На Мою Голову», как тебе?              — Перед образованным человеком!              — И правда. Как думаешь, придворный охотник сильно уступает в учёности мяснику?              Фред протянул руку к обрубку вьющихся волос и торжественно подытожил:              — Вот что бывает, когда правду узнаёт кто попало.              Она хватала ртом воздух, вонзив Фреду в переносицу гневный взгляд. Наконец к ней вернулась речь, и Гермиона отчеканила, не обращая внимания на отсутствующий вид собеседника:              — Зачем вы вообще следуете за мной? Увязались с самого первого шага. Что вам нужно? — она сверкнула глазами. — Лучше бы оставили меня там.              Фреду вдруг перехотелось язвить девчонке. Одна, с отрубленными косами, вдали от дома и наверняка даже не надеется вернуться. Но тоскливая мысль улетучилась моментально, когда ему на ногу пребольно наступили.              — Хватит! Ладно, — он вздохнул и зажмурился, отгоняя давящий сон. — Я обещал Звезду одной женщине.              — Обещали?!              — Умоляю, тише…              — Я польщена быть вашим трофеем, — зашипела Гермиона. — Использовать живых существ возмутительно, уму непостижимо! А вы ни разу не подумали, что это нечестно — тащить девушку чёрт знает куда, не говоря ей ни слова о своих планах? Признайтесь, не подумали?              — Давай посчитаем, — возмутился Фред. — Сначала ты была босая и раненая, мы искали целителя. Потом я отправил тебя отсыпаться, хотя сам не сомкнул глаз и пришлось ещё трепаться с этим травником… Комнату тебе дали благодаря моей болтовне, между прочим. Тот тип очень тобой интересовался. Но тебе же нужно было исследовать все шатры поблизости, — он развёл руками. — Какой из этих моментов ты считаешь самым удачным для чистосердечного признания?              — Это вас, безусловно, оправдывает, — она сморщила нос. — И охотник угрожал казнью. Вашей, между прочим, казнью. У него был приказ. Знаете, в отличие от вас, он хотя бы объяснил, куда мы идём…              — На стрижку?              — Негодяй!              Вторая нога Фреда теперь тоже получила. Он осел, погрузился в болото по подбородок.              — Я тоже могу объяснить, — пробулькал Фред, по воде пошли пузыри. — Ты можешь очень помочь. Умирает человек, мучается. А если Ведьма получит Звезду, она отпустит…              — Да вы рыцарь, я гляжу. А волшебному трофею нужно будет сразу лечь в могилу? Или достаточно, скажем, отрезать трофею ногу? — Гермиона попыталась вытащить из трясины пятку, но застряла.              — Достаточно отрезать твои волосы…              Фред спохватился, когда размытое пятно Гермионы залилось краской с новой силой.              — Стой-стой! И младенец! Помогло, помнишь? А больше Ведьме ты ни к чему, получается, и домой мы тебя вернём…              Гермиона ощупала сзади голую шею и опустила взгляд в камыши.              — Всегда мечтала быть разобранной на части ради благого дела, — проговорила она по слогам. — У вас остались ещё шутки по поводу моих волос? Выкладывайте сразу, я хочу послушать полный набор.              — Зря ты так, очень даже симпатично получилось… — сонно пробормотал Фред. — Волосы это же не главная ценность… И вообще, косы — не зубы…              — Нахал!              Она метнулась ближе, чтобы отдавить ещё какую-нибудь ногу, но Фред зашатался и чуть не рухнул лицом в тину — Гермиона успела дёрнуть его за ворот.              — Очнитесь! — она набрала в ладони затхлой воды и со всей яростью плеснула ему в лицо. — Я ещё не закончила!              — Девчонка… — прохрипел Фред, закашлявшись. — С ума сошла?              Гермиона выпрямилась и задрала подбородок. Стук копыт растворился где-то далеко. Рубаха липла к телу, ноги онемели от холода. Гермиона нашла торчащий из глины сук и подплыла к нему, разгребая руками вязкую тину. Заметив, что Фред не последовал за ней, обернулась:              — Вы решили остаться здесь? Кажется, жабы не слишком довольны вашим обществом.              Фред буркнул, что жабы хотя бы не читают нотации, и поплёлся за Гермионой. Стебли рогоза хлестали по груди, он хватался за кочки и коряги, борясь с желанием опуститься в ближайшую ямку и закрыть глаза. Гермиона со вздохом вытянула Фреда на берег.              Он улёгся на траву. Гермиона долго смотрела в лицо Фреда, скрестив руки на груди.              — Вы бледны. Воды наглотались?              В ответ Фред только хмыкнул. Странные они, эти звёзды: сначала болото в глаза плескают, а потом удивляются. Гермиона присела рядом и потеребила его воротник. Фред тихо зашипел:              — Это кто ещё к кому пристал? Гермиона-дочь-Пеленая…              — Менелая. Ваше внезапное немногословие наталкивает на неприятные мысли, — она схватила его запястье. Фред постарался вырваться, но Гермиона строго шикнула. — Не мешайте мне считать ваш пульс. Вам дурно?              — Усталость.              — Опять вы врёте. Да у вас же губы синие!              Фред вздохнул и прикрыл веки. Сон затягивал проворнее любой трясины. Вдруг он почувствовал, как чужие руки перевернули его на бок.              — Девчонка, прекрати…              — Вы обещаете вернуть меня домой?              — Есть один способ, — Фред зевнул. — Бабка говорила, зола, зола…              Он не закончил. Плечи не выдержали навалившегося бессилия, пальцы перестали дрожать от холода. Весь лес, болото, распахнутые глаза Звезды — ускользнули от Фреда. Он увидел ехидную улыбку, кислые яблоки, стружки от деревянных фигурок, вылетающие из-под сапожного ножа…              — Какая зола? Не молчите, — голос её был строгим. — Лучше смотрите на меня.              Фред сморщился и нехотя постарался уцепиться за реальность.              — Вы, звёзды, совсем никогда не спите что ли? — он потёр ладонью холодный лоб.              Гермиона легла рядом и уставилась наверх, где уже успело взойти солнце.              — Иногда. Если сильно затоскуем, — она тоже на мгновение закрыла глаза. — Но люди, по моим данным, обычно не засыпают так внезапно. Это не норма. Так вы обещаете?              Фред не ответил. Гермиона вскочила и потормошила его за плечи, но реакции не последовало.              — Прекратите упрямиться и послушайте меня. Да что же это… — она с досадой похлопала его по щекам. — Я буду считать, что вы обещали.              — Считай, что обещал постараться, — вяло откликнулся Фред. — И хватит меня колотить. Сон был приятный, между прочим…              — Да как вы не понимаете, — отчеканила Гермиона. — Это не усталость. От вас опием пахнет. Сколько вы приняли?              Снова вопрос встретила тишина. Звезда нахмурилась и ещё раз ощупала неровный край волос. Подняла взгляд — её сёстры уже наверняка ушли с небосвода вслед за темнотой. Ни одной не осталось. Шум вокруг утомлял: шелест листьев, пение птиц, кваканье в камышах — ни намёка на привычный небесный покой.              За спиной зашуршали заросли — и Гермиона вздрогнула от незнакомого голоса, неожиданного и тихого, похожего больше на молитву, чем на обычную речь:              — И правда, пахнет опием. Теперь и второй брат уснул.              Гермиона обернулась. В высокой траве стояла девушка. Нет, не стояла — повисла над землёй. Бледные волосы, бледные руки, сама она — будто выточена из дыма и хрусталя, почти прозрачная.              — Прошу прощения, — пробормотала Гермиона. — Вы ведь не из придворных, верно?              — Совсем нет. Я бы даже сказала наоборот.              — Как это — «наоборот»? Извините, мне кажется, я очень плохо вас понимаю…              — Я бы сказала, что я не из, а от, — заметила девушка и кивнула на Фреда. — Думаю, ему снятся яблоки. Вы случайно не любите яблоки?              — Я не знаю… — Гермиона растерялась, обескураженная таким неожиданным и совершенно нелогичным разговором. — Вы меня совсем запутали…              — Не думаю, что его отравили, — покачала головой девушка и наклонилась ближе, глядя на путников влажными, но удивительно спокойными глазами. — Фред не из тех, кто даст себя отравить. Скорее отравится сам.              — Что вы такое говорите, — к Гермионе вернулась обычная строгость. — И кто вы, позвольте узнать?              — Ой, Чокнутая… — Фред открыл глаза и слабо улыбнулся. — Я уж твоё лицо забывать начал.              — Просто ты не был достаточно потерян. И сейчас? Думаю, меня привёл не ты.              Гермиона молча наблюдала за странным диалогом между Фредом и прозрачной девушкой. Впервые за долгое время она не знала, что сказать. И если слова Фреда Гермиона разобрать могла, то девушка несла откровенную чушь.              Из её реплик Гермиона поняла лишь две вещи: с Фредом они явно были знакомы давно — во-первых. Во-вторых, не виделись они минимум год. И, пожалуй, в-третьих — Фред помнил её другой, хотя и не был так уж удивлён переменам в облике девушки. А может, Фред сам по себе редко удивляется.               Где-то вдали вновь послышался стук копыт. Гермиона тревожно оглядела своего сонного спутника, загадочную незнакомку и свою грязную насквозь юбку.              — Не хочу прерывать вашу беседу, но если мы будем медлить, то меня увезут с гончими, а вас, — она твёрдо указала на Фреда, — оставят без головы к утру. В лучшем случае, — она пристально посмотрела на тусклую девушку. — Вы хотите отправиться с нами?              — Боюсь, это будет несчастье для вас. Вы же тогда совсем заблудитесь.              Девушка глянула на Звезду, затем на небо, словно примеряя, подходит ли Гермионе утренняя синева. Фред приподнялся на локтях и прислушался к звукам далёкой погони.              — Знаешь, Чокнутая. Заблудиться нам было бы очень кстати.