Глава XIII. Долго и счастливо...

      Когда землю укутала ночь, сотни королевских стрел взмыли в воздух. Небо испуганно дрожало, прятало бока, и стрелы больно кололи его прямо в живот, и в огромные небесные руки, и в сморщенное от подступающих слёз лицо.       Ведьма облизнулась длинным языком. Сколько лет она следит за звёздами? Уже и не вспомнить. Когда ты молод, у тебя нет необходимости считать годы. От этой привычки давно пора бы избавиться, но сегодня Беллатриса всё загибала тонкие пальцы, поглядывая на спящего юношу. До сих пор он лежал бледный и неподвижный, но этот вечер принёс перемены.       Фред опустился на колени. Он склонил голову, растрёпанные волосы нелепо взлетели над его лбом. Так обычно молятся непослушные мальчишки: разбив в кровь костяшки, но не пряча дразнящего взгляда.       — Иди. И веди её сюда скорее, лисёнок. Ты же хочешь помочь младшему братишке, верно?       Фред не взглянул на небо. Какое ему дело до звёзд? В небе им высоко и безопасно, а единственная упавшая несчастная надёжно спрятана. Да и костёр на площади освещает путь намного ярче. Главное — не вспомнить, что костёр этот пожирает родной дом.       — Да, госпожа.       Он медленно поднялся. Под босыми ногами протяжно заскрипели половицы, и Ведьма отвернулась, рассматривая ночное небо. Фред распахнул дверь и дёрнул за руку Чокнутую, затягивая её в хижину.

***

      Прежде чем ступить на тропинку, сплошь выложенную глянцевой мозаикой, Драко нерешительно потоптался в траве. Наконец он взял себя в руки, как полагается отважному Придворному Охотнику, и приготовился шагнуть — но в последний момент отскочил, чудом удержав равновесие. Ночь обещала быть слишком короткой.       Он поднимался к мраморному фонтану, словно на плаху. Анютины глазки, разросшиеся по всему саду, пахли совсем слабо, но Драко казалось, что их аромат душит, хватает за горло; приходилось судорожно сглатывать каждую минуту. Он помнил крепкие бутоны роз, которыми были усеяны внутренние дворики замка. Теперь розы исчезли, и на их месте появились безвкусные жёлто-фиолетовые лепестки.       — Прошу. Венец, до недавних пор достойный только ночи! — торжественно провозгласил Охотник и сам удивился, как быстро нашлись подходящие слова. Довольный собственной новообретённой поэтичностью, он склонил голову и протянул Принцессе позолоченный свёрток. — Я достал его для вас, Ваше Высочество. Вырвал у самого неба, если позволите. Потому что даже небо недостойно его сияния — только вы. Только вы достойны, миледи.       — Всё вы льстите, сэр Малфой, — заулыбалась Принцесса и нетерпеливо выхватила подарок. — Настоящий плут! Должно быть, с вашей стороны очень дерзко было красть косы у неба?       — Дерзость — это прерогатива лишь тех, кто может её себе позволить, — с важным видом выпрямился Драко. — Вы позволите, миледи?       Он протянул ей ладонь, позабыв снять кожаную перчатку, и поскорее чмокнул розовые костяшки её пальцев. Принцесса хихикнула и жадно распутала тесьму свёртка.       — Вос-хи-ти-тель-но, правда же? — она склонилась над тёмной гладью воды, любуясь отражением. — Вам нравится, сэр Малфой?       Звёздный венец сидел так, словно Звезда рождалась и гасла для единственной цели — даровать свои волосы Её Высочеству. Драко невольно замер с распахнутыми глазами, глядя на Принцессу. Перед ним сидела та же капризная девчонка, но улыбка её сияла совсем по-детски, и даже ямочки на щеках светились.       — Что же вы молчите? Будто язык проглотили! — засмеялась Принцесса, и смех её разлился по саду сотней колокольчиков. — Неужели так красиво?       — Именно так, миледи.       — Сэр Малфой, вы снова звучите невероятно лестно!       — Я никогда ещё не был так честен, миледи.       Он не мог отвести от неё взгляда. Некоторые из кос Принцесса распустила, и локоны рассыпались по её спине медным водопадом, струились по плечам, обрамляли гордое лицо.       Вдруг Драко почудилось, что сияние, исходящее от венца, отбрасывает на щёки Принцессы бледную тень. Что чужие косы, так ослепительно горящие на её голове, выглядят неправильно, что сам небесный гнев блестит в лунном свете. Но Принцесса восторженно крутилась около фонтана, то и дело подкручивая пряди у уха и приглаживая каштановые кудри.       — Право, вы сегодня необыкновенно молчаливы, — прощебетала она, не глядя на Охотника. — Может, вы больны? Может, мне стоит позвать доктора, сэр Малфой? Он даст вам горькую касторку, и слова сразу же вернутся, верно?       — Миледи, — прохрипел он, — вы же так растратите весь звёздный свет. Давайте завернём венец в тесьму, а потом вы снова его достанете? Вы же не хотите, чтобы Король вместо сияния увидел тусклые патлы…       — Если вы не желаете показаться доктору, то я прикажу вам набрать в рот воды! — рассердилась Принцесса и вздёрнула носик-кнопку. — Тусклые патлы, тоже мне.       — Тогда давайте хотя бы отправимся внутрь, в саду становится прохладно. Чувствуете это мерзкий ветрище? — Драко притворно поёжился. — Вы же не хотите, чтобы венец растрепался…       — Да что вы в самом деле! — всплеснула руками Принцесса. — Сегодня полное безветрие, даже листва у дубов не колышется, видите? И анютины глазки вытянулись неподвижно. Может, это вам стоит пойти во дворец, сэр Малфой? Вы же не хотите застудить горло и лишиться возможности быть мне собеседником. Ступайте, сэр Малфой. Это приказ!       — Но позвольте, Ваше Высочество! — Драко чувствовал, как лицо и шея неумолимо алеют. — Я буду ждать вас у ворот.       — Приду утром, — возразила она. — Доброй ночи, господин Охотник.       — Нет, я не двинусь с места без вашего обещания.       — Я обещаю вам доброй ночи. И нажаловаться папе, если вы сейчас же не отправитесь спать.       Принцесса так и задремала, склонившись над чистой водой, пока едва уловимый ветерок расчёсывал небесные кудри.

***

      Веки разомкнулись с огромным трудом. Сколько же он держал их слепленными? Руки окаменели, а ноги ныли и кровоточили так сильно, что мокрые пятки стали первым и единственным настоящим ощущением. Несмотря на невозможность пошевелиться, — Джордж был готов поспорить, что жёсткую лавку надёжно прилепили к его спине, — тело казалось необычайно лёгким. Словно кто-то выгреб из него плошкой пару пудов жизненной силы.       Первым звуком стал ответ.       — Ты до меня докричался, а я откликнулась. Мы это давно решили.       Первым касанием стала хватка брата на спине.       Фред сжимал Джорджа так крепко, будто думал, что без его рук он может снова уйти. Хотя Джордж, по правде говоря, уходить никуда не собирался. Как тут уйдёшь, когда в плечо воткнулся мокрый нос, один в один как твой собственный?       Первым словом стало признание.       — Дурак.       — Сам дурак.       Оба всхлипывали, как обыкновенно всхлипывают мальчишки с ободранными коленками. Чокнутая молча сидела рядом, рассматривая тонкие линии на ладони Джорджа. И уши у неё снова были горячими.       — Я уж думал, мне в кости одному придётся играть, вот скука-то!       — Господи, ты опять орёшь.       — Ага, значит, ухи работают. Скажи ещё, что голова соображает.       — Уж явно получше твоей.       Несмотря на слабость, всю скудную энергию Джордж потратил, чтобы твёрдо обхватить две руки: одну длинную, мозолистую и тёплую, а вторую — поменьше, хрупкую и отчего-то слегка прозрачную.       — Я видел только её. Бежал, бежал… А почему ты не пришёл ко мне?       — Я приходил к тебе каждый день, балда.       — А я никак не могла дойти, — вздохнула Чокнутая.       — А я бежал, главное, бежал… И всё без толку.       — Да, видели мы твои сапоги. Без толку, а подошвы — в клочья, ага, — Фред пнул босым носком край лавки. — А дом у нас какой теперь, знаешь?       — Ты его без меня в пыль стёр? — расстроился Джордж.       — Он его усовершенствовал, — поправила Чокнутая.       — Именно! — засиял Фред, озаряя комнату очередным внезапным восторгом. — У нас дом теперь — бесконечный: ни стен, ни крыши. Никаких тебе ограничений. Везде он, в общем.       — Как небо, — добавила Чокнутая.       — Точно-точно! Мы тебя должны ещё кое с кем познакомить, — засуетился Фред. — Она немного нервная, но ты быстро привыкнешь.       Вдруг Фред почувствовал, как что-то щёлкнуло его прямо в лоб. Наверное, это была тоска. Девчонка ждала снаружи и тоже мечтала о доме. Значит, ей скоро придётся уйти.       Но неожиданная грусть мигом растворилась, когда Фред заметил ехидную улыбку брата. Немного сонную, но в точности такую же, какой он её помнил.       — Ну и чего ты лыбишься?       — А у тебя, я смотрю, трудностей с привыканием не возникло, да?       — Разве что небольшие.       — Посмотри-ка на него, — Джордж кивнул Чокнутой и легонько потряс её руку. — Этот человек любые свадьбы за четыре улицы обходил. А сейчас, гляньте, жених нашёлся. Вон как глаза забегали, точно.       — Обходил, — буркнул Фред. — Я просто суету не люблю.       — Да ты только её и разводишь! — хором отозвались Джордж и Чокнутая.       В комнате повисла мирная тишина. Мягкая и спокойная, она укрыла три макушки своим невидимым пушистым одеялом.       — А старуху ты хотел со свету сжить, — хрипло начал Джордж.       Фред долго смотрел на брата, затем коротко кивнул, и чёлка его смешно взлетела надо лбом.       — Я это и сделал.

***

      — Идите же сюда! Бегом! Я приказываю вам идти сюда бегом! Она? Это точно она!       — Она, она, Ваше Величество! Вон как блестит, поглядите.       Склонившись над зеркалом воды, на мраморном бортике спала небесная девушка. Медь её волос разливалась вокруг светящимся озером, покрывая лицо, плечи, доходила до пят и успокаивалась на холодном камне. Тысячи анютиных глазок глядели, не решаясь сомкнуть цветочные веки. Они ждали торжества.       — Меч из ножен мне, скорее!       В безжалостных глазах Короля отразился огонь Звезды. Наконец перед ним лежал ключ к справедливой вечности, и Король был решителен, как никогда в жизни. Он прицелился, его корона величественно сползла на лоб.       Острие пронзило звёздный свет. Король с силой вдавил рукоятку, чувствуя, как лезвие пробивается в землю. Бессмертная власть билась последними вспышками и текла к его ногам.       — Ликуйте, люди! Свершилось! Отныне не будет в наших землях иного Короля!       Придворные повиновались, и сад заполнила радость испугавшихся ослушаться. Лучники пустили в небо стрелы, и небо взвыло, израненное и траурное. Оно сперва собиралось оплакивать убитую Звезду и уже сгоняла над дворцом тучи, но в последний момент пригляделось и вздохнуло с облегчением.       Во всеобщем триумфе Король застыл, глядя в закрытые глаза дочери.       Её хоронили той же ночью. Даже месяц не повернулся, чтобы осветить горы жёлто-фиолетовых цветов, возвышающихся над прелестным личиком, мирным и неподвижным. Лучники отчаянно кромсали небеса стрелами, и каждая из них летела, не разбирая цели. Они врезались в огромные воздушные руки, и в прозрачный живот, но не были способны задеть ни одной далёкой мерцающей точки.       Корона звякнула и скатилась со лба Короля, угодив в земляную яму. Служитель замер на мгновенье — не закидывать же почвой золото. Но Король лишь махнул рукой.       И следующий век не было такого Короля.