Искусство - это обман

Бояться горя - счастия не знать  Дремлющая музыка была настолько чутка, что стоило лишь легчайшего прикосновения умелой руки, дабы ее воспроизвести. Июнь уже успел перемениться непроглядными рассветными туманами на пылкий июль. Форшлагами доносилось до наших ушей пение ласточек. Жара была всеобъемлющей, максимально ужасной и противной, точно поднявшаяся на землю с дьявольской преисподни, неся с собой лишь горечь. В такие погодные условия  все застывало абсолютно также, как в зимние метели, только вместо снега - пыль и гарь.  Я жадно, даже взахлеб, пила холодную воду из своего стакана, в надежде хоть немного отвлечься от сего мерзкого климата, пока Лукас, склонившись, что-то колдовал над гитарой моего брата. Мне было так приятно наблюдать за тем, как юный музыкант искусно выполнял то, в чем был поистине заинтересован, в чем была его суть — парень выглядел тогда таким живым, настоящим, одушевленным, сконцентрированным. И чем дольше я за ним следила, тем отчаяннее хотела прижать Лукаса к себе, заставляя утонуть в объятиях, коснуться губами его щек, шеи, кожи под воротом футболки; я так хотела пропасть в зное, что, к сожалению, мне не принадлежал. Впрочем, это я оставлю на конец моей истории.  Заметив мой взгляд, парень выбил меня из глубины чувственных мыслей и накапливающейся страсти. Может, мне стоит признаться в своей слабости? Что существенное может чувствовать ребенок в шестнадцать лет? Нужны ли мне и другим эти "чувства" ? Стоит ли тратиться ради собственных иллюзий? Было так много вопросов и так мало ответов.  — А что это тебя на гитару потянуло? — спросил ненароком он, зажимая струну.  Я же, стремясь придумать хоть некий обоснованный ответ, заправила свои относительно негустые волосы за ухо: — Да так…скучно, просто… — Понято, — промолвил Лукас, поворачивая колки инструмента, таким образом его настраивая. Взгляд парня был установлен куда-то в телефон, что лежал подле самого музыканта. Звук же становился то тише, то громче.  Когда Лукас убедился в правильности настройки, он с некой легкой непринужденностью перебрал струны гитары своими пальцами, в том числе зажимая аккорды; мелодия прозвучала густо, словно акварельные краски, что расползаются по холсту под кисточкой художника.   — Умеешь играть? — с вопросом передавал парень струнный инструмент в мои исконно клавишные руки.  — Не особо…  — проинформировала я, пытаясь зажать аккорд Am: это несложное трезвучие все также вызывало трудности в выполнении. Держала я гитару неровно, но к инструменту относилась с предельной аккуратностью.  В глубоком взгляде собеседника на одно короткое мгновение вспыхнул ехидный огонек: — Беа, у тебя неправильная постановка руки. Дай научу, — Лукас пододвинулся ко мне поближе, даже прильнул, ложа свои пальцы поверх моих. — Ладонь должна быть слегка вытянута, а не округлая, — парень собственноручно мягким движением переставил положение моей руки, — да, вот так. Пальцы  — перпендикулярны к грифу, нажимать на струны надо кончиками пальцев, а не подушечками, как ты.  Признаюсь честно, давить на струны кончиками пальцев было равносильно адской пытке. Никогда не понимала как бедные гитаристы дерут себе руки до самой крови посредством частых репетиций и, не смотря на боль, все равно упорно берутся продолжать разбирать произведения. Любишь кататься - люби и саночки возить. У нас, пианистов, все предельно легко и просто: громкость звука зависит лишь силы нажима, а не какой стороной пальца стоит поворачивать. — Кстати, не советую начинать с такой гитары: струны слишком высоко натянуты — на таких старых трудно делать баррэ, — с интонацией поучительной сказал парень, вновь уставившись в телефон. Он, по всей видимости, начал печатать кому-то сообщение, слегка улыбаясь; я все также разбиралась с аккордами. Не знаю, правда, зачем оно мне было все нужно, поскольку, повзрослев, я не разу не брала в руки сего струнного инструмента. Фортепиано всегда же остается в моем сердце как значительная часть жизни, даже если профессионализмом и талантом в игре я не отличаюсь; однако, слушая качественную музыку, я нахожу интересным тем, как ноты передают весь спектр эмоций, красоту и ярость природы, непоколебимость кровавой битвы, метафизику души совсем не хуже, как делает это литература.  Добродушный, он все равно остается как-будто на дистанции. И чуяло мое сердце, хоть и такое неопытное, что имеет парень себе на уме другую девушку. Мой взгляд скользил по нему, с кем-то оживленно переписывающемуся. С одной стороны, по ту сторону экрану мог быть кто угодно — друг, может быть родственник… Впрочем, я не хотела быть оставленной в раздумьях и ревности, колющей меня острыми иголками изнутри. Я, отложив гитару, перевернулась на спину и, высматривая полное ничего в потолке, сперва замялась задавать свой насущный, хоть и не такой. скорее всего, прямолинейный вопрос у друга. Вдруг, он не так поймет, и я останусь в дурах?  — Слушай, Лукас, — робко начала я. Настенные часы отбивали минуты. — У тебя была там..девушка? Не подумай ничего, я просто интересуюсь.  На такие темы мы с ним не говорили, так что я буду не удивлена тому, что резкий и неожиданный вопрос наверняка выбил парня из колеи. Однако тот, слегка посмеявшись, ответил: — Была, но отношения эти были несерьезные, честно. А что на счет тебя? — поинтересовался он, перенаправляя свой взгляд с телефона прям на меня.  Я покачала головой. А что мне еще оставалось делать? Я лишь в полном смятении достала гитару, разместив ее себе на живот: — Никого у меня никогда не было. Парень в очередной раз усмехнулся: — По собственному желанию? Или партия достойная не подвернулась?  — Не считаю, что это самое важное в моей жизни на данный момент, — сказала я якобы невзначай, подергивая струны. — Да и нет тут нормальных парней, только фрики.  — А я?  На пару мгновений мною целостно отхватил страх. Я не знала что конкретно ответить парню, ведь лично для меня он был более, чем просто хороший приятель. Однако я все-таки, возможно даже глуповато, решилась сказать:  — Ты мой друг.  Комок с горла никуда не укатился и не ушел, а преданно остался на своем месте. Я ведь могла признаться, могла сказать хотя бы что-то, хоть намёк, но вместо этого выбрала банальное и безопасное "друг". Хотелось вернуть время вспять, перебороть свой страх, уверовать в себя, переступить через свои фобии. Я закрыла глаза, стараясь скрыть от себя и от него ту зыбкую надежду, что всё еще жила внутри меня. В сердце рвалась на части какая-то нежная и хрупкая струна, которую так и не решилась задеть словами. До чего же все таки я была глупа и труслива!