Часть 2

Богатство буквально стекало со стен комнаты Цю Цзяньло. Все четыре из них были увешаны дорогими картинами, картами и свитками с изысканными каллиграфическими надписями. Немного почитав развешанные свитки, можно было сгруппировать их по темам: те, что были посвящены цветению персиковых деревьев весной; те, что повествовали о ностальгии по осени в её золотом великолепии (это уже казалось чересчур); несколько о достоинствах почитания семья и тому подобное. Остальная часть комнаты была роскошно обставлена. Кабинет, где Шэнь Юань в данный момент стоял на коленях, был соединен с личными покоями молодого господина с помощью лунных ворот из сандалового дерева. Его запястья были связаны за спиной. Недостаточное кровообращение немного напрягало, потому приходилось неуверенно сжимать и разжимать пальцы. Он шел послушно и почти не сопротивлялся, пока охранники Цю Цзяньло занимались его доставкой в поместье Цю. Слуги бросили его здесь по приказу молодого хозяина, и, казалось, несколько часов Шэнь Юань просто стоял на коленях, не думая ни о чем, кроме прекрасных картин, каллиграфии, различных мест, отмеченных на картах, мастерства изготовления каждого предмета мебели и чистоты пола. Это так отличалось от тех грязных мест, в которых он проводил свои последние семь лет. Он думал о детях. Были ли они наказаны за то, что он сделал. Он надеялся, что Юэ Ци позаботится о них. Если бы у него было время достать немного денег в тот день, он мог бы отдать их Юэ Ци и попросить его купить что-нибудь для всех. Но из-за того, что Шиву устроил скандал на главной улице, и позже, ему пришлось залечь на дно даже у менее оживленных улиц, на случай, если его будут искать охранники, это было непросто. И, в конце концов, всё было напрасно. Ему стоило пойти поискать какую-нибудь работу, несмотря на опасность, хотя бы сделать прощальный подарок. Уши Шэнь Юаня уловили приглушенный звук, и он заставил себя глубоко вздохнуть, набираясь спокойствия, необходимого для того, чтобы противостоять буре эмоций. Было трудно избавиться от скованности, учитывая, что его руки были заломлены назад, а тело находилось в таком неудобном положении довольно долго. Кроме того, у него болели колени. Но он всё равно старался изо всех сил. Дверь перед ним бесшумно открылась, и вошёл Цю Цзяньло, одетый в безупречно дорогую одежду. Шэнь Юань не отрывал взгляда от ботинок молодого человека, следя за тем, как Цю Цзяньло неторопливо расхаживал по комнате. Когда он подошел ближе, плечи Шэнь Юаня напряглись, а лицо чуть нахмурилось. Он мысленно выругал себя за оплошность. Не бойся, он не может тебя убить, - сказал он себе. Система хочет, чтобы ты прошёл весь путь до конца, она не позволит ему убить тебя, пока ты только на середине. Впервые такие размышления оказали положительное влияние на его психику. Да, не было причин для беспокойства. Пока он не высовывался— Ужасающая боль пронзила его спину, и он ударился лицом об пол. Шэнь Юань стиснул зубы. Это всё, что он мог сделать, чтобы сохранить спокойствие. Хуже всего было то, что он ожидал подобного, но пару мгновений потери фокуса было достаточно, чтобы удар застал его врасплох. Это был не первый случай, когда кто-то избивал его; были владельцы ларьков, которые буквально вышвыривали попрошаек с улицы. В тех случаях, когда он совершал ошибки, работорговцы избивали его. Тем не менее, это были времена, когда он знал, с чем имеет дело, и работорговцы знали, что слишком частые удары могут повредить товар - как они напомнили его новому владельцу тогда - поэтому они всегда сдерживались. С их точки зрения, было лучше дать детям поголодать одну ночь и заставить их спать одних в холодном углу здания. Что же касается разгневанных торговцев у ларьков, то от них он мог убежать. Нынешняя ситуация была совсем не похожа на эту. Он понятия не имел, что произойдёт в будущем, но был абсолютно уверен, что Цю Хайтан откровенно врала в суде над Шэнь Цзю. Какую связь всё это имело к "заботе" и "спасению ребёнка из рабства"? Тело всё ещё ощущало боль от ударов, когда они внезапно прекратились. Он несколько раз моргнул. Зрение слегка затуманено. Он рассеянно заметил, что теперь лежал на боку. Цю Цзяньло смотрел сверху вниз с саркастическим выражением лица. «Ты ничем не лучше мешка с рисом», - прокомментировал молодой господин. «Ты сожалеешь о том, что занял место той уличной крысы?» Шэнь Юань просто уставился на него. С какого черта, помимо того, что он работал в качестве боксерской груши, он ещё и должен был вести содержательную беседу? Цю Цзяньло смотрел в ответ, приподняв бровь, и на его губах заиграла довольная улыбка. Шэнь Юаню захотелось плюнуть ему в лицо. Пошёл ты, мысленно выругался он. Я, вероятно, вдвое старше тебя и ты так обращаешься со старшими? Это я должен отпинать тебя за всё то дерьмо, которое ты устроил! Как бы то ни было, как только у него появилась возможность, он собирался сбежать из этого места. Однако стоило задуматься об этом и система выдала предупреждение. 【 Внимание: Клиенту не разрешается покидать текущее местоположение, не выдержав "Трёх лет ада в золотой клетке". Это одна из основ Пути Злодея и её нельзя избежать! 】 Глаза Шэнь Юаня вспыхнули. Что? ЧТО? Что значит, я не могу уйти? Я заслужил ненависть Цю Цзяньло, я выполнил задание. Ты же не думаешь, что я буду сидеть здесь и терпеть это насилие по собственной воле? 【 Неспособность завершить Путь Злодея приведёт к удалению учетной записи уважаемого клиента!— 】 Хорошо! Ему не нужно было этого слышать. Шэнь Юань закрыл глаза, признавая своё поражение, мысленно готовясь к предстоящим годам— Его схватили за хвост, и бледная рука отвесила ему пощечину. Твою ж, как больно!! «У тебя что, в ушах грязь?» Спросил Цю Цзяньло, хватая за лицо, чтобы осмотреть его со всех сторон. «Мне нужно повторить?» Мне нужно, чтобы ты прекратил прикасаться ко мне, ты, садистский урод. Шэнь Юань подавил отвращение и нахмурился. Он действительно забыл о вопросе. Речь шла о... Ах. Цю Цзяньло отпустил его лицо и волосы. Шэнь Юань покачнулся, но, к счастью, остался стоять на коленях, наклонившись вперёд всем телом. «Это я напал на вашу лошадь,» - Шэнь Юань чётко выговаривал каждое слово. Он не мог допустить, чтобы Цю Цзяньло подумал, что Юэ Ци причастен к этому. Что, если этот ублюдок вернется и заберёт с собой его друга? «Он— другой ребенок не имеет к этому никакого отношения.» Брови Цю Цзяньло приподнялись. «О, правда? Так ты не только отродье самого низшего сорта, ты ещё и очень тупой.» Шэнь Юань ударился лбом об пол. Защищать свою семью - это не так уж тупо. Но он не хотел продолжать разговор с этим... человеком, поэтому закрыл глаза и вернулся в режим боксерской груши, думая о чем-то другом. Примерно через минуту Цю Цзяньло остановился. «Тц, ты такой скучный.» Никогда прежде Шэнь Юань не был так рад получить оценку в 0 звёзд. Его новый хозяин был по своей сути садистом, любящим издевательства. Шэнь Юань не мог позволить ему добраться до себя, не мог дать ему ничего, что могло бы вызвать у Цю Цзяньло желание надавать ему пинка. В ближайшие дни он сделает всё возможное, чтобы быть настолько скучным, насколько это в человеческих силах. В этот момент из-за двери, ведущей во внутренний двор, донесся девичий голос. «Гэгэ? Гэгэ?» - сладко позвал голос. – «Ты здесь?» Молодой мастер Цю, что собирался сесть и использовать тело Шэнь Цзю в качестве коврика для ног, застыл на месте и вскочил со стула. «Встань!» - грозно прошипел он, и когда Шэнь Юань выпрямился, быстро развязал верёвки, пряча их подальше. «Иди умойся. Скажешь лишнее - и ты труп.» Резкий вдох. Шэнь Юань сделал два неуверенных шага. У него защипало в глазах, и он яростно заставил себя сосредоточиться на чем-нибудь другом. Оглядевшись, он приметил таз и, прихрамывая, направился к нему. На самом деле предпочтительнее было бы остаться на полу, как дохлая рыба. Однако ему было любопытно посмотреть на маленькую девочку снаружи, которая не могла быть никем иным, как Цю Хайтан. Рядом с раковиной лежало белоснежное полотенце. Он подумал, что если молодой господин рассердится на него за использование, то не сможет обвинить из-за фактического подчинения. Поэтому он окунул полотенце в воду и быстро вытер лицо. Следом был распущен хвост и немного причесаны волосы. Взглянув в бронзовое зеркало, стоявшее на том же столе, он был немного удивлен. Раньше у него было не так много возможностей рассмотреть лицо Шэнь Цзю. Цю Цзяньло бегло осмотрел его работу, заметил, в каком состоянии его прежде белое полотенце, и мгновенно скривился от отвращения. Шэнь Юань так устал, что, не задумываясь, закатил глаза. Что? Ты попросил его умыться! Знаешь, сколько грязи скапливается на теле, если не мыться каждый день? Отъебись, ты, избалованный молодой господин! Пока Шэнь Юань тщательно вытирал руки (или что-то в этом роде), Цю Цзяньло пошел открывать дверь. «Что такое Тан-эр?» Радостно спросил Цю Цзяньло. В его голосе не было злобы, он звучал даже мягко и мелодично. Тон, наполненный искренней радостью. ...Как впечатляюще! В мгновение ока из неразборчивого в следственных связях садиста в любящего старшего брата, этот молодой господин действительно был талантлив в искусстве лицемерия и двуличия. Оглянувшись, Шэнь Юань увидел маленькую девочку в светло-фиолетовом платье из парчи и маленьких белых атласных сапожках с вышитыми жемчугом на носках. Она выглядела прелестной и невинной, с наивностью ребенка, которого никогда не портила жестокая реальность. «Я слышала, что гэгэ кого-то купил, вот и пришла посмотреть, как он.» Что и следовало ожидать от уроженки Пути Гордого Бессмертного Демона. Даже если она была чиста как снег, она всё равно считала рабство, продажу и покупку людей совершенно нормальными вещами. Шэнь Юань прослезился. Мисс, как я мог поверить вашим словам в оригинальном романе? Сияя глазами, Цю Хайтан неторопливо направилась к тому месту, где стоял Шэнь Юань. «Так ты Сяо-Цзю?» спросила она, лучезарно улыбаясь. Придав движениям некоторую непринужденность, Шэнь Юань поклонился маленькой мисс. «Приветствую молодую госпожу, этого действительно зовут Шэнь Цзю,» - вежливо сказал он. Стоявший позади нее Цю Цзяньло нахмурился, но Шэнь Юань не обратил на него внимания. Цю Хайтан радостно захихикала. «Ах, он такой милый и хорошо говорит! Неудивительно, что ты купил его, гэгэ», - затем она взяла Шэнь Юаня за руку, глядя на него. – «Скажи, ты не хотел бы поиграть со мной?» Она говорила таким милым, ласковым тоном, в её голосе сквозила невинность. В тот момент Шэнь Юань мог представить себе только свою младшую сестру в том же возрасте, просящую его прийти поиграть с её игрушками. Ей всегда было трудно отказать. Как он мог отказать Цю Хайтан? Она казалась по-настоящему милой девушкой, если не считать её семейные связи и принятие рабства, как норму, что было не её виной. Он ощущал каждый мускул на своём лице, пока улыбался. Насколько улыбка выглядела искренней было под сомнением. «Этот будет рад играть с молодой хозяйкой, если позволите,» - осторожно произнес Шэнь Юань, крепко сцепив руки за спиной и подняв глаза на Цю Цзяньло. На какую-то долю секунды ему показалось, что он взглядом хочет проклясть Шэнь Юаня до смерти. Но это исчезло, стоило Цю Хайтан повернуться следом. Она умоляла брата сказать "да", и, конечно, он согласился. Избиение начало сказываться на нём. Пытаясь отвлечься, он сжал руки в кулаки и сосредоточился на ощущении ногтей, впивающихся в кожу ладоней. После недолгой беседы, в течение которой Шэнь Юань неподвижно стоял в углу, Цю Цзяньло уговорил свою сестру вернуться к её дневным занятиям. «Веди себя хорошо, и гэгэ сделает тебе подарок.» «Подарки гэгэ - самые лучшие!» Радостно воскликнула Цю Хайтан. Затем она поцеловала своего дорогого брата в щеку и выскочила из кабинета, предположительно, во внутренний двор, где располагалась семейная библиотека, - подходящее место для занятий. Или, может быть, для какого-то исследования... В любом случае, там будут книги. Он хотел что-нибудь почитать... С уходом сестры к Цю Цзяньло вернулось его истинное лицо. «Похоже, ты нравишься Тан-эр.» Он возвышался над Шэнь Юанем, глядя сверху вниз с надменным выражением лица. «Теперь ты часть моего поместья. Я могу делать с тобой всё, что захочу. Ты понимаешь?» «Этот понимает,» - бесстрастным голосом произнёс Шэнь Юань. Он мысленно приготовился к очередному удару ногой. Но, похоже, молодому господину на сегодня хватило веселья, поскольку он подозвал двух охранников и пренебрежительным тоном приказал им увести Шэнь Юаня. После этого его поместили в пустую комнату. К счастью, в комнате было чисто, хотя и казалось, что её давно не использовали. Его швырнули внутрь, и он упал на пол, словно марионетка без ниточек. Он лежал там довольно долго. Может быть даже задремал. Он попытался встать и вздрогнул от боли. Лучше ещё немного побыть в таком положении. Взгляд упал на деревянную крышу, на прочные балки, удерживающие всё сооружение, на заколоченные окна, на запертую дверь. Ему потребовалось много времени, чтобы подняться из положения эмбриона. Медленно, используя две руки. Задержав дыхание и беззвучно скрипя зубами. Его ноги дрожали, когда наконец удалось встать на ноги. Он опёрся о стену. Поскольку не было похоже, что он был покалечен, он позволил своему телу привалиться к стене. Пришлось прислониться к ней боком и сидеть тихо, вздрагивая при каждом болезненном вдохе. Когда он лежал на спине, у него немного кружилась голова, но другие позы тоже были неудобными. По крайней мере, лежа лицом вверх, он мог немного пошевелить руками и ногами, проверяя повреждения на теле Шэнь Цзю. Черт бы побрал этого Цю Цзяньло. Шэнь Цзю страдал не только от недоедания, которого можно было ожидать от жизни на улице, но и от того, что этот маньяк, с его то характером, ежедневно избивал его. Это нанесло бы ущерб чьему-угодно здоровью! Было ли это одной из причин почему Шэнь Цзю был таким параноиком и завидовал талантам других людей? ...И Шэнь Юаню предстояло терпеть такое обращение целых три года?! Гнев усилился ещё больше, и Шэнь Юань, застонав, рывком принял сидячее положение. Дыша через нос, он расположил ноги и руки соответствующим образом и попытался медитировать. Со всеми знаниями, которые он собрал в своей предыдущей жизни и в этой, он пустил в ход всю свою энергию ци, чтобы исцелить тело в меру своих возможностей, которых, по общему признанию, было немного. Тем не менее, ему удалось немного притупить боль, и примерно через день он смог передвигаться с большей легкостью. После встречи с Цю Хайтан, казалось, что молодой господин Цю забыл о нём на пару дней. Однако поскольку он должен был оставаться живым, охранник всё же ежедневно приносил ему миску холодной каши. Привыкший к голоду и пище один раз в день, Шэнь Юань не так сильно страдал. Скука и одиночество – другое дело. Он мог только развлекать себя, расхаживая по кругу, потягиваясь и выполняя небольшие физические упражнения, а также пытаясь разогнать ци по своим меридианам. Пополнять свои знания о самосовершенствовании из таких разных источников, включая мир, в котором он в настоящее время жил, было не самым безопасным и полезным способом самосовершенствования, но это было всё, что мог себе позволить Шэнь Юань на данный момент. Это давало ему возможность сосредоточиться хоть на чём-то. То, что Система иногда давала ему несколько баллов, заставляло Шэнь Юаня чувствовать, что он на правильном пути. Однажды Цю Цзяньло появился в комнате, морща нос от отвращения к зловонию. На этот раз Шэнь Юань смог проявить сочувствие. Он привык к запаху своего тела и уже почти не замечал его, но для кого-то вроде Цю Цзяньло он, должно быть, вонял, словно раскрытая массовая могила. Он схватил Шэнь Юаня за шиворот, потащил его из комнаты к группе слуг и велел им вычистить его до блеска. Работорговцы купали их раз в неделю или около того, особенно когда он был моложе, так что Шэнь Юань уже привык к подобному; он перестал стесняться своего обнаженного тела. Было приятно вымыться, и это самое главное. Многолетняя грязь была начисто стёрта с маленького тела Шэнь Цзю. Затем его вытерли, одели в самую красивую одежду, которую он носил со времени своего переселения, а служанка расчесала и аккуратно собрала его волосы. После этого его вновь привели в кабинет Цю Цзяньло. Цю Цзяньло сидел за столом, по-видимому, занимаясь бумажной работой. Увидев Шэнь Юаня, он одобрительно кивнул и отпустил охранников. Затем приказал Шэнь Юаню встать на колени на том же месте, что и несколько дней назад, теперь перед столом. К счастью, тело Шэнь Юаня было в лучшем состоянии, чем при прошлом посещении этой комнаты. Благодаря циркуляции ци он немного улучшил своё здоровье; силы сосредоточились на коленях, чтобы они не пострадали от ужасно неудобной позы. Он усвоил урок на этот счет. Покончив с этим, он украдкой взглянул на молодого господина. Цю Цзяньло всё ещё читал и что-то писал, словно был один, а Шэнь Юань просто часть мебели. Ха, сильный приём. Он вспоминает, что читал о подобной сцене раньше, в романе... Размышления о Ло Бинхэ и Шэнь Цзю как параллелях вызвали у него желание достать Самолёта, этого писателя-халтурщика, свернуть ему шею и, возможно, ударить по голове первым томом его "Магнум опуса". Блять. Разве это не роман о жеребце? Почему в предыстории подонка-злодея так много страданий? Значит, удар был нанесён не только первой арке главного героя, но, вероятно, распространился на весь роман. Неужели жизнь каждого здесь была такой печальной? Шэнь Юань отказывался быть главным героем второстепенной трагедии. Он собирался преодолеть это и изменить свою судьбу, черт бы побрал причуды Системы. Ему осталось лишь придумать, как это сделать. Поскольку Цю Цзяньло игнорировал его присутствие, взгляд Шэнь Юаня блуждал по стенам, окнам и дверям в комнате. Он также может наметить место на случай, если у него появится шанс сбежать в будущем... 【 Внимание!! 】 ...Не то чтобы Система ему это позволила. Сжав руки на коленях в кулаки, Шэнь Юань проклял Систему, автора и ужасную судьбу Шэнь Цзю. В будущем он хотел бы сказать несколько слов великому мастеру Самолёту. Он мысленно сочинил огромный, язвительный комментарий так, словно его опыт переселения стал частью романа. Он как раз дошел до той части, где критиковал настенные украшения, когда Цю Цзяньло подал свой голос. «Ты умеешь писать?» Это заставило Шэнь Юаня остановиться в своей мысленной тираде. Дерьмо. Он не знал, что сказать. С одной стороны, было бы слишком подозрительно, если бы такой человек, как он, был полностью грамотным. Он не хотел быть "особенным". С другой стороны, если бы он солгал и притворился, что ничего не знает, и доказал, что бесполезен во всех отношениях как раб, то в будущем всё могло стать только хуже. «Я видел, как ты читал свитки на стенах.» сказал Цю Цзяньло с холодной улыбкой. «Так что даже не думай врать.» Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!! Значит, этот ублюдок смотрел на него!! Шэнь Юань стиснул зубы, но ответил спокойно. «Этот знает немного, потому что в прошлом работал на торговцев книгами.» Цю Цзяньло заинтересованно хмыкнул, сделав подзывающий жест рукой. «Подойди сюда.» Шэнь Юань встал, выполняя приказ. Цю Цзяньло подтолкнул к нему лист бумаги. «Прочти это.» Шэнь Юань прочитал слова и буквально заставил себя не реагировать. «Из пасти собаки не достать слоновой кости», - легко продекламировал он. В этой комнате была только одна собака, и это был не он. Цю Цзяньло прищурился, но не было похоже, что он сердится. Затем он указал на висящие свитки и заставил Шэнь Юаня прочитать некоторые из них. Когда он был наконец удовлетворен, то приступил к диктовке нескольких слов, чтобы проверить грамотность Шэнь Юаня на чистом листе бумаги. Шэнь Юань заставил себя писать медленно и намеренно вывел один или два иероглифа в неправильном порядке. Однако, несмотря на его само-саботаж и неумелый обман, казалось, что Шэнь Юань прошёл испытание, поскольку Цю Цзяньло выглядел вполне довольным, потирая подбородок. Прежде чем заговорить, он отложил бумагу в сторону. «Ты не совсем бесполезен», - сказал он с видом ученого, оценивающего старания свиньи. Учитывая последующие годы, которые он был вынужден провести в этом доме, было ли это хорошо или плохо? Сложно было понять. Пока его держали взаперти, он задавался вопросом: была ли помолвка Цю Хайтан и Шэнь Цзю настоящей? Цю Цзяньло не был похож на человека, что позволил бы своей любимой сестре выйти замуж за уличного сироту, у которого не было ни гроша за душой. Сначала пришлось бы освободить Шэнь Цзю, в чем он тоже не был уверен. И даже до этого Цю Хайтан должна была получить одобрение Цю Цзяньло и её родителей. Он не думал, что пара дворян допустит такой неподходящий союз. Раздался стук в дверь. «Войди,» - сказал Цю Цзяньло. Слуга тихо открыл дверь. «Молодой господин, господин Цю и госпожа Цю требуют вашего присутствия в главном зале.» Цю Цзяньло выпрямился на своем стуле, расправив плечи. Шэнь Юань с интересом заметил перемену в выражении его лица. «Я скоро приду,» - сказал молодой господин Цю, отпуская слугу. Затем обратился к Шэнь Юаню. – «Возвращайся на свое место и оставайся там, пока я не вернусь. Если ты ослушаешься меня, то будешь наказан. Ты понял?» «Да, господин.» С этими словами Цю Цзяньло наконец покинул комнату. Когда звук его шагов затих вдали, Шэнь Юань позволил себе немного расслабиться, хотя и не покинул своего коленопреклоненного положения на полу. Вместо этого он попытался снова пустить в ход свою ци и провёл так несколько минут. Он не знал, что произойдет дальше, но к этому времени уже привык к неопределённости будущего. Живя как раб, он иногда просыпался от того, что его жизнь время от времени переворачивалась с ног на голову по милости их хозяев. В конце концов, развешанных свитков и картин оказалось недостаточно, чтобы он не заснул от скуки и бездействия. Его мысли блуждали.

***

Цю Цзяньло был не первым, кто узнал, что Шэнь Юань грамотен. У Шэнь Юаня вошло в привычку заходить в книжные магазины в любом городе, где работорговцы останавливались на некоторое время. Он заглядывал в дверь или окна в поисках какой-нибудь мелкой работы. Затем шел прямо к продавцу книг и говорил: «Дядя, я бесплатно помою пол в вашем магазине, если вы дадите мне почитать книгу, когда я закончу.» Но, конечно, всё намного сложнее, чем просто вежливо попросить. Если бы это было так, разве это был бы мир, в котором люди едят друг друга? Очевидно, что большинство торговцев книг либо выгоняли его, либо позволяли ему работать, а затем вышвыривали, не выполнив свою часть сделки. Однако один или два лавочника из десяти держали своё слово, и после того, как Шэнь Юань подметал у них пол, выполнял какие-то поручения, помогал переносить книги или делал любую другую работу, а также обязательно после того, как он вымывал руки, ему позволяли немного посидеть на полу с книгой на коленях. Большую часть времени у Шэнь Юаня не было времени закончить историю. Юэ Ци, конечно, прикрывал его, пока он этим занимался, но лучше было не привлекать внимания к прогулу своих обязанностей. Работорговцы и без того были снисходительны, позволяя им свободно разгуливать, пока те возвращались к ночи с небольшим количеством денег на руках, чтобы заплатить за питание и скудную еду, которую они выдавали детям, но иногда они могли появится неожиданно, и если вас не было на посту – или в случае с Шэнь Юанем и Юэ Ци, присматривавшими за остальными – вас оставляли спать с пустым желудком. Шэнь Юаню не терпелось начать практиковать инедию! Он часто фантазировал о том, чтобы не чувствовать себя так, словно в животе черная дыра. Юэ Ци рано понял, что Шэнь Юань умеет читать и писать, и робко попросил его научить его тому, что знал. Это означало, что в те немногие свободные минуты, которые у них были, Шэнь Юань брал палку и рисовал иероглифы на земле, проинструктировав повторять штрихи за ним. Таким образом, он научил Юэ Ци писать своё имя, некоторые основные слова и фразы. Он не мог казаться слишком образованным. Было достаточно того, что другие дети и сами работорговцы считали его незаконнорожденным ребёнком какой-нибудь неудачливой наложницы, у которой не было иного выбора, кроме как продать его в рабство, чтобы выжить. Когда старшие дети присоединились к Юэ Ци в желании учиться («Научи меня как правильно написать моё имя!») Шэнь Юаню пришлось придумывать правдоподобное объяснение, почему ребёнок, которого продали в возрасте пяти лет, умеет читать и писать. «Моя... мать была служанкой. В доме, где она служила... раньше мне разрешали сидеть рядом с детьми моего хозяина.» Юэ Ци вмешивался: «Сяо-Цзю действительно умён.» Шэнь Юань лишь вздыхал. На самом деле это было не так. Он был так же умен, как и любой обычный молодой человек двадцати с небольшим лет. Но по какой-то причине он сохранил разум взрослого, несмотря на то, что находился в детском теле. Это было совершенно ненаучно! Хотя и принесло ему пользу. Лучше всего было предоставить другим детям самим строить предположения. Он больше ничего не объяснял о своём происхождении. Они научились писать несколько иероглифов и читать вывески на улицах, но, кроме этого, у большинства из них не было никаких причин углубляться в это дело. Только Юэ Ци, который также планировал сбежать, чтобы в будущем стать заклинателем, был заинтересован в должном обучении. Итак, Шэнь Юань работал, урезонивал стайку детей, которые просили милостыню на улицах, время от времени находил случайные заработки, чтобы раздобыть книгу и немного денег, и учил Юэ Ци. Однажды торговец захотел подарить ему книгу. Шэнь Юань посещал это заведение еженедельно, когда работорговцы проводили долгий сезон в довольно богатом городе. Шэнь Юань прижал книгу к лицу, вдыхая запах, наслаждаясь ощущением бумаги в своих руках, тяжестью аккуратно переплетённых страниц. Затем он вернул книгу обратно. «Этот благодарен дяде за его щедрость. К сожалению, нам не разрешается ничем владеть.» И, скорее всего, если бы он вернулся обратно с книгой, работорговцы забрали бы её, или она бы в конце концов испортилась, потому что ему негде было её хранить. Книготорговец посмотрел на него мгновение, затем кивнул. «Понимаю. Тогда приходи завтра, чтобы снова помочь мне. Кости этого старика уже не те, что были раньше...» Однажды старый торговец умер. Двое его сыновей унаследовали дело, и Шэнь Юань больше не мог читать книги из этого книжного магазина. Ему также не разрешили узнать, где его похоронили («Убирайся отсюда, уличная крыса!»), но Шэнь Юань поспрашивал и всё равно отыскал место. Когда появилась возможность, он сходил отдать дань уважения. «Вы были достойным человеком», - сказал он, и его собственный голос показался ему старым. «Лучше, чем некоторые другие люди, которых я знаю. И поверьте мне, за эти шесть лет я познакомился со многими. Пусть ваша следующая жизнь будет мирной и изобильной.» Вскоре после этого они переместились в город, под управлением семьи Цю. Зная предысторию своего имени, Шэнь Юань был готов к этому. Он поспрашивал окружающих, узнал всё, что мог, о семье Цю и их маленьких детях. Он планировал избегать их, как чумы, но у Системы были другие планы.

***

Цю Цзяньло вернулся со встречи с родителями в мрачном настроении. Какое-то время он расхаживал вокруг Шэнь Юаня, словно зверь в клетке, готовый наброситься на него. И, конечно же, лучшим способом успокоения, как всегда, было немного попинать тело Шэнь Цзю. Шэнь Юань придерживался своей стратегии "мёртвой рыбы", стараясь не реагировать на насилие. Удовлетворившись этим, Цю Цзяньло расправил одежды, осмотрел себя в бронзовом зеркале и вышел обратно. Черт возьми, что за псих, мысленно выругался Шэнь Юань. Единственной хорошей вещью в этом было то, что процессия продолжалась не так долго, как в первый раз, и как только Шэнь Юань сосредоточился на циркуляции своей ци по избитому телу, он смог быстрее восстановиться. Он продолжал лежать на полу, опасаясь возможного возвращения Цю Цзяньло. Вполне был шанс, что если садист застанет его в другой позе, то воспримет это как мотивацию к действиям. «Сяо-Цзю, ты здесь?» Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Шэнь Юань быстро заморгал, широко раскрыв глаза. В спешке он подтащил себя к двери и осторожно прижался к ней всем телом. «Гэгэ, что ты здесь делаешь?» - спросил он резким и испуганным голосом. «Только попробуй сдать себя, чтобы попытаться спасти меня.» «Это я должен был быть там, а не ты», - виновато сказал Юэ Ци. Это было нелепо. «Конечно нет, о чём ты говоришь? Это я пырнул лошадь.» «Но ты сделал это, чтобы защитить меня.» Уф, опять это! «Ты ничего не добьешься, пытаясь занять моё место. Этому парню покажется это забавным, и он купит и тебя тоже.» На мгновение воцарилась тишина, затем дверь чуть дрогнула. Юэ Ци пытался её открыть. В груди у Шэнь Юаня что-то заболело. Неужели Цю Цзяньло пнул его и туда? Он плохо помнил. «Это бесполезно, гэгэ. Он запирает дверь каждый раз, когда уходит. Пожалуйста, прекрати. Я не хочу, чтобы он поймал тебя.» Движение с другой стороны прекратилось, и Юэ Ци, казалось, привалился к двери. «Мне жаль. Я такой бесполезный.» «Это не так,» - со вздохом сказал Шэнь Юань. Честно говоря, Юэ Ци был таким хорошим мальчиком! Это всё было из-за действий Шэнь Юаня. Хотя, на самом деле, это всё из-за глупого сюжета и Системы, которая навязала ему судьбу Шэнь Цзю. Единственным проступком Юэ Ци была забота о мальчиках, оказавшихся в опасности, и Шэнь Юань никогда бы не стал винить его за это. В горле у Шэнь Юаня застрял ком, и он заставил себя проглотить его. «Пожалуйста, уходи, пока они тебя не увидели.» Юэ Ци немного помолчал, прежде чем решительно заговорить. «Сяо-Цзю, я пришел попрощаться. Я собираюсь стать заклинателем. Я отправляюсь в горную секту Цанцюн.» Шэнь Юань оживился, мысленно возвращаясь в настоящее. «Так что подожди меня. Я обязательно—» «Ах, не говори так!» Это был тревожный сигнал, определённо тревожный сигнал!! Не обещай, что мы встретимся снова или что ты вернешься за мной— 【  Предупреждение: Это Обещание на Весь Жизненный Путь — ключевой момент в становлении злодея. 】 Я правда тебя ненавижу. И что, черт возьми, это значит?! Несмотря на протесты, Юэ Ци всё же продолжил: «Я обещаю, что стану заклинателем и вернусь за тобой.» «Юэ Ци,» - резко сказал он. «Ты не изменишь моего мнения по этому поводу.» «Я не говорю, что тебе следует перестать пытаться стать заклинателем, но ты не должен беспокоиться обо мне.» Он найдет способ выбраться самостоятельно— 【 ООС, ООС! 】 Послушай, мы уже проходили это. Я уже много лет являюсь владельцем этого тела, и ты выбрала именно этот момент, чтобы поговорить о том, как вести себя в характере персонажа??? Теперь я Шэнь Цзю, и этот Шэнь Цзю не позволит Юэ Ци дать обещание, которое, очевидно, погубит его! По какой ещё причине, помимо очевидной, Шэнь Цзю мог так сильно возненавидеть этот мир? Помимо того, что он рос на улицах в качестве раба, был куплен молодым хозяином-садистом, который избивал его до полусмерти, он, очевидно, потерял кого-то в юности, и это превратило его в ожесточённого человека, с которым читатели Пути Гордого Бессмертного Демона познакомились в первой части оригинала истории. Это был злодей с таким сложным прошлым, неудивительно, что Самолёт не осмелился написать об этом! «Моё единственное желание - это, чтобы Юэ Ци убежал далеко-далеко от этого места и никогда не оглядывался назад», - сказал он, стараясь придать своему голосу твёрдости. «Пожалуйста, гэгэ. Я могу сам о себе позаботиться. Тебе не нужно меня защищать или спасать.» По ту сторону двери воцарилась тишина. «Я вернусь», - повторил Юэ Ци. «Подожди меня, Сяо-Цзю.» Шэнь Юань ударился головой о дверь. «Гэгэ...» Ты так решительно настроен стать моим мёртвым другом детства?! «Береги себя», - торопливо прошептал он у двери. «Не делай ничего необдуманного. Поспешное самосовершенствование вредно. Отклонения ци.» «Хм. Ты тоже будь осторожен,» - последовал тихий, полный чувства вины ответ, затем более твёрдый: «Я вернусь.» Шэнь Юань прислушался к удаляющимся шагам Юэ Ци. Он прижимался лицом к двери, пока они не перестали быть слышны.