'5' Ты сама попросила, так что чувствуй...

Когда полицейские скрылись за поворотом, и город снова остался глухим, Сера поняла — она одна. Совсем. Она резко рванулась в сторону, не чувствуя ног, почти спотыкаясь о собственные шаги. Кровь бежала по щеке от царапины, пульс бился в висках. Улица пустая, фонари моргали, как будто вот-вот погаснут. Но она знала: он здесь. Тень отделилась от стены с пугающей легкостью. Минхо вышел из темноты, будто просто продолжал прогулку. В руке — капли крови, на лице — всё та же нежная улыбка. — Сера… зачем ты снова делаешь это трудным? — Он подошёл медленно, как будто не торопился никуда. — Ты же знаешь, я всё равно найду тебя. Каждый раз. Она попятилась. Врезалась спиной в холодный бетон. Никуда. Не уйти. Он подошёл вплотную. Очень близко. Его ладонь легла на её щёку — мягко, почти ласково. Она вздрогнула. — Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь её губами её лба. — Я чувствую… ты снова хочешь жить. Снова бороться. Он провёл пальцем по её щеке. Палец тёплый, липкий от крови — не её. Или её. Уже не важно. — Помнишь, как ты смотрела на меня тогда, когда лежала подо мной, в переулке? Там не было ненависти, Сера. Там был только страх. И что-то ещё… Что-то честное. — Он прижался лбом к её виску, вдыхая её запах. Медленно. Глубоко. Как наркотик. Она зажмурилась, губы побелели. — Не трогай меня. — Голос дрожал, но был твёрдый. Он замер, затем кивнул. — Хорошо. Не трону. Только одно. Он опустил голову к её шее и осторожно коснулся губами её кожи — едва, как пепел. А потом — чуть сильнее, чуть ниже. Сера содрогнулась. Его руки уже лежали на её талии. Легко. Уверенно. Как будто они давно были там. — Ты хочешь убежать, но не можешь. — Он говорил это ей в самое ухо, горячо, хрипло. — Потому что даже твой страх теперь дышит мной. И она не выдержала. Развернулась и ударила. Локтем. Ладонью. Коленом. Как могла. Грязно, злобно, отчаянно. Он схватил её, прижал к стене. Резко. Но не злобно. Его губы прошлись по её скуле. — Сколько раз ты ещё будешь бить меня, прежде чем признаешь, что хочешь, чтобы я не уходил? — он отстранился, погладил её волосы, словно между ними нет ничего, кроме молчания и доверия. — Ты красива, когда боишься меня. А ещё — когда лжёшь себе. Минхо замер. Его глаза — уже не мягкие, не пьяные от одержимости — они ледяные, как клинок, который он медленно достал из внутреннего кармана. Металл блеснул в тусклом свете уличной лампы. — Я должен. Ты должна исчезнуть, Сера. Ты слишком громкая внутри меня. — Голос почти шёпот, дрожащий от сдерживаемой ярости. Он поднял нож — ровно, чётко, как будто повторял движение сотни раз. Острие коснулось её шеи — едва касаясь кожи, как прикосновение дыхания. Холод металла проник сквозь кожу, по спине Серы прошёл озноб… …а потом вдруг всё провалилось. Она осела, тело обмякло, глаза закатились — в обморок. Минхо выругался сквозь зубы. — Нет… нет-нет-нет. Не сейчас. — Он быстро подхватил её, легко, будто она весила меньше воздуха. Её голова упала на его плечо. Ресницы дрожали, губы приоткрыты. Никакой борьбы. Никаких криков. Тишина. Минхо стоял, держа её на руках, нож всё ещё сжат в ладони. Сердце колотилось слишком быстро. Он смотрел на её бледное лицо, на шею, к которой только что прижимал клинок. И что-то внутри него сжалось. Он опустился на колени, усадив её на свои. Пальцы дрожали, когда он отложил нож в сторону. — Ты даже в этом бессознательном состоянии не отпускаешь меня, да? — прошептал он, проводя ладонью по её щеке. — Ты заставляешь меня ждать. Снова. Как будто тебе не страшно… Он наклонился ближе, лбом к её лбу. Дышал тяжело, прерывисто. — Почему ты так сильно влияешь на меня? Я же... я должен был. Я хотел. Пальцы сжались в её одежде. — Или не хотел? Он провёл губами по её виску. Один раз. Осторожно. Почти поцелуй, почти извинение. Потом закрыл глаза и прижал её крепче. Долго, молча. И прошептал: — Проснись. Не уходи от меня так. Без крика. Без взгляда. Без битвы. Это не по-твоему, Сера. Тишина. Плотная, как бетон. Где-то в темноте тикали часы — не часы даже, а шаги, пульс, отсчёт чего-то важного. Сера пришла в себя медленно. Сначала — просто осознание, что дышит. Потом — холод. И жесткость под спиной. Она попыталась пошевелиться. Руки — свободны. Ноги — тоже. Но всё тело тяжёлое, словно утонувшее. Она лежала на простом матрасе, покрытом тёмным серым пледом. В комнате почти не было света — только слабое сияние лампы из соседнего помещения. И тут голос. — Ты снова с нами, Сера. Минхо. Она рванулась. Села. Сердце — как бомба в груди. Он сидел у стены, в кресле, будто сторожил её сон. Ноги скрещены, локти на подлокотниках, в руке кружка с чем-то горячим. На нём — чёрная футболка, повязка на плече, свежий бинт. Лицо спокойное. Слишком спокойное. — Ты потеряла сознание. Это было неожиданно. Он делает глоток и улыбается. — Но я подхватил тебя. Как всегда. Сера оглянулась. Комната — пугающе чистая. Минимум мебели, бетонные стены, окно под потолком — заколоченное. Выхода не видно. — Где мы? — голос осипший, дрожащий. — В доме, где тебя никто не найдёт — он встал. Медленно. Не угрожающе. Но с хищной уверенностью — Это… моя крепость. Моё настоящее. Здесь не нужны маски. Только ты и я. Он подошёл ближе, и она отпрянула. Он остановился. Его глаза — серьёзные, тёмные, глубокие, без привычной издевки. — Я не тронул тебя. Хотел. Очень хотел. — Его голос стал ниже. — Но ты… ты выглядела так… беззащитно. И я вдруг понял — ты станешь моим не тогда, когда я возьму тебя. А когда ты сама перестанешь бороться. Он сел рядом. Не прикасаясь. Просто в упор смотрел. — Ты боишься? Молчание. Он протянул руку. Провёл ею по её волосам. Осторожно, мягко. Пальцы зарылись в пряди, за ухом. — Скажи, что боишься. Признай это. Мне не нужно “нет”, мне нужно “честно”. Она смотрела на него. Губы дрожали. — Я… хочу, чтобы ты умер. — прошептала она. Он усмехнулся. — Значит, ещё жива. Уже хорошо. Он склонился ближе, обнял её за плечи — нежно, как будто защищая, не ломая. — Ты будешь здесь. Пока я не решу иначе. И его губы — медленно, неотвратимо — коснулись её лба. Сера сидела на полу в темной комнате, на грани сознания. Минхо стоял напротив неё, почти в тени, его глаза — холодные, но в них было что-то тревожное. Он наблюдал за ней, не двигаясь, словно оценивал каждый её жест, каждую мысль. — Ты хотела смерти? — спросил он, его голос был ровным, но в нем сквозила какая-то опасность. Сера подняла взгляд, его присутствие было удушающим, но она не могла отвести глаз. Состояние между страхом и яростью переплелось в её душе. Что-то подсказывало ей, что она должна действовать, пока не стало слишком поздно. — Ты хотел меня убить, а теперь что? Ты будешь играть со мной как с игрушкой? — её голос был хриплым, но твёрдым. Она поднялась с пола, её ноги слегка подкашивались от слабости, но взгляд был твёрдым. Минхо молчал, его глаза с интересом изучали её, но он не делал ни одного шага, не пытаясь подойти ближе. Он всегда держал дистанцию, как и всегда — контроль. Она чувствовала, что его внимание как огонь, который может сжечь всё, что в её душе осталось живым. Но теперь она не собиралась уступать. В его руках, в его взгляде — всё было неизбежным, и ей нужно было выбрать, иначе он решит за неё. Её рука потянулась к ножу, что он оставил рядом. Лезвие было холодным, её пальцы обвили его, а её сердце бешено колотилось. — Ты не решишь, ты меня не сломишь, Минхо. — сказала она, сжимая нож. Его лицо не изменилось, его взгляд был по-прежнему всё таким же беспристрастным. Она подошла к нему, резко поднимая его руку, с ножом в ладони. Он не сдвигался с места, его глаза всё так же не выказывали страха или сожаления. Только интерес. И слегка задетое любопытство. — Ты не сможешь меня победить, Сера, ты не хочешь этого, я знаю. — его голос был тихим, почти шепотом. Сера почувствовала, как её рука с ножом движется выше. Он не был готов к тому, что она покажет ему, что её страх — это не слабость, а сила. Она взяла его кисть в свою руку и направила лезвие… к себе. — Ты всегда был рядом, но ты никогда не понимаешь. Ты думал, что я буду бояться тебя? Но ты не знаешь, что для меня смерть — это шанс. — она слегка наклонила голову, её дыхание становилось всё более учащённым. Но в этот момент, когда лезвие было почти на её коже, она неожиданно прикоснулась к его руке и сдавленно вскрикнула. Минхо почувствовал это — мгновенное напряжение, боль, но он не отстранился. Она тихо вкладывает нож в своё тело — не чтобы убить, а чтобы показать, чтобы почувствовать — контроль. Сила, несмотря на всё, что он с ней делал. Он мгновенно отреагировал. Он схватил её, почти вырвал нож из её рук. Она упала на пол, её кровь растекалась на холодном полу, а он стоял над ней, его лицо переполнено тем же холодом, что было и раньше. — Сера... — его голос был почти отчаянным, но все равно сдержанным — Ты что, с ума сошла? — Он схватил её, прижимая к себе, но её тело было уже совсем без сил. — Ты не решишь. Никогда. Я сама это сделаю. — её слова были с трудом слышны, но всё-таки он их понял. Она сломала себя, чтобы доказать, что он её не сломает. Минхо снова сжал её в своих руках, не зная, что делать. Его голос стал резким. — Не умирай. Ты не смеешь. Ты не можешь оставить меня так. Её дыхание стало едва слышным, но она всё ещё боролась, несмотря на слабость, несмотря на кровь, которая продолжала стекать. Она сопротивлялась тем, что он был рядом, тем, что она не поддаётся. Он держал её, его пальцы скользнули по её лицу, но она не могла больше думать о том, что происходит. У неё не было сил. — Ты… ты будешь моей. Ты не можешь уйти. — его слова были холодны, но в них чувствовалась отчаянная привязанность. Он не знал, что делать. Он не знал, почему она так поступила, но в этот момент он испытывал что-то чуждое, неуловимое. Страх. И одновременно — вожделение, которое никогда не отпускало. Он опустил голову на её плечо, прижимая её к себе. А Сера только ждала, когда она наконец сможет вырваться из этого кошмара. Или, может быть, она готова была дать Минхо шанс? Но сейчас — всё было в его руках. Кровь стекала по её телу. Горячая. Настоящая. И его рукам — принадлежала она. Минхо смотрел на неё с абсолютно дикой яростью. В его глазах не было страха — только ярость, обманутая власть и паника, спрятанная под кожей. Он подхватил её, рывком, сжал её лицо обеими руками: — Что ты сделала? ЗАЧЕМ?! — почти зарычал он ей в лицо, его голос сорвался, был искажён. — Это МОЁ. Твоё тело, твоя жизнь — МОЁ. Как ты посмела?.. Сера, бледная, дрожащая, улыбалась. Та самая ухмылка, которая когда-то была его — теперь принадлежала ей. — Ты не должен прикасаться... — прошептала она, с трудом, едва выговаривая. — Я не хочу жить, если это рядом с тобой. Убери... руки. Она попыталась оттолкнуть его, толкнула в грудь — слабо, но с ненавистью. Он сжал её запястья, перехватил. — Нет. Нет. НЕТ. — Он был вне себя. — Ты думаешь, я позволю тебе умереть, чтобы сбежать от меня? Никогда. Он навалился на неё, прижимая её к себе, не давая вырваться, не давая ей умирать. — Не прикасайся!.. — прохрипела она, захлёбываясь кровью, ногтями цепляясь за его плечи, пытаясь оттолкнуть. — Молчи. Просто молчи. — прорычал он. — Если кто-то и убьёт тебя — это буду я. Но не сейчас. Не ТЫ. Ты не имеешь права лишать меня ТЕБЯ. Он сорвал с себя ремень, затянул рану на её животе, несмотря на её крики и сопротивление. — Отпусти! Я сказала — не трогай! Я не твоя! — закричала она, сорвавшись, срываясь в рыдания. Минхо наклонился к её лицу, прижал лоб к её щеке, дыхание тяжёлое, горячее, почти срывающееся: — Говори, сколько хочешь. Тело уже решило. Оно хочет жить. И я — его держу. Ты не умрёшь, слышишь?.. Пока я этого не решу. Она стонала от боли, от ярости, но он знал — её сознание начинает уходить Он подхватил её, кровь стекала по его предплечьям, как раскалённый металл, жгла кожу. Сера хрипло дёрнулась, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжал. — Пусти… — прошептала она. — Не трогай… я не хочу, чтоб ты… — Заткнись. — прошипел он в ответ. — Ты это сделала. Ты. Значит, ты и почувствуешь всё до конца. Он опустил её на матрас, колени в землю, руки уже вытаскивали аптечку. Она снова попыталась оттолкнуть его, но он резко схватил её запястья, прижал к полу и зарычал ей в лицо: — Я не дам тебе сдохнуть. Ты слышишь меня, Сера? Не тебе решать. Она посмотрела в его глаза — тёмные, обжигающие. И в этот момент его пальцы резким движением сорвали ткань, скрывавшую рану. Кровь хлынула сильнее, и она вздрогнула, от боли, от холода, от него. Но он даже не дрогнул. Он залил рану антисептиком, знал, что ей будет больно. И ждал этого. Она зашипела, извиваясь, пытаясь отвернуться — но он придержал её лбом к своей груди, почти вдавил в себя: — Ты не теряешь сознание, слышишь? — он тяжело дышал. — Смотри на меня. Глаза. Сейчас. Сера пыталась отвернуться. Слёзы. Боль. Страх. Он видел всё. Но не отступил. — Ты сделала это. Теперь живи. Чувствуй. Проживи это, как хотела. Хотела боли? Получай. Он сжал её щёку, заставляя повернуть голову к нему. Её губы дрожали, дыхание срывалось, сознание плавно погружалось в темноту. Она закрыла глаза, уже почти полностью. — Нет, чёрт возьми. — Он хлопнул ладонью по её щеке — не сильно, но резко. — Открой глаза. Она медленно, но подчинилась. И тогда он наклонился ближе, их лбы соприкоснулись, дыхания слились: — Ты не сбежишь. Ни через смерть, ни через слёзы. Ты будешь смотреть. Ты будешь чувствовать. И ты останешься. Он зажал бинт, прижимая его к её ране, почти вжимая в кожу. Она тихо вскрикнула, тело дёрнулось, но сознание — вцепилось в боль. Она осталась здесь. С ним. Живая. Её глаза — мутные от слёз — встретились с его. И в них что-то сломалось. Или проснулось. Он провёл пальцами по её щеке, осторожно, почти мягко. Но всё ещё сжимал бинт. — Вот так. Живи, Сера. Даже если ненавидишь меня. Особенно — если ненавидишь. Минхо снова прижал её, удерживая, не позволяя её глазам закрыться. Она пыталась отвернуться, её тело сотрясали судороги, она сжимала зубы, чтобы не закричать от боли, но она не могла скрыть, как её дыхание становилось всё более прерывистым. — Не смей закрывать глаза. — Его голос был холодным и строгим, с нотками отчаянного гнева. Он снова сжал её запястья, удерживая её взгляд. — Ты смотришь на меня. Ты остаёшься со мной. Она пыталась бороться, пыталась отстраниться, но его пальцы были как клещи, не давая ни малейшего шанса. Рана болела. Каждое движение становилось мучением, и её тело уже не подчинялось ей. Её сознание увязало в темноте. Она чувствовала, как она уходит, и, в момент слабости, её взгляд стал мутным. Но он, как всегда, был рядом. Он заставил её вернуться. — Открой глаза, Сера. Ты не закроешь их. Не здесь. — Он говорил мягко, но его слова были как приказ. Она попыталась сопротивляться, её зубы сжались, и, когда он снова провёл по её ране, она не выдержала. В отчаянии, на инстинкте, она куснула его за руку. Глубоко. Почти до крови. Минхо не отреагировал сразу. Он почувствовал её зубы, как она буквально вонзалась в его кожу, и боль была настоящей. Но он не отступил, не отпустил её руки, продолжая работать с раной, несмотря на её ярость. — Ты хочешь боли, Сера? — его голос был ровным, но внутри был скрыт адский холод. — Ты её получишь. Ты чувствуешь, как это невыносимо? Это всё, что ты сама выбрала. Он поднёс свою руку к её лицу, и она почувствовала его кровоточащую кожу, её губы всё ещё сжимались на его руке. Она не могла остановиться. Но в этот момент она вдруг поняла, как слабой была её борьба. — Ты не умрёшь, не от этого, не от меня. — Он говорил это как обещание, но в его голосе была угроза. Минхо продолжал работать, теперь уже без сожаления. Он знал, что ей больно, и именно это ему нужно было. Он чувствовал, как её тело постепенно теряет сопротивление, но не отпускал её. Он должен был заставить её почувствовать каждую каплю крови, каждый момент боли, чтобы она поняла, что она — его. Она снова вырвалась. Он терпел, молчал, ощущая, как её зубы проникают глубже, как её тело вздрагивает от боли. И лишь когда рана была перевязана, он позволил себе отпустить её запястья, чтобы, наконец, она смогла взглянуть на него. Её взгляд был всё таким же исподтишка, полон ненависти, но он видел в нём не только отчаяние, но и странное удовлетворение. В её глазах всё ещё горела искра, хотя её тело дрожало от боли. И, несмотря на её отчаянные попытки, она оставалась здесь с ним, в этом мире, полном жестокости и контроля. Минхо медленно выдохнул, но его глаза не отпускали её. — Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё моя. — Он говорил это тихо, но она ощущала, как его слова проникают в неё, как тяжёлое бремя. Она пыталась убежать взглядом, но он резко схватил её за подбородок, не давая уклониться. — Смотри на меня. Ты выбрала это. Ты выбрала меня. И теперь ты должна быть готова к этому. Её глаза встретились с его — поглощённые гневом, болью и страхом, но в их глубине было что-то ещё. Она не могла вырваться, не могла скрыться. Минхо спокойно наклонился и принял её взгляд, который казался беспомощным, но в то же время с какой-то тенью непокорности. Он знал, что она не будет сдаваться. И именно это заставляло его продолжать. Он снова поднял её подбородок и на мгновение его пальцы замерли, его дыхание стало более рваным. — Ты хочешь уйти. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя. — его голос стал низким, напряжённым. — Но ты не уйдёшь. Ты ещё не готова. Она пыталась говорить что-то, но её губы не могли произнести ни звука. Её тело было измождено, но всё ещё здесь. Минхо почувствовал её уязвимость, её слабость, но он не позволил себе быть мягким. Его руки продолжали удерживать её, и он был уверен: она останется. Она ещё не ушла. Сера была почти без сознания, её дыхание было тяжёлым и прерывистым, её тело всё ещё вибрировало от боли. Но она заснула. Минхо держал её, крепко прижимая её голову к своей груди, не позволяя ни малейшему движению, который мог бы её вырвать из этого состояния. Его рука нежно гладила её волосы, как будто он пытался унять её боль, хотя прекрасно знал, что это невозможно. Он ощущал её тело, как оно расслабляется в его руках, но его взгляд был холодным, не отрываясь от её лица. Её глаза были закрыты, но её лицо было всё ещё искажено от боли. Она морщилась даже во сне, её мышцы напрягались, и он замечал каждое её движение. Она была настолько уязвима. Это ощущение давало ему странное удовлетворение. Его рука скользила по её шевелюре, его пальцы мягко провели по её виску, заставляя её чуть успокоиться. Минхо тихо усмехнулся, рад, что она выжила, что он не потерял её. Он мог бы её убить, но вместо этого он спас её. Этот момент, этот контроль — он ощущал, как власть снова возвращается к нему. Он усмехнулся про себя, осознавая, что теперь она была полностью его. Она вжалась в него ещё сильнее, будто искала какую-то защиту, но он был её тюрьмой, и её сопротивление лишь подтверждало, что она не может сбежать от того, что происходило между ними. Но это не делало её слабой. Напротив, он видел в её борьбе только силу. Её тихий голос прервал тишину: — Не… не отпускай… — её слова были неясными, полузабытыми, как шёпот, но в них была такая боль, что он снова почувствовал, как всё в нём сжалось. Её слова словно отражали её внутренний конфликт. Она не хотела, чтобы он был рядом, но в тот же момент не могла отвернуться от него. И это смешивало его чувства. Он не знал, что испытывает. Жестокость? Обладание? Или всё-таки что-то большее? Он мог бы её отпустить, но не мог. Он был не готов. Минхо не ответил, просто держал её крепче, наблюдая, как её дыхание постепенно становится ровным. Она зарылась в его грудь, её лицо было так близко, и он чувствовал, как её тихие вздохи касаются его кожи. Он прижал её ещё плотнее к себе, как бы утягивая её в свой мир, в этот беспокойный, опасный мир, где она была только его. И он знал, что она чувствует это. Это невозможно скрыть. — Ты живёшь, Сера. Ты моя. Ты не уйдёшь. — Его слова были мягкими, но с под текстом угрозы. Он был рад, что она не умерла, что смог её спасти, но он не оставлял её ни на секунду. Сера в ответ лишь тихо вздохнула и снова вжалась в его грудь. Это был её ответ. Она не смогла выбраться, не смогла изменить ничего. Минхо только продолжал гладить её волосы, прислушиваясь к её дыханию, с каждой секундой всё более уверенный, что он полностью её контролирует. Он ощущал, как она зависит от него, и, возможно, именно это доставляло ему удовольствие. Ведь она была жива — и это всё, что он хотел. Сера очнулась резко, как будто её выдернули из вязкого сна. Всё тело болело, особенно в области повязки, но больше всего — от осознания, где она и кто рядом. Минхо лежал на боку, всё ещё рядом, спокоен, как будто ничего не случилось. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, дыхание размеренное, почти ленивое. Она смотрела на него, не веря — этот человек, псих, спас её. Держал её, тянул из того края, на который сам её и загнал. Гнев захлестнул внезапно. — Скотина… — прошептала она и сжала кулак. И ударила. Прямо в его грудь. Со всей силы, насколько позволяли истощённые мышцы. Потом ещё раз. И ещё. Потом коленом пнула его в бок, почти всхлипывая от боли и злости. Минхо даже не вздрогнул. Он лишь зевнул — тихо, лениво, абсолютно невозмутимо, словно она не била его, а просто ветер подул. — Ты закончила? — спросил он, даже не открывая глаз, голос тёплый, почти сонный. Она замерла, стиснув зубы. Рука дрожала от усталости, ноги не держали. Сера долго молчала, затем медленно осела рядом. — Ты… ты… ублюдок, — прошептала она, сжав зубы, — я убью тебя. Завтра. Обещаю. Он хмыкнул, повернулся к ней спиной, подтянул одеяло на плечо. Словно ничего не произошло. Словно был абсолютно уверен, что она всё равно останется рядом. Сера гневно сопела, злилась, терзалась, но потом, с тяжёлым вздохом, опустила голову ему на спину. Её ладонь скользнула по его пояснице, а нога лениво перебралась через его бедро. И наконец она зарылась лицом в его спину. — Спи, псих. Утром тебе конец. — Хм. — только и ответил он, усмехнувшись сквозь сон. — Жду с нетерпением. Тишина снова окутала убежище. Но теперь она была другой. Злая. Живая. И очень личная.