'8' Я не очень то доверяю тебе...

Сера тихо задышала, ощущая, как его пальцы скользят по внутренней стороне её бедра. Её руки легли ему на грудь — сначала мягко, будто в попытке удержать равновесие, потом чуть сильнее. — Минхо... — выдохнула она, сжав пальцы на его майке. — Мм? — он не отстранился, только прижался ближе, губами к её шее. — Не останавливай меня. Ты сама начала. — Я просто мыла посуду... — пробормотала она, но в голосе не было ни уверенности, ни злости — только сбитое дыхание. Он усмехнулся, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза. — И стояла так красиво... что я не выдержал. Она снова упёрлась в него ладонями — теперь твёрже. — Я серьёзно, Минхо. Он наклонился, провёл губами по её щеке. — Ты говоришь "серьёзно", но всё твоё тело просит — «ещё». — Я сейчас врежу тебе. — Обещаешь? Сера закатила глаза, но в следующую секунду он снова оказался слишком близко. Он держал её так, словно боялся, что она исчезнет. Но в его голосе по-прежнему звучала та ленивая, чертовски уверенная насмешка: — Знаешь, ты забавно сопротивляешься. Как кот, которого гладят, и он вроде шипит, а потом сам лезет под руку. — Ты сравнил меня с котом? — Мягким. Тёплым. И очень опасным. — он прикусил её нижнюю губу так легко, что она едва удержалась от ответа. — Особенно коготками. Она оттолкнула его сильнее, и он, на удивление, отступил. Смотрел на неё, улыбаясь, но уже не навязываясь. — Я не игрушка. — твёрдо сказала Сера, спрыгивая со столешницы. — Знаю. Ты — наркотик. — он наклонился к ней ближе, уже с другой энергией — спокойной. — От которого невозможно отвыкнуть. — А я пока не решила, ты — кайф или ломка. — бросила она, проходя мимо. Он развернулся вслед, глядя на неё с ленивой ухмылкой: — Ты всё равно вернёшься. Даже если убежишь. — Я могу передумать. — Не передумаешь. — сказал он тихо, но с уверенностью, от которой у неё по спине побежали мурашки. Она остановилась на секунду, но ничего не ответила. Только пошла дальше, сдерживая улыбку. А он остался на кухне, всё ещё чувствуя тепло её бёдер на своих ладонях. Вечер опустился быстро, как занавес. В квартире потемнело, и Минхо включил тёплый приглушённый свет. Он стоял у окна, смотрел на улицу, покачивая в пальцах зажигалку. Сера сидела на подоконнике в другой комнате, обхватив колени и задумчиво уставившись в потолок. Минхо заглянул в дверной проём. — У меня есть две идеи, как закончить этот вечер. Сера медленно повернулась к нему, прищурилась. — И обе, как я предполагаю, в твоём стиле? Он ухмыльнулся, облокотился на косяк. — Вариант первый: мы выходим. Идём гулять. Воздух, огни, и, если ты не сбежишь, — топпоки в кафе за углом. — Вариант второй: я готовлю ужин дома. Ты ассистируешь. Или просто сидишь и ворчишь, как у тебя готовка ассоциируется с пленом. Она скрестила руки на груди, притворно серьёзно. — Ты забываешь, что ты маньяк. Он кивнул, как будто соглашаясь с диагнозом. — Точно. Тогда остаёмся дома. Я не хочу, чтобы официантка поняла, что ты в заложниках по твоему взгляду на топпоки. Сера фыркнула, соскочила с подоконника и подошла ближе, став напротив него. — А если я выберу третий вариант? — Ты же даже его не озвучила. — ухмыльнулся он. — Уйти. Одна. Без банана. — с вызовом. Минхо поднял брови. — Смело. Но ты не ушла даже тогда, когда могла. Он шагнул ближе, их разделяли только сантиметры. Его голос стал ниже. — Значит, третий вариант — фантазия. А мы выбираем из двух реальных. Она сжала губы, но улыбка всё же скользнула по уголкам рта. — Ладно. Готовь. Только без яда, ладно? — Я тебя чем травить-то буду? У тебя же иммунитет к яду — ты каждый день со мной общаешься. Он пошёл к кухне, на ходу закатав рукава. — Значит, ужин дома. Атмосфера "псих и его пленница", но с нотками семейного уюта. — Прямо как в сказке. — пробормотала Сера, но всё же пошла за ним. На кухне Минхо поставил кастрюлю на плиту, заглянул в холодильник, вытащил остатки курицы и овощей. — Будет что-то между карри и импровизацией. Если выживем — повторим. Сера села за стол, подтянув ноги на стул. — Ты вообще часто готовишь? — Когда не занят убийствами и шлепками — да. Она рассмеялась коротко. Впервые — легко, без напряжения. Он это заметил, и взгляд его стал мягче, но не терял озорства. — Сера. — сказал он, не оборачиваясь, размешивая соус. — Я могу быть опасным. Но рядом с тобой — я просто… голодный. — Голодный на еду? Или на меня? — дерзко ответила она. Он повернул голову и посмотрел прямо на неё. — А ты думаешь, еда идёт первой? Минхо готовил быстро и уверенно. Кухня наполнялась ароматом обжаренных специй, курицы и чего-то чуть сладковатого, как корица. Он двигался почти бесшумно, грациозно — каждый его поворот, каждый наклон плеча казался рассчитанным, но не нарочито. Просто он знал своё тело. И знал, что она смотрит. Сера сидела, подперев щеку рукой. Взгляд у неё был скользящий, как будто она пыталась не пялиться. Но проваливалась. — Ты всегда так двигаешься? Или только когда хочешь произвести впечатление? Минхо обернулся через плечо. Взгляд скользнул по ней — медленно, чуть снизу вверх. — А произвожу? — Возможно. Он поставил ложку, подошёл к столу, встал сзади неё. Его пальцы скользнули по её плечам — медленно, легко, как будто пробовал на ощупь её настроение. — Хочешь попробовать? — прошептал в ухо. Горячее дыхание коснулось шеи. Сера вздрогнула, но не отстранилась. Только наклонила голову чуть в сторону — как бы случайно, открывая шею ещё больше. Он понял. Поднёс к её губам ложку с соусом. Сера облизала его кончик — медленно, глядя в его глаза. Он не отводил взгляда. Только рука его на её плече чуть сильнее сжалась. — Не обожглась? — спросил он хрипло. — Нет. Но близко. Он развернул её к себе, взял за талию — крепко, но не грубо. Поднял, словно невесомую, и посадил на столешницу. Её колени чуть разошлись, касаясь его бёдер. Его руки всё ещё были на её талии. Большие пальцы мягко нащупали её рёбра под тканью футболки. — Минхо — начала она. Он поднял глаза. — Что? — Ты опять хочешь меня обольстить. Он наклонился ближе. Их носы почти касались. Его голос был шёпотом, но от него всё внутри дрожало. — Я не обольщаю. Я просто… не могу не прикасаться. Он провёл ладонью по её бедру, затем — выше, по внутренней стороне. Осторожно, с паузами, как будто ждал, что она скажет «стоп». Но она молчала. Только дышала всё чаще. Её пальцы легли на его грудь — не отталкивая, а будто проверяя, настоящий ли он. Губы приоткрылись, но слов не было. — Ты меня боишься? — спросил он, касаясь губами её челюсти. — Иногда. — прошептала она. — Сейчас? — Нет. Он зацепил подбородком её щёку, скользнул поцелуем к уху, задержался на мочке. Ощущение было таким интимным, что у неё всё внутри сжалось — сладко и резко. — Я люблю, как ты пахнешь. — выдохнул он, вдыхая её запах в районе шеи. — Грязью и жареным луком? — хрипло пошутила она. Он рассмеялся тихо и низко. Губы его скользнули ниже — по ключице, по вырезу футболки. — Нет. Ты пахнешь как дом. Но с дверьми на замках и минами у входа. Она провела руками по его спине, обвила его ногами. Он подался вперёд, плотнее втиснулся между её бёдер. Теперь дыхание сливалось в одном ритме. — Ты… слишком близко. — выдохнула она. — А ты не отталкиваешь. — Я пытаюсь. — Плохо стараешься. Она всё-таки толкнула его ладонями в грудь — не сильно, но твёрже. Он отступил. Но лишь на шаг. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет. Я хочу, чтобы ты не думал, что можешь делать всё, что хочешь. Он кивнул. Медленно. Почти уважительно. — Тогда скажи, чего хочешь ты. Сера посмотрела на него. Долго. Впервые — открыто. Без игры. Без вызова. — Я хочу, чтобы ты был… не чудовищем. Хоть немного. Хоть когда прикасаешься. Он приблизился. Пальцы — на её щеке. Ладонь — на затылке. Он не торопился. Просто держал. Тепло. — Тогда я буду человеком. Для тебя. Он поцеловал её не страстно. Не яростно. А медленно, как будто впервые. Губы тянулись друг к другу. В них было дыхание, ожидание, и нежность, которую он не умел показывать словами. И только когда она потянулась в ответ, дрожащими пальцами уцепившись за его майку — он понял, что она ему верит. Сера чуть отстранилась, положив ладонь ему на грудь. Он замер, не отпуская её, глядя в глаза, всё ещё в этом мягком полупоцелуе. — Минхо… — прошептала она, едва улыбнувшись. — Еда горит. Он моргнул, не сразу осознав. — Что? — Еда, — повторила, касаясь носом его щеки. — У тебя сковорода шкварчит как проклятая. Он обернулся, и в тот же момент воздух наполнился резким запахом — чеснок и лук начинали пригорать. — Чёрт, — выдохнул он, отпуская её с лёгким смешком. — Ты могла бы сказать это минутой раньше. Соскочив с её между ног, он метнулся к плите. Схватил сковороду, выключил огонь и начал в панике мешать ложкой, но часть соуса уже успела прилипнуть к дну. — Минхо, — засмеялась Сера, подтягивая футболку на место. — Спасай, шеф. Ещё немного, и мы точно поедим в кафе. — Нет уж, — он выглянул из-за плеча, с прищуром. — Я не проигрываю битву за кухню. Даже если противник — ты. — Я просто сидела. Ты сам начал… этот… танец страсти, — она уселась обратно на табурет, скрестив ноги. Лицо раскраснелось, но глаза сияли, а пальцы всё ещё бессознательно играли подолом футболки. Он что-то пробормотал себе под нос и сосредоточенно переложил еду в тарелки. Когда поставил одну перед ней, снова подошёл вплотную, но уже спокойно. Касаясь плечом её плеча, он наклонился и шепнул: — Если бы не ты, я бы точно подал обуглённое что-то и назвал бы это "углёвая страсть по-корейски". Сера хмыкнула, но не отодвинулась. Напротив — чуть склонилась к нему. — А ты неплохо справляешься. Даже без крови и допросов. Он сел напротив, положив руки на стол, глядя на неё снизу вверх. Тихий огонь между ними не угасал — просто теперь он искрился в каждом взгляде, каждом случайном касании колена о колено под столом. — А ты, оказывается, не только умеешь ставить диагнозы. Ещё и тушить пожары. — Только те, что сам разжигаешь, Минхо. Он усмехнулся. В этот момент их колени опять коснулись, но теперь никто не убирал ноги. С каждой секундой напряжение между ними будто окутывало воздух — не спешное, но обволакивающее. — После ужина, — проговорил он спокойно, но с мерцающей усмешкой, — у нас есть варианты. Можем выйти, прогуляться. Или я сделаю чай, включу музыку… и ты расскажешь, почему на самом деле решила остаться. Сера чуть прищурилась. — Ты всё ещё подозреваешь меня? — Нет, — он сделал паузу. — Я просто хочу знать, чего ты боишься больше — улицы… или самого себя, когда остаёшься со мной наедине. Она опустила глаза, провела пальцем по краю тарелки. — А если я скажу, что боюсь тебя — маньяк ведь? Он подался вперёд, ближе. Его пальцы снова нашли её — легко, почти между делом. Кончики скользнули по её запястью. Тепло. — Тогда, значит, остаёмся дома, — сказал он тихо. — Чтобы ты могла следить за каждым моим шагом. Она подняла взгляд. В нём не было страха. Только вызов и... нет, не уступка — готовность. — Тогда после ужина — чай. И ты всё расскажешь. Про себя. Без недомолвок. Он кивнул, почти торжественно. Слишком близко. Слишком долго. — И ты, — добавил он. После ужина они устроились на диване. Свет был приглушён, в комнате царил мягкий полумрак, и мерцание экрана отбрасывало блики на их лица. Минхо выбрал что-то нейтральное — триллер с атмосферной музыкой, чтобы не перегружать. Сера сидела сбоку, поджав ноги, чуть наклонившись вперёд. Сначала всё было спокойно, но через какое-то время Минхо заметил, как она незаметно сжала челюсть. Её рука медленно скользнула к боку, будто неосознанно. Он заметил, как она затаила дыхание, как пальцы сжались в кулак — и не отпускают. — Эй, — тихо, не глядя на неё, сказал он. — Всё нормально? — Да, — ответ был слишком быстрым. Он повернул голову. — Ты держишься за рану. — Не твоё дело, — бросила она, почти раздражённо. — Позаботься лучше о своей. — Я-то залатан. А ты — нет. Покажи. — Не буду. — Сера. — Я сказала нет. Всё нормально. Серьёзно. Она не смотрела на него. Напряжённая. Губы плотно сжаты. Глаза цепляются за экран, но ничего не видят. Минхо смотрел на неё ещё пару секунд, потом усмехнулся — без злости, с какой-то упрямой теплотой. — Тогда снимай футболку, — сказал он, вставая. — Чего? — она резко обернулась, прижав локоть к боку. — С ума сошёл? — Ты не хочешь показывать? Окей. Тогда я сам. — Минхо, не смей. Он уже подошёл. Не рывком, не грубо. Медленно. Но с такой уверенностью, что она замерла. Его пальцы легли на подол футболки. — Не хочешь — не помогай. Просто не двигайся. — Минхо... Он не ответил. Аккуратно, но без излишней деликатности, начал поднимать ткань. Она хотела отстраниться — но боль заставила замереть. Он видел, как у неё сжались губы, как ладонь сжалась на подлокотнике. Когда ткань поднялась, бинт под ней был криво сдвинут, промокший в одном месте от багрового пятна. Минхо выдохнул сквозь зубы. — Прямо-таки «всё нормально», да? — Я справляюсь, — тихо, почти хрипло. — Ты не в бункере. Не одна. Привыкай. Он уже пошёл за аптечкой. Она сидела, не шевелясь, с чуть приподнятой рубашкой и полуоткрытым ртом. Дышала неглубоко. Когда он вернулся, уже не было тех слов. Только руки. Он сел рядом, начал аккуратно снимать бинт. Пальцы уверенные, но не грубые. Взгляд сосредоточен на ране, но чувствовалось, как в нём всё кипит внутри. Сера хотела пошутить, уколоть его, но язык будто прилип к небу. И вдруг его рука — тёплая, сильная — легла на её талию, чтобы прижать повязку, и она вздрогнула. — Потерпи, — тихо. — Ты слишком уверенный, — прошептала она, не отводя взгляда. Он приподнял уголок губ. — А ты — слишком упрямая. Тишина снова опустилась, но теперь она была полна искр, которые ещё не вспыхнули. Его пальцы касались её кожи дольше, чем нужно. Но ни она, ни он не убрали рук. Он аккуратно снял старый бинт. Края раны воспалились — не критично, но видно, что больно. Минхо молчал, только хмурился, наклоняясь ближе. Лекарство он налил на ватку, не предупреждая — просто начал обрабатывать. Сера резко втянула воздух сквозь зубы. — Потерпи, — тихо сказал он. Она не ответила. Только сжала пальцы, нервно, будто пытаясь удержаться за что-то внутри себя. Минхо краем глаза заметил это. На секунду задержал взгляд — потом, не говоря ни слова, взял её руку. Пальцы всё ещё были в напряжении. Он мягко повёл её ладонь вверх — и положил себе на плечо. — Держись за меня, если больно, — всё так же спокойно. Она сначала не шевелилась. Потом пальцы чуть дрогнули, медленно сжались в ткани его футболки. Сила — не демонстративная, но достаточная, чтобы почувствовать. Он продолжил. Без лишних слов, уверенно, почти молча. Её дыхание стало тяжелее. Пару раз она попыталась отвернуться, будто хотела спрятать лицо. Он не спрашивал. Просто был рядом. Когда повязка была почти готова, Минхо поймал её взгляд. Там было всё: напряжение, злость на саму себя, упрямая попытка сдержаться — и что-то ещё, глубже. — Знаешь, — сказал он, — ты можешь быть сильной, даже когда кому-то позволяешь помочь. Она долго молчала. — А ты всегда так говоришь, чтобы мне стало не по себе? — Нет, — он усмехнулся. — Это я ещё нежно. Минхо поднял её, не спрашивая. Просто склонился, обхватил под коленями и спиной, и медленно понёс в спальню. Она не сопротивлялась — только чуть тише дышала, будто не понимала, как так вышло, что снова у него на руках. Он уложил её на кровать, медленно, как будто боялся задеть рану. Затем обошёл кровать с другой стороны, сел рядом. Спина оперлась о подушку, телефон в руке, движения — расслабленные. Он ничего не говорил. Не касался. Даже взглядом. Сера лежала спиной к нему. Долго. Плечи напряжены, дыхание ровное, почти нарочито. Но потом... медленно, будто обдумывая каждый сантиметр, она повернулась. Глаза полуприкрыты, щёки коснулась подушка. Она чуть сдвинулась ближе. Потом — ещё ближе. А потом уткнулась носом ему в бок, прямо в футболку, вдохнула медленно. Глубоко. Он замер. Телефон всё ещё был в руке, экран светился блеклым светом, но взгляд его уже давно не был на экране. Минхо медленно опустил руку, выключил телефон. Положил на тумбочку. Молча. Затем повернул к ней голову. — Это ты сейчас... по-своему извиняешься? — голос тихий, чуть хриплый. Она не ответила. Только сильнее уткнулась носом в его майку. И ладонью скользнула ему под ребра — осторожно, но явно. Он выдохнул. — Сера... — произнёс, будто пробуя не имя, а момент. — Если ты снова попытаешься сбежать — ты знаешь, что я тебя найду. — Знаю, — глухо прошептала она. — Но сейчас не бегу. Он медленно накрыл её руку своей. Сильно не прижимал — просто зафиксировал. А потом склонился ближе и поцеловал её в лоб. Один раз. Второй. Третий. Легко, почти буднично. Как будто делал это всегда. — Тогда спи. Пока не передумала. Сера не спала. Она ворочалась: сначала положила руку под щеку, потом убрала. Пыталась лечь на спину, потом снова на бок. Натягивала одеяло, откидывала. Вздох за вздохом. Минхо молчал, наблюдая краем глаза. Терпел минуты три. Потом выдохнул, закинул одну руку за голову, а второй — ловко перехватил её бедро. — Перестань шебуршиться, как хомяк в пакете. — Я не могу устроиться... — буркнула она, но не сопротивлялась, когда он перекинул её ногу к себе на бедро. Он немного подвинулся, подобрал подушку под её спину, ловко устроил её руку у себя на груди и только после этого остановился. Всё было точно, как будто он не впервые так делал. Словно знал, где у неё каждый изгиб. — Вот. Теперь мы официально неудобные, но вместе. Сера лежала к нему ближе, чем хотелось бы для комфорта. Нога на нём. Щека — почти к его плечу. Рука — на его груди. И жар от его тела буквально обволакивал. — Ты всегда такой… хозяйственный? — прошептала она. — Только с теми, кто дрыгается в три часа ночи, как кот под лампой, — хмыкнул он. Потом чуть похлопал ладонью по её бедру. Легко. Уверенно. — Спокойной ночи. И не вздумай скатиться. Удержу. Она вздрогнула от касания — не от боли, он устроил её так, что бы рана её не тревожило, а от неожиданной нежности в движении. Но всё равно попыталась сохранить серьёзность: — Ты пользуешься моей слабостью. — Конечно. Ты мягкая, тёплая и уже лежишь на мне. Грех не пользоваться. — Он снова легко хлопнул по бедру. — Всё, спи, пока не передумал тебя разворачивать в другую сторону. — Ты невозможный… — пробормотала она, зарываясь носом в его ключицу. — А ты — очень возможная. Особенно в такой позе. Сера пихнула его в бок. Он не отреагировал. Только усмехнулся в темноте. — Доброй ночи, бабочка. Постарайся не убежать даже во сне. — Я подумаю. — Не думай. Думать — не твоя сильная сторона, если судить по попытке сбежать с бананом. Она чуть хмыкнула, но больше не отвечала. Просто осталась, как была: нога на нём, ладонь на его груди, нос в его коже. И наконец — дышала ровнее. Он закрыл глаза только тогда, когда понял: она уснула. Свет утреннего солнца пробрался в комнату, осторожно ползая по полу, мебели и, наконец, по её лицу. Сера зажмурилась, моргнула, зарылась лбом в подушку… и тут почувствовала: она не одна. Её нога всё ещё лежала на его бедре. Его рука — уверенно на её талии. Тёплая, тяжёлая. Минхо спал? Нет. Он дышал слишком ровно. Подозрительно ровно. Осторожно, словно пыталась разминировать бомбу, Сера потянулась, чтобы выбраться. Сначала убрала ладонь с его груди. Потом — осторожно попробовала приподняться, чтобы соскользнуть… — Куда это мы? — донёсся хриплый, с проснувшейся усмешкой голос у её уха. Она вздрогнула и замерла. Потом сердито зашептала: — Ты же спал! — Я артистично делал вид. Хотел посмотреть, как ты будешь выползать. Почти грациозно. Почти. — Минхо! — Серьёзно. Вот это движение было как у улитки, у которой украли домик. — Он чуть прижал её к себе. — Лежи. — Мне нужно… — Она пыталась оттолкнуться, но его рука оставалась на месте. — Нужно тебе только одно — перестать дёргаться. И, возможно, пересмотреть своё утреннее поведение. Убегаешь, будто я укусить могу. Она фыркнула: — После вчерашнего я уже ничему не удивлюсь. Вдруг ты решишь ещё что-то перевязать. — Могу. Ты как, не порезалась во сне от собственного сарказма? — Ты ужасный. — Спасибо. Мне нравится, как это звучит из твоих уст. Особенно в 7:36 утра, когда ты вся растрёпанная и тёплая. Прямо идеальный способ проснуться. Она отвела взгляд, губы поджались, щеки розовеют. Он заметил это, конечно. — Ты краснеешь? Серьёзно? — Не краснею. — Конечно. Просто у тебя щёки загорели от солнца. Сквозь окно. За три минуты. На одну сторону. Сера застонала, уткнулась лбом ему в плечо и попыталась пробормотать что-то нечленораздельное. Он только усмехнулся, убрал с её лица прядь волос. — Ладно. Давай так. Ещё пять минут — и ты свободна. Обещаю. Но, предупреждаю: если попытаешься сбежать по-геройски, уронив себя с кровати, я это запомню навсегда. И обязательно расскажу кому-нибудь. Например — твоей кофейной кружке. Она выглядит доверчивой. Сера не удержалась — хихикнула. Маленько. Всё ещё в него зарытая. Минхо закрыл глаза и тихо сказал: — Вот и хорошо. Смейся. Пока могу это слушать. Сера потянулась, отпуская объятия Минхо, и встала с кровати. Он уже спустился вниз, и кухня наполнялась ароматом свежесваренного кофе и чего-то тёплого, только что приготовленного. Она прошла к столу, всё ещё немного сонная, и спросила: — Минхо, а… где мы вообще? Он, не отрываясь от сковородки, ответил с улыбкой: — Это мой домик. На окраине Пусана. В деревне. Сера моргнула, прислушиваясь. — В деревне? Но… в последний раз, когда мы виделись, ты был в центре города. В том отеле, помнишь? Ты почти убежал от меня тогда. — Ага, убежал, — улыбнулся он, — но теперь я тебя сюда заманил. Туда, где тишина и никто не мешает. — А почему именно сюда? — спросила она, оглядываясь вокруг на деревянные стены, простую, но уютную мебель. — Потому что… это место, где я могу быть собой. Без масок, без лицемерия. Ты тоже можешь. Сера села за стол, слегка удивлённая и одновременно тронутая. — Звучит слишком по-домашнему, — пробормотала она. — Именно так, — Минхо поставил тарелки перед ней, — а ещё это идеальное место для твоих песен и моих… подколов. Она усмехнулась и глянула на него. — Значит, ты хочешь, чтобы я осталась? — Конечно. Иначе я буду носить свой сарказм в одиночестве. Она взяла вилку, глядя в его глаза. — Ну, раз так, придется потерпеть тебя хотя бы до завтра. Он подмигнул: — Считай, что ты уже меня приручила. После завтрака Минхо натянул лёгкую куртку и предложил: — Пойдём прогуляемся. Деревня красивая, хочешь показать тебе. Сера не спеша собрала волосы в хвост и вышла за ним. Ветерок нежно играл с листьями, а вокруг стояла свежесть раннего утра. Деревня казалась будто из другого времени — узкие улочки с каменными дорожками, деревянные дома с крышами, покрытыми мхом, и тихие сады с цветущими деревьями. Пару стариков лениво сидели на лавочках, кивая приветствующе им. Минхо шёл рядом, слегка подтягивая её за руку, не давая уплыть далеко вперёд. — Тут всё спокойно, — сказал он тихо, — никто не суетится, не задаёт лишних вопросов. Сера глубоко вдохнула воздух, улыбнулась. — Да, и пахнет так по-домашнему. Не то что в городе. Минхо повернулся к ней, прищурился: — Значит, тебя это устраивает? Может, тогда останемся здесь на пару дней? Она попыталась отвести взгляд, но он уже взял её за подбородок, чтобы встретиться глазами. — Признайся, скучаешь по моим сарказмам. — Ммм… нет, — тихо ответила она, — ты ведь не собираешься превращаться в мягкого? — Никогда, — ответил он с лукавой улыбкой, — я буду тем же, кто тебя поднял на столешницу. Сера покраснела и слегка отстранилась, но Минхо не отпускал её руку. Они шли дальше, и с каждым шагом между ними росло то невысказанное притяжение — такое тёплое, настоящее. Минхо остановился у деревянного моста над тихой речкой и повернулся к Сере с лукавой улыбкой. — Закрой глаза, — сказал он, но она только приподняла бровь. — Я не очень-то доверяю тебе, — тихо пробормотала она. Он мягко взял её за подбородок, чуть наклонил голову и повторил: — Закрой. Просто закрой глаза. Она послушно закрыла глаза, и в этот момент Минхо легко чмокнул её в нос. — Вот так, — прошептал он и мягко толкнул вперёд. Она чуть не потеряла равновесие, удержалась на мосту и открыла глаза. — Дай руку, — сказала она серьёзно. Минхо протянул руку, она ухватилась и резко потянула его к себе. Минхо не успел удержаться, и с неожиданным криком упал в прохладную воду. — Минхо! — рассмеялась она, отступая назад и быстро выбираясь из воды, стараясь не промочить волосы. Без предупреждения она бросилась бежать по берегу, мокрая одежда прилипала к телу, а лёгкий ветер колыхал её волосы. Минхо выскочил из речки и с хохотом бросился за ней. Она пробежала несколько шагов, но вдруг ощутила, как его рука крепко сжала её талию и подняла в воздух. — Поймал! — засмеялся он, держа её одной рукой, словно лёгкий пакет. Она попыталась вырваться, но в его взгляде не было ни капли злости — только весёлое превосходство. — Отпусти! — пыхтя, сказала она, но смех прорывался сквозь её слова. — Нет уж, — улыбнулся Минхо, — теперь я точно знаю, что ты моя.