Создание плана

Первый курс, 1971 год. Жизнь юной Аделины Блэк продолжалась, несмотря на ужасающие открытия, с которыми ей пришлось столкнуться во время рождественских каникул. Большую часть времени она провела, вспоминая и систематизируя воспоминания своей другой сущности, пребывая в мучительном раздумье — что делать дальше. К счастью, до возвращения домой оставалась ещё целая неделя, и это было весьма кстати: мать без труда уловила бы малейшие изменения в её поведении. Память подводила. Внезапный ментальный блок будто отрезал Аделину от её прошлого — теперь воспоминания Гермионы Грейнджер казались почти недоступными. И всё же — знания остались. Аделина продолжала сыпать случайными фактами из книг, которых никогда не читала, в голове вертелись мелодии и заклинания, которые она не могла вспомнить, чтобы услышала когда-либо прежде, и всё это сопровождалось нестерпимым, навязчивым желанием что-то с этим сделать. Однокурсники считали, что она стала ещё страннее обычного, и ей даже пришлось убедить своих соседок по спальне, что она не собирается внезапно начинать метать в них заклятия. Почему они вообще так подумали — ума не приложит, но эти заверения, к счастью, держали их на безопасной дистанции. Правда, иногда на неё всё же бросали любопытные и настороженные взгляды — и с этим уже ничего не поделаешь. Однако больше всего её занимал некий самопровозглашённый Тёмный Лорд и его коварные планы. Она знала о нём немного, ведь, как казалось, её другая сущность — Гермиона — владела лишь базовой информацией и не спешила делиться чем-либо ещё. Аделина знала только, что он создал крестражи — самую грязную и извращённую из чёрных магий — и разделил свою душу не один, а целых семь раз, если её расчёты верны, а записи — не полный бред. Проблема заключалась в том, чтобы выяснить, где именно он их спрятал, и были ли они уже созданы на тот момент. Она полагала, что большинство уже да, кроме, разве что, того, что был связан с Гарри Поттером. Хотя, конечно, трудно было представить, что Люциус Малфой в свои четырнадцать лет держал один из таких артефактов. К сожалению, Аделина знала его возраст — Люциус был новым увлечением Нарциссы, но, по крайней мере, в будущем их союз обещал счастье её кузине: наследник Малфоев в итоге стал её мужем. Аделина старалась не зацикливаться на этой мысли. В общем, у неё было слишком мало исходной информации. Всё, что она знала — Тёмный Лорд любил окружать себя влиятельными людьми из старых чистокровных семейств. И, как бы ей это ни было противно признавать, Аделине, вероятно, было бы разумнее дождаться, пока он сам не проявит интерес к ней или к её семье, прежде чем предпринимать какие-то шаги. В конце концов, ни тётя Вальбурга, ни Друэлла не стали бы держать в секрете такого «обаятельного и хитроумного» человека. Они жили сплетнями и с наслаждением вмешивались в любую, даже самую мелочную, ссору — а согласно её корявым записям, складывалось ощущение, что большинство их детей в будущем имели отношение к делам Тёмного Лорда. Сириус, например, в итоге угодил в Азкабан — якобы за пособничество ему. А кто такой РАБ, она не знала, но готова была поспорить на пару галлеонов, что это Регулус. Потом был ещё Люциус Малфой, женившийся на Нарциссе, и тоже вставший на сторону Тёмного. Беллатрикс всегда следовала за тем, кто обладал наибольшей властью или манил её личной харизмой — она была эгоисткой и готова была запачкать руки. А вот Андромеда в записях вообще не упоминалась, так что у Аделины ещё оставалась слабая надежда, что хотя бы одна из кузин окажется на стороне света. Или, точнее, на стороне моральной неопределённости. Нет, Аделина вовсе не собиралась просто так передавать всю свою информацию «светлой стороне» — это было бы глупо и безрассудно. Неважно, какими словами Дамблдор пытался бы убедить её в «высшем благе», именно он был виноват в том, что она оказалась в этом положении, и доверять ему она не собиралась. Её переполняла ярость — ярость от его бездействия, от того малого, что Гермиона узнала о нём. Она бы не удивилась, если бы выяснилось, что у него тоже был собственный план, ради которого сотни других шли на смерть. «Во имя высшего блага» — да что за чепуха. Аделина скорее бы собственную руку отрубила, чем вновь стала бы служить ему. Даже Тёмный Лорд казался более честным, несмотря на своё безумие. В этом, пожалуй, и заключалось главное различие между Гермионой и ею. Гермиона верила Дамблдору — наивно, по-львиному. Полагалась на эмоции, вместо того чтобы руководствоваться логикой и здравым смыслом, как полагали её слизеринские кузены. Аделина же не собиралась умирать молодой. Она видела себя старой, морщинистой, сидящей на веранде поместья с чашкой чая — с садом, полным трав для зелий. Нет, она не собиралась ввязываться ни в войну с Тёмным Лордом, ни в борьбу Дамблдора. Кто бы из них ни подошёл — она просто захлопнет дверь у них перед носом и проигнорирует все попытки манипулировать ею. И всё же — она не могла просто сидеть сложа руки, зная, что из-за её желания остаться в безопасности погибнут невинные. В этом и заключалась её дилемма. Больше всего Аделине хотелось поговорить с кем-то о том, что она увидела — но это было бы чудовищной ошибкой. В лучшем случае её сочли бы сумасшедшей и отправили в лечебницу. Так что оставалось одно — действовать в тени. Как и положено настоящей слизеринке. Она будет продолжать изучать Тёмного Лорда, собирать информацию, искать пути предотвратить ключевые смерти и, возможно, повлиять на некоторые чистокровные семьи, чтобы они встали на правильную сторону. То есть — на никакую. Она уничтожит крестражи один за другим, купив пару дюжин флаконов яда василиска. Осваивать Адское Пламя у неё никакого желания не было — слишком уж опасно. Пожалуй, её планы немного чересчур амбициозны для первокурсницы, но она была полна решимости всё исправить — за ту себя, прошлую... или, быть может, будущую? Аделина добьётся своего, если потребуется — упорством, упрямством, чем угодно. Мать говорила, что она — как гарпия, если вцепится в идею: назойливая, неотступная, неудержимая. А потому, как и полагается каждому хорошему и хорошо обдуманному плану, Аделина начала с составления списка. Список событий будущего, что привели ко всему этому, и тех, которые стоило бы изменить. Улыбнувшись, она потянулась к тумбочке, достала свиток пергамента, чернильницу и перо, а затем раскрыла книгу воспоминаний. Её ждали исследования — такие, что займут большую часть её каникул. Ну и пусть. Маман наверняка поймёт её желание остаться в школе вместо возвращения домой. Верно?